Юрий Иванович 
Жемчужный орден

Невменяемый колдун – 3

Юрий Иванович
Жемчужный орден

Пролог
Трагедия в горах

На краю продуваемой всеми ветрами скалистой площадки лежало нечто напоминающее мохнатый мешок светло‑пепельного цвета, метра полтора длиной. Узкий край мешка свисал вниз, и, если присмотреться, можно было увидеть подковообразную пасть с торчащими клыками и огромные глаза, прикрытые лапами от света Занваля. Веки у таинственного создания чуть подрагивали, и сквозь узкую щелочку оно разглядывало вытянувшееся стрелой глубокое ущелье. По его дну пролегала узкая, но вполне ухоженная дорога, по которой ничего живого пока не двигалось.
Позади замершего существа раздалось натужное пыхтение, скрежет когтей, и на площадку ловко вскарабкалось еще одно подобное создание. Только шерсть у него была более молодая, серая, со стальным отливом. Пробежав, семеня короткими лапами, разделяющее их расстояние, прибывший обратился к наблюдателю:
– Отец, все готово. Ждут лишь твоего сигнала. Мы успели?
– Молодцы, справились раньше времени. Но пока еще никто не появлялся. Будем ждать.
– А кто появится первым?
– Вначале промчится головной дозор. Потом проедет отряд прикрытия – их колдуны, лежа на повозках, отделенным сознанием проверяют все окрестные горы.
– Они кого‑то боятся?
– Нет. Но так положено передвигаться наследнице здешнего королевства – они опасаются всего. Однако от приговора нашего царя она не уйдет.
И оба создания дружно выкрикнули:
– Да здравствует наше племя вьюдорашей!
Из этого посторонний наблюдатель заключил бы, что перед ним разумные существа, называющие себя вьюдорашами. Разумеется, он несказанно удивился бы, потому как в Мире Тройной Радуги никогда и никто не слышал о таком виде разумных тварей. Хотя слово «никогда» было бы не совсем уместно в данном случае. Ведь сколько неведомых событий древней истории кануло в омут неизвестности…
Тем временем два странных создания продолжали разговор, чтобы скрасить ожидание. Звуки из их глоток вылетали глухие, с обилием удлиненных гласных и шипящих, но в целом язык был вполне узнаваем. Молодой вьюдораш засыпал своего отца вопросами:
– Ты смог бы здесь прожить хотя бы несколько дней?
– Открытые просторы не для нас. И дело не только в слепящем свете Занваля. Как ни странно, ночью здесь еще страшней, и сознание наших соотечественников падает к далеким звездам и никогда не возвращается.
– Ты видел таких несчастных?
– Я нет. Но мой старший брат рассказывал об одном таком случае. Его отряд разведки, состоящий из троих воинов, вместе с козырьком снега сполз в огромный, но неглубокий колодец, и никто не смог оттуда выбраться самостоятельно. Когда их нашли через сутки, все трое уже были совершенно невменяемы. Их так и не излечили…
– Но почему же все остальные разумные живут на поверхности?
– Они наказаны великими магами древности за неумение пользоваться силой недр.
Молодой воин ждал от отца не прописной истины, а правды, поэтому в ответ лишь пренебрежительно чихнул и перевел разговор на другую тему:
– В этих спешных сборах и торопливом марше я так и не понял: почему царь приказал уничтожить здешнюю наследницу?
– За ней следили уже несколько месяцев и выбирали момент для засады. К сожалению, нельзя предугадать, когда она решит наведаться в свой горный замок, и только в этом ущелье мы имеем шансы на ее уничтожение.
– Но ты так и не ответил на вопрос: за что?
– Она единственный человек в этом мире, который попал под неожиданный выброс секреций пещерной матки.
– Ну и что в этом страшного?
– Для нас ничего. Но от этого организм любого разумного существа, кроме вьюдорашей, подвергается перерождению. И вследствие непредсказуемых мутаций может появиться чудовище, уничтожающее вокруг себя все живое.
– Так это даже к лучшему! Мы перестанем ограничивать рождаемость и спокойно расселимся под всей поверхностью этих земель.
– Если бы все было так просто… Существо, омывшееся секрециями пещерной матки, обретает дар видеть любого нашего сородича сквозь скальные породы на глубине до пятидесяти метров, а то и больше. И может влиять на нас своим разумом. Данные по этому вопросу в древних кристаллах разнятся.
– И значит…
– Значит, тайна нашего существования перестанет быть тайной.
Молодой вьюдораш некоторое время молчал, потом осторожно спросил:
– А может, уже пришел срок открытия этой тайны?
Услышав эти слова, его отец захлебнулся бешенством и закашлялся.
– Не смей кощунствовать! – заревел он грозным басом, едва восстановив дыхание. – За такие слова совсем недавно убивали на месте, невзирая на то кто сказал их – сын, дочь или любимый супруг. И правильно делали! Тогда не было того кавардака, что царит в нашем царстве сейчас.
При упоминании о своем царстве оба создания опять дружно пробормотали:
– Да здравствует наше племя вьюдорашей!
Немного помолчав и почти успокоившись, старый вьюдораш предупредил:
– И не вздумай подобные крамольные вопросы задать кому‑то другому! Поставишь под удар всю нашу семью.
– Да я понимаю, отец. Но мне хотелось бы немного разобраться в истории. А у кого я могу хоть что‑то узнать, как не у тебя?
– Не торопи события, придет время и для этого. О… кажется, едут! – неожиданно оживился седой вьюдораш. – Ложись среди этих серых камней, и тебя ни один маг не увидит. А я переползу в тот сугроб. Как только лавина пойдет вниз – сразу же отползаем в норы и замуровываем отверстия. По приказу царя на несколько месяцев мы прекращаем любую разведку на поверхности. Вот тогда мы с тобой и наговоримся об истории…

Глава 1
Прибытие

Два воина, ведя под уздцы своих коней, вышли из мрачного, плохо освещенного тоннеля сторожевой башни и остановились, слегка прищурившись, вновь привыкая к яркому сиянию Занваля. За их спинами осталась крепостная стена, разбегавшаяся в стороны и терявшаяся между заснеженных скал, а прямо под ногами располагалась ровная каменная площадка, огороженная по переднему краю прочными перилами. Перила предусмотрительно удерживали неосторожного наблюдателя от рокового шага в пятидесятиметровую пропасть. Зато лучшего места для любования открывшейся столицей высокогорного королевства Спегото было не сыскать.
Легендарная Салия лежала перед путниками как на ладони. Хотя до ближайших строений оставалось еще километра три, вся россыпь зданий просматривалась великолепно. Главный город Спегото отличался от других столиц мира прежде всего пирамидальными крышами разных оттенков ярко‑золотистого цвета. Кроме того, все стены отделывались только белым мрамором – на фоне голубых вод огромного, до самого горизонта, озера это выглядело сказочно и нереально. А уж со стороны порта, судя по описаниям, столица смотрелась еще более живописно. Стремительные обводы высотных зданий, копируя изящными линиями окружающее горное великолепие, создавали впечатление невесомости.
Конечно, возле Салии Каррангаррские горы уже не имели такой высоты, как в Зачарованной Пустыне или тем более в государстве драконов, но и здесь они считались фактически непроходимыми. А те несколько крепостей на перевалах, которые всадники проехали немного ранее, вообще преграждали дорогу к столице любому неприятелю. Именно в этом и заключалась главная местная легенда – ни одно вражеское войско за всю историю не смогло ступить на улицы древней Салии.
Очевидно, прибывшим некуда было спешить, да и смотровая площадка явно предназначалась для любования столицей, поэтому оба воина еще долго стояли возле перил, указывая руками то на одно, то на другое здание. Они делились друг с другом своими знаниями по истории этих строений, вернее, делился один, а второй, на голову выше своего дюжего товарища, в основном только спрашивал. На любой вопрос он тут же получал исчерпывающий ответ, словно рассказчик прожил здесь всю жизнь и знал историю каждого камня в округе.
Наконец гигант не выдержал и спросил с пристрастием:
– Не могу понять, откуда ты все так досконально знаешь? И в дороге ничего не читал, и не знал заранее, что тебя именно сюда отправят. Странно…
Обращался он к своему знаменитому другу со светящейся в глазах гордостью и с самой искренней привязанностью и уважением. Потому что молодой Эль‑Митолан Кремон, со знаменитым колдовским прозвищем Невменяемый, совсем недавно в одиночку совершил невероятный подвиг: уничтожил целую армию врагов, которые со страшным оружием двигались через Гиблые Топи. И цель у них была только одна: залить Энормию кровью ее мирных жителей. Конечно, о том, как произошло сражение, где и в какое время, знали в огромном королевстве считаные единицы, но Бабу искренне радовался, что и он удостоился такого огромного доверия – быть личным телохранителем великого героя, и был готов носить Невменяемого на руках и сдувать с него пылинки. А сейчас вообще удивлялся поразительной памяти своего кумира и невероятному объему знаний.
Его товарищ перед ответом поправил на голове теплую шапку, но взгляда от Салии так и не оторвал.
– Ничего странного, Бабу. Когда мне было лет пятнадцать, мне в руки попало два тома «Салия – город чудес». Эти описания с гравюрами составил знаменитый путешественник и географ Хонкар. И сделал это так увлекательно, что я выучил раритет буквально за две недели. Как видишь, те знания из моей головы не выветрились до сих пор.
– Это тот самый Хонкар, который несколько лет пытался решить ту же задачу, которую поставили перед нами?
– Точно. И будем надеяться, что все описания его попыток и исследований хранятся в дворцовой библиотеке Салии. Иначе мы будем повторять те же ошибки, ведущие в тупик.
Бабу кивнул и зябко повел огромными плечами:
– Кремон, а ветерок тут с Каррангарр протягивает насквозь. Да и скакуны наши уже пляшут от холода…
Словно поняв, что речь идет о них, один из коней, вороной красавец, требовательно ухватил Невменяемого губами за плечо. И тут же получил из руки хозяина свое привычное лакомство – дольку вишневого мармелада.
– Что, Торнадо, застоялся? Уже рассмотрел внизу зеленую травку? – Кремон поправил попону, перекинул уздечку и легко вскочил в седло. – Ну тогда вперед!
Бабу последовал примеру товарища, и оба всадника устремились по вырубленной в скалах дороге в долину. Дорога проходила наискосок вниз, по склону горы, и, хотя была очень широка, порой нависающие скалы заставляли опасливо втягивать голову в плечи. А на одном, самом ненадежном, участке Бабу даже высказал опасения вслух:
– Если вот та глыба рухнет на нас, твой магический щит выдержит?
– Щит? Выдержит! – с уверенностью ответил Кремон и тут же добавил: – Но только полмгновения. А потом мы превратимся в кашицу.
– Брр! – Его товарищ зябко поежился. – Ну у тебя и шуточки!
– Мне кажется, бояться нечего, – рассуждал Невменяемый. – Смотри на ездовых: они с караванами здесь ежедневно проходят. И что? Никто вверх и не взглянет. Лишь под ноги смотрят да пытаются половчей разъехаться со встречными повозками. А отдельные всадники вообще возле самой кромки проносятся. Привыкли.
– И никогда здесь обвалов не бывает?
– Ну как же, видишь свежий раскол в скале? Судя по всему, недавно рухнуло. Но днем здесь скосы наверняка поддерживают магией. А ночью пусть себе валится сколько хочет.
– Спасибо, успокоил, – улыбнулся Бабу. – Но все равно зря мы такой большой крюк сделали. Если бы озером двинулись, на четыре дня раньше в столицу прибыли бы.
– А ты куда‑то спешишь? – удивился Кремон.
– Нет, конечно.
– Вот и я не спешу. Нам ведь сроки не указали? Не указали. К тому же хотелось сразу на Каррангарры полюбоваться. Заодно и твоя боязнь высоты притупилась, осталось только тебя в замкнутых пространствах опробовать.
В ответ на это Бабу лишь презрительно хмыкнул. Однако связанные с этим воспоминания вызвали на его лице добрую улыбку:
– Меня как‑то в пятилетнем возрасте на три дня в темном подвале заперли. В наказание…
– И что?
– Да ничего, даже понравилось. И бочку квашеной капусты слопал. Ха‑ха!
Кремон тоже беззаботно засмеялся в ответ, пожалуй впервые за всю дальнюю дорогу:
– Странно, что только одну!
Через два часа оба всадника уже ехали по столичным улицам, разглядывая знаменитые здания и стягивая с себя теплые одежды.
– Да здесь еще самый разгар лета! – ворчал Бабу, вытирая со лба испарину. – Или сюда зима не доходит?
– Редко. Лишь иногда сильные и затяжные бураны заметают Салию на несколько дней сугробами. А потом за считаные часы талые воды стекают в озеро. Чувствуешь, какой теплый ветерок оттуда дует?
– Ага. – Всадникам как раз открылся чудесный вид на огромный порт и раскинувшиеся за ним водные просторы. – И волны, гляди, какие большие!
– Поэтому его еще иногда называют не озером, а морем. Морем Печали. Особенно те, кто пытался атаковать Салию с той стороны.
– Неужели ни один корабль не смог добраться до порта?
– Ни один. Все лежат на дне.
Бабу о чем‑то задумался, а потом спросил с большим сомнением:
– А кто же были те бесчисленные завоеватели?
– Увы! В основном подданные нашего королевства Энормия. Много веков древние короли пытались аннексировать эту территорию. Всего четыреста лет назад династии обоих королевств связались семейными узами и государства стали союзниками. Потом, правда, еще долго Спегото пытались захватить чингалийцы. Несколько раз они полностью оккупировали королевство, но столицу взять так и не смогли, хотя пробовали это сделать и со стороны гор, и со стороны озера Печали.
Кремон улыбнулся, заметив, с каким недоверием Бабу осматривает ласковые волны распростертого за портом синего великана, и смилостивился дать пояснения:
– Королевы Спегото могут создавать в озере любые течения и управлять ими. Для окончательной победы этого более чем достаточно. Но самое страшное их магическое оружие – это превращение воды на отдельном участке в леденистую взвесь. А то и вообще магически разводят воды в стороны. Тогда любой корабль падает вниз и просто разбивается о дно, и тут же его накрывают сходящиеся стены воды. За всю историю выжило всего несколько счастливчиков.
– А как они это делают? – еще больше удивился гигант.
– Вот у королевы и спросишь, ведь основные инструкции по заданию она будет давать лично. И, надеюсь, не откажет в такой сущей безделице, как посвящение тебя в главную тайну королевства.
Оба товарища хохотнули, но тут же придали своим лицам выражение должной серьезности: до главного входа в королевский дворец оставалось несколько шагов. Хотя об их прибытии знали, но добрых полчаса ушло на просмотр бумаг всеми командирами, вплоть до начальника стражи, затем на согласование места жительства с интендантом, и только потом какой‑то франт в чересчур пышных одеждах с высокомерием зазнавшегося аристократа принялся инструктировать прибывших:
– Ее величество королева Спегото Дарина Майве Вторая примет вас после захода Занваля. Пока же вас проводят в выделенные вам апартаменты, где можно отдохнуть и привести себя в порядок перед аудиенцией.
– Мы вам очень признательны, – с тщательно скрываемым сарказмом поблагодарил Кремон Невменяемый придворного распорядителя и вместе со своим огромным товарищем поспешил за молодым, расторопным слугой.
Комнату им предоставили весьма скромную, одну на двоих и в самом дальнем крыле дворца. Назвать такую обитель апартаментами язык не поворачивался, но друзей приятно удивило наличие в ванной комнате вместительной бадьи с притоком горячей воды. Чем они тут же с блаженством и воспользовались, тем более что в бадье могли вольготно разместиться и четыре персоны. А когда служка принес им на подносе нечто вроде обеда, то вообще решили перекусить, не вылезая из горячей воды, попутно размышляя о предстоящей аудиенции.
– Кремон, ты слышал, как этот павлин настаивал на приведении себя в порядок?
– А мы чем занимаемся?
– Но ведь у нас нет подходящей для такого случая одежды.
– Бабу, мы ведь не дворцовые франты. И воина нисколько не унизит скромная и непритязательная одежда. Главное, чтобы она была чистая, а доспехи и аксессуары блестели в нужных местах.
– А как ты поступишь со своей сединой? Что‑то пока незаметно, чтобы прежний цвет волос восстановился… Может, все‑таки покрасишь?
– Нет, пусть будет как есть. Я ведь на балы ходить не собираюсь.
– Но вид у тебя… – Бабу щелкнул языком, подбирая нужное слово, – как у…
– Неважно. Среди Эль‑Митоланов такое случается, когда болезнь сочетается с умственным перенапряжением.
– Ой! – нарочито простодушно воскликнул гигант. – Неужели Эль‑Митоланы еще и думают?
Кремон виновато пожал плечами:
– Конечно нет. Но вот при создании видимости раздумий как раз и случается главное перенапряжение.
Друзья одновременно засмеялись, кивая друг другу в знак согласия, и поэтому не сразу расслышали удары в дверь их комнаты. Первым замер Невменяемый:
– Кто‑то стучит?
– Точно. А ведь обещали до вечера не беспокоить, – удивился Бабу. Набрав воздуха в грудь, он громко крикнул в сторону, приоткрытой двери ванной: – Входите! – А когда послышались чьи‑то шаги, добавил: – Мы здесь! Смываем пыль дальней дороги!
В следующее мгновение он распахнул глазищи, покраснел и по самый подбородок погрузился в воду, покрытую шапкой пены. Потому что в комнату ворвалась красавица и, радостно улыбаясь, тут же полезла целовать его товарища, приговаривая при этом:
– Кремон, дорогой! Я глазам своим не поверила, когда тебя во дворе из окна увидела. Алехандро мне до сих пор не верит! Ой! Как ты похудел! Тебя не кормят, что ли?!
Она чмокала довольного Кремона в щеки и лоб, ерошила седые волосы и то отстраняла, придерживая за плечи, то вновь прижимала к себе, не обращая внимания на то, что ее роскошное модное платье намокает все больше и больше. А уж такая мелочь, как полная обнаженность принимающих ванну мужчин, баронетту Шиловски и вовсе не волновала. Зато стоящий у нее за спиной брат попытался вернуть девушку в рамки приличия. Он чуть ли не силой оттолкнул свою родственницу от бадьи и только тогда наконец смог крепко пожать Невменяемому руку:
– Действительно, не поверил Мирте! Как закричит: «Кремон здесь!» – чуть разрыв сердца не получил. Померещилось тебе, говорю, так она меня с постели сорвала и потянула вас разыскивать. Еле нашли. Безмерно рад тебя видеть!
– Я тоже рад! – Кремон улыбался до ушей. – А этого гиганта, Бабу, узнаёте? Выныривай, а то задохнешься! Конечно, парень сильно подрос и возмужал за последние месяцы. Да и навыков полезных поднабрался, теперь вот приставлен к моей особе для персональной охраны. Бабу, чего стушевался? Или не хочешь друзьям руку подать?
– Как можно… после наших совместных приключений. – Бабу, стесняясь, протянул мужчине влажную руку для рукопожатия, а красавице лишь стыдливо кивнул. Заметив его смущение, Алехандро вытолкал сестру из ванной комнаты со словами:
– Ладно, не будем вам мешать, подождем в вашей роскошной опочивальне.
– Нас и такая обитель устраивает! – выкрикнул им вслед Кремон, хватая мочалку и спешно завершая процедуру омовения. – Бабу, шевелись! А не то здесь и уснешь!
Вскоре оба друга, уже прилично одетые, по очереди поцеловали баронетте пальчики в официальном приветствии и приступили в беседе.
– Вот уж не ожидали встретить близких друзей в такой дали от Плады! – воскликнул Кремон. – Но какими судьбами вы здесь оказались?
Мужчинам перед началом фразы приходится делать вдох, тогда как большинство женщин могут говорить сразу же после выдоха. Поэтому Алехандро еще только рот приоткрыл, а Мирта уже без остановки сыпала словами:
– Да мы тут уже шестой день бездельем мучаемся! Прибыли сюда по королевскому приказу в распоряжение королевы Дарины Второй. Но ее секретарь дал нам указание отдыхать, выделил апартаменты и благополучно о нас забыл. Кстати, наши комнаты действительно не в пример лучше. Ну мы и воспользовались свалившимся на нас отдыхом: всех знакомых посетили, все новости узнали, дворец несколько раз обойти успели. И теперь в курсе происходящих в городе событий…
Алехандро весьма удачно вклинился в крохотную паузу между словами:
– Собранные тобой сплетни вряд ли интересуют наших друзей. Жизнь в Спегото протекает ровно и без больших скандалов, новостей или из ряда вон выходящих событий…
– Ну не скажи, – попыталась перебить его сестра, но баронет Шиловски продолжил с нажимом в голосе:
– Поэтому гораздо интересней узнать: каким ветром сюда занесло Эль‑Митолана Кремона Невменяемого?
– Конечно! – Мирта схватила колдуна за руку. – Рассказывай!
– Даже не знаю, о чем можно поведать. Мы тут тоже для очень важного задания, о котором нас сегодня вечером подробно проинструктирует лично королева.
– Как только стемнеет? – уточнила баронетта. – Так ведь нам тоже приказали приготовиться к аудиенции!
Все многозначительно переглянулись, и Алехандро высказал общее мнение:
– Похоже, мы все здесь по одному вопросу. По предварительным сведениям, мне с сестрой вменяется кого‑то охранять по личному указанию королевы. А раз нам всем назначено на одно время…
– Значит, ты теперь не отвертишься от нашей персональной охраны! – продолжила за него довольно улыбающаяся Мирта.
– Да он уже под моей охраной! – с неожиданным апломбом и ревностью заговорил Бабу. – Спит спокойно.
Брат с сестрой глянули на гиганта так строго, словно тот сказал несусветную глупость. Оба одновременно вдохнули, но первым успел заговорить Кремон:
– Буду очень рад, если нам доведется выполнять задание вместе. Однако окончательно мы об этом узнаем лишь после заката Занваля. Между тем местные новости меня тоже весьма интересуют. Да и последние, из Плады, – мне ведь так и не удалось туда заехать.
– О! Тогда приготовься слушать, – оживилась Мирта, ручкой слегка прикрыв рот брату. – И начну я, пожалуй, с рассказа об одной весьма сердитой молодой особе.
– Уже догадываюсь, о ком пойдет речь, – улыбнулся Невменяемый, на что красавица скорбно закатила глаза:
– Если бы и она догадывалась, где ты находишься, давно была бы здесь! У нас уже сил не хватает отбиваться от ее настырных вопросов…
И на Эль‑Митолана Невменяемого нескончаемой лавиной обрушился поток информации.

Глава 2
Знакомство

Королева Спегото Дарина Майве Вторая всеми силами пыталась скрыть свой скепсис и разочарование. По крайней мере – внешне. Пока собравшиеся на деловую аудиенцию специалисты внимательно изучали предоставленные им карты и схемы, ее величество без всякой утайки откровенно разглядывала прибывшего из Энормии странного Эль‑Митолана.
«И кого это мне Рихард Огромный прислал? – недоумевала она. – Или он начал впадать в старческий маразм? Как можно такого… хм… юнца назначать командиром? Да его мои люди с первого же дня будут игнорировать! Просила ведь Рихарда прислать самого лучшего и самого опытного! Удружил, называется… Парню и двадцати пяти не исполнилось, а ведь в этом возрасте его сверстники еще только потеют на курсах молодого Эль‑Митолана. Может, он гораздо старше? Но какой ему смысл лгать о своем возрасте? Надо будет спросить его о седине… А этот увалень, который его сопровождает, вообще первый раз сподобился видеть чье‑то величество, не иначе! Сидит словно каменная глыба. Ну хоть баронетов Шиловски прекрасно знаю, те еще бойцы, имеют заслуженный авторитет. Только вот предположить не могла, что они так близко знакомы – вон каждое слово его ловят! Зря я заблаговременно не расспросила их об этом парне. Может, он чей‑то отпрыск из самого высшего окружения моего кузена? Скорей всего… Ну, Рихард, поставил ты мне задачку! Я тебе это припомню! Теперь надо менять весь командный состав отряда. Хорошо хоть, что в процессе подготовки времени для этого вполне достаточно…»
За огромным круглым столом помимо посланников из Энормии и самой королевы находились королевский архивариус Ламье Пугающий, герцог Каррангаррский Фелис Райне и асдижон горных егерей Бриг Лазан. Все трое были Эль‑Митоланами с богатым жизненным и магическим опытом и служили еще бабушке ныне здравствующей королевы. Они были почти одногодками и недавно по очереди отпраздновали свое стодвадцатилетие. Все Эль‑Митоланы прекрасно между собой ладили и понимали друг друга с полуслова, однако за столом вели себя совершенно по‑разному.
Архивариус выглядел таким сонным и меланхоличным, что от одного его вида хотелось зевнуть. Его магическое имя «Пугающий» звучало откровенной издевкой над здравым смыслом. Так и казалось, что в пышной гриве Ламье Пугающего могли безбоязненно вить гнезда самые пугливые птички. На адресованные ему вопросы он отвечал тихим, монотонным голосом, словно боялся разбудить свою дремлющую сущность. Но при всей кажущейся лености и равнодушии он считался лучшим специалистом по архивам, знатоком всех имеющихся библиотек и гением в расшифровке древних письмен. Ум имел быстрый, память невероятную, а преданность своему делу образцовую.
Герцог Каррангаррский всем своим видом напоминал мрачную, злую тучу, готовую разразиться грозой. Без всяких сомнений, его тоже раздражала невероятная молодость прибывшего из Энормии «специалиста». И сдерживал он свои высказывания только благодаря присутствию за столом Дарины Второй. Однако взгляды, ухмылки и часто перерезающие лоб морщины ясно давали понять: Фелис Райне готов в любой момент открыто вывалить на седого, но начинающего мага ворох оскорблений. К слову сказать, «герцог Каррангаррский» было не столько титулом и магическим прозвищем, сколько совмещенной со всеми этими титулами должностью. Занимающий эту должность человек ведал всеми делами, событиями и проблемами, случающимися на огромном пространстве королевства, где высилась спина Каррангаррского хребта. И вечная занятость герцога в сочетании с его раздражительностью была притчей во языцех.
А вот Бриг Лазан почему‑то проникся неожиданной симпатией к своему молодому коллеге и сейчас оживленно беседовал с Кремоном Невменяемым, давая самые подробные пояснения к рассматриваемым картам. Хотя во всех остальных делах действовал как несокрушимый таран, а в бою превращался в ослепленного яростью, лютого зверя. Воинского звания Бриг не имел, хотя слово «асдижон» и переводилось с древнесумского как «командир» или «старшина». Но во всем Спегото таких специальных отрядов, которыми командовали асдижоны, насчитывалось только пять. И все они подчинялись непосредственно королеве. Даже наследная принцесса не имела права отдавать приказы ни Лазану, ни его подчиненным. В королевстве было два отряда горных егерей, еще два – для подводного и надводного боя и один специализировался на труднодоступных районах густых лесов и раскаленных пустынь.
В данный момент Бриг Лазан ткнул пальцем в одно из мест на карте и отрицательно покачал головой:
– Нет, там тоже не удалось пройти. Хотя, по логике, это место самое перспективное.
– А бурить вы пробовали? – спросил Кремон, и тут же в разговор грубо вмешался герцог Каррангаррский, причем с таким ехидством и сарказмом, что все напряглись в предчувствии скандала:
– Как же! И бурили, и рубили, и даже в глубину пытались проникнуть отделённым сознанием. Увы! Без вас ничего не получается!
Невменяемый никак не отреагировал на колкость. Он оказался умнее и попросту величественно проигнорировал первый выпад старшего коллеги. Его леденистый взгляд прошелся по Фелису Райне как по пустому месту, остановился на архивариусе, и уже к нему молодой колдун вежливо обратился:
– А когда бы мы могли ознакомиться с «Записками» легендарного путешественника и исследователя Фредерика Хонкара?
Не поворачивая головы к королеве, Ламье Пугающий дождался ее почти незаметного кивка и монотонно пробубнил:
– В любое удобное для вас время. Я распоряжусь доставлять вам записи знаменитого исследователя в читальню. Но хочу напомнить, что выносить из библиотеки ничего нельзя.
– Понимаем, правила везде одинаковые, – согласился Кремон и вновь обратился к асдижону: – Господин Лазан, но тогда получается, что водный путь самый предпочтительный. Неужели так и не удалось проследить за руслом воды?
– К сожалению, русла, как такового, нет. Просто вода попадает в почти вертикальный тоннель, и на большой глубине из‑за темноты и огромного давления отделенным сознанием нельзя почувствовать, где жидкость, а где твердые породы. Причем подобные странные колодцы находятся с обеих сторон. А уж сколько совмещенных магических сил понадобилось для выяснения этой истины! Кошмар! И времени – столетия!
– Так, может, там нет никакого прохода и никогда не было?
И опять с презрительным высокомерием заговорил герцог Каррангаррский:
– Перед нами поставили задачу: найти искомое, а не повторять набившие оскомину сентенции!
На этот раз Невменяемый собрался ответить как полагалось в таких случаях – благо высокопоставленных и титулованных разумных он насмотрелся за свою короткую жизнь достаточно. Однако уже готовую вырваться фразу перебило стремительное появление молодой женщины. При всей своей кажущейся сонливости именно архивариус непостижимым образом заметил вошедшую даму первым и первым же привстал, склонившись в приветствии:
– Ваше высочество!
– Добрый вечер, господа! – громко поздоровалась наследная принцесса. – Продолжайте обсуждение! – Затем быстро уселась на свободный стул и принялась бесцеремонно разглядывать посланников из Энормии.
Принцесса Элиза Майве не считалась такой уж неповторимой красавицей и, возможно, кое в чем даже проигрывала сидящей за столом баронетте Шиловски, зато ее слава непревзойденной обольстительницы и роковой женщины гремела по всему миру. В свои двадцать шесть лет Элиза успела два раза стать вдовой, а более десятка мужчин, причем из числа самых знаменитых, титулованных и красивых, лишились жизни из‑за нее в кровавых, жестоких дуэлях. Мало того, месяц назад трагически погиб в горах ее новый суженый, с которым они собирались вскорости пожениться. Молодого, пылкого, но неосторожного графа размазало по скалам неожиданно сошедшей лавиной, и последние недели с наследной принцессой старались не спорить, а лучше всего и не встречаться.
Именно об этом напомнила Кремону баронетта, незаметно под столом ударив его по ноге. Поэтому он не стал отвечать грубостью герцогу, а задал вопрос по обсуждаемой теме:
– А дуросовые очки вы использовали?
– Впервые слышим о таких очках, – удивился Бриг Лазан. – Что это и для чего?
– Через них Эль‑Митолан может видеть все рельефы дуросовой породы. Она выделяется определенным свечением в толще любых наслоений.
– И на какую глубину?
– Метров тридцать.
– Невероятно! – воскликнул асдижон. – И где производятся такие устройства?
– Не знаю. Очки мне достались в виде трофея в одной из воинских операций.
– Правда?! – Герцог Райне явно решил поиздеваться: – Крупное, видимо, произошло сражение. Или вам досталось что‑то еще кроме простеньких очков?
Невменяемый скромно покачал головой:
– Да не особо – несколько похасов, десяток лошадей и телег с оружием да сундук разного магического хлама. Но очки оказались, пожалуй, самыми ценными. Помнишь, Бабу?
– Ага! – встрепенулся гигант и радостно улыбнулся: – Ты тогда ту дуросовую пещеру с их помощью обследовал. Но и остальные трофеи целого состояния стоят – одного только оружия на всю новую поселковую дружину хватило. А уж лошади с похасами…
Гигант наткнулся на удивленный взгляд королевы Дарины Второй, поперхнулся, смутился и замолчал окончательно. А наследная принцесса тут же резко высказала свое сомнение:
– Действительно – сражение! Уж не под Чальшагом ли? Но ведь там драконы не атаковали, ни на похасах, ни на лошадях!
Кремон решил отделаться скромным ответом:
– К сожалению, мне не пришлось защищать нашу великую крепость Чальшаг в последнем сражении. Но и на остальных необъятных просторах королевства Энормия порой орудуют организованные шайки преступников.
Зато Алехандро Шиловски решил похвастаться за своего друга:
– Эль‑Митолан Кремон Невменяемый был командиром отряда, который разгромил крупное формирование преступников‑отщепенцев в районе пограничья между городами Эссек и Ошакли. За тот бой его величество Рихард Огромный наградил Кремона Пурпурным орденом третьей степени и именными часами Цоссо.
– А‑а‑а… – В глазах королевы вспыхнула искорка понимания. Видимо, и до нее дошли отголоски того скоротечного сражения. Принцесса же удивилась еще больше:
– Постойте, вам ведь нет еще и двадцати пяти лет? Значит, вы участвовали в большом сражении, не будучи Эль‑Митоланом?
Кремон с укором посмотрел на баронета и равнодушно пожал плечами:
– Да нет. Просто я тогда был начинающим учеником, а мой первый наставник отправил меня с небольшим отрядом по заданию. И в боевое столкновение мы попали совершенно случайно, так что наградили меня не вполне заслуженно.
– Скромный какой… – еле слышно проскрипел герцог Каррангаррский. Однако теперь уже не сдержалась наследная баронетта Шиловски:
– И это еще не все полученные им награды!
– Мирта! – строго перебил Кремон и тут же добавил более мягким тоном: – Ваша светлость, не стоит уводить разговор от обсуждаемого вопроса.
«Ого! Этот парень не так прост, как пытается казаться, – подумала королева. – Сегодня же вытяну из этой Шиловски все сведения о нем. Боевой Пурпурный орден не дают ни выскочкам, ни даже королевским бастардам. Да и вообще, что я здесь сижу? Забираю Мирту и иду в свою спальню! Пусть технические детали пока обговаривают без меня».
– Господа, если ко мне нет вопросов… – Заметив поднятую руку молодого Эль‑Митолана, королева с некоторым сомнением разрешила: – Спрашивайте.
Кремон склонил голову в знак благодарности.
– Не поймите меня превратно, ваше величество, – начал он с извинения, – вопрос немного выходит за рамки моих полномочий и жизненного опыта…
В образовавшейся паузе Дарина Вторая величественно махнула ладошкой: мол, продолжайте без стеснения. И услышала то, что меньше всего ожидала:
– А зачем вам нужен этот проход?
Видимо, так прямо королеву еще никто не спрашивал. Она на некоторое время задумалась, все затихли, и даже герцог уставился на свою повелительницу немигающим взглядом. Лишь наследная принцесса сидела в расслабленной позе, положив ногу на ногу, и покачивала наполовину снятой туфелькой. Как ни странно, Дарина Майве посоветовала любопытному гостю заниматься тем, что приказали, и, как бы рассуждая, принялась объяснять:
– Конечно, открыть прямую и доступную дорогу к озеру Слез – это не только моя мечта, но и мечта всех моих предков. Эта цель известна всему миру, и я от нее не отступлюсь. Но есть еще одна причина моей настойчивости, о которой знают лишь избранные и немногочисленные доверенные лица. Поскольку за вас поручился мой кузен Рихард Огромный, то сейчас и вы узнаете эту причину.
Сделав небольшую паузу, королева вздохнула и торжественно продолжила:
– По тем же древним легендам, в центре Утерянного Пути находится легендарный Некрополь Сущего Единения.
– А что это такое? – осторожно спросил Кремон.
– Вероятно, древнейшие захоронения правителей предыстории. К сожалению, конкретно больше ничего не говорится.
Невменяемый понимающе кивнул и ошарашил всех следующим вопросом:
– Ваше величество, а какова третья причина? Напряжение за столом достигло наивысшего предела.
Теперь даже наследная принцесса замерла, быстро переводя взгляд с матери на молодого нахала и обратно. А Дарина Вторая вместо справедливого возмущения молчала, словно ждала от Кремона пояснения.
– Об Утерянном Пути знают во всем мире, – разведя руками, принялся пояснять тот. – Ищут его безрезультатно тысячи лет. О Некрополе Сущего Единения знают все ваши предки и доверенные лица королевства и тоже ищут его без особых успехов. Но сейчас вы впервые за всю историю Спегото привлекли для поисков людей со стороны. Значит, что‑то изменилось. И скорей всего, появилась новая, архиважная причина. – Выдержав многозначительную паузу, Невменяемый с некоторым сомнением договорил: – А судя по вашему молчанию, очень даже возможно, что и целых две причины.
Однако правительница Спегото уже успела вернуть на лицо маску неприступного величия и, вставая, произнесла:
– Постараюсь специально для вас придумать особенную причину. До свидания! Мирта, милочка, проводите меня.
– Да, ваше величество!
Баронетта бросилась за уходящей королевой, метнув на Кремона осуждающий взгляд расширенных глаз. Все с полупоклоном проводили Дарину Майве Вторую, и лишь только уселись на свои места, как наследная принцесса Элиза Маиве безапелляционно заявила.
– Давайте высказывайте свои соображения! А то я решила идти с вами, а многие детали похода мне так никто и не удосужился разъяснить.
Каждый из шести сидящих за столом мужчин отреагировал по‑своему. У архивариуса отвисла челюсть. Лицо герцога Каррангаррского неожиданно обезобразил нервный тик. Асдижон Бриг Лазан почти неслышно заскрежетал зубами и тихонько застонал, словно все зубы у него заболели одновременно. Баронет Шиловски схватился за голову. Бабу изобразил на своем лице глуповатую улыбку. А Кремон Невменяемый сказал с трогательной наивностью и простодушием:
– Почему бы и нет? Если подойдете на роль проводницы, возьму в свой отряд с радостью.
Дальнейшее обсуждение было сорвано разразившейся истерикой. Только через полчаса герцогу удалось увести разгневанную, раскрасневшуюся от негодования наследную принцессу, из уст которой не прекращали сыпаться наивные угрозы и детские оскорбления.
Архивариус закрыл рот, облизал пересохшие губы и здраво предложил:
– К чему такая спешка? У нас ведь масса времени. Давайте соберемся здесь же после завтрака.
– Естественно, – тут же согласился асдижон. – Какие могут быть обсуждения, когда у меня до сих пор в ушах звенит.
Архивариус тут же подхватил свои папки и убежал с несвойственной для его сонного вида поспешностью. После этого Бриг Лазан потер ладони и радостно предложил:
– А что, ребята, приглашаю продолжить знакомство в одном очень уютном и милом заведении! Кормят там замечательно, подают лучший чингалийский гремвин. Кроме того, там танцуют несравненные онтарские танцовщицы. Как вам мое предложение?
Однако Невменяемого в данный момент заботило другое:
– Меня больше сейчас беспокоит отношение ко мне ее высочества. Не хотелось бы с первого дня нажить врага в ее лице.
– Об этом не стоит переживать. Конечно, Элиза слишком избалованна, капризна и любит пошуметь без причины. Да и если втемяшит себе что‑то в голову – обязательно своего добьется. Но вот действовать силовыми методами она не станет ни при каких обстоятельствах. Уже завтра она начнет уговаривать нас по отдельности.
– И что, вы согласитесь взять ее с собой?
– Конечно нет! – воскликнул асдижон, но тут же печально вздохнул: – Однако отказать ей будет очень трудно. Она умеет подобрать к каждому человеку ключик и ловко этим ключиком пользуется. Ты правильно сделал, что сразу ей отказал.
– Да вроде как и не отказал…
– Что одно и то же. Она ведь надеялась на роль командира, а ни в коей мере не проводника.
– Насколько я помню подобные случаи в прошлом, – покачал головой Алехандро Шиловски, – принцесса может превратить жизнь любого отряда в сущий кошмар.
– Ладно! О трудных и печальных часах нашей жизни будем плакаться потом! – воскликнул Бриг Лазан, вставая. – Так идем веселиться или нет?
Заметив, что все взгляды скрестились на нем, Кремон с напускной задумчивостью произнес:
– Лично я, может быть, и отказался бы, но вот товарищи мне этого не простили бы…
И напрасно Мирта ждала Кремона и Бабу в их комнате, горя желанием поделиться своими впечатлениями от беседы с королевой. Красавица так и уснула на неразобранной, жесткой постели, вспоминая недобрыми словами своего гуляку братца и не менее разудалого любителя злачных мест асдижона Брига Лазана.

Глава 3
Легкая разведка

Ранним утром судьба вновь развела Невменяемого с уснувшей на его кровати Миртой. Видимо, кому‑то крепко досталось за нерасторопность, и теперь на входе в королевский дворец их встретил другой, гораздо более свежий и подтянутый распорядитель и с должными нотками почтения сообщил:
– Велено провести вас в апартаменты, более достойные и соседствующие с местом обитания баронетов Шиловски.
– О! – пьяно икнул Алехандро и склонился к уху покачивающегося Кремона: – Ты как раз хотел поговорить с моей сестрой.
– Ведите! – милостиво разрешил молодой колдун, и троица друзей отправилась за провожатым. Покои теперь действительно соответствовали уровню посланника Энормии. Даже баронет позавидовал:
– Каждому по огромной комнате, да еще гостиная! Однако!
– Видимо, это Мирта так расстаралась, – предположил Кремон. – Идем ее будить.
– Идем! – согласился баронет. – А давай ее напугаем?
– Ха! А если она в нас… ножичком бросит?
– Так поставь щит, и все дела!
Однако пугать было некого. Алехандро разочарованно пощупал одеяло и проворчал:
– И где это она шляется?
– Что же, ей на все твое разрешение спрашивать? Могла и возле королевы остаться…
Успокоившись на том, друзья завалились на мягкие широкие постели. И только за завтраком их разыскала разозленная Мирта. Истину выяснили за полминуты, и вскоре к их веселой компании присоединился Бриг Лазан. Оказалось, он тоже жил во дворце и старался на завтрак не опаздывать.
Он сообщил весьма настораживающую новость:
– Принцесса с пристрастием допросила архивариуса, и он вынужден был раскрыть время и место нашей встречи после завтрака.
Мужчины враз погрустнели, но баронетта, когда брат в двух словах описал ей вчерашнюю сценку, сразу же нашла выход:
– А давайте лучше проедемся на место и проведем первый осмотр.
– Гениально! – воспрял духом Невменяемый и обратился к асдижону: – Можем это устроить?
– Запросто! И герцог Райне будет рад прогулке. Я его сейчас перехвачу и отправлю прямо в конюшни.
Проводив его взглядом, Кремон переключил свое внимание на Мирту.
– Рассказывай, чего ты успела насплетничать королеве?
– Это был длинный разговор, – многозначительно улыбнулась красавица. – Пересказывать его долго, а мне есть хочется.
– Тогда ни слова больше! Доедаем – и бегом к нашим рысакам.
Герцог Каррангаррский сегодня был в более благодушном настроении и, когда они встретились на выезде из конюшен, приветствовал всех довольно сердечно и мило.
– Бедняга Ламье, что с ним сделает принцесса! – посочувствовал он брошенному на растерзание архивариусу.
– Да он под крики крепче спит! – хохотнул Бриг Лазан.
Вскоре кавалькада из шести всадников пустила своих животных в галоп и отправилась на юго‑запад от столицы. Именно там в глубине гор и находилось начало Великого Пути, который чаще называли Утерянным. Конец или продолжение его разыскивали уже не одно тысячелетие, да только найти их никому так до сих пор и не удалось.
Через час небольшой отряд проехал по широкой расщелине между двух крутых скал и приблизился к черному зеву внушительного тоннеля. Въезд преграждали крепкие ворота, возле которых бодрствовали двое охранников Еще двое появились из небольшого домика, удобно расположившегося прямо в тоннеле. Когда группу с почтением пропустили, Бриг Лазан пояснил:
– Приходится таким образом оберегать глупые головы несознательной молодежи. Время от времени в них просыпается исследовательский зуд, и они толпами ломятся в это место. Конечно, большинство вскорости возвращается: голодные, оборванные и разочарованные. Но сколько сотен ребят так и не вышли из этих пещерных лабиринтов! Поэтому прежняя королева запретила сюда самовольные походы.
Голос Лазана поднимался под самые своды, вызывая гулкое эхо. Эль‑Митоланы подвесили по два осветительных шара, и вся группа ехала не спеша, переговариваясь и делясь мнениями.
– Действительно, пробить такой полукруг в горах – невероятные затраты сил и времени! – восхищался Кремон. – А еще ведь укрепили стены дуросовыми плитами…
Мирта тоже была здесь впервые.
– Но зачем кому‑то понадобилось проводить такой объем работ? – поражалась девушка. – Восемь метров высоты! Двенадцать в ширину! На чем же они здесь ездили?
Невменяемый вспомнил тоннели и огромные вагоны, на которых ему пришлось пересекать Сорфитовые Долины, и усмехнулся:
– Да уж конечно не на телегах, запряженных похасами. – Он внимательно всмотрелся под копыта лошадей и спросил: – А в древности здесь случайно не лежали длинные полоски стали? На всем протяжении тоннеля?
Герцог и асдижон переглянулись и отрицательно покачали головами. Тем временем линия стен и свода начала уходить чуть влево и вниз. Стало довольно сыро и прохладно.
– Приближаемся к первому разлому, – предупредил Бриг.
Действительно, через несколько сотен метров весь тоннель словно провалился на два метра вниз. По линии провала топорщились дуросовые плиты – некоторые имели трещины, несколько лопнуло и разошлось в стороны. Из расщелины в своде стекал небольшой водопад, вода образовывала метровое озерцо на нижнем участке разлома и уже из него живо бежала дальше вглубь по расположенным чуть наклонно плитам древнего сооружения. Всадники так и ехали по струям резвящегося ручья.
– Насколько я помню, разломы образовались не в исторически обозримом прошлом?
– Да, – ответил Кремону герцог Каррангаррский, – современные или зафиксированные в летописях землетрясения лишь незначительно расширили разломы. Фактически они всегда остаются неизменными.
Невменяемый послал один из осветительных шаров далеко вперед и теперь гораздо лучше видел всю перспективу сооружения.
– А вам не кажется странным, что создатели тоннеля его так искривили? Ведь мы скоро окажемся прямо напротив столицы. Как раз там будет новый изгиб, и конечный участок ведет строго на юг. К чему столько лишних километров?
– Может, для древних в этом не было ни малейших трудностей?
– Но тогда тем более – бури дыру в скалах по прямой, вот и весь сказ.
– Существуют версии, что доисторический город находился в другом месте, как раз возле ущелья. – И есть доказательства этих версий?
– Археологи нашли в том месте несколько краеугольных камней из фундаментов довольно больших зданий.
– А сами постройки?
– Ничего подобного не осталось. Видимо, время стерло все.
– Хм… не все, вот это осталось. – Кремон развел руки в стороны. – Те, кто смог построить такое чудо из дуросовых плит, и свои жилища построили бы более основательно. И еще – пусть эта версия и обоснована, но ведь все равно тоннель удобнее пробивать по прямой линии. Зачем же так петлять?
Судя по всему, хорошее настроение герцога осталось на равнине.
– «К чему» да «зачем»… – раздраженно передразнил он. – А почему на небе две луны, а не три? А почему мы дышим воздухом, а не водой? А почему неразумные болары могут левитировать сутками, а мы нет? Так можно спрашивать до бесконечности. Некоторые вещи надо принимать такими, какие они есть.
– Философский ответ, – усмехнулся Кремон, представляя возможную реакцию герцога на общение со Спином, своим другом из боларов, – Однако к раскрытию тайны он нас не приближает.
Асдижон обогнал своих спутников и теперь поджидал их у второго разлома. Здесь уровень разнился только на метр, зато в ширину щель местами достигала почти трех метров. Создав еще один светящийся шар, Бриг запустил его между разошедшихся дуросовых плит и стал пояснять:
– А здесь как раз и начинаются лабиринты пещер, ходов и провалов, через которые нам надо пройти в недра Каррангарр. Я здесь знаю каждый выступ, так что можем углубиться и осмотреться.
– Не сейчас, – мотнул головой Кремон. – Мне бы хотелось пройти тоннель до конца.
Теперь уже вновь двигались посуху – ручей нырнул во второй разлом. Третий и четвертый разломы оказались тоже довольно значительными, но трещины в открывшейся скальной породе не простирались далеко, их давно уже тщательно обследовали, и ходов или пещер обнаружено не было.
Затем тоннель опять изогнулся вправо, чуть ли не километр шел идеально ровно и завершился отвесной стеной. Кремон не раздумывая спешился и стал тщательно осматривать границу искусственного сооружения и естественного скального нароста. Ковырял ножом, разгребал пальцами, простукивал по всей длине окружности, но никак не мог понять, что же перед ним такое. А Бриг Лазан, прохаживаясь рядом, менторским тоном перечислял все существующие гипотезы и предположения:
– Перед нами самая необъяснимая загадка древнего тоннеля! Большинство исследователей склоняется к мысли, что строители дошли до этой отметки и попросту прекратили работы. Но при тщательном рассмотрении преграды видны ее естественные изгибы и неровности. Те дыры, что ты видишь, высверлены уже в наше, исторически обозримое время. Значит, строители прошли небольшой участок открытой пещеры и, упершись в стену, повернули назад. Проверяли за плитами – пустот нет. Куда же делась пещера? Правильно, могли засыпать отработанной породой. Почему тогда не продолжили бурение? Может, сплошной дуросовый наплыв? Нет. Имеются, конечно, небольшие вкрапления, но на предыдущих участках замечены сплошные дуросовые прослойки, и строители их преодолели, ни на миллиметр не сместившись в сторону.
– Ага, ага! – поддакнул Кремон и чихнул от пыли. – Да только изготовление дуросовых плит ставит технический гений древних на немыслимую для нас высоту.
– Кстати, по поводу плит. Большинство наших Эль‑Митоланов считают, что их изготовляли методом элементарной выплавки.
– Не факт, – возразил Кремон, не оборачиваясь. – При максимальных температурах в печах эта порода начинает крошиться и рассыпаться.
– Но и не факт, что эту породу плавили высокой температурой. Могли использовать какое‑нибудь магическое поле или разновидность защитных структур.
– Очень даже может быть… А другие версии этой… пробки?
– По всей видимости, тоннель вначале бурили или пробивали и лишь потом обкладывали плитами. Могло случиться и так, что перед нами участок резко опустившегося вниз тоннеля. Осадка проходила большое по длительности время. Строители дошли до этого места, уложили плиты и стали ждать. Но потом им что‑то помешало возобновить работы.
– Пустые участки внизу «прощупываются»?
– На ближайших двадцати метрах нет. Но ведь за века провал мог опуститься на гораздо большую глубину или пробитый участок окончательно занесло породой.
– Может быть, – пробормотал Невменяемый, отряхиваясь от пыли и отходя от природного препятствия. – Ну что ж, попробуем призвать на помощь загадочные артефакты.
Он осторожно достал из специального кармана очки и водрузил себе на переносицу. Однако даже полчаса внимательных разглядываний ничего не дали. Затем очки захотел опробовать асдижон, а после него и герцог, но и это не принесло малейших результатов. Эль‑Митоланы шумно спорили по поводу полезности дуросовых очков, когда Мирта наконец не выдержала и взмолилась:
– Господа, мы ведь уже давно пропустили время обеда! Не пора ли нам возвращаться?
– Вы правы, баронетта! – Фелис Райне первым вскочил на своего коня. – Времени для подготовки и осмотра у нас будет предостаточно. Возвращаемся!
– Да и дел сегодня еще невпроворот, – вспомнил вдруг Бриг Лазан. – Так что я даже пообедать с вами не смогу.
– Тоже неплохо, – согласился Невменяемый. – Мы до ночи успеем без помех проштудировать хотя бы первую часть записей Хонкара.
И шестерка всадников на максимально возможной скорости отправилась в обратный путь.

Глава 4
Подбор ключиков

К моменту возвращения в Салию путники уже так изголодались, что без раздумий зашли в первый же попавшийся трактир. Герцог и асдижон извинились и отправились в сторону, королевской резиденции, поэтому молодым людям хватило одного стола. Заказав всей компании кушанья, Кремон первым делом приступил к расспросам баронетов Шиловски.
– Вы ведь здесь уже долго находитесь… Что раньше говорили про этот древний тоннель?
– А ничего. – Алехандро с удовольствием вдыхал запах свежего хлеба, который им сразу же поставили на стол. – Я пытался расспросить о ходе поисков, но мне всегда отвечали с полнейшим равнодушием: «Ищут!» Кажется, что на положительный результат не надеются уже много‑много веков.
– Тогда, скорее всего, действительно должна быть новая причина для усиления поисков. Что тебе сказала по этому поводу королева?
Мирта потешно скривила личико:
– Так она и открыла мне все карты! Тем более учитывая, что она сама хочет что‑то выведать. Учинила мне настоящий допрос по твоему поводу…
– Надеюсь, ты не развенчала миф о моей скромности?
– Развенчала. Ни к чему таиться там, где тебя должны сразу же оценить по заслугам.
– Одобряю! – закивал Алехандро. – Тем более что последствия не заставили себя ждать: теперь Кремон с Бабу живут в прекрасных комнатах.
– Вот именно. А когда я поведала королеве об остальных твоих Пурпурных орденах, она изволила рассердиться и с огорчением констатировала, что лишена должной информации по вине нерасторопных подданных и скрытности кузена Рихарда. Я, конечно, не сказала, за что конкретно ты получил награды, лишь намекнула о жестокой схватке на улице Шалуний и возможном твоем там участии. Но добавила, что всех деталей не знаю и все это относится к государственной тайне, а у меня не тот уровень допуска в Энормии. Однако, судя по решительному выражению лица Дарины Второй, уже сегодня Рихард Огромный вынужден будет признаться своей кузине, за что он тебя наградил Пурпурным орденом первой степени.
– Может, не стоило об этом? – с сомнением протянул Кремон.
– А ты хочешь, чтобы нами в опасном поиске командовала наследная принцесса? – рассердился Алехандро. – Она ведь и на свою мать имеет невероятное влияние и почти всегда добивается желаемого. А так королева отдаст тебе должное и не позволит дочери командовать нашим отрядом.
– В недрах довольно опасно, – напомнил Невменяемый. – В такие места не стоит пускать престолонаследников.
– Да где уже только Элиза Майве не побывала! Если бы не специальный многовековой запрет на выезд принцесс за границу, она бы уже все Гиблые Топи исходила и на Южный полюс добралась бы. Любительница экстрима…
Мирта сидела лицом к входной двери и поэтому насторожилась первой. Ее рука накрыла локоть брата, призывая к молчанию, а сама баронетта проговорила почти шепотом:
– Какая‑то женская фигура в мантии с капюшоном старается незаметно к нам приблизиться. О, идет сюда! Очень похожа на…
Но Кремон к тому времени магически усилил свое зрение, рассмотрел лицо, скрытое тенью капюшона, и привстал со словами:
– Ваше…
– Тихо! – раздался знакомый голос – Я здесь нахожусь тайно. Ведите себя нормально, без чинопочитания, и обращайтесь ко мне просто: Элиза.
Принцесса без церемоний придвинула свободный стул и уселась за стол рядом с Бабу. Затем кокетливым жестом чуть сдвинула капюшон назад, приоткрывая довольное и радостное личико:
– Вот уж не ожидала вас здесь увидеть! Почему же вы не пообедали во дворце?
Такая бесстыдная ложь заставила всех четверых друзей на мгновение потупить глаза. Оставалось только гадать, кого наследная принцесса перехватила первым: асдижона или герцога? Однако отвечать следовало без промедления. Поэтому Невменяемый с улыбкой взглянул Элизе Майве в глаза и признался:
– Мы слишком припозднились из‑за прогулки и не хотели создавать хлопоты во дворце.
– Какие же хлопоты? Дворцовые кухни работают круглосуточно и готовы всегда накормить всех приглашенных во дворец.
– Не сомневаемся…
– И как прошла прогулка?
– Прекрасно, на… Элиза. Действительно – зрелище грандиозное. Подобного строения не существует во всем мире!
– Еще бы! Поэтому вы себе можете представить, что будет, когда мы найдем основной тоннель Утерянного Пути.
Восторженный энтузиазм принцессы никто не разделял. Более того, Кремон демонстративно переглянулся с товарищами и спросил, наморщив лоб:
– А с кем вы ведете поиск?
Алые губы на миг сжались от обиды, но тут же вновь растянулись в улыбке:
– Вы специально меня сердите? Кажется, мы этот вопрос решили еще вчера.
– Решили? Вы? И какой вопрос?
– О том, что я тоже участвую в экспедиции.
– Ах этот! – с облегчением воскликнул Невменяемый. – Действительно, особых проблем не предвидится. Но мне вчера показалось, что вы не горите желанием быть проводником в нашей группе?
Элиза Майве распрямила плечи и гордо выпятила подбородок:
– Конечно, с моими знаниями и талантами я гожусь для более высокой должности…
– Увы, они уже все заняты, – вставил Кремон в образовавшуюся паузу. Принцесса, словно и не слыша его, продолжала:
– Но прекрасно осознаю важность каждого человека в отряде. Поэтому согласна на роль проводника.
– Э‑э‑э… – только и сумел выдавить Невменяемый.
– Вас вообще‑то характеризовали как человека слова, – с нарочитым удивлением подняла брови принцесса.
– Стараюсь поддерживать свою репутацию. – К Кремону быстро вернулась его всегдашняя невозмутимость. – Но, насколько помню я, вчера моя фраза звучала так: «Если подойдете на роль проводницы…» Отбор в отряд будет очень строгим. Окажетесь самой лучшей среди кандидатов в проводники – будем готовиться вместе. Не покажете необходимых знаний и нужной подготовки – извините, нам не по пути.
С каждым словом Невменяемого плечи принцессы сутулились все сильнее, капюшон вообще съехал почти до подбородка, а затем в повисшей тишине послышалось грозное сопение. Видимо, четверке друзей предстояло пережить новую истерику.
Напряжение за столом достигло апогея. Однако вместо истерических оскорблений из‑под капюшона послышалось смиренное лепетание:
– Конечно, я постараюсь доказать, что лучшего проводника вам не найти.
Кремон совершенно растерялся, не зная, как вести себя дальше. Он сразу был категорически против наличия наследницы престола в отряде, но кто же мог подумать, что эта гордая и взбалмошная персона удушит свое высокомерие и согласится на второстепенную, а то и более низкую роль в отряде? Знал бы, сразу ограничил бы количественный состав отряда или сослался бы на свой выбор командира. А теперь, раз уж дал слово, приходится выполнять, проводить некий отбор среди кандидатов.
Пока ему пришло в голову лишь осторожно спросить:
– А вы действительно хорошо знаете подземелья Каррангарр?
– Не хочу хвастаться, – томно проворковала Элиза, вновь приподнимая капюшон и приоткрывая улыбающееся личико. – Но при отборе постараюсь показать наивысшую осведомленность. Вряд ли найдется в нашем королевстве больше двух‑трех человек, которые смогут утверждать, что побывали там, где моя нога не ступала.
– Но ведь надо еще уметь ориентироваться в том запутанном лабиринте.
– О, мне даже интересно будет посоревноваться с другими кандидатами в этом! Надеюсь, вы действительно подберете самые сложные задания?
Невменяемый глубокомысленно помолчал и лишь потом ответил:
– Мы еще подумаем над этим вопросом.
В это время подали заказанные блюда, которых оказалось так много и в таких больших количествах, что принцесса воскликнула:
– Да тут хватит на всех! Принесите мне только тарелку и прибор! – А когда прислуга отошла, доверительно прошептала: – Надо же мне хоть иногда проверять, чем питаются мои подданные. А то можно и голодный бунт прозевать…
Никто не осмеливался начать трапезу раньше, чем ее высочество Элиза Майве, а чтобы как‑то скрасить голодное ожидание, баронет Шиловски, давясь слюной, верноподданнически промямлил:
– Разве кто‑то осмелится бунтовать в вашем присутствии?
– Еще как осмеливаются! – Наследница престола жеманно вздохнула. – Мало того, вы только что были этому свидетелями. Ваш друг не только отказался вручить мне бразды правления отрядом, но и засомневался в моей компетенции проводника.
На этот выпад никто не отреагировал, благоразумно оставив свое мнение при себе.
Тарелку принесли быстро, и, как только принцесса прикоснулась к пище, Кремон подал пример наплевательского отношения к этикету: принялся за еду так рьяно, что даже за соседними столами оборачивались на звук разгрызаемых костей. Бабу, а следом за ним и Алехандро тоже отбросили светские манеры, обязательные во дворце и совершенно излишние здесь.
Лишь Мирта старалась вести себя как аристократически воспитанная дама и пробовала отвлечь Элизу от малоприятного зрелища изголодавшихся мужчин. Какое‑то время баронетте удавалось поддерживать разговор ни о чем, но потом она тоже увлеклась изысканными кушаньями, и за столом воцарилась относительная тишина. При этом будущую правительницу старались не только не задевать, но изо всех сил пытались не смотреть в ее сторону, что привело к неожиданным последствиям.
Поначалу поведением других посетителей трактира совершенно не интересовались, мало ли что бывает. Ну затихла вдруг ни с того ни с сего внушительная компания здоровенных матросов, сидящих через два стола позади Кремона, а потом так же резко вновь оживилась, наполнив помещение смехом и сальными шуточками. Затем хохот стал переходить границы разумного, но и это никого не обеспокоило: имеет народ деньги и желание веселиться и упиваться – и на здоровье, невзирая на время суток.
Краем глаза Невменяемый, конечно, заметил немного странное поведение принцессы Элизы. Она то приподнимала капюшон, то потирала пальчиками нос и губки, то ладошками прикрывала глаза, словно от усталости. Однако молодой Эль‑Митолан отнес ее действия к попыткам привлечь именно его внимание к ее симпатичному личику. «Значит, вот как она индивидуальный ключик к каждому человеку подбирает? – подумал Кремон с усмешкой. – М‑да…»
Первым осознал непредвиденную опасность Алехандро, сидящий лицом к матросам. Он толкнул под столом ногу Кремона, а затем ущипнул себя за мочку уха, требуя прислушаться к разговорам. Вообще‑то Кремон и сам уже забеспокоился – слишком громкие и оскорбительные выкрики раздавались у него за спиной.
– Да я этих троих сам одним ударом оглушу!
– Конечно, тот дед и хлюпик гнилые до потрохов…
– А вот здоровяк боец отменный!
– И сам покалечить может!
– Спорим, что с одного удара свалю?
– Спорим! Как обычно?
– Идет! Только вы, ребята, сразу тащите девочек к нам на корабль. Порадуем их нашим вниманием!
– А ты, Пьер, расплатись живо с хозяином да придержи его за стойкой, пусть не суется под кулак. Не то и его зашибем!
По всей вероятности, назревала веселенькая потасовка, и скорее всего прямо здесь, в трактире. Кремон с недоумением огляделся, пытаясь отыскать в помещении компанию из старика, хлюпика и отменного бойца, и не сразу сообразил, что пятеро матросов поспешно пробираются между столами прямо к нему. Еще шестеро обходили их стол с флангов, а один, самый молодой и франтоватый, устремился к двери, ведущей на кухню. Но самое главное – все остальные посетители трактира не сводили взглядов только с них: седого «деда» и двух его товарищей.
Два самых мощных матроса попытались с ходу размазать колдуна по лавке сдвоенным ударом, занеся кулачищи над собой. Один даже успел удивиться:
– Да он и не старый вовсе…
В следующее мгновение оба получили коваными каблуками ботинок по зубам. Невменяемый не успевал применить надлежащую защитную магию в таком маленьком пространстве, поэтому резко нагнулся грудью к столешнице, выдернул ноги из‑под лавки и одним рывком толкнул свое тело назад. Хруст зубов и сдавленное оханье не остановило других напирающих сзади матросов. Тем более что подобная прыть неожиданно оказавшегося молодым дедка их только разозлила и раззадорила. Двое угрюмых детин, набежавшие с флангов, рухнули на поднимающегося с пола Кремона, пытаясь удержать его руки в захватах. Еще двое навалились сверху, стремясь добраться до горла временно поверженного противника. На пострадавших от удара его каблуков в горячке драки никто не обратил внимания, хотя один упал без сознания сразу, а другой с мычанием пополз в выбранном наугад направлении.
Среди остальных пяти матросов как раз и оказался тот, который намеревался одним ударом оглушить так сильно «понравившегося» ему Бабу. Но тот уже давно не был тем простым и добрым крестьянским увальнем, с которым судьба свела молодого Кремона в Агване. За многие месяцы усиленных и беспощадных тренировок Бабу превратился в хорошо отлаженную машину для выполнения любых задач. А уж доброту и сожаление к ближнему Ганби Коперрульф вместе с Хлеби Избавляющим постарались выбить из него в первую очередь. Поэтому церемониться парень в драке не стал, а просто и незатейливо встретил несущегося на него амбала ударом короткой скамейки по лбу.
Затем Бабу с разворота вышиб дыхание еще у одного драчуна и тоже оказался повален сразу двумя слаженно действующими матросами.
Таким образом, против Алехандро остались лишь двое самых слабых противников. Как раз те, кто намеревался хватать девушек и тащить на корабль. Один тут же получил от баронета удар мечом плашмя по затылку, а второй бросился под защиту своего товарища, который в недоумении замер возле двери в кухонные помещения. Уже вдвоем они выхватили длинные, изогнутые ножи и принялись с трудом отбиваться от наседавшего на них Алехандро.
Тем временем Мирта Шиловски, обидевшись, что на нее никто не нападает, решила сама поискать себе объекты для разминки. Матросы совершенно напрасно сбросили ее со счетов, а ведь она могла без труда справиться с парой‑тройкой таких разгильдяев. Что она и решила сделать, не отходя от места драки. Со всего маху она заехала носком своего сапожка в висок одному из четверых нападавших, пытавшихся удержать на полу Кремона. Матрос сразу обмяк и отвалился в сторону, словно сытая пиявка. В следующий момент Мирта благоразумно отскочила, чтобы избежать мельницы из ног и рук, в которой Невменяемый, разозлившись не на шутку, перемалывал свои несчастные жертвы.
Затем баронетта Шиловски таким же ударом нацелилась в висок моряка, рычавшего возле Бабу, но личный телохранитель Кремона и сам справился с двумя непутевыми обидчиками. Одного он со всей силы приложил лбом о ножку стола, а второму так наподдал коленкой по печени, что бедняга скрутился бубликом да и остался вращаться на полу с открытым ртом.
В следующую секунду и Мирта, и Бабу уже стояли над дергавшимися от боли телами моряков, павших от рук и ног разбушевавшегося Кремона. А сам колдун огромными скачками бросился наперерез двум противникам, оставшимся на ногах. Они оказались самыми сообразительными и теперь во всю прыть неслись к выходу, оставив позади себя набирающего скорость Алехандро.
Предпоследнего моряка Невменяемый сбил ударом по корпусу, и тот зарылся носом под ближайший стол. Его перепуганный товарищ перескочил последнюю лавку и рыбкой нырнул в приоткрытую дверь, уже на улице припустив во все лопатки. Алехандро тоже выскочил на крыльцо и с удивлением наблюдал, как Кремон, медленно сокращая разрыв между собой и преследуемым моряком, свернул за угол, успев жестом подать сигнал: «Оставайтесь на месте».
Стоящий у коновязи Торнадо весело всхрапнул вслед своему хозяину, как бы намекая воспользоваться для погони его помощью, но хозяин, видимо, берег его для дел поважнее, чем поимка ничего не значащего человечка.
Минут через десять молодой колдун выбежал из‑за угла, неспешной трусцой приблизился к трактиру и хлопнул баронета по плечу:
– Пойдем, мой друг, доедать обед.
Как ни странно, большого погрома внутри помещения удалось избежать. Даже стол, подвергшийся нападению компании, не пострадал. Хотя хозяин уже стоял рядом, уперев кулаки в бока и с грозным видом озирая ползающих по полу моряков. Однако главный вопрос он все‑таки задал садящемуся на свое место седому парню:
– А кто будет платить за ущерб?
Ответ поверг в изумление всех присутствующих:
– По составленному вами счету выплату произведет казначей ее величества. Также будут выплачены денежные компенсации всем пострадавшим морякам.
После этих слов даже пресловутые «пострадавшие» ошарашенно замерли и прекратили стонать. В первую очередь всех поразил не факт, что никому не известный человек позволяет себе так распоряжаться. Такое иногда происходило в столице Спегото, ибо если бы кто‑то осмелился это сделать, не имея огромных полномочий, ему вскоре грозила весьма жестокая публичная казнь – ведь сбежать из Салии за один день вряд ли кому удастся, а за это время любой обман вскроется и виновный будет найден.
В данный момент никто не мог понять другого: почему вообще за эту драку будет расплачиваться королевское казначейство? Оно‑то тут при чем? Может, потому что пострадали моряки, состоящие на государственной службе? Но те и близко непохожи были на офицеров или матросов, состоящих на службе ее королевского величества. Как, впрочем, и на моряков ее торгового флота. Значит?..
Из всех присутствующих только седой парень, так лихо разметавший драчунов и не получивший при этом ни одной заметной ссадины, не задавался этим вопросом. Вместо этого он так гаркнул, что хозяин таверны вздрогнул и присел от неожиданности:
– Что стоишь как столб?! Живо подавай десерт! И прикажи слугам усадить этих бесстрашных покорителей океана на их места и пополнить их опустевшие кувшины отменным вином!
Несколько взмахов полотенцем – и расторопные слуги выполнили все пожелания. Десерт был подан на стол и тут же стал благополучно уничтожаться разогревшимися после потасовки парнями и не менее воинственно настроенной дамой. Вторая же дама, полностью скрывшись в глубокой тени своего капюшона, сидела не шевелясь, словно пытаясь изобразить свое полное отсутствие.
Морякам помогли вернуться за стол. Некоторых пришлось приводить в сознание с помощью холодной воды и льда. Одного погрузили на носилки и вынесли через дверь – в одном из соседних домов проживал лекарь. Наименее пострадавшие тут же потянулись к принесенным кувшинам и с озабоченным видом пробовали одно из самых лучших местных вин. Само собой, хозяин, раз пообещали хорошо заплатить, решил подзаработать и продать как можно больше редко пользующегося спросом товара.
Все остальные посетители трактира, а их в полупустом зале было около тридцати человек, так и продолжали сидеть, словно околдованные, стараясь не пропустить ни единого слова или жеста. Когда еще им случится увидеть такое в своей скучной и размеренной жизни?
Кремон доел свою весьма внушительную порцию десерта, запил кубком чистой воды, громко крякнул и обратился к своему личному телохранителю:
– Бабу, будь добр, рассчитайся с хозяином за вкусный обед. Пора выходить, надо сегодня же найти все нужные книги.
Сам он встал бодро и резво, но не сразу поспешил к выходу, а отправился вначале к помятым морякам, раскрашенным синяками и кровавыми ссадинами. Безбоязненно наклонился над столом и что‑то сказал им, тихо, но решительно. Сдвинувшиеся к нему взлохмаченные головы несколько раз дружно кивнули, словно соглашаясь, а затем стали недоверчиво переглядываться А когда их усмиритель отправился к двери, все драчуны смотрели ему вслед словно чуду морскому.
Перед крыльцом, когда все разобрали поводья и уселись на своих лошадей, впервые после долгого молчания подала голос принцесса.
– Как вы осмелились распоряжаться казной моей матушки?! – возмущенно прошипела она.
– Ваше высочество, – пожал плечами Кремон, – вы ведь просили не раскрывать ваше инкогнито. Верно?
– При чем здесь это?
– В противном случае вы бы сами отдали точно такое же распоряжение. Не правда ли? А ваша мать наверняка еще добавила бы от своих королевских щедрот.
– Ничего подобного! – гневно возразила Элиза. – Мы это еще обсудим! – Она резко подняла своего коня на дыбы и пустила вскачь, выкрикнув напоследок: – Не провожайте меня! Встретимся в зале совещаний!
– Хорошо, ваше высочество, – нарочито спокойно произнес Невменяемый не столько для ушей удаляющейся принцессы, сколько для своих товарищей. – Если нам понадобится зал совещаний, то мы туда заглянем. Когда‑нибудь…
– Однако! – Баронет Шиловски покрутил головой. – Ты ее допек однозначно. Но боюсь, с казначеем ты явно переборщил, что‑то тут не стыкуется. Зачем возмещать ущерб за счет короны? Да еще и выдавать компенсации за поврежденное здоровье этим хулиганам?
– Эх, Алехандро! – Командир группы пустил своего Торнадо быстрым шагом. – Видимо, давно тебя не тянуло на подвиг – заступиться за честь милых дам! Стареешь, друг!
Баронет за его спиной недоуменно переглянулся со своей сестрой и покрутил пальцем у виска. Бабу, увидев это, нахмурился, но промолчал.
– При всем уважении к тебе, – затараторила Мирта, нагоняя Кремона, – я так и не поняла мотивов твоего поступка. Эти грубые пьяные моряки получили по заслугам! И весь ущерб они обязаны покрыть из своего кармана. Чего удумали, нападать на мирных и беззащитных обывателей! Средь бела дня! В столице Спегото!
– Все‑все, успокойся! Они ведь не знали, что ты далеко не мирная и уж совсем не беззащитная! – Кремон, смеясь, ухватил разошедшуюся красавицу за рукав. – Сейчас я пока не хочу рассказывать о своих тайных мотивах, надо будет еще кое с кем посоветоваться и только тогда сделать окончательные выводы. Но я почти уверен, что поступил правильно.
Теперь не выдержал и ехавший сзади Бабу:
– А почему ты их сразу не поджарил молнией?
– Разве они нам враги?
– Ничего себе! Они ведь обсуждали, как нас троих убивать одним ударом, а женщин уволочь на корабль! И ты с ними еще цацкаешься?
– Зря ты не задумываешься, почему из всего зала они выбрали именно нас. Там ведь еще женщины были, и весьма симпатичные. Не странно ли это? Кстати, я горжусь, что удалось удержаться от применения магии. Наш квартет и так прекрасно справился с большой группой, применив лишь физическую силу. Что касается меня, то готов хоть каждый час отбивать такие неожиданные нападения. Ведь признайтесь, и жить становится веселей, и нагрузка не повредит нашим заржавевшим мускулам. Завтра утром встаем до рассвета и два часа тренируемся!
– Я и так в прекрасной форме! – высокомерно задрала голову Мирта, на что Кремон с нескрываемым сарказмом ответил:
– Вот завтра утром твою форму и проверим.
– Какую именно? – Красавица игриво повела бровками.
– Физическую, естественно. Или сделать тебе скидку на былые ранения?
Кремон знал, чем можно поддеть гордую баронетту. Больше всего в жизни она боялась, что ее отправят на заслуженный отдых, после того как однажды несколько минут фактически она пробыла «на том свете». И когда ей напоминали о предложении короля Энормии спокойно пожить в подаренном им сказочно‑роскошном поместье, Мирта начинала дергаться от злости и плохо скрываемого бешенства. Вот и сейчас она моментально превратилась в рычащую тигрицу и с силой ткнула своим кулачком Невменяемому в ребра:
– Я совершенно здорова!
– Эй, ты чего командира избиваешь? – Кремон принял коня правее. – Никто и не сомневается в твоем здоровье. Просто многие разумные ради льгот и поблажек всегда стараются напоминать окружающим…
– Кремон, прекрати! Еще одно слово – и я за себя не ручаюсь.
Сзади со стороны Бабу послышался такой тяжелый вздох, что все прекрасно поняли его мысли: и зачем такая обуза в отряде? Ведь силач и сам прекрасно справляется с возложенными на него обязанностями! И как только знаменитый Эль‑Митолан Невменяемый терпит от этой смазливой баронетты подобные шутки, удары и чуть ли не угрозы? Что и говорить, будь его, Бабу, воля, он бы давно сплавил эту особу куда подальше.

Глава 5
Приезд наблюдателей

Двое мужчин уже четвертый час стоически дожидались аудиенции. Однако с каждой минутой их терпение истощалось, как лужица воды под жаркими лучами Занваля. Они уже давно высказывали свое возмущение, нисколько не опасаясь, что их подслушают.
Один из них, в скромной одежде полувоенного стиля, развалясь на диванчике в непринужденной позе, вспоминал с некоторым злорадством:
– Вот помню, точно так же нас продержали перед совещанием с Рихардом Огромным. Так мой командир взбеленился до такой степени, что вырвался из комнаты ожидания и бросился рыскать по всему дворцу в поисках его величества. Нарвался на Тормена Звездного и закатил такой скандал, что Первый Светоч его целый час успокаивал и старательно оправдывался. Оказывается, вышла дикая накладка: Рихард куда‑то уехал по срочным делам, а о нас просто‑напросто забыли. Может, и сейчас происходит нечто подобное?
Второй мужчина, выглядевший лет на пять старше, раздраженно ходил по узкой комнате от окна к двери и обратно. У окна он резко останавливался, окидывал внимательным взглядом доступный взору участок двора и вновь начинал движение к двери. При этом полы его богато украшенных одежд взметались, как бы выражая возмущение хозяина. На слова своего более молодого коллеги мужчина саркастически хмыкнул и с досадой стал громко топать ногами при каждом шаге:
– Вполне могли и забыть, с них станется. Хотя секретарь каждый час появляется и сообщает о чрезмерной занятости ее величества, но ведь о нем самом мог забыть самый старший секретарь. И твоего командира здесь явно не хватает! Уж Липон Бравый и здесь бы не постеснялся скандал затеять! Он такой…
– Конечно, порой и он бывает несправедлив и может устроить бурю в стакане воды, зато все северное пограничье Энормии относится к нему со священным трепетом и уважением.
– Вот и я предлагаю…
Что хотел предложить старший мужчина, так и осталось неизвестным. Потому что в тот же момент еле слышно скрипнула входная дверь и вошедший секретарь с равнодушным и отработанным почтением пригласил гостей следовать за ним. Пройдя несколько коридоров, все оказались точно в таком же помещении, что и раньше, только из мебели там находилось лишь одно роскошное кресло, перед которым стоял низкий столик с разбросанными на нем бумагами. В кресле восседала королева Спегото Дарина Майве и с весьма недовольным видом торопливо просматривала сопроводительные бумаги прибывших мужчин.
– Ваше величество! – с придыханием провозгласил секретарь. – К вам барон Шеслан Тулич и маркиз Такос Однорукий.
Визитеры встали на одно колено, почтительно приветствуя местную владычицу, и склонили головы.
– Встаньте! – распорядилась королева. – Я рада видеть личных посланников моего венценосного кузена.
Но при этих словах в глазах Дарины плескалось столько холода и подозрительности, что гости не на шутку обеспокоились. Да и то, что для них преднамеренно не оставили стульев, указывало на негативное к ним отношение. Поэтому надо было как можно скорее прояснить ситуацию. Барон улыбнулся так обворожительно и радостно, словно после столетней разлуки встретился с любимой матерью, и посетовал:
– Естественно, в сопроводительных бумагах обо всем писать не было смысла…
Его попытка расположить к себе королеву оказалась напрасной. Та еще больше разозлилась и прошипела с угрозой:
– Но и этого хватает, чтобы понять: Рихард с присущей ему бесцеремонностью и наглостью пытается навязать мне в моем дворце своих шпионов! Разве не так?
Барон в недоумении бессильно развел руками, но его опередил Такос Однорукий:
– Ваше величество, соблаговолите вначале выслушать людей подневольных, а уж потом обвинять их в оголтелом шпионаже, – сказал он со свойственной военным прямотой. – Мы находимся здесь лишь с одной целью: охранять и следить за состоянием здоровья нашего коллеги и подопечного Кремона Невменяемого.
Дарина Майве с некоторым интересом откинулась на спинку кресла, но сарказма в ее голосе не убавилось:
– Да этого молодца и так, мне кажется, чрезмерно опекают и охраняют. За что же ему оказана такая честь, что к нему в няньки прислали еще двух Эль‑Митоланов: полковника погранвойск и… – она заглянула в сопроводительные бумаги, – целого профессора медицины?
– Дело настолько важное и неординарное, – вновь вступил в разговор барон, – что всю информацию об этом наш король разрешил передать вашему величеству только лично и устно. На Кремоне Невменяемом сейчас сошлись интересы едва ли не всех основных государств нашей планеты.
– Не смешите меня! – воскликнула королева, и ее губы действительно тронула загадочная улыбка. – Для этого ваша информация действительно должна быть уникальной, так что постарайтесь выглядеть более убедительными. Итак, я вас слушаю!
Барон с маркизом демонстративно осмотрелись в поисках стульев, затем также недоуменно переглянулись, но наткнувшись на заледеневший взгляд королевы, лишь тяжело вздохнули, и профессор медицины кивком предложил говорить своему молодому товарищу. Тот с несвойственной ему жеманностью кивнул в ответ и стал перечислять:
– Его надо охранять уже за то, что он единственный Эль‑Митолан, имеющий в списке наград Пурпурные ордена всех трех степеней. Имеет вполне заслуженное звание полковника. За его плечами беспрецедентная разведывательная операция в столице колабов Кихоне. Благодаря ему мы имеем сейчас древнейший трактат, написанный нашими неведомыми предками. С его помощью удалось вовремя и правильно подготовиться к отражению невиданной доселе атаки драконов на Чальшаг. И, в завершении первого списка, именно Кремон Невменяемый уничтожил целую армию отборных колабов Эль‑Митоланов, так называемую Дивизию Тотального Опустошения. А также полк прекрасно обученных наемников из числа людей. И это еще далеко не все его подвиги.
После некоторой паузы королева Спегото удивленно выдохнула:
– Уф! Но тогда получается, что это не его надо охранять, а всех и все, что его окружает! Какого же монстра прислал Рихард в мой дворец!
Опять со всей возможной для него мягкостью и добротой заговорил Шеслан Тулич:
– Ваше величество, такие победы, однако, даются очень дорогой ценой. Мы уже не упоминаем о тех чудесах, благодаря которым наш молодой герой остался в живых. К большому сожалению, нашим врагам удалось вживить в организм Кремона загадочную и совершенно неведомую до сих пор опухоль. Она на несколько километров распространяет вокруг себя непонятные лучи, и ее вряд ли возможно в данный момент удалить из тела хирургическим или магическим путем. Помимо этого, на его организм оказало невероятное воздействие длительное пребывание в Гиблых Топях. Ради спасения собственной жизни Невменяемому удалось на некоторое время приручить Топианскую корову и питаться только ее молоком. Последствия этого до сих пор изучаются, и его организм продолжает находиться в неимоверной опасности.
– Вот это новости! – воскликнула владычица Спегото. – Действительно, нечто экстраординарное! И почему мне об этом ничего не рассказала баронесса Шиловски?
Маркиз тут же поспешил выгородить Мирту, которую прекрасно знал лично:
– Она все это время оставалась при его доме‑замке в Пладе, и ее держали в неведении. Такие знания без нужды не передаются даже самым проверенным и надежным сотрудникам безопасности.
– Так, так… А эта опухоль не заразна? Может, она на всех перекинется?
– Нет, что вы, ваше величество! – горячо заверил ее барон. – Гарантирую вам как первый специалист нашей Энормии. Как нам удалось выяснить, в Кремона вживили что‑то с целью слежения за ним с помощью неизвестного нам прибора. Надеемся, что расстояние для слежения ограничивается несколькими километрами. И мне лично…
– Постойте, – прервала его королева, приподняв указательный пальчик и что‑то усиленно припоминая. Этим тут же не преминул воспользоваться Такос Однорукий, заявив простодушно:
– Да мы и так стоим, ваше величество.
Вместо ожидаемого смущения королева лишь снисходительно усмехнулась и дотронулась до кастаньет, болтающихся у нее на запястье. Сзади мгновенно появилась прислуга, и два удобных стула с подлокотниками бесшумно оказались рядом с гостями. Затем королева замысловато взмахнула ладошкой, и низенький стол между ней и посланниками Рихарда Огромного сменился на более высокий, к тому же заставленный легкой закуской и графинами с вином. Лакей сноровисто разлил по бокалам строго отмеренную церемониалом порцию, почтительно поклонился и очередным взмахом руки был отослан вон.
Маркиз первым потянулся за бокалом:
– С вашего разрешения… А то в горле пересохло.
– Угощайтесь, – смилостивилась Дарина. Она наконец вспомнила что‑то и теперь смотрела на профессора с заметным уважением: – Я ведь тоже увлекаюсь медициной и теперь вспомнила, что читала некоторые ваши труды. Извините, что сразу не связала их с вашим именем.
Барон довольно зарделся:
– Весьма приятно, что и вас интересует эта тема в медицине. Не знал, что ваше величество так широко сведуще в медицинских науках.
Теперь, впервые за встречу, жеманно смутилась королева:
– Что вы, все это скорее на любительском уровне. Но закончите, пожалуйста, вашу мысль о наблюдениях за здоровьем Невменяемого.
– Да, как раз я лично веду за ним строгий надзор. С самого момента его выхода из Топей и почти половину его пути к границам вашего королевства. Ваша просьба прислать самого талантливого и умнейшего Эль‑Митолана в помощь при розыске Утерянного Пути и натолкнула нашего короля на мысль отправить Кремона на это задание. Тем более что он с лихвой отвечает этим характеристикам. И самое главное, уйдя в недра Каррангаррских гор, он на некоторое время полностью исчезнет из радиуса слежения неизвестных нам врагов. Ведь наверняка они пытаются по всему миру разыскать своего главного обидчика с помощью вышеупомянутых приборов.
– Но не будет же он скрываться в пещерах вечно?
– Конечно. По нашим расчетам, опухоль должна сама рассосаться через год – максимум через два. А за это время его поиски наверняка прекратятся. Если, конечно, они вообще ведутся – ведь не исключено, что враги думают, будто Невменяемый погиб вместе со всеми… Однако, прикрывая такого уникума, лучше перестраховаться втройне.
– Да, теперь я многое начинаю понимать, – кивнула королева. – Но в моей голове накопилось столько вопросов, что я даже не знаю, с какого начать…
– С любого, ваше величество, – позволил себе улыбнуться и маркиз, числящийся в звании полковника. – Наш король дал указание отвечать на любой ваш вопрос без тени скрытности и недомолвок.
– Да? – Дарина в нетерпении качнула головой. – Тогда начните свой рассказ с того места, как Невменяемый путешествовал на Топианской корове. Ведь вы наверняка видели его выезд из Топей?
– Да, – согласился Такос Однорукий. – Мне лично довелось присутствовать при этом уникальном событии. Хотя справедливости ради должен заметить, что наш герой заблаговременно повернул корову параллельно Барьеру – ведь самое огромное животное планеты может сворачивать с прямого курса лишь по гигантской дуге. И только потом Кремон соскочил с нее и слевитировал к нам над толпой обезумевших монстров. Зрелище, я вам скажу, было грандиозное! Мы все вопили от восторга, радости и гордости словно сумасшедшие…
Маркиз сделал крохотную паузу, чтобы набрать в грудь больше воздуха. Королева Спегото, не желая ждать даже самую малость, топнула ножкой и в нетерпении воскликнула:
– Рассказывайте же дальше!
Полковник погранвойск деликатно, словно извиняясь, кашлянул и продолжил гораздо оживленнее:
– Мне хотелось бы более подробно обрисовать создавшееся к тому времени положение. На Нулевом уровне к историческому дню оставалась лишь небольшая группа друзей, пограничников, несколько узких специалистов и спасателей. Ведь войско, поспешно собранное для встречи врага, за десять дней до того было отправлено по месту своей дислокации ввиду очевидного вывода, что смерть всей армии колабов была признана безоговорочной. Те три спасшиеся особи, выловленные сорфитами на второй день после урагана, лишь послужили лишним доказательством гибели ДТО и полка наемников. И все логические размышления сводили на нет наивные надежды, что из Топей выйдет хоть одно разумное создание. Правда, на остальные создания нам было глубоко… начхать. Мы страстно верили и желали одного: чтобы спасся самый нужный нам человек, и ежедневно проводили регулярные осмотры всей границы. Для этого мы использовали неоценимую и уникальную помощь целой группы боларов.
– Так, значит, это правда, – перебила рассказчика королева Спегото, – что Кремон умудрился подружиться с ними и приручить их?
– Хм! Вопрос ваш следует немного поправить, – осторожно продолжил Такос Однорукий. – Скорее это болары согласились с нами сотрудничать и на начальном этапе немаловажную роль сыграл именно Невменяемый. Мало того, он настолько сблизился с одним из представителей летающих растений, что тот с небольшой группой своих соплеменников сопровождал нашего героя в Ледонию и там, в самом сердце королевства колабов, сумел оказать неоценимую помощь в доставке снаряжения, похищении трактата и обеспечения разведданными о передвижениях противника.
– Что же это, – продолжала удивляться Дарина Майве, – получается, и нам срочно следует приручать этих зеленых хулиганистых бестий?
Пока полковник погранвойск смачивал горло глотком вина, слово взял профессор медицины:
– К сожалению, ваше величество, пока удалось наладить контакт и даже, так сказать, взаимовыгодное сотрудничество, лишь с одной стаей боларов. Остальные то ли совершенно одичали, то ли еще не достигли желаемой ступени в своем развитии. Сейчас в этом направлении работает группа лучших специалистов Энормии. Для вашего королевства ими собраны некоторые материалы и рекомендации. Они все находятся в этой тетради. – Шеслан Тулич вытащил из просторного кармана брюк красивую книжицу в кожаном переплете и протянул королеве. – Вы сами должны выбрать доверенных и заинтересованных специалистов в этой области.
– Хорошо. – Унизанная изящными кольцами ручка приняла тетрадь и тут же отложила на край стола. – Это не так срочно, как мое разгоревшееся любопытство. Как же вы проводили поиски в Гиблых Топях?
Такос Однорукий уже допил вино из своего бокала, восхищенно прижмурившись, и откровенно, с восторгом облизал губы. Но хвалить поданное угощение не стал, так как худшего в присутствии ее величества не могли подать и гипотетически.
– Как вы знаете, то место нашей планеты недаром пользуется самой дурной славой, – окрепшим голосом продолжил он свое повествование. – Именно поэтому болары не могут перелетать невидимую черту, расположенную над внутренним краем самого Барьера. Но зато на всех остальных территориях они прекрасно высоко летают и без труда могут нести с собой большой груз. Один из бывших учителей Кремона, его близкий друг Давид Сонный, устраивался в подвешенной к болару люльке, сплетенной из прутьев лозы, и поднимался на немыслимую высоту. И уже оттуда с помощью уникального прибора дальновидения рассматривал глубинные районы Гиблых Топей. Именно наш коллега Сонный первым заметил приближающуюся к границе громадину Топианской коровы. К слову сказать, он и раньше два раза видел этих огромных животных, но они были очень далеко, тогда как эта шла строго на Барьер. В момент, когда ее увидели, мы все находились наверху, но особого значения появлению самого большого животного нашей планеты не придали. Потом мы опустились вниз, где основательно пообедали и подлечили Давида различными лекарствами: на большой высоте жуть как холодно, и наш наблюдатель промерзал порой как сосулька. Все это время один из наших помощников продолжал наблюдать за приближающейся коровой через прибор, оставленный прямо на краю Нулевого уровня. Он‑то первый и сообщил, что топианская «молочная фабрика» подошла на экстремально близкое расстояние и пока даже не думает сворачивать в сторону. Само собой, мы поспешили наверх и тут заметили, что неуклюжее гигантское животное все‑таки стало поворачивать. Но что при этом творилось вокруг коровы в Топях! Там собралось столько монстров, что на какое‑то время все перестали обращать внимания на самое большое животное планеты, поворачивающееся к нам боком.
– Но вы же не раз видели топианских монстров: валелей, скатэков и парьеньш! – воскликнула королева. – Что же вас так удивило?
– Ваше величество, вы видели голову валеля с рогами?
– Конечно. У меня в замке есть два великолепных экземпляра.
Такос Однорукий снисходительно улыбнулся:
– Это те, что висят на стене геральдического зала?
Дождавшись утвердительного кивка венценосной головы, он стал терпеливо объяснять:
– Так вот, у вас висят экземпляры с ма‑а‑аленькими рожками. А там мы увидели настоящих рогатых реликтов. Причем местами их шевелящиеся рога напоминали жуткий лес. А что вытворяли парьеньши! Если они находились на участках с болотной жижей, то на два метра поднимали свои пасти над водой и так передвигались, помогая себе остальной частью тела. И делали это сотни особей одновременно! Скатэки катились рулонами или ползли сплошным многослойным ковром. Ну и все остальные твари были представлены самыми крупными и агрессивными особями. Зрелище небывалое! Не для слабонервных, скажу я вам. И в тот момент, когда мы все в оцепенении и со священным трепетом рассматривали бурлящие чудовищами болота, наш наблюдатель как заорет истерическим голосом: «Там кто‑то сидит!!! И машет нам руками! Там! Там! Прямо на корове!!!» Что тут началось! Несмотря на то что такое никто себе и представить не мог даже в самых нелепых фантазиях, после вскрика протектора Агвана Хлеби Избавляющего «Кремон!», мы все единодушно поверили в это. Может, потому, что согласны были на любое чудо, лишь бы увидеть его живым? Не знаю… Мы чуть не сломали прибор дальновидения, отталкивая друг друга и пытаясь лично рассмотреть миниатюрную человеческую фигурку, сидящую между костяными наростами.
– Почему же вы не поспешили ему навстречу? – с запалом воскликнула Дарина Майве.
– Еще как поспешили! – Разошедшийся от воспоминаний полковник широко распахнул глаза от обиды на несправедливое обвинение. – Только ведь сквозь лес рогов и хищных пастей, скользя по ядовитому ковру, никакой Эль‑Митолан не прорвется. Мы спешно образовали единую, склеенную взаимной левитацией группу и вооружились самым легким оружием. Давид Сонный в процессе нашего приготовления полностью сосредоточился на наблюдении за действиями своего друга. И в тот момент, когда корова приблизилась к Барьеру на минимальную дистанцию и расположилась строго боком, он наконец разобрал подаваемые Кремоной знаки: «Оставайтесь на месте! Я иду к вам!» И уже через минуту Кремон левитировал к нам над самой поверхностью болота.
– Странно! – воскликнула королева, от сопереживания изо всех сил сжимая пальчиками подлокотники кресла. – А какже лес рогов и туловищ прожорливых монстров?!
После этого вопроса Такос с полминуты лишь мычал и восторженно закатывал глаза. И только затем разразился короткими фразами:
– Мы сподобились увидеть еще одно чудо! Невменяемый сделал невероятное! Такого до него еще никто не творил! Он просто заморозил чудовищ на первых метрах своего пути! Словно статуи. А затем монстры послушно ложились ему под ноги, погружались в трясину или спешно зарывались в землю. Словно перед нашим героем катился невидимый каток и разравнивал воду, сушу, кустарник и все оставшиеся после монстров растения.
Полковник сопровождал свои восклицания жестами и мимикой, чуть не вскакивая с места. В сочетании с возвышенными патетическими интонациями это привело к тому, что слушатели почти вживую представили себе картину возвращения Кремона и долгое время просто молчали, переваривая услышанное.
Хотя Шеслан Тулич уже много раз слышал этот рассказ, но всегда одинаково впадал в ступор. Первой вздохнула и зашевелилась Дарина Майве:
– Что же случилось с коровой?
– Она даже не остановилась, чтобы попрощаться со своим наездником! Ушла в глубь Топей по большой дуге и увела за собой свои полчища чудовищ.
– Как интересно! А что было потом?
– О, мы закатили невероятный пир в честь спасения Невменяемого! Да и он был совершенно измотан длительным отсутствием нормальной пищи и питья. Едва успел немного разузнать последние новости да кратко рассказать о своих мытарствах. А потом мы так напились…
– Это и понятно! – презрительно сморщила носик королева Спегото. – Все мужчины именно таким образом губят наилучшие праздники в своей жизни. Ну а утром?
При этом вопросе Такос Однорукий заметно поскучнел:
– А вот утром и начались первые неприятности со здоровьем нашего «укротителя Топей»…
Теперь нить рассказа перехватил прославленный профессор медицины королевства Энормия:
– Именно с того дня и начались странные изменения в организме нашего подопечного. С самого утра он с друзьями поспешил на Нулевой уровень. Подъем дался Кремону тяжело, но он вполне резонно списал это переутомление и слабость на чрезмерное застолье накануне. Форсируя свои резервы, он выбрался наверх, и вот там его скрутило основательно. До рвоты, судорог и потери сознания. Но едва только друзья в панике снесли его в лес, как он почувствовал себя превосходно и вновь решил совершить экскурсию к Гиблым Топям. Тем более что все Эль‑Митоланы прямо дрожали от нетерпения посмотреть, как наш славный герой совершает магические действия с монстрами и окружающей средой. На этот раз он не дошел даже до Нулевого уровня. Снесли вниз – ожил. Попробовал подниматься вверх – хуже. Вниз – лучше. Дальше в лес – вообще превосходно. Итог: Гиблые Топи отторгли от себя своего укротителя неизвестно на какое время. Впоследствии мы так и не смогли найти окончательной причины. То ли виновато молоко, которое употреблял Кремон длительное время, то ли непонятные излучения внедренной в его желудок опухоли, то ли еще что из огромной массы неучтенных нами факторов. Как бы то ни было, но даже возле Барьера Невменяемый чувствовал себя сравнительно неважно и обо всех магических опытах, экспериментах и обучении пришлось категорически забыть. Да и после тщательных обследований вживленная в его тело опухоль вызвала серьезные опасения у нашей разведки. Не хватало, чтобы враги вышли на героя по исходящим от него излучениям!
Шеслан Тулич сделал паузу, скорбно вздохнул и, не дождавшись вопросов от владычицы Спегото, подвел итоги:
– Я сопровождал его до середины пути, потом смотался в Пладу и получил приказ короля продолжить личное наблюдение за нашим парнем. Заодно нам дали верительные грамоты и рекомендательные письма. Сейчас для меня самое главное – наблюдать за развитием неизвестных нам частиц в крови моего подопечного. По нашим подсчетам, они постепенно уменьшаются, но… Я и так не делал анализов его крови целых две недели! А вот Такоса Однорукого направили сюда только для одного: он должен оградить Кремона от назойливого внимания возможных шпионов при дворце. Ну и заодно, если получится, вывести этих шпионов на чистую воду. Он ведь большой мастак в этих вопросах.
Королева внимательнее поглядела на полковника и спросила:
– А почему ваше гербовое имя Эль‑Митолана – Однорукий?
Такос слегка вздрогнул от неприятных воспоминаний:
– Потому что у меня в одном памятном бою начисто оторвало руку. Мыс командиром и половина нашего отряда только чудом вырвались из лап смерти. Противник попался невероятно сильный и многочисленный, и если бы не своевременная помощь вышеупомянутого Кремона, я бы не имел чести сегодня беседовать с вашим величеством.
– Вот прыткий парень! – воскликнула Дарина. – Везде успевает!
– Да, он такой…
– Но как же ваша рука? Неужели отрастили новую?
– Как видите. – Полковник вытянул перед собой обе руки ладонями кверху. – С большим трудом и с помощью лучших коллег в области медицины мне удалось регенерировать конечность. А гербовое имя поменял по совету друзей – и нисколько об этом не жалею. И оригинально, и намного звучнее, чем было до того.
Отращенная рука действительно отличалась от загорелой, местами покрытой шрамами «старожилки» розовой кожей и некой вычурностью линий – словно принадлежала другому, более утонченному в неком искусстве человеку. Внимательно осмотрев и даже потрогав руки собеседника, королева Спегото откинулась на спинку кресла со словами:
– Поразительно! Никогда не доводилось лично видеть такую регенерацию, проделанную вне нашего Источника. – Затем она устало потерла виски и призналась: – Но сейчас меня больше волнует… хм, «наш» Кремон Невменяемый. Ведь именно из‑за него вам так долго пришлось дожидаться аудиенции. И знаете, что натворил орденоносец всех трех пурпурных степеней?
Оба гостя постарались задавить в себе нехорошие предчувствия, и барон, как старший, с некоторым фатализмом произнес:
– Еще не знаем, но очень надеемся, что и ваше величество поделится с нами последними новостями и нужной информацией.
Теперь пришла очередь вести рассказ Дарине Майве. Она деликатно откашлялась и начала:
– Вы наверняка слышали о той трагедии, которая совсем недавно обрушилась на мою дочь?
Естественно, перед прибытием в Салию оба гостя постарались узнать о дворцовой жизни как можно больше. Но попробуй со стороны дать четкое определение производящимся в чужой избушке погремушкам! Поэтому на вопрос королевы посланники короля так вежливо, дипломатично и неопределенно кивнули, что она поспешила уточнить:
– Совсем недавно бедная дочурка лишь чудом успела выскочить на своей лошади из‑под каменной лавины. А вот ее жених, с которым они в ближайшую неделю должны были сыграть свадьбу, погиб. Девочка впала в глубокий шок, депрессию, ведь она так любила своего избранника… Да и мне он был дорог… – Королева манерно смахнула кружевным платочком невидимую слезинку и, вздохнув, продолжила: – Что мы только не делали, чтобы развеять ее печаль и вывести из опасной для здоровья меланхолии! И в последние дни дочка стала оживать, интересоваться состоянием государства и с головой окунулась в текущие дела. Понимаете, материнское сердце в таких случаях готово на многое. Я даже вознамерилась дать ей одно интересное задание. Но тут у нас появился… кто бы вы думали? Угадайте с трех раз!
Мужчины с притворным недоумением переглянулись и подыграли владычице Спегото:
– Дух вашей прабабушки?
– Не смешите меня, полковник!
Шеслан Тулич тоже решил подурачиться:
– Неужели сама ваша матушка, пусть возродится она в радужном сиянии, к вам пожаловала?
– И не стыдно вам, барон, пугать слабую женщину?
Королева явно кокетничала, она сама могла напугать кого хочешь. Бравый полковник на мгновение задумался, словно что‑то припоминая, и высказал третье предположение:
– Возле вашего замка появилась прародительница Гандарра?
Теперь уже в голосе Дарины Майве послышался холод и раздражение:
– А это еще кто такая?
Такос поспешно рассказал о памятной встрече войска колабов с крупнейшим левитирующим хищником планеты – теми же словами, которыми описывал это событие Кремон Невменяемый. Приоткрытый рот владычицы, расширенные глаза и ее недоверчивое молчание после рассказа говорили о том, что гостям удалось‑таки напугать ее величество. Ну если и не напугать, то уж точно удивить в который раз за этот вечер. Видимо, она никак не могла представить это чудовище в своем воображении, поэтому барон поспешил на выручку:
– В нашем багаже есть прекрасный рисунок, сделанный одним известным художником со слов нашего героя. Мы обязательно вам покажем, как выглядит эта прародительница Гандарра. Страшно, жутко, но в то же время потрясающе величественно.
– Ладно, посмотрим. Хоть вы и не угадали. – Дарина снисходительно улыбнулась. – В моем дворце проявился монстр похлеще – сам Кремон Невменяемый.
Выдержав эффектную паузу, расстроенная мать продолжила жаловаться:
– Он сразу же, при самой первой встрече, довел мою дочь до истерики. А ведь она так ранима, так чувствительна ко всякой грубости и несправедливости! В общем, девочка так и не уснула за ночь от расстройства. Мало того, утром она решила поприсутствовать на собрании формирующегося отряда, узнав заблаговременно о месте встречи. Но ее опять довели до нервного срыва тем, что попросту не явились на место встречи. Кремон забрал всех моих подчиненных, своих телохранителей и помощников и потащил их на осмотр тоннеля.
– Да, не совсем тактично… – согласно закивал Такос Однорукий, прекрасно понявший подноготную возникших разногласий. – Надо было хотя бы послать записку ее высочеству, предупредить о внезапном отъезде. Почему этого не сделали?
– К сожалению… – королева от собственного смущения начала сердиться, – принцесса хотела сделать им сюрприз своим присутствием, и они не знали, что она их ждет.
– Все равно бестактно. – Полковник, всегда отличавшийся язвительностью и постоянным желанием поиздеваться, вошел в раж, переходя пределы дозволенного, и барон незаметно пнул его носком сапога по голени: мол, не переигрывай! Гримаса боли на лице Однорукого уверила королеву, что гости полностью сочувствуют ее дочери, недостаточно восхваляемой другими. Поэтому она с горячностью продолжила:
– А совсем недавно, несколько часов назад, он даже не соизволил расплатиться за погром в одном из лучших трактиров, когда случайно со своими друзьями оказался за одним столом с принцессой. Да еще не просто показал свою редчайшую скаредность, а затеял бессмысленную драку с моряками, переломав при этом часть мебели и нанеся невинным парням существенные побои. А потом, пользуясь тем, что моя дочь была там инкогнито, дал хозяину заведения слово, что все расходы будут оплачены из моей казны. Каков нахал, однако?! Как можно такое себе позволять в моем королевстве?
– И что, пришлось оплатить?
– Как ни странно – да! Моя дочь подтвердила слово Кремона. Только вот почему она это сделала, я так и не поняла. Девочка опять в жуткой истерике, и от нее нельзя добиться ничего вразумительного. Мне кажется, она дала казначею распоряжение лишь ради того, чтобы в этом случае не всплыло ее имя, и без того упоминаемое слишком часто. А вот с Эль‑Митоланом Невменяемым я сегодня поговорю! И нечего переглядываться между собой. Хоть вы тут мне и рассказали о нем кучу небылиц, обижать свою дочь и будущую правительницу Спегото я не позволю!
Гости благоразумно молчали, ожидая, пока разошедшаяся мамаша‑владычица выпустит пар. Скорее это ее великовозрастная дочь, слывущая самой роковой женщиной в мире, может обидеть и довести до белого каления кого угодно, особенно свою озабоченную мать. Оставалось лишь посочувствовать Кремону по поводу предстоящего разговора или по возможности поддержать хотя бы своим присутствием, о чем и поторопился договориться Шеслан Тулич, добавив своему голосу понимания и сочувствия:
– Увы! Иногда большая слава может вскружить голову кому угодно. Но наставления опытной и искушенной во всех перипетиях жизни правительницы, скорей всего, воспримутся с должным почтением и уважением. Разрешите и нам поддержать ваши наущения. Пусть он получит порицание и от своих старших коллег.
– Если вы, конечно, не станете его покрывать…
– Ни в коем случае, ваше величество! – Однорукий заговорщицки понизил голос: – Опять‑таки если его вина будет доказана…
– Докажем! – Королева коварно улыбнулась. – Тем более что и в моем королевстве имеются Сонные Покрывала.
Как ни странно, подобное напоминание не произвело на гостей должного впечатления. Вместо обиды или переживаний они лишь слегка обеспокоились отсутствием главного объекта своего внимания, хотя вряд ли Невменяемый за свои прегрешения перед принцессой и короной Спегото уже находился в подземельях.
– Может, мы его сразу и… – Шеслан запнулся, подбирая слово. – Начнем ругать?
Дарина Майве вновь недовольно нахмурилась:
– Так ведь он после трактира скрылся в неизвестном направлении. Точнее, просто‑напросто отправился с друзьями по торговым лавкам.
– По каким?
– Похоже, что по книжным. Именно по такому следу идут мои посыльные. Ведь не буду я для розыска нескольких человек поднимать на ноги всю свою службу безопасности! Как только его разыщут, передадут приказ о немедленной явке ко мне. А вы пока можете отдохнуть с дороги.
Со словами благодарности гости принялись раскланиваться, пятясь к выходу, как того требовал этикет. Но в дверях мимо них проскользнул взволнованный секретарь:
– Ваше величество! Эль‑Митолан Невменяемый уже в приемной и дожидается вашего позволения войти.
– Очень кстати! Асдижон горных егерей прибыл?
– Да, ваше величество, Бриг Лазан тоже там ждет, как вы и приказывали.
– Пусть заходят оба! – приказала правительница Спегото и обратилась к гостям: – Господа, возвращайтесь, сейчас и выясним все подробности плохого поведения вашего подопечного!
После этого Дарина Майве незаметно нервно облизнула губы и несколько раз обмахнулась роскошным веером. Похоже, она не слишком‑то доверяла дочери и, прекрасно зная экспансивный характер своего чада, не была однозначно уверена в виновности знаменитого, пусть даже в очень узком кругу, героя. Чего скрывать, в душе владычица Спегото откровенно восхищалась молодым Эль‑Митоланом из соседнего королевства. Но она уже торжественно пообещала дочери наказать наглеца и нахала, пусть даже нахала симпатичного и милого. Ибо еще никто до этого времени не смел открыто перечить и спорить с первой наследницей престола, а подобные прецеденты всегда чреваты неожиданными последствиями.
С такими мыслями венценосная особа уселась обратно в кресло, придав своему лицу суровое, строгое и надменное выражение. Гости сместились чуть в сторону, от входа, удивляясь тому, как быстро исчезли стулья, на которых они только что сидели. Видимо, прислуга научилась угадывать все желания своей владычицы заблаговременно и молниеносно их выполнять.
Два Эль‑Митолана вошли в малую приемную спокойным, деловым шагом, и было похоже, что лишь открыв двери, они прекратили оживленный разговор. Хотя по старшинству и регалиям асдижон горных егерей должен был идти впереди, но он скромно расположился чуть сзади своего нового друга. Их изящный поклон выглядел настолько слаженным, словно они только и занимались посещениями их величеств. На лице Брига Лазана просматривалась еле сдерживаемая улыбка, а глаза открыто лучились довольством – судя по всему, он успел узнать суть дела и теперь нисколько не волновался.
Сразу же после поклона Кремон Невменяемый выжидательно уставился на Дарину Майве, ведь по этикету только она могла заговорить первой. Пауза затягивалась, хотя по задумке молодой колдун должен был сникнуть под обвинительным взглядом, занервничать и как минимум покрыться птом от страха. Но все происходило наоборот, и первая фраза ее величества получилась чуть ли не извиняющейся:
– К нам прибыли ваши знакомые, можете поприветствовать друг друга.
Наверное, она ожидала, что старые знакомые лишь кивнут головами в знак приветствия, но солидные колдуны крепко обнялись со своим молодым коллегой, словно близкие родственники. Причем делали это с таким трепетно‑почтительным волнением, что королева сразу же пожалела, что не выставила их на время разговора. Эти будут горой стоять за своего кумира.
Более того, Кремон, не испрашивая высочайшего соизволения, совсем простецки познакомил своих старых друзей с асдижоном, добавив, что Бриг Лазан отличный парень и профессионал в своем деле. От таких рекомендаций и рукопожатий, которыми обменялись мужчины, сердце Дарины Майве кольнуло непонятной ревностью. Как же они так быстро подружились?
Поэтому в следующую фразу она постаралась добавить сухости и канцеляризма:
– Эль‑Митолан Невменяемый, отчитайтесь о сегодняшнем дне! Особенно меня интересует ваша щедрость за счет моей казны.
Кремон напустил на себя благочестивый вид, выражая величайшее почтение, и начал свой рассказ с отрицания очевидного:
– Никогда бы не посмел распоряжаться деньгами, которые не принадлежат мне лично! Дело в том, ваше величество, что сегодняшняя щедрость была оказана не мной, а наследной принцессой Спегото. Именно она проявила сегодня истинную заботу о своих подданных, не преминув при этом уникальным образом проверить лояльность простых жителей вашего королевства.
Королева в недоумении наморщила лоб:
– Как это?
– О, ваша дочь сегодня была воистину величественна! – Невменяемый с восторгом прикрыл глаза и молитвенно сложил ладони перед собой. – Начну с того, что она решила довольно изысканным способом проверить честность, отвагу и готовность к самопожертвованию своих подданных. Для этого она стала подавать сигналы самой многочисленной и мощной группе посетителей трактира. Жестами она сообщила им, что она несчастная девушка и что ее похитили, а теперь принудительно таскают за собой. Затем она попросила освободить ее на любых условиях. Естественно, молодые парни сразу же прониклись негодованием и бросились спасать прекрасную незнакомку. При этом они не подумали о смертельном риске нарваться на колдуна или воинов, обладающих наивысшей способностью убивать. Сражались моряки отчаянно, не щадя своего живота, тем самым доказав ее высочеству, что в Спегото всегда есть решительные и отважные люди, способные грудью встать на сторону, обиженных и бесправно ущемленных.
– Значит, вы играли роль нехороших злодеев? – хмыкнула королева. – И договорились об этом заранее?
– Что вы, конечно нет! Эту сцену придумала принцесса исключительно на ходу, никого не поставив в известность. Нам пришлось спонтанно подыгрывать ей по ходу дела. Естественно, она не могла потом встать и во всеуслышание похвалить особо отличившихся бойцов и пообещать им щедрую награду… Поэтому это сделал я с ее молчаливого согласия.
Владычица Спегото подавила готовый вырваться стон, тяжело вздохнула и спросила уже больше по инерции:
– Как же отнеслись к этому моряки?
– С большим пониманием! – усердно закивал Кремон. – Перед уходом я им вкратце обрисовал ситуацию, что таким образом иногда проверяются и выявляются самые преданные короне люди. Посоветовал им и в дальнейшем блюсти все законы королевства, собственные высокие нравственные устои и всегда защищать слабых и обиженных. Уверен, их патриотизм теперь удесятерится. А после пересказов по всей столице сегодняшнего события в трактире лояльность к короне поднимется еще на одну ступеньку. А если бы они еще и знали, что их подвиги лицезрела первая наследница престола, то тогда их энтузиазм…
– Хватит! – грубовато перебила Дарина молодого колдуна. – О внутренней политике есть кому беспокоиться и без вас. Отчитайтесь лучше о проделанной работе по вашему главному заданию!
Невменяемый лишь виновато развел руками:
– Пока хвастаться нечем. За одни сутки ничего выяснить не удалось.
– Тогда занимайтесь этим постоянно, не отвлекаясь на развлечения ее высочества.
– Слушаюсь, ваше величество.
Королева Спегото резко встала и без всяких послесловий прервала аудиенцию, покинув маленький зал для приемов. Четверо мужчин, распрямившись после поклона, переглянулись с веселыми улыбками, а Бриг Лазан тут же предложил:
– Поскольку нас не пригласили на ужин, то всех приглашаю я. На окраине столицы есть оригинальная харчевня, где на вертелах жарят изумительных барашков, подавая к ним редчайшее перлантское вино…
Кремон оглянулся на дверь в некотором сомнении:
– А как же…
– Само собой, я приглашаю и тройку ваших личных телохранителей.
– Спасибо, но я больше опасаюсь строгого приказа королевы: заниматься только непосредственно делом.
Асдижон горных егерей весело хохотнул:
– На сытый желудок заниматься делом гораздо продуктивнее!

Глава 6
Книжные черви

Первая часть вечера прошла отменно. Тем более что мужскую компанию украшали две очаровательные женщины. Помимо Мирты Шиловски, которая своим заливистым смехом, красотой и обворожительным блеском глаз привлекала всеобщее внимание со стороны посетителей, Бриг Лазан совершенно случайно прихватил свою великовозрастную племянницу. Прелестная девушка на первый взгляд казалась такой непорочной и хрупкой, что почти все мужчины пожелали взять над ней опеку. Как выяснилось впоследствии, племянница асдижона оказалась коварной обольстительницей и умудрялась строить глазки чуть ли не всем своим ухажерам одновременно. Вследствие этого подвыпившие Алехандро Шиловски, Бабу Берки и Такос Однорукий чуть не принялись выяснять отношения банальным мордобоем.
Мясо барашка было невероятно вкусным, белое перлантское вино лилось во внутренности словно лечебный бальзам, а шутки и смех за столом не стихали ни на минуту.
Однако вторая часть вечера прошла под знаком все ухудшающегося самочувствия Кремона Невменяемого. Естественно, он изо всех сил старался не испортить вечеринку своим старым и новым товарищам, пытался контролировать свое состояние, а неуместное молчание объяснял обдумыванием пришедшей ему на ум оригинальной идеи.
Но недаром Шеслан Тулич считался одним из лучших врачей Энормии. Он и так не спускал со своего подопечного пристального взгляда, постоянно выпытывал о малейших странностях и отклонениях в жизнедеятельности организма и мечтал о той минуте, когда Кремон, а вернее все его молодое тело, полностью окажется в его распоряжении, чтобы провести его тотальную проверку. Поэтому барон‑профессор первым заметил, что Невменяемый иногда судорожно хватается пальцами за столешницу, словно боится упасть. При этом лицо его застывало, дыхание сбивалось, а глаза словно заволакивал туман.
После третьего такого случая Шеслан решительно придвинулся к молодому Эль‑Митолану и требовательно прошептал:
– Что у тебя за приступы?
– Сам не пойму, – пожал парень плечами. – Такое впечатление, что перебрал алкоголя и весь мир вокруг пытается перевернуться. А потом начинаю проваливаться куда‑то под землю. И ведь понимаю, что сижу на месте. Нет, выпивка здесь ни при чем.
– И часто у тебя так?
– Первый раз. Потому и сижу молча, пытаюсь в себе разобраться.
– Чем же ты ощущаешь падение, ведь глаза у тебя открыты? Видишь нас хорошо?
– В том‑то все и дело, что начались странности со зрением. Все вдруг становится зыбким и нереальным, пытаюсь при этом зацепиться взглядом хоть за что‑то, но все равно падаю, словно под землю. Хотя тело четко сигнализирует, что я в прежнем положении. А за стол хватаюсь скорей машинально.
– Хм… может, пройдет? – озабоченно предположил Шеслан Тулич и тут же отметил у своего собеседника очередной приступ непонятного состояния. Тогда он быстро повернулся к асдижону: – Бриг, это место ничем странным не славится?
Тот, пристально уставившись на побледневшее лицо Кремона, настороженно ответил:
– Да вроде нет…
– Может, здесь есть сверхглубокие пещеры?
– Кажется, есть некие катакомбы, но они всегда заполнены водой. Ведь озеро совсем недалеко.
– Исследовали эти катакомбы? – с непонятной настойчивостью продолжал интересоваться Шеслан. – Я имею в виду твоих коллег, которые ведают подводными поисками.
– А, – улыбнулся асдижон, – те любую норку с водой давно на карту нанесли и дно прощупали. У них надо спрашивать. Но с ним‑то что?
Невменяемый шумно выдохнул и с укоризной скосил взгляд на врача:
– Ничего, все в порядке. Просто люблю иногда развлечься отделенным сознанием, пошарить на всякий случай вокруг. Веселитесь, не обращайте внимания.
Как раз в тот момент все в зале заметно оживились, музыканты заиграли веселую мелодию, и Мирта в кокетливой позе уже стояла перед асдижоном, приглашая того на танец. Поэтому Бриг Лазан тут же забыл обо всем, обнял гибкое женское тело за талию и поспешил на свободное от столов место. Бабу, Алехандро и Такос обступили вторую даму из их компании и задорно предлагали выбрать одного из них для танца. Девушка при этом кротко и жалостливо посматривала в сторону притихшего Кремона. А на того опять насел с градом вопросов настойчивый профессор медицины:
– Голова болит? Живот сводит? Почему дышишь так тяжело? Звук не пропадает? Не тошнит? Вкусовые рецепторы работают?
Некоторое время на двоих беседующих Эль‑Митоланов совсем не обращали внимания. Лишь когда музыканты сделали перерыв, а раскрасневшиеся сотрапезники вернулись за стол, заказав перед тем новый кувшин перлантского, полковник погранвойск тоже забеспокоился:
– Дружище, чего же ты не пьешь?
Невменяемый попытался отшутиться:
– Мне хватит, и так перебрал.
Вот только смех в ответ прозвучал слишком озабоченный и неискренний. А потом всех бесконечно удивил Бабу, ни с того ни с сего предложив:
– Возвращаемся в свои апартаменты? Ведь завтра дел куча, хорошо выспаться не помешает.
– Правильно, – поддакнул Шеслан Тулич. – А мне еще до завтрака придется проделать кучу анализов и прочих обследований. Так что подниму рано.
Почти все согласно закивали, спешно разливая по кубкам остатки превосходного вина. Видя такое странное единодушие, племянница асдижона капризно надула губки:
– Но ведь танцы только начались! И будут до самого утра…
– Какие танцы, малышка? – удивленно воскликнул Бриг. – Я тебя еще час назад должен был сдать твоей мамаше лично в руки. Мне только разборок с родной сестрой не хватало! Вот когда повзрослеешь и выйдешь замуж…
При этом бравый егерь с таким вожделением посмотрел на Мирту Шиловски, что та зарделась – то ли от стеснения, то ли от удовольствия и предвкушения.
В общем, третьей части вечеринки не получилось. Вместо этого все отправились к местам своего ночлега, заодно приглядывая за состоянием Кремона Невменяемого и по возможности окружая его со всех сторон. На свежем воздухе молодому герою полегчало, и приступы в ту ночь больше не повторялись.
После пробуждения целый час пришлось пожертвовать барону Туличу, который что только не делал с многострадальным телом молодого колдуна, чем вызвал у наблюдающего за обследованием Бабу праведное возмущение:
– Конечно, я понимаю, что кровь для анализа взять надо. Но скажите мне, ваша светлость, зачем вы ее набрали так много? Да еще и из разных частей тела? Разве это не одна и та же жидкость?
Врач даже не оглянулся на недовольного телохранителя:
– Юноша, стойте и помалкивайте. А не то вспомню, что мне для сравнительных опытов еще три литра крови надо у кого‑нибудь сцедить.
Поморгав, Бабу проявил достойную осведомленность:
– Да у меня всего‑то пять‑шесть литров!
– Ха! – Шеслан Тулич оглянулся и взглядом мясника окинул фигуру возвышающегося у окна парня. – Не волнуйся, твоя кровь и в десятилитровое ведро не поместится.
Затем пробежался кончиками пальцев по шее своего подопечного, немного подумал и кивнул:
– Ну вот, кажется, все…
Тут как раз в дверь постучали и вошли брат и сестра Шиловски. Мирта, едва увидев на кушетке почти обнаженное тело Кремона, сразу же поспешила к нему, потирая ладошки и умиленно восклицая:
– Доктор! Давайте я вам помогу! Обожаю лечить и мучить людей. Особенно Эль‑Митоланов…
Невменяемый быстро вскочил на ноги и стал поспешно одеваться, приговаривая:
– Да уж! Женщины особенно горазды изощряться. Хорошо, что большинство врачей все‑таки мужчины. Они палец обрежут – и ничего личного, работа. На них за такое и не обидишься…
Он уже надел брюки и схватил рубашку, когда Мирта обошла его сзади, обняла руками за плечи и прижалась щекой к спине:
– Если тебя кто посмеет обидеть – я ему глотку перегрызу!
После такого признания все застыли в неловком молчании, которое, кашлянув, прервал барон Тулич. Он тоже прекрасно знал трагическую историю, когда Невменяемый смог вернуть к жизни уже умершую Мирту Шиловски. Поэтому его мысли сразу вернулись в профессиональное русло:
– Кстати, милочка, я бы очень хотел провести осмотр вашего тела и…
Договорить ему не дали.
– Нет! – завопила Мирта.
А Кремон, знавший о ее страхе перед медиками и опасениях о досрочном выходе на пенсию, тоже решительно заявил:
– Ни к чему пугать девушку, ваша светлость, она совершенно здорова. К тому же… страшно боится щекотки.
Доктор не сумел скрыть недовольство:
– Делать мне больше нечего, только больных щекотать…
– А я не больная! – разозлилась Мирта, по‑прежнему скрываясь за спиной своего кумира, спасителя и объекта охраны, на что получила назидательное возражение:
– Дорогуша, здоровых людей не существует в принципе! И тот, кто не лечится, так и умирает от болезней с твердой уверенностью, что он здоров.
Поняв, что затевается ненужный спор, Невменяемый попытался перевести разговор в деловое русло:
– Завтракаем быстро, как в боевых условиях. И на полной скорости в библиотеку. В ближайшую неделю нам предстоит вдохнуть пыль тысяч фолиантов, но найти для нашего предприятия все упоминания и заслуживающие внимания факты.
– Что, неужели эта библиотека такая большая? – Алехандро Шиловски скривился как от зубной боли.
– Раза в три больше, чем в Каменной Радуге.
– Кошмар! Я и в твоей‑то запросто заблудился…
– Да, в доставшемся мне по наследству замке тоже есть что поискать. Невменяемые не одну сотню лет собирали лучшие экземпляры. Я вот сейчас подумал, а вдруг и там есть ценные сведения о Каррангаррских горах?
– Раньше надо было об этом подумать… – вздохнула Мирта.
– Почему раньше? Мы и сейчас можем послать запрос и попросить моего наставника, прежнего хозяина Каменной Радуги, господина Огюста, порыться в библиотеке. А если он еще и молодую маркизу Мальвику к этому процессу подключит…
– О, эта егоза там любую строчку быстрей своего прапрапрапракакого‑то там дедушки найдет! – заулыбалась Мирта, но тут же обеспокоенно нахмурила бровки: – Но тогда она сразу догадается, что ты здесь! И поверь, ее никто не остановит.
Кремон, застегивая последние пуговицы, страдальчески закатил глаза:
– А чего ее бояться? К тому же она должна слушаться приказов. А запрос можно оформить от имени здешней библиотеки, тогда Мальвика ни о чем не догадается… Все, идем завтракать.
– Как же, такая не догадается… – услышал она за своей спиной притворно‑недовольное ворчание.
Потянулись дни интенсивной работы. Конечно, работа в библиотеке – это не физический труд, хотя некоторые фолианты достигали десяти килограммов. Сама работа заключалась в скрупулезном анализе данных, выявлении самых важных деталей и разбивке их по основным группам. Кремон выделил четыре такие группы.
Основными считались данные по малоисследованным ответвлениям расщелин, гротов или пещер. Причем срок давности не имел значения. Данные тщательно наносили на специально для этого сделанную карту района Каррангаррских гор, прилегавшего к столице Спегото. Для этой карты королевский архивариус выделил огромную стену, в одном из читальных залов, и там же группа исследователей под руководством Невменяемого устроила своеобразный штаб. Практически весь предполагаемый поход планировался и обсуждался возле этой карты.
Во вторую группу поместили все описания и отчеты по уже совершенным ранее походам, то есть вполне проверенные официальные данные по пройденным и обследованным участкам горных внутренностей. К этим сведениям обращались в каждом случае, когда надо было решить какой‑то спорный вопрос и докопаться до истины.
Дальше шла целая гора мемуаров исследователей‑одиночек. Здесь расхождение данных было просто неимоверным. Ведь каждый спелеолог считал себя авторитетом в подобных подземных путешествиях и порой с горячностью, достойной лучшего употребления, посвящал свой труд изобличению предшественника или конкурента во лжи и доказательстве обратного. Поэтому третья группа содержала порой совершенно противоречащие друг другу данные.
Последняя, четвертая группа вообще представляла собой подборку невероятных, абсурдных, а чаще всего явно надуманных и лживых утверждений – и письменных, и устных. Их авторами были местные или заезжие исследователи, случайные любители, искатели экстрима и приключений или вообще равнодушные к этому делу обыватели. Иногда в эту группу даже попадали детские сказки, что поначалу вызвало возмущение со стороны Бабу Берки и Мирты Шиловски. Когда гигант в очередной раз с пыхтением приволок в штабную комнату гору толстенных, пыльных книг и водрузил на стол перед расчихавшейся баронеттой, та высказала наконец давно сдерживаемое недовольство:
– Кремон, миленький, посмотри что творится! Да этих сказок здесь тысячи, и в каждой хоть словом, хоть двумя да упоминаются Каррангарры или что‑либо с ними связанное. У меня скоро здесь информации накопится больше, чем в трех первых группах, вместе взятых! Сжалься над моими пропыленными легкими!
– И над моими руками, – добавил Бабу ворчливо, хотя и почти неслышно. – Они от этих стопок уже ниже колен вытянулись…
Невменяемый оторвался от чтения очередного трактата и со вздохом откинулся на спинку кресла. Потер глаза и лишь затем позволил себе улыбнуться:
– Дружище, для воина длинные руки – невероятное подспорье в бою. А для мужчины еще и уникальная возможность обнять и приласкать женщину…
– Кто бы говорил! – с некоторым ехидством успела вставить Мирта. Кремон тут же обратил свой строгий, оценивающий взгляд на нее:
– Что за странная леность и нежелание кропотливо работать с документами? Уверен, лучше сейчас лишнюю недельку покопаться в пыли фолиантов, чем потом неделями бессмысленно обламывать ногти и обдирать коленки, выкарабкиваясь из коварных расщелин и из глухих тупиков.
Проигнорировав строгий взгляд и командный голос, баронетта скорчила страдальческое лицо:
– Согласна месяц бродить по пещерам и пробираться по ним на четвереньках, вместо того чтобы неделю глотать эту опротивевшую пыль!
– О‑о‑о! – с шутливой угрозой протянул молодой колдун. – Я тебе припомню эти высказывания! Ты у меня еще покарабкаешься по отвесным стенам!
– Конечно, я возражаю против того, чтобы ты меня сталкивал в каждую расщелину! Да маршрут, надеюсь, выберешь самый оптимальный. Но все равно не пойму: какой смысл ты находишь в этих сказках и прибаутках?
– Согласен, генеральной подсказки в сказке, – молодой колдун опять улыбнулся, – мы не найдем. Но некоторые мелочи нас могут натолкнуть на новые идеи.
– Например?
– Ну вот, к примеру, самые бросающиеся в глаза противоречия. Помните, с каким жаром сотни исследователей доказывают, что ранее созданные карты неточны, во многом неверны и ошибочны? Вплоть до утверждений опытнейших картографов, участвовавших в официальных экспедициях. Авторы просто высмеивают своих предшественников, когда упираются в цельную и совершенно нетронутую девственную скалу там, где по картам предшественников раньше был вполне приличный для человека проход. И что из этого следует?
– Что же? – вступил в разговор и Алехандро Шиловски.
– А то, что не могут ошибаться сотни людей! И учтите, не просто любителей, а вполне достойных уважения, знаменитых исследователей.
– Ага, всеобщее помешательство! – воскликнула Мирта и умильно закатила глазки. Потом глуповато захлопала ресницами и наивно спросила: – Но при чем здесь сказки?
– А именно там мы находим разгадку этому странному недоразумению. Если, конечно, вчитаться и вдуматься. Очень часто мы наталкиваемся на прямой ответ. Оказывается, в горах живут некие создания, которые умеют заделывать дыры, отверстия и целые тоннели…
– Сказки! – в один голос воскликнули все помощники и телохранители Невменяемого. А он продолжал, многозначительно улыбаясь:
– В своей короткой жизни я такого насмотрелся, что любая сказка порой кажется истинной правдой. Сами посудите, сколько еще неведомой нам магии существует в мире? Немерено! А с какими невиданными монстрами мне довелось повстречаться в Гиблых Топях?! Хотя и их изображения я потом нашел в одной очень странной книге. Жаль, что мне ее даже подержать не дали… Увы! Но не буду отвлекаться… Итак, почему бы не предположить, что в Каррангаррах вправду есть некие создания, которые сращивают трещины, заделывают дыры и умело заполняют любые проходы аутентичной по своим свойствам и структуре породой? Если мы примем это предположение за рабочую гипотезу, то очень многое станет понятно. Останется только сосредоточить свое отделенное сознание в строго выбранном направлении и отыскать след исчезнувшего прохода. Ведь именно за ними как раз и скрывались многочисленные неизведанные области, о которых с пеной у рта твердили некоторые наиболее удачливые исследователи.
Все недоверчиво переглянулись, и Бабу высказал вслух то, что интересовало всех:
– Но кто же замуровывает эти… дыры?
– Разве это важно? – Невменяемый основательно взбодрился, высказывая свою теорию, и теперь быстро расхаживал по комнате. – В сказках, былях и легендах они упоминаются в самых полярных значениях, и описания их внешности редко когда совпадают. То это миниатюрные жучки, то многорукие гидры, то гигантские слизни, то пережевывающие камни кроты, то плоские коты с гигантскими глазами, то каменные люди, все органы которых сделаны из твердого песка. Иногда говорится о страшном Слепом Духе, который заточает в лабиринтах Каррангарр неосторожных и слишком любопытных путников. Вы читали также и о жидких каменных озерах, которые иногда выходят из своих берегов и затапливают на своем пути все щели и даже огромные пещеры. То есть мифических существ целые сонмы. Я говорю «мифических», потому что до сих пор нет ни одного официального свидетельства о том, что внутри Каррангарр действительно хоть кто‑то существует…
– Значит, там никого и нет! – сделала вывод Мирта.
– Может, и нет, – согласился Кремон, останавливаясь. Затем резко пригнулся и заглянул под стол возле самых коленок баронетты, что заставило ее инстинктивно отпрянуть и нахмуриться. После этого колдун медленно выпрямился с таинственным выражением лица и прошептал: – А может, они просто отлично умеют прятаться?
– Ага! – скептически хмыкнул Алехандро. – И тысячи людей за тысячи лет так никогда и не видели этих отчаянно прячущихся жучков или каких‑то духов! Смешно, честное слово. Может, они и вовсе невидимые?
– Вряд ли… Хоть какой‑то осязаемой структурой они должны обладать. Иначе им было бы наплевать и на нас, и на горы с отверстиями, и они жили бы себе спокойно в своем никому не видимом мире. Но как они выглядят – вопрос в данный момент несущественный. Главное – попытаться проверить сам факт «зарастания» отверстий в глубине гор. Если мы хоть в нескольких случаях это докажем, то сразу кардинально изменим всю суть исследований. А там и до тех самых жучков или духов обязательно доберемся…
Помощники с сомнением покрутили головами, затем тяжело вздохнули, взяли в руки по очередному фолианту и, словно сговорившись, одновременно сдули с них пыль.
– А вот так делать не стоит! – чихнув, притворно проворчал Невменяемый. – Пользуйтесь влажными тряпочками. Не то я сейчас же покину эту душную, пыльную библиотеку и побегу в прохладные каррангаррские пещеры.
Трое телохранителей с улыбками переглянулись и тут же дунули на книги с еще большей силой. Но, видя, что Кремон уже углубился в чтение трактата, разочарованно вздохнули и продолжили поиск таинственных сказочных персонажей.
Однако разговор на эту тему теперь возобновлялся каждый раз с новой силою. Серьезное изучение сказок создало вокруг группы Невменяемого некий ореол скепсиса и пренебрежения.
Особенно над ними потешалась и изгалялась старшая принцесса Спегото Элиза Майве. Она теперь никогда и нигде не упускала случая картинно всплеснуть руками и капризно пожаловаться:
– Ох уж эти исследователи! Вместо конкретных поисков они занимаются перечитыванием детских сказок!
Во всем остальном отношения с наследной принцессой перешли на иной, странный и слегка натянутый уровень. Она часто приходила в штабную комнату и даже пыталась предложить свою помощь, но всегда получала предельно вежливый, но твердый отказ. Более того, если Элиза начинала что‑либо говорить, ее выслушивали с должным вниманием и уважением и тут же полностью игнорировали ее присутствие, продолжая как ни в чем не бывало заниматься своими делами. От такого отношения принцесса пару раз чуть не срывалась в истерику, но вовремя останавливалась, догадываясь, что Невменяемый специально провоцирует ее на подобное действие.
Как‑либо объясниться и извиниться за происшедшую в трактире драку Элизе тоже не предоставлялось возможности, хотя она уже давно была настроена это сделать и ждала лишь удобного момента. Но, как назло, Кремон теперь никогда не оставался один – возле него постоянно находилось два‑три человека. А вытурить посторонних из комнаты или вызвать колдуна к себе принцесса не решалась, опасаясь уронить свое достоинство. Она сразу упала бы в собственных глазах, явно признав заранее свое поражение. Приходилось сжав зубы терпеливо поджидать удобного момента.
Однако уже неделю у нее ничего не получалось. Мало того что телохранители не оставляли своего подопечного одного, а барон Тулич и полковник Однорукий часами что‑то выспрашивали или шептали Кремону на ухо, так еще и другие потенциальные участники экспедиции зачастили в гости. Молодой колдун устраивал с ними продолжительные собрания, обсуждения и дебаты, споря до хрипоты и тыча в карту пальцами, сотни раз рисуя и снова стирая какие‑то стрелки. В общем, командир предстоящей экспедиции спрятался в людском водовороте лучше, чем улитка в собственном известняковом завитке.
А поскольку крутиться в этом водовороте было так интересно и заманчиво, принцесса не находила себе места из‑за своего отторжения. С каждым днем она становилась все более нервной, раздраженной и невыносимой для окружающих. Никто толком не мог ей помочь, а может, просто побаивались схлопотать от нее нечто иное, чем обыкновенная человеческая благодарность.
Тогда наследная принцесса пошла другим путем, решив привлечь на помощь свою венценосную мать, которая из‑за безмерной любви к старшей дочери согласилась даже на раскрытие некоторых важнейших секретов своего королевского рода.
И вот в один из дней, полных интенсивной работы и надоевшей пыли, в штабной комнате деловито появился первый секретарь и торжественно провозгласил:
– Ее величество королева Спегото Дарина Вторая немедленно требует к себе Эль‑Митолана Кремона Невменяемого!
Прозвучавший приказ у большинства присутствующих вызвал больше раздражения из‑за прерванного интересного диспута, нежели удивление или непонимание. Однако находящийся возле карты асдижон Бриг Лазан обеспокоился и с присущей ему обворожительной сердечностью обратился к секретарю:
– Ой‑ой, как официально! Дружище, что произошло?
– Не могу знать! – Секретарь виновато улыбнулся. – Но ее величество находится… как бы правильнее сказать… в слегка взволнованном и обеспокоенном состоянии…
– Понятно. – Бриг озадаченно нахмурил брови, приблизился к Невменяемому и тихо, чтобы слышал только он, посоветовал: – Будь осторожен. Ибо это «слегка» означает, что королева очень зла и раздражена.
– Но идти все равно надо… – выдавил Кремон сквозь стиснутые зубы.

Глава 7
Неожиданная западня

На этот раз прием проходил в чисто рабочей обстановке, в личном кабинете королевы Дарины Второй. Это, как было известно молодому колдуну, являлось символом необычайного доверия к лицам, удостоенным подобного приглашения. А уж когда Кремон рассмотрел скромно пристроившуюся в самом уголке наследную принцессу, то сразу успокоился и перестал искать огрехи в своем поведении. Зато стал лихорадочно придумывать способ избавиться от ее высочества как можно мягче и на продолжительное время. Ведь, скорее всего, именно высочайшее присутствие своей дочери во всех его делах и попытается навязать королева Спегото.
Но все оказалось совсем иначе, по крайней мере внешне. Ибо Дарина Майве начала разговор с таким видом, словно желала облагодетельствовать молодого колдуна до конца жизни:
– Господин Невменяемый, у меня к вам небольшое, но очень важное личное задание.
– Ваше величество, готов выполнить все, что в моих силах! – последовал твердый, но весьма многозначительный ответ.
Дрогнувшая бровь ясно дала понять, что королева сразу уловила подтекст, поэтому на протяжении всего разговора она оставалась холодной и бесстрастной:
– Для начала хочу обратить ваше внимание, что предстоящее задание является важным и касается самой большой тайны нашего королевства. Об этой тайне знают лишь несколько человек во все мире, и разглашение карается смертной казнью.
Подобное заявление с явной угрозой в будущем весьма обеспокоило Кремона. Одно дело выполнять тяжелое, неразрешимое и тоже секретное задание по поиску Утерянного Пути, а другое дело отягощать себя новыми, пусть даже потрясающе интересными секретами. Молодой колдун хотел было возразить против такого «непосильного» доверия, но обжегся о ледяной взгляд королевы и благоразумно промолчал. Видимо, все уже решено без него и споры ничего не изменят, лишь усугубят положение. Ничего не оставалось, как самым внимательным образом выслушать королеву до конца.
– Так вот, дело касается Источника Жизни, власть над которым имеют лишь правительницы Спегото.
Услышав это, Кремон даже не попытался скрыть заинтересованность на своем лице. Еще бы, самая главная тайна этого неприступного королевства! Чего только не говорили об Источнике, каких только легенд и сказок не сочиняли, но суть была действительно грандиозной: под воздействием воды из этого Источника заживали любые раны и даже отрастали оторванные конечности. Правда, кропить водой должна лично правящая королева или первая наследница, иначе никаких лечебных свойств не проявлялось. К тому же надо было испросить у Источника разрешение и выбрать для этого определенный день и время. В общем, условностей существовало много, но чудо исцеления доказывалось тысячами случаев.
Естественно, что каждый Эль‑Митолан с радостью согласился бы на очень многое, лишь бы перед ним хоть на мгновение приоткрылась завеса великой тайны. А тут всего лишь требуется никому о ней не рассказывать! Невменяемый в нетерпении даже подался вперед, боясь пропустить хоть одно слово из объяснений.
– Общеизвестно, что Источник Жизни расположен в двух больших каменных чашах, сообщающихся между собой. В первой чаше источник бьет струей вверх, а во второй исчезает неизвестно где. Куда пропадает живительная влага, никто не ведает. Но зато об этом знаем мы. С помощью второго умения, присущего только нашему королевскому роду, мы раздвигаем волны озера до самого дна или превращаем толщу воды в леденистую взвесь. И нам известно, в каком месте на дне озера находит свое продолжение Источник Жизни. Скорее всего, именно поэтому мы имеем неограниченную власть и над самим озером.
Кремон уже и дышать перестал, не замечая снисходительный и довольный взгляд, которым его ощупывала сидящая в уголке наследная принцесса. Да и заметив его, отмахнулся бы не задумываясь – ведь не каждый день удается соприкоснуться с великой тайной. А если таких тайн вообще целых две, тут не до личных симпатий или антипатий!
– Однако воды Источника некоторые свои свойства проявляют лишь после выхода из донных трещин под озером. Поэтому очень редко, и только когда этого требуют интересы государства, мы отправляемся туда за водой, предварительно раздвинув толщу озерных вод.
Невменяемый не выдержал и бесцеремонно перебил рассказчицу:
– До самой поверхности?
– Конечно. Потому что создание подводных тоннелей полностью обессиливает наш организм.
– А корабли вниз не падают?
– Определенная сила отталкивания удерживает их от приближения к пропасти. К тому же возле того участка берега издавна категорически запрещено любое судоходство и рыбная ловля. – Королева сделала паузу, ожидая новых вопросов, но, увидев лишь частое нетерпеливое кивание, продолжила: – Одна из нас раздвигает волны, а вторая идет к Источнику за водой. Ваше задание заключается в охране наследной принцессы при хождении по дну озера. Уверена, вы справитесь с этим лучше всех.
– Обязательно, не сомневайтесь! – Кремон еле сдержался, чтобы не вскочить на ноги. – Но… разве больше некому, кроме меня?
– Так сложилось, что два человека, которые выполняли эту функцию раньше, сейчас в отъезде, а доставленные мне для оживления экземпляры плодов не должны перейти черту окончательного омертвения.
– Понятно, значит, на дне можно восстановить засохшие растения?
– Правильно, вы сразу ухватили саму суть, с деталями вас познакомит моя дочь. С этого момента вы поступаете в ее распоряжение и выходите к объекту немедленно.
Принцесса встала и горделиво последовала к выходу. Теперь стало отчетливо видно, что наследница престола одета в боевой костюм горных егерей без знаков воинского различия. Но сшит он был явно с учетом особенностей ее прелестной фигурки, чтобы подчеркнуть пикантные выпуклости и таинственные углубления. В таком костюме было одновременно удобно и воевать, и соблазнять.
Молодому колдуну ничего не оставалось, как, кланяясь королеве, попятиться следом за Элизой к двери. Догнав ее в коридоре, он забросал первую наследницу вопросами:
– А почему Бриг Лазан этим не занялся?
– У него другие обязанности и гораздо меньше умений.
– Ну а другие асдижоны?
– Те же причины.
– Ого! Значит, те двое, что сопровождали вас всегда, очень сильные и разносторонне развитые Эль‑Митоланы?
– Еще бы! Да они самые лучшие в нашем королевстве.
– Нельзя ли меня с ними познакомить?
Принцесса оглянулась через плечо:
– Зачем?
– Вдруг они смогут оказать нам помощь в походе под Каррангаррами?
– Нет, они уже категорически отказались от этого сомнительного мероприятия. – И, словно предвидя очередные вопросы, Элиза язвительно добавила: – Да и возраст им не позволяет совершать далекие путешествия. А с вами они тоже решили не общаться, не доверяют. Предпочитают наблюдать со стороны.
– Жаль… – озадаченно протянул вслух Кремон. А про себя сразу решил, что принцесса явно что‑то выдумала – или старичков колдунов, или мнимую опасность на дне озера. Если первое, то чуть позже правда обязательно выяснится. Если второе, то предстоящая прогулка окажется спокойной и познавательной. Поэтому он расслабился и приготовился смотреть и слушать, боясь пропустить самое интересное.
Вначале они зашли в личные покои принцессы. Правда, только в прихожую, где на большом столе стояли две заранее приготовленные закрытые плетеные корзинки. В одной из них находились пустые фляги из рыбьих пузырей. Легкие, прочные и фактически прозрачные из‑за отменной выделки. Во второй корзинке лежали слегка сморщенные, полузасохшие плоды, которые Кремон сразу же узнал благодаря своим уникальным многосторонним знаниям. Поэтому он не удержался от восклицания, когда принцесса приоткрыла крышку корзинки, как бы проверяя, все ли на месте:
– Так ведь это плоды Поднебесного сада!
– Тебе довелось их пробовать? – удивилась принцесса.
– Шутишь? Мне и видеть‑то их вживую не доводилось. Только на картинках и на страницах учебников. Говорят, они не по карману даже большинству королей.
– К сожалению! – Элиза непроизвольно сглотнула слюну. – Хотя мне довелось их пробовать. Именно поэтому мама и решила лишить Поднебесный сад монополии и создать свой собственный. Для этого мы и идем оживлять плоды.
– Получится?
– Наш доверенный купец специально отбирал плоды самые сочные и свежие. То есть не совсем высохшие. Так что должно получиться их прорастить.
– А как вы будете ухаживать за деревьями? Ведь менсалонийцы так охраняют свой сад, что никто во всем мире до сих пор не знает, как эти деревья выглядят и что с ними надо делать.
– Почему же? Ходят слухи, что они представляют собой огромные нагромождения острых шпилей‑стволов и торчащих во все стороны двухметровых деревянных игл. Когда вырастут, мы в этом убедимся или опровергнем.
– Кошмар любого садовода! Но говорят, удовольствие от поедания этих плодов того стоит. Расскажи хоть в двух словах о своих ощущениях после употребления плода?
Они уже вышли из комнаты и теперь петляли по длинным коридорам, направляясь в дальнее, левое крыло королевского замка. Кремон нес корзинки, а Элиза с мечтательным выражением лица описывала свои ощущения:
– Изначально рекомендуется употреблять плоды за несколько часов перед сном. И есть их надо на голодный желудок, лучше очищенный с помощью специальных процедур. После того как плод съедается, часа два идет плавное увеличение работоспособности. Потом в голове наступает резкое просветление. Все проблемы и задачи решаются легко и быстро, причем оригинальными способами, до которых в обычном состоянии ни за что не додумаешься. Но самое главное – это ночной сон. В нем ты совершаешь путешествие в сказочный лес с такими огромными и высокими деревьями, что неба практически не видно. Но тени нет, кругом светло и ясно, как в разгар дня. Затем на полянку вылетают тысячи маленьких созданий с прозрачными крылышками и начинают водить в воздухе хороводы над сказочными цветами. В этот момент можно выбрать любое создание, мысленно устремиться к нему и на несколько часов стать им самим. Участвовать в хороводе, летать, упиваться новыми ощущениями и даже заниматься любовью с себе подобными. Непередаваемые ощущения и воспоминания!..
– И что, всем всегда снится только лишь этот лес и полянка? – оборвал повисшую было паузу Невменяемый.
Элиза задумалась, затем беззаботно махнула ручкой:
– Само собой, сон для всех одинаков. Хотя бабушка пару раз пыталась вылететь из леса.
– И ей это удалось?
– Понятия не имею. Да и какая разница? И зачем лишать себя такого редчайшего удовольствия…
– Лишать себя занятий любовью с эфемерными созданиями? – ехидно уточнил Кремон, но принцесса не обратила внимания на очевидную колкость. А может, просто сделала вид, что не обратила.
– И это тоже. Но самое главное – это ощущение полета. Вернее, само умение летать, порхать и упиваться свободой в воздушном пространстве. Вы, Эль‑Митоланы, и так можете левитировать, поэтому вам не понять чувства простых людей, которые лишены подобного удовольствия.
– Так уж и простых! – хмыкнул Невменяемый. – Ваш королевский род обладает такими силами, которые неподвластны и группе колдунов.
– Да ну… Только и можем, что волны раздвигать, – вырвалось у Элизы, и тут же, словно спохватившись, она добавила: – И Источником управлять… А во всем остальном обычные простые люди.
Кремон запомнил эту странную оговорку.
Один из длинных коридоров закончился большой металлической дверью, возле которой стояло два гвардейца из личной охраны королевы Спегото. Честь принцессе они отдали браво, не проронив и звука, но с таким откровенным удивлением посмотрели на входящего в открытую дверь Невменяемого, словно увидели привидение. А когда тот проследил за их взглядами, которые метались от корзинок к пустым рукам ее высочества, то сразу понял: принцесса всегда несла корзинки сама и, скорее всего, проходила в эту дверь в одиночестве.
Но эту странность тоже можно будет обдумать позже. Пока же Кремон приметил, что дверь открывается и закрывается сама, без каких‑либо внешних усилий, словно Элиза управляла ею мысленно. Вот тебе и очередное скрытое умение самого «простого человека»! Хотя, возможно, здесь присутствует охранная магия, пропускающая через порог только определенных людей. Такие щиты хоть и были немыслимо сложны в изготовлении и дорогостоящи, но кто из сильных мира сего станет экономить на охране своих тайн?
Еще один небольшой коридорчик, поворот – и Кремон оказался в странно знакомом помещении. Где‑то он уже видел подобное… И сразу яркой молнией блеснули воспоминания.
Очень похожее место находилось в подземельях замка Хлеби Избавляющего в Агване. И точно так же как там, в темный зев тоннеля уводили две тускло поблескивающие полоски стали, а в центре между ними стояло устройство в виде тележки. Только вот это устройство было намного меньше и в нем имелось лишь одно место, что натолкнуло Кремона на мысль: вряд ли сюда ходят парами.
Принцесса ловко уселась на удобное сиденье со спинкой, взяла из рук своего сопровождающего корзинки и поставила на пол у ног. Потом оживила магический светильник трего, висящий чуть впереди, на наклонной рейке, словно наживка на удочке, и повелительно указала на подножку:
– Становись сюда. Руками держись за спинку и вот за этот поручень предо мной.
Устраиваясь в неудобной позе, колдун засомневался в своем предыдущем рассуждении. По всему выходило, что охрана принцессы могла сопровождать ее и таким образом, хотя и слегка неудобным: их головы почти соприкасались и порой ароматные волосы щекотали молодого колдуна по лицу. Но на это он обратил внимание уже позже, во время движения, а сейчас не сдержал удивления:
– Кто же будет двигать тележку?
Он ведь прекрасно помнил, как они с Давидом Сонным с азартом работали рычагами, чтобы разогнать подобное устройство.
– Разве тебе приходилось ездить на таких каретах? – удивилась в свою очередь принцесса.
– Имел счастье передвигать такое чудо своей мускульной силой.
– Ну надеюсь, что толкать карету не придется, – усмехнулась Элиза и слегка качнула торчащий перед корзинками стержень. Под сиденьем что‑то еле слышно завибрировало, и устройство плавно тронулось вперед. Еще небольшое движение стержня – и скорость движения тележки возросла до скорости спокойно бегущего человека. По темнеющему пазу у основания стержня Невменяемый догадался, что скорость можно увеличить троекратно, однако, судя по всему, такие гонки были здесь запрещены или магический движитель не имел такой силы.
В этот момент принцесса откинулась спиной на его руку и повернула голову, обжигая своим горячим дыханием и в упор уставившись на сопровождающего. В полумраке глаза ее казались огромными. Сразу стало понятно, что тихую езду она выбрала намеренно. Молодой колдун слегка запаниковал: «Кажется, она начинает подбирать ко мне ключик! Весело… и ведь не спрыгнешь!»
Действительно, своды тоннеля нависали над его головой, заставляя пригибаться к тележке – создавалось впечатление, что именно Кремон желает близости с принцессой. Та облизнула губки, едва не задев языком щеку своего временного телохранителя, и спросила:
– Бриг Лазан тебе уже объяснил?
– Чего он мне только не объяснял… – осторожно протянул колдун. – А конкретнее?
– По поводу моего обязательного присутствия в отряде. Кремон не сдержал возмущенного выдоха.
– И речи быть не может! – категорически заявил он. – Только командир имеет право решать такие вопросы.
– Значит, ты считаешь себя хорошим командиром?
– Надеюсь…
– Почему же сам не поймешь главную причину моего присутствия в отряде?
– Ох, ваше высочество. – Невменяемый начал закипать. – А государством кто управлять будет? Неужели так охота по всяким подземельям ползать? Коленки и локти обдирать да здоровьем рисковать?
– Вот наконец‑то догадался о здоровье вспомнить! Бриг должен был тебе рассказать, что если с кем что случается, так я сразу все раны залечиваю водой из Источника. Неужели сам не догадался, что без меня ты половину отряда угробишь? Если не все там сгинете…
– Зачем ты пророчишь нам неприятности? – возмутился Кремон. – Нет чтобы помочь по возможности…
– Так я и хочу…
– Но не личным присутствием. Могла бы просто дать нам несколько фляг с целебной водой…
– Сколько можно повторять: не действует вода без нашего с мамой присутствия! – напомнила Элиза, повышая голос.
– Вот и неправда, – тихо, но многозначительно ответил Кремон. – Я знаю, что для нашего монарха вы можете передать с посланником флягу от любых хворей.
– Можем! Но ты бы знал, сколько над этой флягой нам нужно обрядов провести и личной силы потратить! И то не в любое время года это удается сделать. Слишком много у Источника всяких условностей…
– Ну нет так нет. С нами пойдут лучшие Эль‑Митоланы. Барон Тулич и тот обещается. Обойдемся без вашей целебной воды.
Элиза, прекрасно осведомленная обо всех «загадках» организма своего собеседника, ядовито возразила:
– Твой доктор только тебя изучает. К тому же под Каррангаррами его мастерство может не сработать по разным причинам. Например, для этого не всегда хватает времени. А для меня это дело пустяковое, ведь силы Источника всегда при мне.
– Спорный вопрос, – не сдавался Кремон, хотя такая очевидная помощь действительно могла пригодиться отряду. Как ни крути, но в подобных походах несчастных случаев хоть отбавляй, да и смертельный исход не исключается. Надо обязательно иметь в отряде такого человека с целебной водой, но… Молодой колдун с большей радостью предпочел бы видеть в составе своего отряда саму королеву, чем ее дочь. Хотя она и весьма недурна собой, подумал он вдруг, да и запах от нее исходит такой приятный, волнующий и манящий…
Тележка проскочила последний зигзаг и по рукотворному карнизу въехала из тоннеля прямо в узкую вертикальную расщелину. На дне расщелины чернела, словно зеркало, неподвижная вода. Воздух был влажный и затхлый, не вполне пригодный для дыхания – вентиляция здесь явно отсутствовала.
Ловко спрыгнув на ровный, выступающий над водой участок скалы, принцесса скомандовала:
– Бери корзинки! – а сама подошла к сплошной стене и произнесла в небольшое углубление: – Мама, мы уже на месте.
– Как вам удалось провести магическую связь через огромную толщу скальных пород? – озадаченно спросил Невменяемый.
Элиза напустила на себя такой многозначительный и таинственный вид, что сразу стало понятно: ничего она не скажет. Да и вряд ли девушка разбиралась в тонкостях устройства, доставшегося им в наследство от древних. Скорее всего, правительницы Спегото просто пользуются им из поколения в поколение и держат в глубокой тайне именно свое незнание. Но указывать на это не хотелось, и колдун, не дожидаясь расплывчатого ответа, принялся озираться по сторонам, подвесив над своей головой сияющий сгусток яркого света.
В следующее мгновение зеркало воды дрогнуло и пошло рябью, а затем жидкость стала быстро опадать вниз, словно проваливаясь в уходящую к дальней стене гигантскую воронку. Еще через минуту из открывшегося в дне расщелины прохода потянуло свежим, приятным ветерком, который хоть и нес с собой запах водорослей и рыбы, но не шел нив какое сравнение с прежней затхлой атмосферой подземелья.
На правах властительницы принцесса не стала пропускать своего охранника вперед, а сама быстро и изящно начала спускаться по мокрым и слегка осклизлым от донных отложений ступеням. Судя по всему, этим проходом пользовались весьма часто, поскольку водоросли и мелкие ракушки не успевали обильно усеять подводные участки.
Короткий тоннель, уходящий под углом вниз, закончился, и парочка вышла на открытое, ярко освещенное Занвалем место. Их глазам предстало удивительное зрелище: наклонный участок дна окружали две прозрачные голубые стены. Причем вода в них не оставалась неподвижной, а словно под большим напором поднималась снизу вверх, вскипая на поверхности шипящими бурунами и захватывая с собой мелкую рыбешку и нитки водорослей. Обе стены уходили вдаль и там упирались в темнеющую массу подводной горы, которую раньше над поверхностью почти не было видно. И если в месте выхода на дно озера стены поднимались вокруг всего на пять‑шесть метров, то на глубине, возле самой скалы, бурлящая вода за невидимой преградой уносилась вверх не меньше чем метров на тридцать.
– Ух ты! – не сдержал восторга Невменяемый. – Красотища какая! А потрогать стенку можно?
– Нельзя, – строго ответила Элиза. – Изнутри стена Ударяет молнией.
– Ага… а снаружи тогда как?
– Ныряльщики практически не могут приблизиться из‑за сильного, бурного подъема воды.
– Интересно, интересно… – Молодой колдун торопливо задействовал по очереди все свои магически знания, пытаясь особым зрением рассмотреть и разгадать таинственную преграду. Однако единственное, что он смог уловить, – слабое сходство с гениальной, а в настоящее время невероятно засекреченной Структурой Отката, которую Хлеби Избавляющий создал для защиты от страшных выстрелов из литанры.
Недовольный призывный возглас заставил Кремона прекратить свои исследования и поспешить за наследницей престола. Идти по дну было не так просто из‑за нагромождения валунов, торчащих выступов расколотых скал, массы крупных водорослей, а местами путь перегораживали полусгнившие кили кораблей. Последняя деталь весьма удивила Кремона:
– Разве нельзя расчистить дорогу от этих обломков? Да и валуны неплохо бы раскатать по сторонам…
Внимательно глядя себе под ноги, чтобы не поскользнуться, принцесса язвительно хмыкнула:
– Склерозом страдаешь? Матушка ясно ведь сказала: за разглашение этой тайны – смертная казнь. Да и зачем устраивать под водой очевидный указатель прямо к Источнику в виде ровного дна?
Ее сообразительный сопровождающий моментально сделал вывод:
– Получается, драгоценную воду можно набрать и в тот момент, когда она смешивается с озерной?
Остановившись на мгновение, принцесса обернулась и внимательно посмотрела ему в глаза.
– На такую глубину не поныряешь, – объяснила она, отворачиваясь и продолжая путь. – Да и вода, смешиваясь, теряет свои силы. Кроме одного случая, да и то пока до конца не исследованного.
– Какого же?
Такая дотошность Элизе не понравилась.
– К твоему сегодняшнему заданию это отношения не имеет, – резко сказала она.
– Но я ведь должен охранять твое высочество от всех напастей, – напомнил колдун. – Любое незнание – лишний риск для твоего здоровья.
– Значит, ты готов заботиться о моей безопасности и следить за моим здоровьем?
– Готов, – необдуманно брякнул Невменяемый, и принцесса тут же этим воспользовалась:
– Спасибо! Я верила, что ты зачислишь меня в отряд.
Она обворожительно рассмеялась, увидев явное недоумение на лице молодого колдуна, и пояснила:
– Во‑первых, тогда я перестану нервничать и переживать, что успокоит мое душевное состояние. Во‑вторых, я буду находиться под твоей защитой, а не ходить под Каррангаррами с отдельно созданным мной альтернативным отрядом. Матушку я уже уговорила, и она мне разрешила выбирать людей по своему усмотрению. Но теперь я полностью поступаю в твое распоряжение и даю отбои своему отряду.
Кремон не ожидал такого подвоха от совершенно невинного разговора и теперь лихорадочно пытался найти выход из создавшегося положения, чувствуя себя загнанным в угол:
– Конечно, я обещал заботиться о твоем здоровье, но…
– Никаких «но»! – Элиза игриво топнула сапожком, при этом чуть не поскользнувшись на ветке водорослей. Хорошо, Невменяемый успел подхватить ее под локоток, удержав от падения, за что тут же получил похвалу:
– Молодец! Будешь продолжать в том же духе, получишь необычайно щедрое вознаграждение.
– А оно мне надо? Я ведь и так богат, между прочим.
– Постеснялся бы рассказывать о своем нищенстве!
– А вот и нет…
Но упрямая Элиза не стала его слушать, воскликнув:
– Пришли! Давай корзинки.
Прямо перед ними в углублении била вверх тугая струя воды. Покрутившись волчком в обширном, явно рукотворном бассейне в скале, вода стремительным потоком переливалась через край и широким говорливым ручьем исчезала возле подножия нависшей совсем недалеко скалы.
Принцесса, не мешкая, погрузила корзину с фруктами в воду у самого края углубления, а затем встала на колени и сноровисто принялась наполнять целебной водой фляги из другой корзины, проигнорировав предложенную Кремоном помощь. Тому ничего не оставалось, как расспрашивать дальше:
– Значит, это и есть тот самый знаменитый Источник?
– Нет. Источник наверху, в дворцовом парке. А сюда стекают его «мертвые» воды, как мы их иногда называем. И эти воды могут оживлять засохшие или увядшие растения и плоды, возвращать силу семенам и корнеплодам.
– Зачем же фляги?
– Если растение начнет расти, то в первые недели рекомендуется поливать его этой же водой.
– Логично. Ну а место для будущего сада вы уже определили? Ведь как только молва об этом пройдет по другим государствам, вас непременно попытаются ограбить.
– Само собой, мы об этом уже подумали. Матушка выделила внутренний двор в центре замка, сам потом увидишь. Кроме того, мы решили продать несколько саженцев или свежих плодов вашему королю, да и в некоторые другие государства. Тогда ажиотаж наверняка сойдет на нет.
– Правильное решение, – кивнул Невменяемый, с трудом отрывая свой взгляд от соблазнительной фигурки принцессы, занятой делом в такой пикантной позе, и заставляя себя внимательно осмотреться по сторонам. Его взгляд уперся в чернеющий зев громадного тоннеля у подножия скалы, быстро подсыхающей под Занвалем.
– О, а это что такое?!
Элиза покосилась на тоннель и неохотно объяснила:
– Там находится логово Невидимого Сторожа. Он живет там испокон веков, и заходить в логово запрещено.
– Странно! А почему запрещено?! – Кремон явно загорелся какой‑то идеей. – Разве ты не видишь однозначного сходства? Тоннель лишь чуть меньше по размеру, чем Утерянный Путь, который мы ищем. Неужели это непонятно? А вдруг отсюда есть выход прямо в него? Давай исследуем!..
Принцесса как раз встала с колен, наполнив последнюю флягу, и рьяно возразила:
– И думать о таком не смей! Там погибло огромное количество народу, пожелавшего исследовать тоннель под водой или на суше. Ни один человек из посланных туда отрядов не вернулся. Ни один! Мало того, в древности там погибла одна из наследниц, а немного позже после этой трагедии сгинула еще одна первая наследница в сопровождении сильного отряда, сплошь состоящего из могущественных Эль‑Митоланов. Никто из них никогда не вышел оттуда. Там смерть!
– Надо же, какая категоричность! – засмеялся Кремон. – Мало ли чего боялись в старину! Время на месте не стоит, и уже открыто много разных тайн мироздания…
– Хочешь сказать, что ты сильнее целого отряда своих коллег? – саркастически фыркнула Элиза.
– Конечно, не сильнее, но… гораздо образованней. Если бы у них были мои учителя да еще мой опыт…
– Ну хватит хвастаться! – резко прервала его наследница. Взглянула на плоды, которые теперь выглядели так, словно их только что сорвали, она удовлетворенно кивнула и вручила обе корзинки своему сопровождающему: – Возвращаемся!
Но молодой колдун не двинулся с места. Только добавил в голос просительные нотки:
– Постой! Ну хоть в двух словах расскажи, что видели подводные исследователи? Трудно тебе, что ли?
– Нетрудно, – буркнула Элиза и, вздохнув, продолжила: – Наши асдижоны подводных амфибий здесь ныряли и посменно дежурили в специально созданном для этого колоколе. Как видишь, они тоже люди весьма образованные, пользовались одним из самых современных методов. Так вот, они заметили, что в тоннеле всегда мерцает какой‑то свет, привлекающий разнообразную рыбу, которая вечно крутится возле «мертвой» воды. Рыба стремится на это свечение, особенно ночью, и заходит большими косяками. Когда в тоннеле набирается определенное количество рыбы, свет кто‑то заслоняет, и на несколько часов там становится полностью темно. Затем мерцающее освещение появляется опять, и Невидимый Сторож снова поджидает доверчивые косяки. Ни одной рыбке не удалось оттуда вернуться. Как, кстати, и всем ныряльщикам, решившим рискнуть.
Реакция Кремона на этот рассказ была самой неожиданной: он решительно зашагал к тоннелю с корзинками в руках. Наследная принцесса в растерянности замерла, но тут же бросилась вдогонку, причитая на ходу:
– Нельзя туда! Маменька нам головы поотрывает! Не смей! Остановись немедленно! Я приказываю!
Но Невменяемый полностью игнорировал эти выкрики и остановился только у самого начала тоннеля. Он зажег еще пару «светляков» у себя над головой и принялся внимательно изучать свод.
– Ну и что здесь страшного? – бормотал он. – Камень как камень… Правда, не совсем похоже на Утерянный Путь, дуросовых плит не видно. Однако сходство есть. Интересно, а что там дальше…
– Стой! – Элиза грудью встала у него на пути. – Ты не понял моих приказов?!
– Ваше высочество! – Молодой колдун напустил на себя простецкий вид. – Вы уж определитесь, пожалуйста: или вы мною командуете и идете со своим отрядом другим маршрутом под Каррангаррами, или сразу признаете мое право распоряжаться. В пути у нас не будет времени для выяснения этого вопроса.
– Но… при чем здесь это? – замялась принцесса, и Кремон сразу уловил ее колебания. Мягко, но решительно он отстранил девушку в сторону, и продолжил движение вперед со словами:
– И ничего тут страшного!
Наследница сделала последнюю попытку остановить строптивого колдуна:
– Но туда нельзя? Понимаешь?! Нельзя!
– Может, кому и нельзя, – самонадеянно отозвался Кремон, оглядывая свод и браво перешагивая через кучи водорослей. – А я не желаю упускать такую возможность. А что, если Утерянный Путь опустился именно на глубину? Что, если сейчас нам может открыться вся тайна? А мы так и будем сидеть среди пыльных книжек? Ни за что!
Заметив, что принцесса рванулась за ним, он великодушно предложил:
– Элиза, оставайся на выходе! А лучше вообще вне тоннеля. А то вдруг он захлопнется, словно гигантский рот…
У первой наследницы взыграло уязвленное самолюбие, и она воскликнула:
– Ладно! Раз уж идти, то вместе.
Окинув довольным взглядом пристроившуюся рядом девушку, Невменяемый вновь сосредоточился на осмотре. Почти сразу стало понятно, почему вода здесь светится. В каждой щелочке, на каждой неровности было прилеплено множество ракушек, которые накапливали остатки разлагающейся плоти, и их прозрачные оболочки излучали мерцающий фосфоресцирующий свет, создавая удивительное и неповторимое зрелище.
– Очень, очень красиво! – высказался Кремон, ускоряя шаг и одновременно сожалея, что не догадался оставить корзинки возле родника.
– Но запах здесь просто омерзительный. – Элиза потешно наморщила носик.
– Значит, эти ракушки дополнительно питаются какой‑то гадостью. Как ты думаешь?
– Уверена. Ведь подобных им нет в озере.
– Получается, этот ваш Сторож их подкармливает чем‑то особым.
Принцесса старалась бодриться, но при упоминании о неизвестном владельце логова сжалась от страха и пробормотала:
– Не вспоминай, а то услышит…
Словно в подтверждение ее слов где‑то далеко позади послышался непонятный шум и скрежет, а воздух вокруг словно всколыхнулся. Молодой колдун приостановился:
– Воды не зальют проход?
– Пока я не сообщу маме о нашем выходе, вода и держащие ее стены останутся нерушимы. – Теперь принцесса уже открыто дрожала от ужаса, но, видя, что ее сопровождающий остается невозмутимым, попыталась прижаться к нему.
– Прекрасно! Но все равно поспешим.
Вот только спешить больше было некуда. Прямо перед ними тоннель заканчивался округлым углублением, причем явно природного происхождения. То есть ни о каком Утерянном Пути или хотя бы продолжении этого прохода не могло быть и речи. Полный тупик.
– Что ж, зато все проверили и можем возвращаться со спокойной совестью! – озвучил очевидное Кремон, развернулся на каблуках и зашагал обратно, чувствуя, как затихшая наследница цепко держится за его локоть. «Будет что напомнить при случае, – самодовольно усмехнулся он про себя. – А то вся из себя такая горделивая, смелая и отважная. В поход рвется… Ха!»
Тоннель был длиной метров восемьсот. Когда они прошли примерно половину пути, Элиза опомнилась, воспряла духом и решила, что не с руки венценосной особе плестись сзади. Она обогнала колдуна и зашагала впереди, каждое мгновение ожидая увидеть светлое пятно выхода из тоннеля. Неожиданно ее остановило тревожное восклицание:
– Назад! Вернись!
Волна паники вновь накрыла первую наследницу, и она метнулась назад, за спину остановившегося Кремона.
– Смотри, через пятьдесят метров светящихся ракушек уже не видно, – сказал он, внимательно вглядываясь в своды тоннеля. – Их что‑то закрывает… и медленно движется в нашу сторону.
Действительно, внутреннее освещение тоннеля постепенно гасло, словно стены заволакивало что‑то невидимое.
– Сторож! – сдавленно выдохнула принцесса и затряслась от ужаса. Однако молодой колдун казался совершенно спокойным. Он создал огромный светящийся шар и послал его перед собой со словами:
– Ну что ж, полюбуемся сейчас на вашего Сторожа.
То, что они увидели, не могло быть плодом даже больного воображения. Заняв весь проем тоннеля, на них надвигалась чудовищная раскрытая пасть. Огромные губы терлись о камень свода и пола, подрагивая на каждой неровности. За губами шло нечто в виде сужающейся глотки, по контуру которой вращались скользкие, кровоточащие валики не то языков, не то огромных присосок. Все эти наросты располагались в несколько рядов на всем пространстве между губами, сочились кровавой кашицей и источали такую жуткую вонь, что Невменяемый не потерял сознание только потому, что успел прикрыться щитом, фильтрующим самые тяжелые дымы и запахи. Судя по вцепившимся ему в спину пальцам и еле слышному попискиванию, Элиза гоже оставалась на ногах, но не могла вымолвить ни слова.
Пока они пытались отдышаться, невиданное чудовище придвинулось еще на пару метров, что плачевно закончилось для большого шара освещения. Откуда‑то из губ взметнулись два усика, хищно схватили мерцающее сияние и протолкнули его между вращающимися жерновами языков. Шар погас моментально, не раздалось ни треска, ни шипения.
– Ха‑ха! – Кремон попытался изобразить беспечный смех, но это получилось у него с трудом. – Наша улиточка проголодалась и хочет кушать? Хорошо! Сейчас мы тебя покормим…
Он быстро отступил метров на десять, закрывая спиной принцессу, сконцентрировался и нанес мощнейший огненный удар прямо в сочащиеся вонючей сукровицей переплетения. Шар еще не достиг своей цели, а в другое место уже летела синяя парализующая молния. Почти одновременно прошелестела ледяная стрела, способная моментально замораживать все живое до смерти.
Каково же было удивление Невменяемого, когда все его огромные по силе удары просто растворились в пространстве! Помотав ошарашенно головой, он в панике воскликнул:
– Заливной щит! – Затем торопливо забормотал, не столько для принцессы, сколько чтобы самому собраться и сконцентрироваться: – Невероятно! Заливной щит! Он отражает атакующую магию Второй раз в жизни мне доводится видеть такое чудо. Гандарра тоже его имела и тоже отражала все наши магические удары… Да еще и сама выпивала нашу магию. Но ведь Гандарра была во много раз больше! Не может же этот Сторож быть таким же длинным…
Постепенно отступая, Кремон создал еще два больших шара освещения, но на этот раз поместил их чуть дальше от наползающего чудовища, чтобы проворные хищные усики не могли схватить источники света.
Из‑за его спины теперь слышался стук зубов, сквозь который донеслось сдавленное рыдание:
– Мы теперь погибнем?
В такой сложной обстановке молодой колдун неожиданно для себя перешел на совершенно недопустимый панибратский стиль общения.
– Ну что ты, красотка! Нас так легко не взять. Смотри, какие у нас сувениры для этой бяки!
С этими словами он повесил обе корзинки на левую руку, достал из внутреннего кармана небольшую коробочку, открыл и продемонстрировал Элизе, робко выглядывающей из‑под его руки. Увидев шесть светящихся шариков, выглядевших отнюдь не солидно, девушка недоуменно протянула:
– Такие маленькие…
– Зато какие сильные! Вставай опять за мной и не выглядывай.
Обычно Кремон жалел расходовать заряды для литанры, но сейчас был не тот случай.
Привычные приготовления – и вот уже заряд, обернутый Зажигательной Паутинкой, стремительно летит в глотку приближающегося монстра. Лишь только заряд скрылся во внутренностях, Кремон, мстительно улыбнувшись, послал импульс для зажигания. К его удивлению, рвануло очень слабо и тихо, а огромный рот продолжал неумолимо надвигаться.
– Ах так! – Молодой колдун со злостью обернул Паутинкой все оставшиеся шарики и без раздумий послал вслед за первым, скомандовав Элизе: – Ложись и не бойся, если нас чем‑нибудь зальет, щит не пропустит.
Принцесса свернулась калачиком на каменном полу, а молодой колдун прикрыл ее своим телом и только тогда послал импульс. На этот раз тряхнуло ощутимо, словно совсем неподалеку раздался громовой раскат, а почву качнуло небольшое землетрясение.
Так и не дождавшись фонтанов слизи, Кремон поднял голову и окаменел от ужаса: жуткий Сторож продолжал двигаться вперед! Шесть убийственных зарядов литанры не нанесли чудовищу никакого вреда, да и аппетит его ничуть не убавили.
Становиться едой Кремону совсем не хотелось. И надо же так глупо попасть в эту дурацкую ловушку для рыб! Позор!!!
Кремон резко вскочил на ноги и в бессильной ярости выкрикнул несколько ругательств прямо в приближающуюся глотку. Затем запнулся и виновато посмотрел на смертельно побледневшую принцессу. В голову полезли запоздалые сожаления, что не послушался категорических запретов и теперь погибнет не только сам, но своей самонадеянностью погубит и это прекрасное создание. А уж скандал между королевствами подымется…
Последняя мысль не дала покаянным словам сорваться с языка. Вместо него хрипло выдохнула Элиза:
– Все? Нам конец?
В ее взгляде одновременно с безысходностью сквозила такая надежда, что Невменяемый резко отвернулся и принялся лихорадочно осматриваться в поисках выхода, решив сражаться до последнего. Мысли заметались словно ураган, ища выход из положения.
«Можно пробить углубление в своде, сил у меня хватит. Туда губы не достанут! Нет… – он с содроганием взглянул на извивающиеся усики монстра. – Хотя… могу попробовать порубить их своим хостом. Буду сражаться с ними до последнего! Вот только когда этот последний момент наступит? Вряд ли нам повезет и придет помощь извне. Тут и все асдижоны со своими отрядами, и Эль‑Митоланы со всего Спегото окажутся бесполезны. Значит… Надо выбивать в своде углубление!»
Кремон решительным движением вознамерился сбросить висящие у него на локте корзинки, и вдруг по всему телу пробежали мурашки от невероятной догадки. Конечно, это могло и не подействовать, но почему бы не попробовать?!
С загоревшимися от радости глазами он повернулся к наследнице:
– Элиза, придется воспользоваться плодами.
Глаза у девушки округлились, но она лишь растерянно кивнула.
– Не сомневался в твоей щедрости! Иди в самый конец тоннеля и жди меня там, – деловито приказал Кремон. – Мне нужно подобраться к пасти как можно ближе.
Поскольку принцесса лишь отчаянно замотала головой, Кремон строго прикрикнул на нее:
– Я кому сказал?! Бегом!
Он развернул парализованную от ужаса красавицу лицом к тупику и ощутимо наподдал ей ладонью ниже спины. Последнее действие оказало наилучший результат. Наследница престола взвизгнула, словно пять истеричных девиц, опалила грубияна многообещающим взглядом и бросилась прочь.
Невменяемый резко выдохнул и сделал несколько шагов вперед, по направлению к и без того уже максимально приблизившемуся чудовищу. Немного присмотревшись, он выбрал самый крупный зазор между вращающимися присосками и зашвырнул корзинки точно в цель, одновременно направляя всю свою магическую энергию вслед недавно оживленным плодам и флягам, предназначенным для поливки. При этом он старался отступать назад, не увеличивая расстояния между собой и монстром, так как именно на короткой дистанции его умение ускорять рост растений действовало лучше всего.
Вначале ничего не происходило. Добрые пятьдесят метров Сторож прополз с той же скоростью, что и после угощения из шести зарядов литанры. Но когда надежда уже покинула отчаянно излучающего свои силы колдуна, внутри монстра вдруг что‑то хрустнуло, затем еще и еще. Губы ужасного создания несколько раз попытались захлопнуться, а их движение стало дерганым, неритмичным. Щелчки раздавались все чаще и прекратились лишь тогда, когда монстр полностью остановился. Послышался жуткий утробный стон, и на колдуна, не успевшего отскочить с дороги, обрушилась целая река вонючей жидкости. Хорошо, что Кремон все время продолжал держать вокруг себя минимальный щит, и теперь старался скорее выбраться из липкого, пенного потока.
До конца тоннеля оставалось всего пятьдесят метров, поэтому колдун добрался к Элизе очень быстро. Однако теперь перед ними встала другая задача: не утонуть в этой явно ядовитой смеси, ибо хлещущая из пасти река и не думала иссякать. Присмотревшись, можно было заметить, что в некоторых местах между жерновами и присосками торчат изумрудно‑белые шипы, очень похожие по структуре на белый мрамор Кое‑где от этих шипов отходили внушительные, до двух метров в длину, такие же «мраморные» иглы.
– Слухи подтвердились! – нервно хихикнул Кремон. – Но этот кошмар садоводов нас Bqe‑таки спас. Во всяком случае, пока… Элиза, держись за меня!
И он стремительно потащил наследницу к ближайшей стене. С помощью ногтей и остатков магической энергии они взобрались на стену, а затем не менее часа просидели под самым сводом тоннеля, пока слизь, пенящаяся у их ног, не пошла на убыль. Судя по всему, «иглистые» деревья пробили всю тушу монстра.
Потом перед ними встала задача, как пройти сквозь неподвластные магии внутренности Сторожа, застывшего в вечном покое. Прорубаться через них с помощью одного меча было бессмысленно. Тщательно обследовав все щели, Кремон заметил под самым сводом небольшое пространство. Видимо, извергнув из себя всю слизь и кровь, чудовище немного опало, его кожа провисла, и наверху образовался крохотный проход.
Пробирались по нему ползком, обдирая одежду о бронированную шкуру чудовища и получив многочисленные порезы о колючие шипы игловидных деревьев, которые густо упирались в каменный свод. Напоследок пришлось преодолеть новое препятствие в самом начале тоннеля – там от стенки до стенки чернело круглое озеро, полное вонючей, омерзительной слизи. Сил на левитацию не оставалось, и колодец пришлось элементарно переплыть. Видимо, в нем обычно и поджидал Невидимый Сторож свою пищу, загонял в тупик и…
Получалось, что вначале парочка исследователей банально прошла внутрь по закрытой пасти. Этот явный недосмотр, недостойный Эль‑Митолана, вызвал у молодого колдуна новую вспышку раздражения и злости. Столько ругательств в свой адрес Кремон не исторгал за всю свою жизнь, но когда через час ползания и обдирания собственной кожи они оказались наконец под предзакатным светом Занваля, он напоследок разразился еще одной тирадой:
– А чтоб этого Сторожа!..
Наследница престола тем временем дошла до бассейна и рухнула в воды Источника, смывая с себя кровь, грязь и отвратительно вонявшую слизь. Наконец она не выдержала и прикрикнула:
– Кремон, может, хватит выражаться при моем высочестве?!
Колдун тяжело поднялся на ноги, пошатываясь, подошел к Источнику и присел с краю на корточки:
– Извини! Просто сорвался…
– Мойся быстрей, а то весь кровью истечешь!
– Да на мне, как шейтаре, все заживает. Вот видишь?
Он протянул руки вперед, показывая, – что раны уже перестали кровоточить. В этот момент принцесса резко дернула колдуна за руку, и он плашмя рухнул в воду. Элиза безжалостно несколько раз окунула его в воду с головой, и Невменяемый почувствовал такое расслабление и блаженство, что некоторое время лежал не шевелясь, как тряпка, пока обеспокоенная принцесса не подняла его голову над водой с вопросом:
– Ты чего?
– Да вот замер от страха: вдруг твоя матушка меня казнит за осквернение Источника?
– Не говори глупостей и не забывай о сохранении тайны. Может, еще и поживешь… Кстати, а вот за плоды с нас точно шкуру спустят!
Только теперь Невменяемый вспомнил о баснословной цене тех пяти плодов, которые они потратили на свое спасение, и с ужасом схватился за мокрую голову:
– Да уж! Хотя… – Он что‑то вспомнил и с некоторым бахвальством ухмыльнулся: – Попробую возместить вам расходы на новые фрукты, раз уж это все по моей вине. – Что такое? – заволновался Кремон, услышав горестный вздох Элизы.
– Вряд ли у тебя найдутся деньги даже на кожуру от этих плодов. Конечно, за уничтожение Сторожа маменька, может, и простит нам один плод… И потом… меня ты все‑таки спас. А? Не красней, я буду помалкивать, что ты решил поиграть в бравого командира. Глядишь, и слово замолвлю, что на тебя обиды не держу и нам надо вместе готовиться к походу.
– Э‑э… – растерянно протянул Невменяемый, сообразив, что теперь уж точно придется ее высочество зачислить в отряд. – Ловко у тебя получилось…
– Что именно? – невинно моргнула мокрыми ресницами Элиза. – Заманить тебя в тоннель к Сторожу?
В ответ Невменяемому ничего не оставалось, как покаянно крякнуть и сделать вид, что отмывает в проточной воде засохшие следы крови. Как ни странно, они действительно смывались просто отлично, а под ними… Не поверив, он поднес ладони к глазам. На них, совсем недавно изрезанных, исколотых и поцарапанных, сейчас не осталось даже шрамов на месте ранений. Кремон недоуменно оглядел выходящую из воды принцессу. Одежда на ней была так измочалена, что прикрывала тело девушки лишь местами. «Лучше бы она совсем сняла свои лохмотья, – подумалось колдуну. – Тогда выглядела бы не так соблазнительно и бесстыже». Но самое главное – и на теле Элизы не было даже малейшего шрамика.
– Что же это, Источник и для людей обладает целебной силой?!
– Только в том случае, если одна из нас разбавит его воды своей кровью. И только в течении десяти минут после этого.
– А‑а… – многозначительно протянул Кремон и расслабленно откинулся на спину, еще раз полностью погружаясь в живительную влагу, одновременно лихорадочно разыскивая в одном из дальних карманов брюк небольшую фляжку из кремонита. Гибкие стенки не должны были проломиться, а винтовая резьба могла удержать внутри любую жидкость. Нащупав фляжку, он перевернулся на живот, под водой открутил пробку и быстро наполнил сосуд синей прохладой из Источника. «Как бы то ни было, а проверить ее слова не помешает. А вдруг и через сутки целебные свойства не пропадают?» – думал он, вылезая из воды и устремляясь за деловито шагающей принцессой.
Догнав Элизу, молодой колдун постарался смотреть куда угодно, только не на почти обнаженную девушку. Он с опаской припоминал все рассказы и сплетни об этой роковой красавице и мысленно соглашался, что такая опытная особа может окрутить, соблазнить и заставить потерять голову кого угодно. А если ей еще и времени дать для этого достаточно…
Затем ему в голову пришла веселая и бесшабашная мысль, – вероятно, следствие только что перенесенного стресса:
«А почему бы и нет?! Галиремы меня использовали как хотели, с одной из них даже заставили заниматься любовью… Не иначе скоро в царском роду огов объявятся мои наследники. А тут такое сокровище само в руки просится… Хм! Ну может, и не сильно просится, но очень, очень на то похоже…»
На обратном пути поговорить совсем не удалось – тележка мчалась с такой скоростью, что встречный ветер и шум колес перекрывали все звуки. Кремону только и оставалось, что плотнее прижиматься к местами обнаженному телу принцессы, но не от удовольствия, а из опасения, что Первая же неровность свода оторвет его вместе с подножкой.
Обошлось…
Зато с королевой Спегото, Дариной Второй, не обошлось, хотя Элиза применила все свои таланты, чтобы смягчить гнев матушки. Начиная от актерского мастерства и тщательно продуманных оправданий и кончая призывами к достойному владычицы поведению.
Изначально наследница престола вообще схитрила. Войдя в расщелину, она заговорщицки подмигнула Кремону и склонилась над выемкой с устройством связи:
– Мама, с нами все в порядке. Можешь закрывать дно. И хорошо, что я взяла с собой именно Эль‑Митолана Невменяемого, нас хотел сожрать Невидимый Сторож! Ты не представляешь, мамуля, до чего он ужасный и мерзкий, брр! Но наш герой и его умудрился убить. Ой, какое было сражение!!! Поэтому наша одежда поистрепалась, и в таком виде пройти по дворцу., сама понимаешь, неудобно. Еще подумают невесть что. Пусть моя камеристка принесет мне второй такой же костюм и что‑нибудь приличное для Кремона. Мы выезжаем к тебе, скоро будем. Крепко целую!
Как оказалось впоследствии, обратной связи не было, чем наследница нахально воспользовалась, спокойно высказав все что хотела и хоть немного успокоив свою встревоженную мать. Впрочем, «встревоженную» – это еще мягко сказано, Дарина Вторая была почти в истерике и от отчаяния намеревалась послать по следу старшей дочери всех имеющихся в столице воинов и Эль‑Митоланов. На всякий случай она объявила общую тревогу для внутридворцового контингента войск, и вся гвардия уже добрых полчаса стояла на дворцовой площади, а со всей столицы съезжались Эль‑Митоланы, вызванные особым ударом колокола. Материнское сердце чувствовало беду – еще никто так долго не ходил за водой к нижнему Источнику. Останавливало ее лишь то, что потом придется применять драконовские меры, чтобы сохранить самую главную государственную тайну. Кроме того, королева Спегото обладала способностью в любой момент почувствовать смерть своей наследницы, и, пока смертельное видение не приходило, стоило подождать.
Когда королева затаив дыхание выслушала монолог дочери, то сначала поразилась такому стечению обстоятельств, благодаря которому герой оказался в нужное время в нужном месте, и возблагодарила судьбу. Однако, командуя и указывая служанкам Элизы, какую одежду взять для принцессы и ее спасителя, королева Спегото вдруг вспомнила интересную деталь: «До сих пор на протяжении многих тысяч лет Невидимый Сторож ни разу не покидал своего логова. Следовательно, скорее всего, дочь вместе с этим выскочкой Эль‑Митоланом нарушила запрет и сама вошла в тоннель. Сомнений нет!»
Поэтому ее величество ворвалась в помещение, куда только что прибыла тележка с горе‑исследователями, держа в своих божественных руках два пакета с одеждой и явно намереваясь разорвать кого‑то этими же руками на мелкие кусочки.
При виде одиноко стоящей дочери в разодранной одежде королева от переживаний лишилась дара речи и смогла лишь гневно выдохнуть:
– Где он?!
Элиза бросилась матери на шею, расцеловала, рассмеялась и быстро стала переодеваться, тараторя с такой скоростью, что мать не могла вставить ни слова:
– Кто? Невменяемый? Я велела ему подождать в глубине тоннеля, чтобы не подсматривал, как я раздеваюсь! Но он действительно герой! Ты себе не представляешь, сколько в нем знаний и магической силы. Если бы не он, первой наследницей теперь стала бы моя младшая сестренка, а ведь она еще такая глупышка. И не смотри так на эти обрывки, не подумай, что мы со Сторожем сражались врукопашную Это уже потом, когда по шкуре этого монстра ползли, порезались и поцарапались изрядно. У него такая броня шершавая, у‑у! Да и эти отростки, которые ею убили, торчали как лезвия ножей. Пришлось даже добавить в Источник немного своей крови, чтобы он и Кремона залечил. Бедный парень, представляешь, раз в пять больше меня крови потерял…
Однако, слушая эти сумбурные восклицания, королева Спегото не только отдышалась и набралась сил для предстоящего скандала, но и не потеряла основную нить рассуждений: нарушен самый страшный запрет! А поскольку дочь была жива и невредима – что для матери было самым главным, – пора было и власть применить. Прямо на глазах Дарина Вторая из убитой тревогой матери превращалась в лютую тигрицу. Ее глаза сузились, ноздри затрепетали, а подбородок угрожающе выдвинулся вперед. Хорошо, что Элиза спрятала Кремона как можно дальше в тоннеле, иначе весь гнев обрушился бы на него. А так он мог не бояться разразившейся сцены.
Хотя на самом деле колдун еще как боялся и трепетал! Принцесса совершенно забыла о том, что он Эль‑Митолан и может легко присутствовать при скандале отделенным сознанием. Зато благодаря тайному подсматриванию Невменяемый еще больше зауважал наследную принцессу.
Когда королева перешла на истерический крик, любому Эль‑Митолану впору было превратиться в дым и раствориться со сквозняком. Потому что выдержать тот страшный поток ругательств, обвинений и угроз было не под силу и каменному изваянию. Но Элиза выстояла. И даже когда мать нависла над ней, словно намереваясь вырвать дочери все волосы и выцарапать глаза, девушка упрямо твердила одно и тоже:
– Мне только захотелось глянуть. Я больше так не буду.
В конце концов Дарина Вторая, выплеснув негативные эмоции, сделала вид, что ей плохо. Со словами «Ты хочешь моей смерти?» она схватилась за сердце и пошатнулась.
Элиза поспешно подхватила мать под руки и прислонила к единственному небольшому выступу, на котором можно было хоть как‑то сидеть.
– Мамочка, милая, я тебя очень люблю! Прости меня, пожалуйста…
Ну кто говорил, что короли не плачут? Еще как плачут, особенно женщины!
Кремон, наблюдавший эту сцену отделенным сознанием, сразу же вернулся в свое тело, лишь только потоки слез оросили щеки коронованной особы и ее первой наследницы. Во‑первых, ему неудобно было подсматривать такие сцены, а во‑вторых, пришло осознание, что самое страшное позади: королева уже взяла свой гнев под контроль и может рассуждать ясно и здраво.
Однако, как скоро выяснилось, молодой колдун ошибся в выводах.
Заслышав условный свист, он включил магический движитель тележки и лихо выехал из темного тоннеля. При виде Дарины Второй он сделал удивленное лицо, спрыгнул наземь и раболепно преклонил колено, словно ожидал здесь увидеть простую камеристку.
– Ваше величество?
– Встаньте… Раз уж вы такой герой, – скривилась королева и принялась отчитывать его, постепенно повышая голос – Однако здравой рассудительности вам еще о‑го‑го как не хватает! Несмотря на весь ваш боевой и магический опыт, вы остались несмышленым юнцом! Раз уж вам доверили сопровождение в таком важном деле, как…
Тут она неожиданно запнулась и оглядела помещение, выискивая что‑то на тележке, в руках Кремона и под сброшенными на пол обрывками одежды. Затем глаза королевы по‑детски округлились, и она пролепетала:
– А… где плоды Поднебесного сада?
Два тяжелых вздоха ясно дали понять, что их владельцы осознают приближение очередной бури. Возможно, не менее яростной, чем предыдущая. На этот раз уже Кремон попытался принять удар на себя. Виновато разведя руками, он чистосердечно признался:
– Пришлось скормить плоды этому ненасытному чудовищу…

Глава 8
Последствия бывают разными

Уже наступил поздний вечер, а чрезвычайная обстановка во дворце продолжалась. Когда Алехандро Шиловски вознамерился выйти в коридор, то был остановлен дежурившим там гвардейцем:
– До особого распоряжения всем рекомендовано оставаться в прежних помещениях.
– Но что хоть произошло? – выглянула в приоткрытую дверь Мирта.
– Не могу знать! – не совсем вежливо ответил гвардеец, хотя и был лично знаком с баронетами. – Но попрошу оказать полное содействие в выполнении поступивших распоряжений.
Брат с сестрой вернулись за большой стол, и спор разгорелся с новой силой.
– Уверен, произошло что‑то чрезвычайное на государственном уровне! – безапелляционно утверждал Такос Однорукий.
На это барон Тулич отвечал с большей рассудительностью и присущим ему профессионализмом:
– Мне кажется, произошел несчастный случай, и кто‑то из королевской семьи получил серьезные телесные повреждения. Мне как‑то довелось пережить подобное событие…
Профессора медицины, как и полковника‑пограничника, оставили в библиотеке, поскольку они считались гостями и не подлежали общему сбору по магической тревоге. Зато след асдижона Брига Лазана простыл сразу же, как только раздался гулкий удар гигантского дворцового колокола. Именно об этом и напомнил Бабу, высказав заодно и свое отношение к происходящему:
– Раз вызвали командира горных егерей, значит, случилось невероятное событие. Скорей всего, война или… что‑то произошло с Кремоном.
– Ну что с ним может произойти?! – всплеснула ладонями Мирта и неодобрительно посмотрела на Бабу. – Да и войной здесь совершенно не пахнет.
– Может, это дворцовый переворот? – совсем тихо предположил Такос Однорукий. Но баронеты Шиловски в один голос воскликнули:
– Исключено!
– Мы слишком хорошо знаем все здешние нравы и отношения, – пояснил Алехандро их уверенность. – Такое здесь невозможно в принципе. Хотя в теории может быть все, но практика доказывает однозначно: государственная власть здесь едва ли не самая стабильная в мире.
– А что же тогда во дворце происходит? – задал вопрос барон Тулич и сам же на него ответил: – Ничего не остается, как ждать… и продолжать нашу работу.
– Какая работа? – Мирта тяжело вздохнула. – Если в душе сплошное беспокойство…
Общий вздох неуверенности и переживаний прервал звук решительно открывшейся двери. Вошел Невменяемый, браво поприветствовал всех сидящих поднятой рукой и деловито уселся на свое рабочее место. Быстро пробежал взглядом раскрытый фолиант, перевернул следующую страницу и стал вчитываться более внимательно, совершенно игнорируя воцарившееся молчание и несколько пар глаз, буравящих его взглядами. Словно выходил не на несколько часов, а на несколько минут.
Однако результаты насыщенного приключениями времяпрепровождения нельзя было скрыть актерской игрой, напускной невозмутимостью и притворным спокойствием.
– Одежду новую надел… – первой подала голос Мирта, которая замечала все.
Такос Однорукий покачал головой в раздумье:
– Волосы торчат в разные стороны… Словно вверх ногами висел.
Кремон еле сдержался, чтобы обеими руками не начать разглаживать стоящие дыбом вихры. Его нервные подергивания заметил и барон Тулич, решивший констатировать вслух:
– Состояние угнетенное, сухость во рту мешает глотать, глаза красные из‑за полопавшихся капилляров… хм! И это с его способностями к самоизлечению? Интересно!
Бабу пятерней почесал макушку и спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:
– Может, проблемы какие?
Последнюю, самую важную деталь заметила опять‑таки баронетта Шиловски. Дело в том, что этим утром со стеллажа чуть не упала одна из древних рукописей в деревянной обложке. Кремон ловко подхватил книгу, однако ноготь на указательном пальце правой руки оказался вырван полностью. Самой собой, кровь остановилась почти сразу, и молодой колдун беззаботно пообещал отрастить ноготь за несколько дней. И сейчас Мирта подняла брови и требовательно воскликнула:
– Как ты умудрился так быстро отрастить новый ноготь?
Невменяемый, уже и сам позабывший об утреннем инциденте, с удивлением и плохо скрываемым восхищением уставился на свой палец. Затем цыкнул сквозь сжатые зубы и отодвинул фолиант в сторону:
– Ноготь – это пустяк. А вот проблемы у меня действительно появились…
– Главное – здоровье! – Такос демонстративно подвигал своей не так давно отращенной левой рукой. – А все остальные проблемы мы решим. Давай по сути!
– А суть такова, что по моей вине уничтожено нечто очень дорогостоящее. И теперь это придется выкупать…
Со всех сторон посыпались вопросы и восклицания:
– Разбил?
– Сколько стоит?
– Разве это проблемы?
– Что именно?
– Да тебе наш король любую ссуду даст!
– Не все короли настолько богаты. – Кремон тяжело вздохнул. – Вот скажите, одолжит мне наш король, допустим, двести тысяч стасов?
– Сколько?! Да за эти деньги можно купить двести самых лучших лошадей! – воскликнул полковник погранвойск, всегда все измерявший оборонными понятиями. – И создать второй гвардейский полк кавалерии!
Мирту тоже смутила названная сумма, но в другом контексте:
– Двести тысяч?! Да что же может столько стоить?! Или ты спрашиваешь чисто гипотетически?
– Увы! Именно столько стоит один засушенный плод из Поднебесного сада в Менсалонии. А мне не повезло еще больше…
Баронеты недоуменно переглянулись с Бабу и пожали плечами. Они и не слышали о таких продуктах питания. Такос Однорукий нахмурил брови, что‑то усиленно припоминая, и только профессор медицины сдавленно переспросил:
– Ты что, съел их?
– Если бы.
– Сколько их было?
– Пять.
– О‑о‑о!.. – Барон Тулич схватился за голову. – Действительно, не меньше миллиона… Как же тебя угораздило?
Кремон пожал плечами:
– До конца расследования королева запретила распространяться о любых деталях происшествия. Но сумму назвала и посоветовала начать собирать деньги сразу. Вот потому вы верно обратили внимание на мое угнетенное состояние. Надежды никакой. У меня, правда, должны быть кое‑какие солидные накопления от производства кремонита… Говорят, завод в Агване работает круглосуточно?
Бабу улыбнулся до ушей:
– Жаль, что мы не смогли туда завернуть. Там еще до моего отъезда к Топям такой тарарам поднялся, просто жуть! Дед Берки треть своего времени на заводе проводит, не успевают стены для новых цехов пристраивать.
– Это радует. – Скорбный кивок Невменяемого контрастировал с его словами. – И если мне не изменяет память, по дороге сюда я подписывал какие‑то бумаги, в которых, кажется, стояла цифра пять, посыльный от Избавляющего мне специально привез… И таких бумажек было десять. То есть пятьдесят тысяч Стасов я перевел в онтарианский международный «Пятикратный» банк и могу получить их хоть завтра.
– Ого! – Мирта игриво поправила свои волосы. – Даты богатый женишок!
– Был, – сурово напомнил ей Кремон и продолжил перечислять свои возможные капиталы: – Примерно столько же оставил мне в наследство мой последний наставник, господин Огюст Невменяемый, и чуть больше я могу выручить, продав ненужную мне недвижимость в пригородах Плады. Есть также средства, подаренные мне Рихардом Огромным после событий на улице Шалуний. И что‑то обещали за мои приключения в Гиблых Топях. Итого: на покупку одного плода насобираю. А вот дальше…
– Его величество Рихард Огромный тебе наверняка поможет, – начал рассуждать барон Тулич, но Такос не дал ему договорить:
– К тому же и у меня есть кое‑какие накопления. Распоряжайся смело!
– Нет‑нет! Не хватало, чтобы из‑за моей глупости страдали мои друзья, – попытался возражать молодой колдун, но сразу замолк после дружного негодующего восклицания Мирты и Алехандро:
– Как тебе не стыдно!
Баронет, как старший в семье, продолжил:
– Что за отнекивания? Ты спас нам жизнь, а мы будем цепляться за свои сундучки? Обижаешь!
– Еще как обижаешь! – осуждающе поддакнул Такос. – Если бы не ты, не было бы и Однорукого. Соображаешь?
– Соображаю, – не сдавался Кремон, – что и всех накоплений моих друзей вряд ли хватит на второй плод. Продавать что‑либо из Каменной Радуги или домашней библиотеки я не имею морального права. Так что надежда лишь на заем его королевского величества…
– Или, – продолжил за него барон Тулич, – на отсрочку платежей до лучших времен. Не поверю, что Дарина Вторая такой тиран.
При этих словах молодой колдун вздохнул так грустно и тяжело, что остальные сразу поверили: королева еще тот деспот, – и тоже приуныли. Лишь Мирта Шиловски со свойственным ей оптимизмом предложила:
– Ну и чего будем горевать? Давайте выспимся, а с утра прогуляемся в центральное отделение «Пятикратного» банка в Салии. Потрясем наши счета, дадим сообщение Хлеби Избавляющему, Давиду Сонному и господину Огюсту. Они обязательно что‑то придумают. Потом мы с Алехандро еще своего папеньку на доброе дело мобилизуем. Атам и наш король свою щедрость покажет. Глядишь – а все самое страшное позади! Кремон, дорогой, не вешай носа!
Молодой колдун выдавил бодрую улыбку, прекрасно осознавая, что его подруга баронетта права: самое страшное позади. И Сторож, и истерика королевы. Теперь осталось просто успеть отдать долги до конца такой долгой жизни Эль‑Митолана.
Но если уж огорчать своих помощников, друзей и телохранителей, то лучше это делать сразу. Поэтому уже в самых дверях Невменяемый, словно вспомнив невзначай, обернулся и выпалил скороговоркой:
– Кстати, с сегодняшнего дня ее высочество наследная принцесса Элиза зачислена мною в состав нашего отряда. Пока на место младшего проводника.
И тут же поспешно вышел. Однако воцарившееся за его спиной молчание ясно давало понять, с каким энтузиазмом было встречено это объявление. Теперь беспокойный сон был обеспечен всем.
Ранним утром Невменяемого разбудил посыльный, воспользовавшись для этого малым магическим контуром. Он передал небольшую записочку и тут же с ветерком испарился из спальни. На листочке бумаги с симпатичными вензелями стояло всего пять слов: «Мамуля боится, что улиточка оживет».
От кого записка, молодой колдун догадался сразу. С определением личности «мамули» тоже проблем не возникло, как и с отождествлением Невидимого Сторожа с «улиточкой». Заставила задуматься сама суть опасения, что дало Кремону пищу для усиленных размышлений.
Выходило, что вода в нижнем Источнике действительно целебная. И не обязательно для этого членам королевской семьи добавлять туда капельку своей божественной крови. Даже смешиваясь с огромным количеством озерной воды, уникальная жидкость могла подлечивать и оживлять. Недаром там постоянно собираются сонмища рыб, которых тянет к выемке на дне обыкновенным инстинктом, для излечения и «ремонта» своих тушек.
Следовательно, монстр, родившийся в доисторические времена, имел некоторые шансы сохранить искру жизни. Эта «улиточка» недаром обладала уникальной живучестью и устойчивостью ко всем внешним воздействиям. Вот только деревья…
Невменяемый вспомнил колючие и шершавые, окаменевшие стволы и шипы и непроизвольно содрогнулся: такие «булавочки» удержат в смертельных тисках любую «бабочку» или «червячка». Но потом ему припомнились и другие детали: в окрестностях Источника от кораблей оставались лишь утяжеленные грузами кили из самого водостойкого материала. Практически все деревянные шпангоуты были изъедены до основания, словно загадочной кислотой, хоть вначале и казалось, что такое с ними сотворили века и тысячелетия…
Значит, какой бы прочностью и твердостью ни отличались деревья из Поднебесного сада, все равно есть возможность, что Невидимый Сторож сможет поддерживать в своем теле искру жизни до полного или частичного растворения пронзивших его стволов. Кроме того, эти стволы, похожие на литые, граненые копья толщиной с мужское бедро, могли также потерять свою структуру после соприкосновения со страшно ядовитой кровью чудовища. То есть опасения королевы были вполне обоснованны. Оставалось только догадываться, какие действия она собирается предпринять.
Кремон покачивал в руках свою фляжку из кремонита, отстраненно наблюдая из окна за наступающим рассветом. Светило уже поднялось над горизонтом и теперь пыталось изгнать из Салии остатки ночных теней. Видимая часть озера голубела так призывно, что молодому колдуну захотелось искупаться в его водах. Тут же вспомнилось, что справа от порта в пригороде столицы есть весьма благоустроенный пляж, которым пользуются все горожане и приезжие. Туда его уже пару раз настойчиво приглашал Бриг Лазан.
Словно подслушав мысли Невменяемого, раздался короткий, решительный стук в дверь, и в комнату вошел и сам асдижон горных лагерей. Выглядел он так, словно собрался в дальний военный поход.
– Бриг! – воскликнул пораженный его бравым видом Кремон. – Долго жить будешь, как раз о тебе подумал.
– С какой стати? – улыбнулся асдижон.
– Вспомнил о твоем приглашении побывать на столичном пляже и искупаться в озере.
– Надо же, какое совпадение! Как раз по этому поводу я пришел, – хохотнул Лазан. – Правда, мы пойдем не на пляж, и, скорее всего, не для купания. Да и приглашает тебя сейчас ее величество совсем не для праздного времяпрепровождения. Настроение у нее грозовое, и она бросает вокруг себя такие лютые взгляды, что может испепелить на месте любого Эль‑Митолана.
– Лютыми, говоришь? – попытался пошутить Кремон, надевая рубашку. – Может, мне тогда вежливо отказаться от приглашения?
– С тебя станется! – Асдижон возмущенно покрутил головой и хохотнул снова: – Но мне кажется, ты единственный, кто не боится ее грозных взглядов.
Невменяемый вспомнил скандал накануне и поежился:
– Ага, попробуй тут не испугаться…
Из своей спальни выскочил Бабу, деловито пристегивая на ходу пояс с мечами. Видимо, он проснулся от стука в дверь, услышал разговор и не терял времени на раздумья. О чем и доложил, как всегда немногословно:
– Доброе утро. Я готов!
– Утро, оно, конечно, доброе, – замялся Бриг Лазан, – но тебя вроде никто не звал…
Кремон тем временем незаметно спрятал фляжку с водой среди своих вещей, а взамен выбрал посудину большей емкости и подвесил ее к поясу.
– Но и не запретили? – подмигнул он Бабу. – А мне ведь повсюду положено ходить с телохранителем.
Асдижон настороженно оглянулся на дверь и заговорил тише:
– Не хватало сейчас всей твоей свиты с врачами и военными советниками…
– До подъема полчаса, – улыбнулся Кремон. – Спят они. Но, по‑моему, кое‑кого ты разбудить не поленился бы.
В последние дни крепнущие любовные отношения между Миртой Шиловски и Бригом Казаном служили постоянной темой для одобрительных шуток и перешептываний. Но сейчас асдижон лишь в нетерпении махнул рукой, открыл дверь и первым устремился по коридору. Уж он‑то понимал, что долгое ожидание может разозлить Дарину Вторую еще больше.
Торнадо встретил своего хозяина взглядом, полным укора и обиды. И даже вишневый мармелад съел так, словно сделал большое одолжение. Всю последнюю неделю конь простоял в королевской конюшне, покидая ее лишь для обязательной прогулки, да и то на внутреннем дворе. Такое положение строптивому и шаловливому коню не нравилось. Хотя в последнее время он стал сравнительно дисциплинированным и смирным, но сейчас жалобы от конюха так и сыпались:
– Злой, как шейтар! Гулять идет охотно, а вот назад мы его всем гарнизоном загоняем. Кусается что твой дракон! Нескольких человек лягнул так, что их потом Эль‑Митолан из придворного госпиталя на ноги ставил. Сил наших нет, и наказать прав не имеем.
Кремон с сочувствием кивнул, шевельнул уздечкой и попытался оправдать своего вороного друга:
– Это у него от скуки…
Торнадо сорвался с места в карьер, но до ушей молодого колдуна успело долететь ворчливое восклицание конюха:
– Сейчас, будем мы ему цирковое представление устраивать!
Выехав через западные ворота замка, трое верховых за двадцать минут достигли нужного места на берегу озера. Здесь уже готовился сходить на раскрытое озерное дно весь цвет колдовского мира Спегото, возглавляемый своей королевой. На этот раз проход был сделан не от тайной расщелины внутри скал, а гораздо западнее, но его конец по‑прежнему упирался прямо в логово Невидимого Сторожа. Причем сразу бросалось в глаза, что и сам Источник остался в толще вод и вряд ли на него обратят внимание. Свою главную тайну правящая династия хранила свято.
Сама королева была достойна отдельных слов. Впору было писать портрет под названием «Дарина Вторая – победительница», настолько величественно, непобедимо и прекрасно смотрелась владычица Спегото в своих уникальных и невероятно дорогих доспехах и в шлеме с открытым забралом. Однако даже самые талантливые художники не смогли бы передать и сотую часть той силы, которая окружала ее величество. Кремон даже не попытался подсчитать магическим зрением, сколько на первой даме было навешано защитных амулетов, непроницаемых колдовских щитов и полностью активированных артефактов. Оставалось только изумляться такому количеству совершенно незнакомых устройств, ради изучения которых тот же Хлеби Избавляющий без раздумий расстался бы со своим замком. Судя по всему, правящая династия в Спегото была обеспечена средствами не только на покупку таких редчайших деликатесов, как плоды Поднебесного сада, но и на тотальную защиту своих владычиц от любой опасности. Если бы вчера наследная принцесса надела на себя все эти защитные устройства, то могла бы и сама справиться с «улиточкой».
Вспомнив об Элизе, Кремон внимательно осмотрелся и только тогда сообразил, что ее тут быть не могло. Ведь если королева здесь, то ее наследница, находясь в замке, должна держать расступившиеся воды в статичном состоянии.
Спешившись, все трое преклонили колени перед Дариной Второй, а та вместо приветствия ехидно спросила:
– Кого‑то ищете, господин Невменяемый?
– Просто выглядываю знакомые лица, – выпрямившись, ответил Кремон и чопорно кивнул находящемуся недалеко Фелису Райне, герцогу Каррангаррскому. Тот многозначительно метнулся взглядом к королеве и вежливо кивнул в ответ. По плотно сжатым губам и покрасневшим глазам Дарины Второй можно было предположить, что она мало, а то и вообще не спала этой ночью и про этой причине раздражена до предела.
– Конечно, если герои живут долго, то знакомых у них немереное количество. Только вот и геройские поступки приходится делать безостановочно…
Поскольку повисла многозначительная пауза, Кремон не стал строить из себя скромника:
– Ваше величество, всегда готов по мере своих возможностей!
– Это хорошо, что возможностей вам не занимать. Поэтому вы пойдете впереди нашего отряда и первым удостоверитесь, что опасностей вон в той большой дырке нет никаких.
– Понял, ваше величество! Тогда я спускаюсь?
– Спускайтесь, – сморщила носик королева, видимо вспомнив что‑то очень неприятное. И нехотя добавила: – Только не бравируйте и ведите себя благоразумно.
Поворачивая своего коня, Кремон постарался спрятать довольную улыбку: наследная принцесса и тут добилась кое‑каких обещаний от своей матушки.
– Постойте! – вдруг окликнула его Дарина Вторая. – Вот вам на всякий случай!
Один из гвардейцев передал Кремону маленькую коробочку. Дождавшись, пока молодой колдун заглянет в нее и хорошенько рассмотрит содержимое, королева продолжила:
– Стоимость вы знаете. Поэтому вам же во благо эти драгоценности не использовать, поскольку оплачивать их вам придется самостоятельно.
Невменяемый бережно положил коробочку в нагрудный карман, стараясь выглядеть равнодушным и холодным. Но то, что теперь у него в распоряжении оказалось еще два плода из Поднебесного сада, вызвало у колдуна в душе бурю эмоций. Все‑таки королеве ничто человеческое не чуждо, если она отдала два имеющихся у нее плода, наверняка последних, к тому же возрожденных и свежих, словно они только что побывали в целебной воде. Возникало предположение, что принцессе ради этого пришлось повторно ходить к Источнику этой ночью, однако, учитывая собранное войско Эль‑Митоланов, это совершенно не отвечало здравому смыслу. Пока королева лично не убедится в гибели монстра, ее дочери никогда не ступят на озерное дно. Значит, опять получается, что набранная в Источнике вода все‑таки целебна длительное время. Оставалось только проверить как‑нибудь при случае эту гипотезу.
Место для спуска действительно было выбрано очень умело. Дно опускалось сравнительно полого, и особых преград перед всадниками не возникало. Хотя перед самым спуском Торнадо проявил знакомые признаки беспокойства, явно показывая свои уникальные способности замечать чье‑то отделенное сознание. Значит, при всей масштабности и секретности совершаемого сейчас действа кто‑то из неизвестных Эль‑Митоланов подсматривает за происходящими на берегу озера событиями. Это могли делать как свои же, специально для этого предназначенные колдуны, так и окопавшиеся в столице разведчики и шпионы всех мастей. Как бы то ни было, но асдижон горных егерей наверняка знает, как распорядиться этим сообщением. Поэтому Кре‑мон успокоил верного Торнадо похлопыванием по шее, наклонился в сторону, и прошептал готовому ко всяким неожиданностям Бригу Лазану:
– За нами явно следят. Как узнал – расскажу потом.
Опытный колдун лишь радостно улыбнулся и приветственно помахал рукой кому‑то из сопровождения королевы. Ничего не значащий жест, но когда Кремон оглянулся второй раз, в сторону, столицы уже мчалась слившаяся воедино тень лошади и всадника. Видимо, пошла команда «общий просмотр» – мера чаще всего малоэффективная, но иногда позволяющая выявить скрытого врага банальным сканированием свободными Эль‑Митоланами всех подозрительных лиц. А потом нужно будет сопоставить их бесчувственные тела с интересными моментами в жизни государства и дальше уже следить с большим пристрастием.
Спускались осторожно, но довольно быстро. В нескольких местах пришлось применить магическую силу, убирая с дороги валуны, недавно затопленные коряги и нагромождения водорослей. В одном случае обломок киля просто развернули вдоль прохода, и теперь он абсолютно не мешал спуску следующей за троицей всадников кавалькады. Королева передвигалась в центре всей этой живой колонны, а впереди, сразу по пятам Кремона, несли длинные трапы‑сходни. Похвальная предусмотрительность: ведь если Сторож все еще пришпилен в конце тоннеля, то большая дырка в дне, где он отдыхал раньше, все так же заполнена водой и лучше, да и проще, перейти ее посуху.
Невменяемый так и загадал: если колодец будет открыт, значит, монстр все‑таки мертв. По крайней мере, тяжело ранен. Вряд ли он быстро сумеет восстановить те реки зловонной жидкости, которая заменяла ему кровь.
Так и оказалось: колодец был открыт. Но вода в нем теперь стояла совершенно чистая. Видимо смыкаясь, а потом повторно расходясь, волны воды хорошо промыли норку мерзкой, зловонной «улиточки».
Быстро установили сходни, скрепили их между собой по ширине, и вновь назначенный королевой герой отправился вперед. Ни Бриг, ни Бабу не отставали от него ни на шаг. Колдуны подвесили над собой и чуть впереди несколько ярких осветительных шаров, а телохранитель старался выдвинуться вперед с оружием на изготовку. В правой руке Бабу держал хост, а в левой зажимал жессо, весьма редкостный и так до сих пор и не разгаданный артефакт. Действовал жессо как тяжеленный невидимый бич. Уже само наличие этого артефакта делало из Бабу весьма опасного противника. Хотя Кремон тут же вспомнил о Заливном Щите, которым бездумно пользовалась жившая здесь тварь, и тяжело вздохнул, понимая, что вчера ему просто повезло. Чудом повезло.
Невидимый Сторож оказался мертв. К тому же его тело еще больше скукожилось, и теперь под сводом темнела гораздо большая щель, чем вчера. Первым смерть чудовища констатировал асдижон горных егерей, потом все остальные Эль‑Митоланы из свиты королевы, а потом и сама Дарина Вторая соизволила взглянуть на хвостовую часть тысячелетнего ужаса. Как ни странно, зрелище бронированного хвоста ее совершенно не поразило, и Невменяемый с некоторым злорадством представил, что будет, когда ее величество заглянет в раскрытую пасть – ибо именно это она и вознамерилась сделать.
– Господин герцог! Сколько вам понадобится времени, чтобы вытащить эту тушу наружу?
Фелис Райне, вместе с несколькими коллегами успевший побывать у самой морды чудовища, как раз спустился вниз из‑под свода и теперь не сводил с Кремона восхищенных глаз.
– Самое важное – обломать все торчащие в стороны шипы, – принялся лихорадочно подсчитывать он. – Тросами обвязать хвост и закрепить… Попытаемся пробить дыру в броне. Потом приподнять тушу левитацией и постепенно вытянуть ее наружу… Часа три, а то и четыре, ваше величество!
– А на берег?
– Дальше будет легче: час‑полтора.
– Справитесь своими силами?
Герцог Каррангаррский прекрасно понял, на чье присутствие намекает владычица Спегото, и дружески подмигнул Кремону. А королеве ответил со всей серьезностью:
– Конечно, ваше величество.
Дарина Вторая повернулась к Невменяемому и требовательно протянула ухоженную ладошку:
– Тогда возвращайте коробочку, и я вас больше не задерживаю.
Кремон с поклоном вручил сокровище, поцеловал царственную ручку и чуть дерзко проговорил:
– Благодарствую, ваше величество, за оказанное доверие.
Но королева уже отвернулась от молодого героя, спрятала коробочку под нагрудную кирасу и оттуда же достала кружевной платочек. Затем капризным голосом обратилась к раздающему приказы герцогу Каррангаррскому:
– Фелис! Здесь такой неприятный запах… Нельзя пробить тоннель прямо вверх для лучшей вентиляции?
Тот с завистью посмотрел вслед поспешно покидающим логово Кремону и Бабу и смиренно согласился:
– Можно… Но на это у нас уйдет часа четыре. А может, и все шесть. Приступать?
Что ему ответила владычица Спегото, Невменяемый не расслышал. Сдержанно посмеиваясь, он со всех ног бросился к ожидающему снаружи Торнадо. Радовало, что дело оказалось пустяшным, времени на него ушло мало и теперь можно устроить поход в банк, а потом объявить день отдыха. После всех треволнений солидная гулянка просто необходима. Тем более что и королева, и первая наследница сегодня будут очень и очень заняты.
При воспоминании об Элизе перед мысленным взором колдуна предстала ее фигурка в изодранном костюмчике, отчего настроение поднялось еще больше. «А не пригласить ли принцессу на сегодняшний праздник? – мелькнула мыслишка. – Да нет, раз занята, значит, танцы будут без нее. К тому же если она захочет, то сама вечером отыщет нашу компанию. С ее‑то талантами!..»
Опоздавших на завтрак Невменяемого и Бабу встретил град вопросов. Молодой колдун сообщил всем, что к вечеру все мелочи выяснятся окончательно, и объявил сегодняшний день праздничным.
– Что же мы будем праздновать? – озадаченно спросил Такос Однорукий.
– Помнится, на этих днях пятисотлетие какой‑то битвы с Чингалией… – попытался угадать барон Тулич.
Так и не дождавшись ответа от Кремона, который с улыбкой лишь качал головой, Мирта Шиловски переключила внимание на Бабу. А чтобы гигант отвечал быстро и вразумительно, ткнула ему под ребра кулачком:
– Рассказывай, что он там натворил! А не то…
Хотя ему ничего и не поясняли, но Бабу увидел сегодня очень много чрезвычайно интересного. Он напустил на себя вид опытного ветерана, прошедшего огонь и воду:
– Алехандро, уйми свою сестренку! А то ненароком чихну в ее сторону, и…
– Ах ты… – Мирта опять вознамерилась повторить удар, но гигант ловко пересел на другую скамью.
– Чего ты в меня вцепилась? – возмутился он. – Захочет Кремон, сам расскажет. Мое дело маленькое – за его здоровьем присматривать.
– Не твое, а наше!
Заметив, что начинается ненужный спор, Невменяемый первым встал из‑за стола:
– Ладно, вы можете отдыхать, а я иду в банк.
– Не выпендривайся, – на правах боевого старшего товарища посоветовал Такос Однорукий. – Мы ведь все вместе собирались идти. Я вот ночью припомнил, что у меня еще кое‑какая сумма набежала за выслугу лет. А поскольку в запас я уходить не собираюсь…
Кремон на ходу толкнул его локтем:
– Липон Бравый, мне помнится, рассказывал, что у тебя в каждом приграничном городе дети есть. Может, лучше им помочь?
Полковник с гордостью задрал подбородок:
– Я награждаю радостью материнства только тех женщин, которые имеют ну о‑о‑очень большой достаток. Они еще и меня прокормят в лихую годину!
Довольный мужской хохот перебило язвительное замечание Мирты:
– Вот будет смеху, если эти женщины соберутся и начнут тебя кормить одновременно. Никакие магические силы не спасут…

Глава 9
«Пятикратный» банк

До цели своего визита компания добралась быстро, благо отделение всемирно известного банка находилось на центральной улице, отходящей от дворцовой площади вдоль озера по правую руку. И здание оно занимало соответствующее: добротное, высокое и респектабельное, хотя многочисленные колонны придавали строению немного фривольный вид, что у несведущего обывателя могло вызвать некоторые сомнения в безопасности хранимых здесь денег. Однако у большинства огромная вывеска вызывала лишь уважение и вполне понятную зависть.
«Пятикратный» банк был основан султаном Онтара около пятидесяти лет назад и вначале назывался Онтарским. Чуть позже банк начал открывать свои отделения в Энормии и Чингалии. Когда же правители Баронства Радуги и королева Спегото подписали межгосударственное соглашение, банк очень удачно переименовали в «Пятикратный». Это название осталось при нем даже после того, как артерии денежного сотрудничества протянулись в Баронство Стали, Морское королевство, Менсалонию, некоторые Южные княжества и даже в Царство Огов. Поговаривали, что и в Сорфитовых Долинах представители «Пятикратного» банка появились в последние месяцы самыми первыми из людей, обогнав и политиков, и вездесущих шпионов. Помимо этого, как ни кощунственно это звучало, представители султана полным ходом вели подготовительные работы не где‑нибудь, а в самой Ледонии. Если уж колабы дадут государственные гарантии этой геополитической банковской структуре, то «Пятикратный» банк можно будет смело переименовывать во Всемирный. Невзирая на полное затворничество Альтурских Гор, где среди самых высоких Каррангаррских хребтов творилось неизвестно что, и Кремниевой Орды, куда вообще никто не желал соваться из‑за несусветной дикости и непредсказуемого поведения тамошних обитателей.
Пока же отделения банка имелись в каждом городе первых пяти государств‑основателей, в столицах всех остальных территориальных образований и в населенных пунктах почти всего мира с достаточным количеством жителей.
Естественно, возле королевского дворца в Салии располагалось самое фешенебельное его представительство. Здесь поддерживалась самая дорогостоящая постоянная магическая связь с центральным банком в Онтаре. Разумеется, и клиентов здесь принимали лишь самого высокого ранга.
Вышколенный персонал вежливо и радостно улыбнулся шумной компании, которую привел за собой Кремон Невменяемый. Гостям предложили присесть в удобные кресла, угостили горячим чаем, и только потом один из встречающих распорядителей в белоснежной форме, обязательном атрибуте всех служащих Онтара, поинтересовался:
– Чем мы можем помочь уважаемым путешественникам?
Он уже давно рассмотрел посетителей колючим, пронзительным взглядом, определил их происхождение и примерный вес каждого в конвертируемой валюте. Оставалось выяснить сумму, в которой гости нуждаются, и при этом не забыть о процентной доле для «Пятикратного» банка. В том, что перед ним задолжавшие просители, распорядитель не сомневался. Полковник Такос Однорукий понял эго своим воинским чутьем и решил пошутить:
– Да вот думаем тоже заняться банковским делом. Присмотрели ваше здание, может, и купим…
Глаза онтарца оставались холодны и насмешливы, хоть голос тек словно мед:
– Отличное решение, господа! Это здание – самое лучшее, что можно выбрать для банка. Да и стоит совсем недорого, чуть более миллиона энормианских стасов.
Хоть Кремон впервые был в таком учреждении и не совсем представлял себе процедуру проверки наличности и выдачи ее на руки, однако тратить время без толку ему не хотелось, и он сразу перешел к сути вопроса:
– Мы все пришли проверить свои счета, а потом снять имеющиеся у нас деньги. Как это сделать?
Онтарец, решивший и дальше придерживаться саркастического тона, спросил многозначительно:
– Вы будете снимать все свои средства?
– Может быть. А что?
– Просто так много наличности может и не оказаться в верхних кассах. Придется подождать, пока достанут из подвальных хранилищ.
– Мы никуда не спешим! – раздраженно проворчал баронет Шиловски. – Так что…
Но Кремон незаметно тронул его за локоть и заговорил:
– Хорошо, тогда давайте начнем с меня. Мои сбережения, пожалуй, самые мизерные.
– Заполните этот бланк, господин. – Медовая улыбка служащего становилась все ехиднее.
Да только молодой колдун совсем не обращал на нее внимания. Он быстро вписал свои данные и отдал бланк рассыльному, который тут же скрылся с ним за массивной дверью, ведущей во внутренние коридоры.
– Хотите еще чаю? – вновь заговорил елейным голоском сидящий напротив компании распорядитель.
– Мы сюда не за чаем пришли! – Мирта уже перестала сдерживать недовольство. – Давайте и нам бланки, хочется взглянуть на свои трудовые накопления.
– Пожалуйста, госпожа, вот они Невменяемый скрепя сердце попросил своих друзей:
– Вы только проверьте счета, а уж потом мы обдумает все окончательно. Все‑таки вначале надо будет попросить в долг у тех, о ком мы говорили. Да и мне нужно еще раз обдумать и припомнить свои разрозненные вложения капиталов.
Из этих слов онтарец окончательно заключил, что перед ним глубоко задолжавшие люди, и позволил себе откинуться на спинку кресла и положить ногу на ногу. Интерес к посетителям он потерял окончательно и теперь изо всех сил боролся с приступом зевоты. В этот момент в центральную дверь величественно вошла парочка самых уважаемых и известных клиентов, и распорядитель остро пожалел, что не ему довелось их встретить. Всем своим слухом и зрением он потянулся к месту встречи новых гостей и поэтому совершенно пропустил момент, когда рядом оказалось его главное начальство.
– Разрешите представиться, директор «Пятикратного» банка в Спегото! – Плотный, подтянутый, энергичный мужчина в белом подскочил к встающему Кремону, безошибочно угадав его из всей компании. – Господин Невменяемый, вы не представляете, как я рад вас видеть. Для меня великая честь приветствовать своего коллегу в великом королевстве Спегото. Предлагаю вам пройти в мой кабинет и уже там конфиденциально обсудить ваши пожелания. А вашим друзьям сейчас предоставят все самое необходимое, чтобы скрасить ожидание.
Вокруг них уже роилось человек двадцать в белых одеяниях из числа прислуги. Вместо чая и крекеров появились бутылки с дорогой выпивкой, в сверкающих хрустальных вазах влажно блестели фрукты, а разложенные в глубоких тарелках сладости одним своим видом заставляли непроизвольно сглотнуть слюну.
Больше всего возникшее оживление выбило из колеи распорядителя. Его почти парализовало, и теперь он сидел, повернувшись туловищем ко входу и нелепо вывернув шею в противоположном направлении. Могло показаться, что он никогда в жизни не видел своего директора и от этого зрелища впал в ступор.
Сам Невменяемый не стал выяснять причины такого внезапного изменения в обслуживании, справедливо полагая, что все выяснится в предстоящей беседе. Поэтому он махнул рукой своим друзьям и телохранителям, призывая оставаться на месте, а сам проследовал за подобострастно пятившимся перед ним директором банка.
Кивнув в сторону, официального лица, за которым последовал молодой колдун, Алехандро Шиловски спросил у бравого полковника:
– Он тоже Эль‑Митолан?
– Наш коллега, – утвердительно кивнул Такос. – К тому же солидного возраста и облечен большой властью Мне кажется, он что‑то знает о нашем герое.
– Может, и так. – Барон Тулич первым отбросил излишнюю скромность, взял кубок, кивнул в сторону, понравившегося напитка, и его стакан тут же наполнился до самых краев. Вдыхая с блаженно прищуренными глазами аромат чудесного гремвина, он все‑таки договорил свою мысль до конца: – А может, тут дело совсем в другом. Скорее всего, наш король заранее дал сюда некоторые распоряжения. С его талантами предвидения я не удивлюсь такому поступку.
Во время этого монолога Мирта успела проглотить несколько восхитительных пирожных и теперь боролась с разыгравшимся зверским аппетитом.
– До чего вкусно! – воскликнула она. – Да такого в лучших трактирах Салии не подают!
– Так давайте будем приходить сюда каждый раз за десертом, – простодушно предложил Бабу.
– Отличная идея! – причмокнув от удовольствия, согласился Шеслан Тулич.
К тому времени полковник тоже осушил первый кубок, но бдительности не терял, обратив внимание профессора медицины на окаменевшего распорядителя:
– Эка его кондрашка хватил! Не помрет, часом?
– Бледность, переходящая в зелень, прошла, – констатировал барон. – Краснота на самом пике. Если не посинеет от удушья, может, и выкарабкается.
– А я всегда думал, что в банке работают самые невозмутимые и расчетливые люди, – заметил Алехандро, на что его сестра, поспешно запивая вином очередной бисквит, пробубнила с полным ртом:
– Видимо, этот вообще считать не умеет.
Так они и переговаривались, пока суетящиеся вокруг них служащие пытались упредить малейшее их желание. Наконец ожил и окаменевший онтарец, с трудом повернул голову и пальцем подозвал своего помощника. Тот наклонился к его уху и шепнул одну фразу, после которой странные метаморфозы продолжились: распорядитель весь съежился, да так и встал из своего кресла: сгорбившись, словно пыльным мешком прибитый. Ничего и никому не говоря, не прощаясь, побрел на подгибающихся ногах в сторону.
– Уже уходите? – съехидничал Бабу. – Может, хотите пирожное? Или вы только чай пьете? – Затем пожал своими гигантскими плечами и скорбно заключил: – Наверное, не любит сладкое.
– Ага, только кислое! – подмигнула Мирта, проявив единодушие со своим коллегой. Подобные вещи случались весьма редко, ведь каждый из них считал себя главным телохранителем Кремона и очень ревниво относился к своим конкурентам. Только вдумчивое хладнокровие Алехандро спасало троицу от постоянной грызни и раздоров. Мирта, например, настаивала на том, чтобы спать в апартаментах Невменяемого, в соседней комнате, тогда как Бабу страшно злился, когда кто‑то пытался посягнуть на эту его привилегию. При этом гигант всеми способами пытался сам освоить массаж и каждый раз порывался сделать его Кремону самостоятельно, мотивируя тем, что только он обладает необходимой для этого силой. Баронетта готова была разорвать Бабу на кусочки и сама лично награждала спину своего героя ежедневным получасовым массажем.
Так что единения между ними не было и симпатии друг к другу они не питали. Бабу был страшно горд, что именно ему после интенсивности курса обучения доверили защищать такого прославленного человека. А Мирта так же страшно возмущалась, что еще кому‑то, кроме нее и брата, разрешили считаться телохранителем Кремона Невменяемого. Именно считаться, потому что этого сельского увальня она до сих пор не воспринимала как воина.
Через полчаса мужчины подобрели от выпитого гремвина, расслабились и пребывали в самом благодушном настроении. Единственная в компании женщина, наоборот, обеспокоилась не на шутку:
– Не нравятся мне такие угощения! Бесплатным сыром не наешься. Конечно, подобное обслуживание приятно, чего скрывать, но вдруг платить потом заставят? Ведь мы не знаем здешних правил. Могли бы и поинтересоваться, прежде чем упиваться и объедаться…
В ответ на ее брюзжание брат Мирты вместе с остальными товарищами лишь посмеивался над страхами и сомнениями бравой баронетты. Однако еще через четверть часа Эль‑Митолан Такос Однорукий тоже запереживал и попытался применить свои пограничные навыки налаживания контактов с любым человеком. Немного побродив по общему залу, он завязал оживленную беседу с тем самым клерком, который унес бланк Кремона, а потом добил нерасторопного распорядителя каким‑то таинственным сообщением. Молодой клерк‑онтарец оказался удивительно словоохотливым и даже с большим чувством юмора. А может, он недолюбливал своего старшего коллегу по банковскому делу и оттого с удовольствием смаковал его сегодняшний промах. Как оказалось, промах был невероятный, и распорядителю, встречавшему Невменяемого с компанией, вряд ли теперь светило продвижение по служебной лестнице.
Такос Однорукий любил поиграть на публику. Вернувшись к друзьям, он не стал сразу рассказывать последние новости, а принялся неторопливо смаковать очередной бокал гремвина. Показное спокойствие полковника основательно вывело всех из себя, но если телохранители Невменяемого не могли себе позволить бесцеремонно потребовать выложить все без утайки, то барон Тулич не стал деликатничать:
– Такос, хватит издеваться и лакать дармовой алкоголь! Выкладывай что узнал!
– Извини, Шеслан, – пожал плечами полковник, – но ты и так о моих болячках знаешь больше, чем я. Так что добавить мне нечего… – Он даже развел руками, как будто сокрушаясь, но, заметив, что все угрожающе нахмурились, поспешно поднял руки ладонями вперед: – Ладно, ладно! Я просто подумал, что наш командир отряда сам все расскажет вскорости. Но раз его так долго нет… можно и поболтать. Этот клерк сразу заявил мне, что и под страхом смерти никому не сообщит сумму, которую имеет на своем счету любой их клиент. Но тут же рассмеялся и обозвал нас большими шутниками.
– С чего бы это? – удивился барон Тулич.
– А с того, что, по словам клерка, для покупки этого здания и у самого Невменяемого вполне хватит денег. Да‑с! И закройте рты, вроде неголодные. А еще клерк добавил, что очень переживает за своего начальника‑распорядителя. Тот, мол, проговорился, что в банке мало наличности. Конечно, завтра‑послезавтра насобирают и подвезут сколько надо, но на сегодняшний день такой наличности здесь нет. Па еще и нам умудрился польстить, что, мол, остальные господа пока не спешат требовать свои деньги. А ведь Кремон среди нас выглядел чуть не самым бедным. Следовательно, если он может купить все это здание, да еще продолжает в чем‑то нуждаться, что же тогда можем все мы вместе? Соображаете?
– Да нам теперь и соображать ничего не надо! – развеселился Алехандро Шиловски. – Главное, что проблемы у Невменяемого исчезнут как легкий дым.
– Но откуда у него такие капиталы? – удивленно захлопала ресницами его сестра.
– Вспомните, что я вам говорил, – снисходительно улыбнулся профессор медицины. – Наверняка король Энормии все предусмотрел. Да и за выполненные и перевыполненные задания должны были набежать просто колоссальные вознаграждения. Такос, ты ведь сам знаешь, сколько премиальных выплачивают простым пограничникам за каждого выловленного нарушителя, преступника или афериста. А то, что совершил наш друг, ни в какие прейскуранты не умещается.
– Естественно, – согласился Однорукий, но тут же добавил с некоторым недовольством: – Однако сколько времени порой проходит, пока эти выплаты дойдут по назначению. Король решает быстро, указ подписывает сразу. А потом его неспешно опускают министру финансов, который за каждый стае готов удавиться. Мало того, как правило, свободных денег никогда нет в наличии. Пока насобирают, пока отправят, пока деньги дойдут… Бывает, что награжденного уже черви доедают в могиле.
Такое окончание речи полковника повергло Мирту в дрожь, и она воскликнула негодующе:
– Что за мрачная тема?! За таким столом, в таком месте… Вы, полковник, становитесь циником, как я погляжу. О, а вот и наш богач возвращается!
Кремон появился из‑за массивной двери в сопровождении уже не только самого директора, но и двух его заместителей. Все три банкира церемонно и с почтением попрощались с уходящей компанией, а единственной среди них женщине по очереди облобызали ручки по самые локти. Затем заместители лично открыли створки наружных дверей, а директор банка еще долго махал вслед уходящим посетителям обеими руками, словно провожал родных детей в далекое путешествие.
Какое‑то время компания соблюдала должное молчание, отойдя от банка на приличное расстояние, но потом первой не выдержала баронетта:
– Кремон, дорогой, ты нам хоть одним словом скажи: денег тебе на все хватает?
Невменяемый обвел компанию сияющими глазами:
– Одним словом не получится. А вот за время приличного обеда постараюсь хоть частично вас просветить в некоторых вопросах весьма запутанных банковских отношений.
– Да мы вроде и неголодны, – попытался ответить за всех барон Тулич, всегда отличавшийся скромным аппетитом. Зато Бабу ответил с крестьянской прямотой:
– Если ваша светлость сомневается в своем желудке, то я готов и вашу порцию оприходовать. Мы люди простые, покушать никогда не гнушаемся.
За что и удостоился всеобщего поощрительного: «Обжора!»

Глава 10
Кому выходной, а кому…

С утра королева Спегото Дарина Вторая испытывала самые разнообразные чувства – от беспричинного раздражения до не менее беспричинного умиротворения и довольства. Хотя последнее она старалась не показывать своим подданным, нечего им расслабляться.
Довольна она была гибелью извечного страшного врага всего их королевского рода. Теперь можно было с гораздо большей уверенностью смотреть в будущее.
Однако воспоминания о старшей дочери вызывали у нее раздражение, а порой и гнев. Королева прекрасно понимала, что ее наследница намеренно взяла на себя вину этого выскочки‑героя. Сама бы она, при всей ее строптивости и взбалмошности, не рискнула полезть в логово. Без всякого сомнения, туда ее затащил молодой колдун. Таким только и подавай все запретное и недозволенное! Издохнут, лоб расшибут, а обязательно докажут, что они великие, дерзкие и непобедимые. Сколько таких не дожило до благородных седин.
Вспомнив о седых волосах Кремона, королева не сдержала возмущенного фырканья: вряд ли они опять вернутся к нормальному состоянию даже после купания в Источнике. Ее реакцию заметил герцог Каррангаррский, сидящий рядом за солидным раскладным столом с большими листами бумаги:
– Что‑то не так?
Он как раз рисовал огромную схему внутренних органов Невидимого Сторожа. Сама туша гигантского монстра высилась перед ними на озерном берегу, а вокруг нее копошились два десятка Эль‑Митоланов, специализирующихся в самых разных сферах магии. Время от времени они выдавали герцогу информацию, а он скрупулезно наносил данные на бумагу. Поэтому он и удивился неожиданному фырканью королевы. Та скосила глаза на рисунок и тяжело вздохнула:
– Да это я не тебе, о нашем выскочке вспомнила. Как его угораздило с таким чудовищем справиться? Ведь целые отряды до него гибли.
– Повезло ему, – скривился Фелис Райне. – Столько совпадений сразу: фрукты, вода, умение активировать рост растений…
– А ты обладаешь такой способностью?
– Конечно… – Герцог сделал паузу и лишь затем добавил: – Нет! Ну в два – максимум в три раза могу ускорить. Но чтобы так…
– Значит, не только везение. Голова у него тоже работает отменно.
– Не пойму, – герцог отбросил карандаш и откинулся на спинку стула, – твое величество его ругает или защищает?
– Даже не знаю, Фелис – Королева задумалась. – То мне хочется этого наглеца пришибить собственноручно, а то жалеть кое о чем начинаю.
– Неужели? И о чем же?
– Была бы я моложе – взяла бы его в мужья.
От такого заявления даже отлично знавший Дарину герцог не смог сдержать удивленного, многозначительного мычания. Королева Спегото вдова уже восемь лет, с тех пор как ее муж погиб при попытке проникновения в Пустыню Умерших Духов. Покойный консорт вообще был заядлым путешественником и возвращался в родное королевство лишь для коротких встреч с женой, во время которых, однако, успевал наградить ее очередным чудом материнства. А потом снова отправлялся в дальний путь. Наибольший интерес у него вызывали заморские Южные княжества и расположенная дальше к югу знаменитая Пустыня, которую так никто и не преодолел в попытках добраться до Южного полюса.
Все эти восемь лет Дарина никогда не заикалась о повторном замужестве, довольствуясь временными фаворитами. И тут такое откровенное признание… Покачав головой и прокашлявшись, Фелис Райне попытался пошутить:
– С таким консортом в королевстве стало бы очень весело жить.
– По крайней мере нескучно, – согласилась королева. – Но как бы то ни было, Невменяемый на данный момент избавил мое королевство от самой большой опасности. Только представь, если бы это чудовище выползло на сушу! Или решило полакомиться всеми наследницами! А такие, как ты, ничего не смогли бы ему противопоставить. Кошмар! Зато теперь бич нашей истории ликвидирован, и сделал это совершенно посторонний человек.
– Награду для него уже придумала? – улыбнулся Фелис, на что владычица Спегото опять недовольно фыркнула:
– Кажется, его и без меня хорошо отблагодарит одна особа. Хотя со своей стороны, думаю, надо простить ему стоимость фруктов из Поднебесного сада. Наверняка нанесенный ущерб со временем окупит одна только демонстрация этого чудовища иностранным туристам и Эль‑Митоланам со всего мира. Да и вы, скорее всего, из него пользу для магии наковыряете. Не так ли?
– Несомненно. Эх, если бы еще разгадать секрет Заливного Щита…
Герцог Каррангаррский мечтательно прикрыл глаза, представляя перспективы такого открытия, но Дарина Вторая вернула его на землю мудрым политическим выводом:
– Тогда уж нам точно не избежать войны со всеми соседями.
К столу, за которым восседали королева и герцог, приблизились два колдуна, знаменитые своими исследованиями в области фауны. Прежде чем рассказать о новой находке s теле монстра, один из них обратился к Дарине Второй:
– Ваше величество…
– Докладывайте, – разрешила она уставшим голосом, и оба колдуна тут же склонились над столом возле своего коллеги.
– Вот здесь обнаружили орган, отвечающий за образование активирующей слизи. Именно она заставляет интенсивно светиться ракушки и моллюски, видоизменившиеся на стенках логова.
– А вот в этом месте находится внушительный пузырь с запасами этой слизи. Стволы деревьев пробили его в нескольких местах, но жидкости там еще осталось предостаточно. Удалось прорубить проход прямо к нему.
– Сам орган тоже пострадал изрядно, но, думаю, удастся разгадать принцип его действия и попытаться самим воспроизвести нечто подобное.
– Превосходно… отлично… – бормотал Фелис Райне, глядя на рисунки. – Нам такое вещество пригодится обязательно. А вот сюда добрались?
Он ткнул карандашом в добрую треть нарисованной туши, где еще не было малейшей пометки.
– Пока нет, – пожаловался один из колдунов. – По всем признакам там расположен желудок этого невиданного зверя. Но проходчики утверждают, что легче пройти сквозь дуросовые наплывы, чем делать дыры в этой вязкой плоти.
– Что поделаешь… Пусть подумают, с каким трудом охотник победил это чудовище, и врубаются дальше. И не забудьте проверить каждый кусочек поврежденной плоти! Только разложения нам не хватает… Ее величество пожелало сделать из монстра натуральный памятник.
– Мне кажется, это тело ничто не разрушит, – заявил один из колдунов, но второй засомневался:
– Монстр всегда находился в воде и в темноте. А здесь наше светило, Занваль, может спровоцировать непредвиденные изменения, ночные сияния Тройной Радуги тоже наверняка окажут свое влияние, дожди содержат влагу совершенно другого состава, нежели воды озера, а еще температура воздуха и ветер…
– Не волнуйтесь, уже к вечеру должны доставить нужные материалы и сразу начнут возводить навес, а со временем окружат чудовище цельным зданием с двойными стенами. Скорее всего, внутренняя стена будет стеклянная.
Исследователи фауны согласно закивали и, повинуясь милостивому взмаху монаршей ладошки, поспешили вернуться на место своих изысканий. А к расположенному на возвышении столу уже спешили с докладом асдижон подводников и асдижон горных егерей. Их подопечные с самого утра проверяли одну идею, положительных результатов которой королева опасалась больше всего. И вот сейчас выводы были сделаны. Все объяснения давал Бриг Лазан, так как по возрасту был вдвое старше своего коллеги:
– Ваше величество! Наши ребята обследовали каждый метр колодца, все своды и углубления тоннеля и расщелины самой скалы. Нигде ни одной личинки или взрослой особи, похожей на Сторожа, не обнаружено. Так что потомства у него нет. Судя по всему, это единственный экземпляр, созданный в глубокой древности нашими предками неизвестно для каких целей.
– Будем на это надеяться, – заметно обрадовалась королева. – А что скажете по поводу глубины колодца и его назначения?
– Скорее всего, и колодец, и тоннель были вырублены в те же древние времена для конкретного обитателя. Уж слишком строго подобраны и рассчитаны все размеры.
– А внутренности скалы проверили?
– Конечно, ваше величество. Ничего странного и постороннего. За стенками колодца тоже ничего загадочного не обнаружено.
– Ладно, можете со своими людьми отправляться на отдых. Только проверьте еще наших смотрящих. Может, они кого и высмотрели своим отделенным сознанием. Заодно выясните у Кремона, как он заметил чужое внимание к этому месту. Или у него и такие таланты имеются?
– Сегодня же выясню, – пообещал Бриг Лазан, отдал честь ее величеству и поспешил со своим коллегой к подчиненным.
– Ничего на дне озера нам больше не надо? – обратилась Дарина Вторая к герцогу.
– Ничего. С асдижонами поднялись на берег все люди.
– Или пусть стены воды еще постоят?
Фелис Райне с укором взглянул на свою королеву:
– Твое величество опять сердится на дочку? Зря, пора и ей отдохнуть, пообедать, поспать. Ведь сколько часов в напряжении…
– Хм! Можно подумать, я вчера только удовольствие получала, пока их дожидалась! – опять стала закипать владычица Спегото.
– Но ведь все обошлось. Зачем же девочку на измор брать?
– Девочку‑припевочку! – в который раз фыркнула королева и тяжело вздохнула: – Ладно, отправляй сообщение с командой «отбой». И заодно распорядись, чтобы нам всем еще чего‑нибудь поесть доставили. Вижу, что мы здесь до самой ночи провозимся…
Герцог Каррангаррский встал и отошел в сторону. На ходу он оглянулся на расположенный под тенистым навесом стол и вполне резонно отметил, что без ее величества здесь бы и так вполне справились Присутствие венценосной особы лишь придает исследованиям ненужную помпезность и официоз.
«Как бы от нее избавиться? – задумался Фелис Райне. – Попробую уговорить Дарину на отдых… Но как? Разве что она еще раз сытно поест и ее в сон потянет… Что бы ей такое вкусненькое из дворцовой кухни заказать, чтобы она не удержалась?»

Глава 11
Ключей целая связка

Чуть приоткрытые створки большой искусственной ракушки слегка вздрогнули и осветились изнутри зеленоватым, пульсирующим светом. Это означало, что от матери пришел заранее оговоренный сигнал и можно спокойно завершать свою работу. Элиза прикоснулась ребрами ладоней к слабо светящемуся стеклянному столу и свела ладони вместе там, где виднелась более ясная полоска. Теперь вдалеке, над высохшим за много часов дном, по которому не так давно вытянули на берег гигантскую тушу Невидимого Сторожа, вновь сошлись пенящиеся от удара синие волны.
Лишь после этих действий Контролирующая озерные воды могла покинуть самое секретное и важное дворцовое помещение. Сделай она это раньше, волны сошлись бы самопроизвольно, что уже не раз и не два случалось в истории Спегото. Наследница не любила сидеть в этой комнате, а ее матушка королева не любила бегать к Источнику с корзинами. Поэтому раньше они никогда не пререкались из‑за выбора места: старшая раздвигала волны из этой комнаты, а младшая упивалась свободой и удовлетворяла свою тягу к приключениям на озерном дне.
Однако сегодня королева осталась непреклонна и сама возжелала руководить действиями своих подданных по вытягиванию на берег доисторической «улиточки». Поначалу принцесса несколько часов ворчала в одиночестве, а потом решила провести это время с пользой. Она принялась отправлять посыльных и помощников во все стороны с самыми разнообразными заданиями, благо для управления государством здесь имелись все необходимые условия. А именно небольшой балкончик за стеклянной дверью, с которого Контролирующая могла отдавать приказы находящимся в нижнем зале подчиненным, а также получать от них сообщения.
Поэтому Элиза была прекрасно осведомлена обо всех перемещениях Кремона Невменяемого и его компании. Когда он посетил «Пятикратный» банк, наследница тоже не стала терять время даром, а принялась собирать через доверенных лиц все имеющиеся у нее средства, нисколько не сомневаясь, что в конечном счете молодой колдун с ее помощью аннулирует предъявленный королевой счет.
Затем ей сообщили, что вся шумная компания отправилась обедать. И не куда‑нибудь, а на территорию столичных пляжей. Мало того, они выбрали для этого один из самых дорогих и престижных трактиров. С территории пляжа в озеро уходили несколько длинных пирсов для прогулок, купания и рыбной ловли горожан. На оконечности одного из них в виде ребристого панциря морского нарвала и располагалось это знаменитое заведение, название которого ну совсем не соответствовало ни месту, ни внешнему виду, ни условиям – «Пушинка».
Цены в «Пушинке» порой шокировали даже завсегдатаев, поэтому принцесса не на шутку встревожилась. Ведь Невменяемому надо экономить каждый стае, а он бездумно пошел на такие растраты. Она немедленно отправила следующего посыльного, чтобы тот обрисовал молодому колдуну ценовую политику этого широко известного трактира, но парнишка опоздал: столы ломились от яств, а гремвин и лучшее перлантское вино лились рекою. Да и к самому хозяину застолья посыльного так и не допустили подозревающие всех поголовно телохранители. А провозглашать свое прибытие от имени первой наследницы престола тот не рискнул.
Но это еще не все. Когда принцесса завершила работу и вышла из комнаты, другой посыльный подобострастно доложил:
– К компании господина Невменяемого только что присоединился асдижон Бриг Лазан с большой группой друзей обоего пола.
Элиза Майве лишь на секунду замедлила свое движение и махнула рассыльным рукой:
– Все свободны!
А сама поспешила в свои покои, с некоторой озлобленностью и раздражением размышляя: «И как только этот развратный асдижон успел сбежать от мамочки и так быстро добраться до „Пушинки“? Не иначе его агенты трудятся получше, чем мои. Наверняка он притащил туда и свою смазливую племянницу. Ни за что не поверю, что в прошлый раз она случайно оказалась в одной с ними компании! А мне что делать? Пойти отоспаться после бессонной ночи? Как же! На этот раз я заявлюсь в трактир открыто, никакого инкогнито, как в прошлый раз. И он от меня никуда не денется!»
Вот тут наследница престола и обрадовалась тому, что во дворце осталась именно она, а не маменька, – теперь она совершенно свободна и вправе делать все, что заблагорассудится. В рамках здравого смысла, разумеется. Ведь этой ночью пришлось сгоряча наобещать матери быть паинькой в любом месте и при любых обстоятельствах. Хорошо, что та не додумалась и партнеров выбирать для дочери. Уж тогда точно пришлось бы с горя замуж выйти!
У себя принцесса переоделась в довольно вызывающий костюм и надела плотно обтягивающие ногу сапожки на высоком каблуке. Затем горничная ловко вспушила и элегантно заколола длинные волосы, и стремительная карета с двумя телохранителями на запятках унесла наследницу престола в сторону, столичных пляжей.
В трактире действительно пировали от всей души. Несмотря на то что до наступления темноты оставалось еще пара часов, во всю мощь наяривали музыканты, а на всех столах горели щедро расставленные ароматические свечи. Со стороны кухни чуть не левитировали многочисленные юные подавальщицы, поднося захмелевшим гостям выпивку, закуски и разнообразные горячие блюда. Племянницы асдижона за столом не оказалось, зато кроме обворожительной баронетты Шиловски там пытались показать себя во всей красе пять других женщин. По мнению Элизы, эти знатные дамы вели себя просто омерзительно и вульгарно. А одна вообще обнаглела до такой степени, что взгромоздилась Кремону на колени и игриво чертила пальцем что‑то у него на лбу.
На застывшую в дверях наследницу престола никто не обращал внимания.
Тогда Элиза сменила свое намерение присоединиться к компании без лишнего ажиотажа вокруг своей персоны и многозначительно кивнула своему личному телохранителю. Этот здоровенный дядька служил ей с детства, отличался большим юмором и веселым нравом и понимал свою обожаемую хозяйку с полуслова. Вот и сейчас Валдекбез промедления выступил вперед и рявкнул во всю мощь своих огромных легких:
– Ее высочество наследная принцесса Спегото Элиза Майве!
Представление возымело желаемый эффект. Все притихли, замерли, а глава застолья быстро снял со своих колен прильнувшую к нему даму и поспешил к входной двери, на ходу произнося положенные по этикету фразы:
– Ваше высочество, мы неимоверно счастливы, что вы почтили нас своим присутствием. Прошу к нашему столу! Кресло для наследницы престола! – приказал он в сторону, замершего в почтительном поклоне хозяина трактира.
Но расторопные слуги уже и так тащили самое лучшее и подходящее случаю сиденье. Другие слуги поспешно сдвинули все остальные стулья в стороны, освобождая место. Обходя стол вдоль стены, Элиза успела шепнуть ведущему ее за руку Кремону с заметной обидой:
– А я думала, что ты и меня усадишь к себе на колени.
Смутившись, тот ничего не ответил. Зато все присутствующие дамы постарались присесть в реверансе как можно ниже, когда принцесса полоснула по ним колючим взглядом. Уж они‑то прекрасно знали, что в ее присутствии придется вести себя тише воды ниже травы. Одна только Мирта Шиловски улыбнулась дружески и безбоязненно, хоть и с некоторым сожалением.
Пир продолжился с прежним размахом, за исключением того, что глава застолья теперь вынужден был общаться лишь с наследной принцессой. Это в общем‑то никого и не удивило – раз уж та сюда так открыто заявилась, то наверняка своего добьется любыми средствами.
После первого тоста в ее честь Элиза поспешила обрадовать молодого колдуна:
– Кремон, твои проблемы уменьшились на две пятых. Мне удалось насобирать из личных средств и взять взаймы у знакомых около четырехсот тысяч. Представляешь?!
– Здорово, конечно, и огромное тебе спасибо за беспокойство, но… – Невменяемый замялся, подбирая нужные слова. – Я вроде и сам уже выкрутился и нашел нужную сумму. Оказалось, что у меня на счету немалые накопления, да и инвесторы у меня самые что ни на есть высокопоставленные.
– Шутишь? – не поверила принцесса.
– Нисколько!
– И ты уже приготовил деньги для моей матушки?
– Не приготовил, а сразу дал указание и кредит вашему доверенному купцу в Менсалонии на покупку пяти плодов. Их доставят в самом скором времени. В «Пятикратном» банке меня заверили в правомочности этой денежной операции. Мало того, я и сам решил побывать во сне в волшебном лесу и заказал для себя два чудесных фрукта. Так что скоро мы сможем поделиться впечатлениями…
Целую минуту Элиза провела в молчании, переваривая услышанное и попутно угощаясь запеченными в гесте кусочками кальмаров. А потом вновь набросилась с вопросами:
– Но откуда у тебя столько денег?
– Хм…
– Ты ограбил своего короля Рихарда Огромного?
– Ха‑ха…
– Может, тебе дала ссуду моя маменька?
– О‑о‑о!
– Или тебе достались какие‑то трофеи?
– Э‑э‑э?..
Тут Элиза разозлилась и больно ущипнула Кремона за бок:
– Может, хватит экать и мекать? Или хочешь, чтобы я пожаловалась на тебя королеве?
– Только не это! – воскликнул тот. – Лучше уж во всем чистосердечно признаться, чем еще хоть раз побывать у нее на допросе. Я сегодня утром опять ожидал чего‑то подобного и очень рад, что все обошлось.
– А что она заставила тебя делать?
– Ерунда, всего лишь первому забраться в тоннель и убедиться, что чудовище так и не ожило.
– Ух и жестокая! – вырвалось у принцессы. – Ведь обещала, что не заставит тебя рисковать.
– А никакого риска и не было. Она дала мне с собой еще два чудесных фрукта из Поднебесного сада. – Кремон улыбнулся, заметив, что его собеседница виновато захлопала ресницами, отгоняя плохие мысли о своей матери, и продолжил рассказ: – Бриг мне успел шепнуть, что Сторожа вытащили на берег и этот ужас там будет законсервирован на века для наших потомков. Чего ты вздрагиваешь?
– Да так… Вспомнила, как эта гигантская пасть на нас наползала. Вот это был ужас! А сейчас… Пройдут года, и никто не поверит, что Сторож когда‑то был жив и двигался. Скорей всего, он окаменеет… Но ты от темы не уходи, признавайся: где деньги нашел?
– Хорошо, но сначала давай выпьем за наше чудесное спасение. Ведь действительно, такого ужаса никто из смертных не переживал!
В общем, весь вечер Невменяемый рассказывал о своих финансовых делах, смакуя подробности и перемежая откровения тостами, шутками с товарищами и разудалыми танцами. Запоздалый обед плавно перетек в ужин и завершился почти под утро, когда пошатывающийся от огромной дозы алкоголя командир вдруг вспомнил о предстоящей работе для себя и своих подчиненных и воскликнул:
– А теперь всем спать! Через три часа подъем, завтрак и встречаемся в библиотеке. Кто опоздает, тому будет… тому будет… – Он запнулся, грозно вращая глазами и подыскивая подходящее случаю наказание, но потом махнул рукой: – Лучше и не знать, что будет, а то не заснете.
Все пьяно похихикали над этой «жуткой» угрозой и потянулись к выходу из «Пушинки». Там, прямо на длинном пирсе, все рассаживались в поданные кареты или взбирались на оседланных скакунов. Разумеется, разгоряченная танцами принцесса потянула Кремона в свою карету. Но тот вдруг заартачился и решил проехаться на своем заскучавшем Торнадо, откладывая тем самым первый страстный поцелуй, к которому явно шло дело, до той поры, когда они окажутся в одном из укромных уголков королевского дворца. Туда они благополучно и добрались, перекидываясь многозначительными фразами и намеками. Кавалькада телохранителей ехала чуть сзади, делая вид, что вполне трезво относится к своим обязанностям – в самом деле, с коней никто не падал и оружия не терял. Разве что баронетта Шиловски, восседая на коне впереди асдижона Лазана, слишком громко взвизгивала то ли от щекотки, то ли от нескромных ласк разошедшегося ловеласа.
Однако у самого входа, на широкой лестнице парадного портала, принцессу бесцеремонно схватила за руку коронованная матушка и со свирепым видом увела в глубь коридоров. От такого неожиданного поворота событий Кремон забыл даже сделать обязательный полупоклон – так и замер с приоткрытым ртом. Хорошо, что Бабу первым оказался рядом со своим другом и понимающе пихнул его в бок:
– Сам ведь приказывал всем спать. Так что подавай личный пример…
С другой стороны Невменяемого уже подталкивал Алехандро Шиловски:
– Когда ты спишь в своей комнате, и нам спать намного спокойнее. А то чего только в этих таинственных и страшных дворцах не происходит…

Глава 12
Пропажа «записок»

К назначенному времени все без опозданий прибыли в рабочий зал библиотеки. Хотя последствия ночных возлияний виднелись на лицах даже у Эль‑Митоланов. Пожалуй, лишь Элиза Майве выглядела свежо и бодро в своем обтягивающем костюме горного егеря. Она сидела с краю стола и скромно ожидала командирских указаний, всем своим видом показывая, что полностью согласна с определенной ролью младшего проводника. И никто, кроме командира, не заметил ее заговорщицкие подмигивания.
Кремон и сам очень хотел переговорить с наследницей престола и расспросить о странном поведении ее матери этой ночью. Поэтому он сразу развил бурную деятельность: придумал для каждого важное дело и разослал со срочными заданиями. Мирта отправилась переписывать в тетрадь дословно двадцать страниц из «Записок Фредерика Хонкара», знаменитого путешественника древности. Бабу и Алехандро был выдан кошелек с деньгами, и они с радостными лицами умчались закупать оружие, которое, по мнению командира отряда, им надлежало всегда иметь при себе. Такос Однорукий и Шеслан Тулич поспешили на берег озера, где должны были лично осмотреть монстра и составить доклад. Они об этом мечтали еще со вчерашнего вечера, поэтому их не пришлось упрашивать дважды. Приданные отряду специалисты из числа местных колдунов тоже не остались без дел, и через десять минут в штабной комнате остались лишь два человека, совершенно не намеренных в данный момент работать. Усевшись рядом с принцессой, так что их колени почти соприкасались, Невменяемый начал возмущаться первым:
– Конечно, ее величество вправе делать все, что ей захочется, но с какой стати она уволокла тебя словно малолетнюю девчонку?
– Слишком переживает о моей репутации, – томно и кокетливо отозвалась Элиза, на что молодой колдун досадливо тряхнул головой:
– Да я серьезно спрашиваю!
Тон принцессы сразу стал озабоченным и деловым:
– Даже не знаю, что сказать. Если бы королева не была моей матерью, я бы с уверенностью подумала, что она меня к тебе приревновала.
– Как это?
– Откуда я знаю как! Она у меня целый час выпытывала все подробности вечера, а потом еще больше рассердилась и в приказном порядке отправила спать. Да еще провела меня до самой спальни. Представляешь?
– О моих финансовых делах ты ей рассказала?
– Заикнулась было, но она мне сразу рот заткнула восклицанием, что твои проблемы ее не касаются. Поэтому я больше и не пыталась на эту тему распространяться.
– Странно. Может, она вообще хочет нас оттолкнуть друг от друга?
– А разве мы настолько близки?
– Ну… пока еще нет.
– А ты бы хотел нашей близости? – низким, бархатным голосом томно проворковала принцесса.
Их взгляды скрестились, и Кремон с трудом выдавил:
– Не просто хотел, а очень, очень хотел бы…
Их руки одновременно потянулись друг к другу, и Элиза уже томно прикрыла глаза в ожидании первого поцелуя:
– Я не в силах тебе сопротивляться…
Неожиданно входная дверь распахнулась и в штабную комнату вбежала запыхавшаяся Мирта Шиловски. Моментально оценив ситуацию, она демонстративно подняла глаза к потолку, чтобы не смотреть на отшатнувшихся друг от друга Кремона и Элизу.
– Прошу прощения… – начала она.
– Что случилось? – По тону Невменяемого можно было подумать, что он превратился в капризного и взбалмошного ребенка. Баронетта еле сдержала улыбку и стала рассказывать, тем более что вопрос оказался очень серьезным:
– Дело в том, что пропали «Записки Хонкара». Причем старший хранитель библиотеки сразу заявил, что они похищены. Пока не могут найти одного из помощников хранителя, но переполох уже поднялся изрядный. Сейчас и к нам наверняка заявятся с вопросами.
Кремон наморщил лоб, припоминая:
– Кажется, за последние пару дней мы вообще эти «Записки» не листали?
– Если точнее, то за целых четыре.
– Тогда какие к нам претензии?
– Пока никаких. Тем более что хранитель лично положил рукопись на место четыре дня назад. А поскольку вынести из библиотеки такие вещи почти невозможно, то поиски продолжают внутри помещений. И нас могут задействовать – как лиц весьма заинтересованных.
– Может быть, может быть… А что с помощником хранителя?
– Говорят, его уже второй день нет на работе. Но это иногда случается по болезни, так что вначале никто этим не озаботился. Однако в свече сегодняшнего обнаружения пропажи сразу послали дознавателя на дом к этому работнику.
Предчувствуя ненужные хлопоты, Кремон ожесточенно почесал макушку. Это нехитрое движение опять дало Мирте повод доказать свою необычную наблюдательность:
– Ух ты, смотри! Да ведь у тебя растут нормальные волосы! Вот небольшая прядь и вот. Да и поодиночке много…
– Действительно, – подтвердила и принцесса и коротко хохотнула: – Похоже, приключение с этим монстром тебе однозначно пошло на пользу.
– Вроде того. – Кремон принялся разглядывать свои волосы в поданное баронеттой зеркальце, но вдруг что‑то вспомнил и тяжело вздохнул: – Если бы последствия этого приключения так сильно не ударили по карману…
Обе женщины с улыбками переглянулись, и Мирта высказала общую мысль:
– Какая тебе разница? Еще вчера утром ты себя чуть ли не нищим обзывал, а сегодня можешь себе позволить что угодно.
– Так‑то оно так, но… – Молодой колдун выдернул один из волосков, и рассмотрел более пристально, затем многозначительно взглянул на принцессу: – Надо нам как можно чаще принимать водные процедуры.
А про себя добавил: «Да и попить бы из Источника не мешало. Вдруг эта вода мою странную опухоль ликвидирует, возьмет и просто вымоет из тела? И как это я сразу не подумал?»
Входная дверь опять открылась, правда на этот раз без стука, и появился королевский глашатай. Бегло осмотрев почти пустой зал, хорошо поставленным голосом он объявил:
– Ее величество королева Спегото Дарина Вторая немедленно требует Эль‑Митолана Кремона Невменяемого к себе на аудиенцию. Желательно со всеми остальными членами его отряда.
Молодой колдун переглянулся со своим немногочисленным «личным составом» и состроил скорбную мину:
– Ну опять что‑то будет! Придется вам меня сопровождать. Если что, будете поддерживать.
– Не переживай! – подбодрила его принцесса.
– Поддержим! – вторила баронетта.
Вдвоем они подхватили Кремона под локти, и вся троица поспешила в малый приемный зал вслед за торопливо семенящим глашатаем. Там уже на малом троне восседала королева в окружении доброй половины своей многочисленной свиты. По бокам от нее в парадных одеждах стояли как всегда сонный и невозмутимый главный архивариус и нахмуренный герцог Каррангаррский, пританцовывающий от нетерпения.
Каждый из вошедшей троицы поприветствовал Дарину Вторую в меру своего положения, а та изобразила на лице скептическую улыбку:
– Отряд пришлось расформировать из‑за нового пополнения? Или они сами разбежались?
Не сомневаясь, что вопросы были заданы только ему, Невменяемый возразил самым почтительным тоном:
– Нет, ваше величество. Просто все приданные мне люди находятся сейчас на важных заданиях или выполняют ответственные поручения. А так как вы потребовали меня срочно, то я не стал собирать людей по всему городу, а сразу поспешил на ваш зов.
– Похвально, весьма похвально, – величественно кивнула королева, хотя тон ее совершенно не соответствовал сказанному. – Ну что ж, значит, им не повезло присутствовать на этой церемонии. Приступайте!
Стоящий поодаль церемониймейстер развернул витиевато разукрашенный свиток и с должной торжественностью зачитал приказ ее королевского величества. В приказе кратко описывалась доблесть Эль‑Митолана Невменяемого, его храбрость и боевое умение, с помощью которых он в тяжелом бою победил самое страшное и огромное чудовище на планете, угрожавшее всему живому. Затем огласил вердикт, в котором владычица награждала вышеупомянутого героя орденом Жемчужного Ромба и закрепляла положенные при этом ордене привилегии.
Помощник тут же передал дремлющему архивариусу широкую атласную подушку, тот с поклоном протянул ее королеве, и она взяла в руки зелено‑малиновую ленту с орденом. Кремону ничего не оставалось, как поспешно подскочить к трону, преклонить колени на самой верхней ступени возвышения и таким образом получить награду прямо из монарших ручек. Кроме этого, он удостоился еще одной милости. Дарина Вторая придержала героя за плечи и по‑матерински потрепала по щеке, приговаривая:
– А за спасение моей старшей наследницы вы получаете от меня прощение за порчу дорогостоящих фруктов. Теперь можете спать спокойно!
«Да я и так спал словно младенец! – воскликнул про себя Невменяемый, с огорчением понимая, что целый миллион Стасов может пропасть ни за что ни про что. – Нет чтобы сразу мне о своих милостях сообщать! Придется после этой церемонии бегом отправляться в банк». Однако вслух он смиренно поблагодарил и добавил:
– Всегда к вашим услугам, ваше величество!
На этом неожиданный прием с церемонией награждения и закончился. Прямо из малого зала Невменяемый устремился к выходу из дворца, не давая женщинам ни пощупать полученный орден, ни как следует его рассмотреть.
– Да постой же! – воскликнула принцесса, останавливаясь и пытаясь отдышаться. – Куда ты так сорвался?
– Хочу отозвать вашему доверенному купцу заказ на покупку пяти новых плодов взамен использованных. Да и своих двух заодно. Вчера я был в счастливом угаре, но потом подумал, что бессмысленно тратить такие деньги на сомнительное удовольствие.
– Глупый! Они этого стоят! – Однако слова наследницы престола неслись уже вслед торопливо убежавшей парочке и вряд ли достигли их ушей: Мирта и не подумала отстать от своего почитаемого героя.
А вот на Элизу неожиданно навалилось раздражение, и она посчитала выше своего достоинства бегать за молодым колдуном. Да и не просили ее об этом – в «Пятикратном» банке прекрасно разбираются с клиентами и без коронованных особ. А в том, что доверенный купец уже приобрел в Менсалонии заказанные фрукты, принцесса не сомневалась. Подобные дорогостоящие операции проделывались буквально за считаные минуты. Наверняка специальный скоростной фрегат уже везет фрукты через океан. Но раз Кремон не пожелал к ней прислушаться, пусть побегает себе на здоровье, все равно денег ему уже не вернуть!
Принцесса злорадно усмехнулась: неожиданно разбогатевший разгильдяй так же быстро и неожиданно потерял огромную сумму денег. Само собой, волшебные танцы во сне с летающими созданиями стоили больших средств, но такие траты позволительны лишь королям. Простолюдинам, пусть даже они Эль‑Митоланы и герои, должно тратить деньги на более приземленные вещи.
Элиза даже фыркнула, вспомнив, как пренебрежительно Кремон отозвался о любовных соитиях с крылатыми созданиями, вместо этого заинтересовавшись гипотетической возможностью вылететь из леса. Вряд ли он поймет всю прелесть подобного сна… даже если съест все семь доставленных для него из Менсалонии фруктов!

Глава 13
Старые загадки

В штабную комнату Кремон вернулся опечаленный и в явном расстройстве чувств. Как и предсказывала принцесса, фрукты расторопный купец отправил морем еще вчера. И теперь ничего не оставалось, как ждать предстоящего удовольствия от ночного сна.
Усевшись за стол, Невменяемый с полным равнодушием передал орден подчиненным, жаждавшим тщательно его рассмотреть. Сама по себе награда выглядела не особо эффектно и завораживающе: на толстой пластине из белого золота ромбом расположилось тридцать шесть чуть желтоватых жемчужин. Однако стоимость такого ордена поражала: более пятидесяти тысяч Стасов! Помимо удовлетворения собственного эго награжденный получал как определенные льготы, так и кое‑какие обременительные обязательства. К льготам относилось разрешение присутствовать на всех королевских приемах, балах и церемониях без отдельного приглашения. А по достижении определенного возраста, то есть к старости, обладатель ордена получал весьма существенное пособие, которое никак не дало бы ему помереть с голоду. При зачислении в армию награда гарантировала как минимум младшее офицерское звание. Помимо этих основных существовал десяток более мелких льгот, которые всезнающая наследница престола просто не стала перечислять.
Зато она особо акцентировала внимание окружающих на обязанностях орденоносца. Оказалось, что полукилограммовый орден на территории дворца категорически запрещено снимать с шеи. То есть обрамленные белым золотом жемчужины должны быть всегда на виду. Но если бы только это! Орденоносцу вменялось в обязанность наведываться каждый день на главную кухню и проверять качество приготовленных блюд, делать замечания прислуге и гвардейцам за неподобающий внешний вид, наказывать нерасторопных служанок и проводить инспекцию нескольких метательных машин, расположенных на угловых башнях замка. Самым абсурдным было то, что отныне Невменяемый должен был следить за моральной чистотой в стенах дворца и на прилегающей к нему территории. Услышав последний пункт, Кремон, хоть и был не в том настроении, расхохотался от души, восклицая:
– Ох, ну и дела! Это мне теперь штрафовать всех целующихся во дворце? Или, может, проводить инспекцию спален? Умора! Мало того что буду следить за прислугой, так еще могу их наказать месячным воздержанием? Здорово! Не ожидал! Все, пусть теперь развратники и соблазнители берегутся! Будут каяться в нижних казематах. Ой, умру от смеха!..
Подоспевший к тому времени асдижон Лазан тоже всеми силами старался не рассмеяться, однако отнесся к этим пунктам более серьезно. Оказывается, он тоже неплохо знал здешние законы и связанные с ними исторические факты:
– Можно и посмеяться, но не забывай об осторожности. На данный момент у нас всего три обладателя Жемчужного Ромба. Один на заслуженном отдыхе и почти не выезжает из своего замка. Второй живет на границе с Чингалией и тем самым рьяно отлынивает от обязанностей. А третий – это ты. И хочу добавить: двести сорок лет назад тогдашняя королева приказала казнить обладателя Жемчужного Ромба за то, что он предался интимному совокуплению с барышней из дворцовой свиты. Так и отрубили ему голову вместе с зелено‑малиновой лентой…
Глаза Кремона округлились от удивления и возмущения:
– Как – казнили?! Кошмар!
– А вот так, запросто. По обвинению в подрыве моральных устоев.
– Но ведь это противоречит всем хартиям и лишает права выбора и личной свободы!
– Тем не менее, – развел руками Бриг Лазан, – орденоносец становится столпом нравственности и поборником воздержания. Конечно, вдали от дворца он вправе распоряжаться собой, как ему вздумается.
– Нет, вы слышали? – Молодой колдун повернулся к женщинам и наткнулся на сочувствующий взгляд Мирты и насмешливо‑скептический – наследной принцессы. – Теперь вам придется меня бояться не меньше, чем усопшего Сторожа.
– Придется, – с сестринской улыбкой ответила баронетта. А Элиза Майве с коварным блеском в глазах бросила многозначительную фразу:
– Или тебе придется бояться нас… – чем весьма озадачила Невменяемого.
Но асдижон уже перевел разговор на новую, не менее животрепещущую тему:
– Скандал из‑за пропажи «Записок Хонкара» разрастается. Подозревается пропавший помощник хранителя, которого так и не нашли. Оказывается, он отсутствует уже третий день. Но больше всего непонятно, как древний фолиант был вынесен из библиотеки. Ведь на каждой книге стоят разнообразные специальные магические метки, которые поочередно должны пробудить несколько охранных периметров.
Кремон вспомнил, как он похищал у колабов секретнейший уникальный трактат, и скорбно рассмеялся:
– Увы! Порой никакие ухищрения не спасут от информированного и подготовленного грабителя, особенно если он из местных. Как говаривала моя матушка: «От своего вора – нет запора».
– Верно. Но для наших сторожевых служб это не оправдание. По горячим следам за последние пару часов мы нашли массу упущений и несуразностей в охранных системах. Но это рутина службы. – Бриг сделал паузу и обвел взглядом помещение, которое постепенно заполняли его товарищи. – Огрехи в работе мы исправим. Хорошо, что уже почти все вернулись. Я хочу подбросить вам тему для размышлений: зачем вообще кому‑то понадобилось похищать «Записки»? Ведь с них сделана масса копий, да и изучены они досконально. То есть для библиотеки потеря состоит лишь в пропаже оригинала.
– Вот именно, оригинал! – подняла вверх указательный пальчик принцесса. – Похоже, на древнюю книгу позарился кто‑нибудь из собирателей старины или один из обожателей великого путешественника.
– Возможно, – подхватил Алехандро Шиловски. – Но ведь рядом на полках стояли во много раз более ценные раритеты древности. В том числе и всемирно прославленные книги того же Фредерика Хонкара «Менсалония – государство кошмаров» и «Уподобиться Кремниевой Орде». Этим уникальным произведениям «Записки» и в подметки не годятся.
– Тоже верно, – согласился асдижон, – Хотя сравнение таких исторических реликвий не всегда правомерно. Но все‑таки что конкретно заинтересовало грабителей в пропавшем оригинале?
Невменяемый с некоторой грустью надел на шею ново‑приобретенный орден, повернул его на груди жемчужинами к свету и, делая большие паузы, констатировал:
– Возможно, что мы просмотрели в «Записках»… нечто весьма важное. Поэтому… Давайте все дружно изучим все копии и постараемся по‑новому взглянуть на второстепенные детали. Возможно, мы и отыщем… Хм, вряд ли мы что отыщем, но… будем пробовать!
Почти до самого вечера все члены отряда тщательно просматривали копии «Записок Хонкара», как сделанные ими самими, так и их исследователями‑предшественниками. Обнаружилось несколько новых, не замеченных ранее деталей, на две из которых Невменяемый обратил особое внимание.
Где‑то в самом начале рукописи, на полях одной из первых страниц, были изображены три потешные звериные мордочки. Знаменитый путешественник с присущим ему талантом то ли изобразил целую семейку, то ли просто пытался правильно нарисовать одно и то же животное. Причем в шести копиях «Записок» каждый переписчик это сделал по‑своему – насколько хватило умения рисовать. У кого‑то из копировщиков срисованные мордочки напоминали лисиц, у других – волчат, оленят или медвежат.
При обсуждении все сошлись на том, что мордочки принадлежат явно невзрослым особям. К сожалению, сам Хонкар не сделал к рисункам малейшего комментария, словно набросал их в задумчивости или пытаясь что‑то вспомнить. Именно поэтому раньше на них не обращали внимания, вся тетрадь пестрела подобными силуэтами, непонятными пометками и загадочными символами. Однако Кремона эти детские мордочки привлекли больше всего:
– Взгляните, какие у них большие глаза! Огромные, круглые. И в трех вариантах переписчики рассмотрели и четко обозначили именно вертикальные зрачки. Жаль, что мы не можем сейчас свериться с оригиналом. Но и так понятно, что эти создания прекрасно могут видеть в полной темноте.
Один из старых проводников, знакомый с идеей проживания под Каррангаррами сказочных существ, скромно заметил:
– Считаете, что это они проходы «заращивают»?
Еще более скептически его поддержал асдижон Бриг Лазан:
– Пусть Хонкар эти мордочки и увидел в пещерах, но ведь на поверхности обитают тысячи подобных животных. Они могли и вниз пробраться. Так что связывать их с таинственными обитателями недр я бы не торопился. И сам автор не связывает.
– Есть одна фраза, вот здесь, через девять страниц после рисунка: «В той пещере акустика была просто поразительная. Флейта звучала как волшебная, и я часа два играл, словно в некой прострации. Именно в конце второго часа я совершенно случайно заметил ту троицу…» В следующем абзаце Хонкар описывает размеры пещеры.
– Ну и что здесь такого? Скорее всего, он имел в виду своих сопровождающих.
– Не сходится по контексту, он один туда проходил. И опять‑таки эта его странная везучесть и умение играть на флейте. Знаменитый путешественник выходил из недр после того, как навсегда отчаялся отыскать выходы, и он единственный из исследователей, кто мог часами играть в подземельях на флейте. Может, духи недр его за это и привечали? А потом вновь открывали дорогу к свету?
– О! – Громкое восклицание принцессы заставило всех вздрогнуть. – Тогда можете быть спокойны, со мной не заблудитесь: я ведь тоже умею играть на флейте.
– Неужели? – поразился Невменяемый. – И ты тоже играла в недрах во время своих прежних походов?
Асдижон незаметно подмигнул Кремону и решил откровенно высказать свое отношение к тем походам:
– Ее высочество и так вели тогда насыщенную приключениями жизнь. До сих пор не пойму, как она там не потерялась, а на моей голове не появилось ни одного седого волоска. А если бы она нам еще и концерты устраивала…
– Бриг! – перебила его наследница, сузив глаза. – Вам не нравится моя игра на флейте?
– Про ваши музыкальные способности речь не идет, хотя о талантах могу сказать смело: очень нравится. Но вот как вспомню те полсуток, когда мы вас разыскивали в пыльных колодцах, провалах и штольнях…
– Но ведь со мной ничего не случилось!
– Этого только не хватало! – возмутился Лазан. – Зато какой у вас был вид, когда мы встретились! После того случая я категорически зарекся пускаться в вашей компании в какие‑либо путешествия или авантюры.
Ноздри Элизы затрепетали от гнева, и она уже начала приподниматься со стула, когда Кремон напомнил:
– Сейчас отрядом командую я, и его состав еще не утвержден окончательно. – Убедившись, что искра назревающей ссоры погашена, он с пристрастием спросил: – А что конкретно случилось в том походе? К сожалению, до меня только слухи да пересказы доходили, а сама исследовательница еще ничего не рассказывала. Итак?
– Да там и рассказывать нечего, – пожала плечиками принцесса. – Мы были в хорошо и давно изученной зоне. Я немного отстала и пошла по знакомому проходу чуть в сторону, как вдруг сверху из расщелины меня обдало липкой, грязной жидкостью. Она так мерзко и отвратно воняла, что я на несколько часов потеряла сознание. А эти помощнички и сопровождающие, вместо того чтобы вернуться, полезли в самые глухие и малоисследованные проходы, заподозрив меня в том, что я пропала именно там.
– Но ведь раньше всегда так и было! – не сдержался Бриг Лазан. – Наша принцесса мчалась впереди и успевала обследовать все дыры и лазейки раньше основной группы. Никто и не подумал, что она отстала, чтобы полюбоваться давно исследованными проходами!
Элиза многозначительно скривилась, разведя руками и показывая, что с такими вот сопровождающими ей приходилось путешествовать в мрачных недрах. А затем, демонстративно вздохнув, продолжила:
– Я запросто умереть могла в той грязной луже, но меня стал жечь один из талисманов, настроенный на неблагоприятную среду. От бьющих в меня искр я очнулась и с раскалывающейся от боли головой поползла в неизвестном направлении – только бы подальше от удушающего, мертвенного запаха. В следующем проходе наткнулась на легкий сквознячок, и он придал мне сил. Отдышавшись и проглотив все имеющиеся у меня лекарства, чтобы взбодрить организм, я поползла дальше в полной темноте. Потом засветила запасной трего. Падала, вставала и снова шла, совершенно потеряв ориентацию. И только через несколько часов вышла к знакомому тоннелю. Там и дождалась посыльного, который тут же оповестил всех остальных. После этого неделю чувствовала слабость, а от мерзкого запаха не могла отмыться недели три…
– Хочу напомнить, – снова встрял в рассказ асдижон, – что никто из нас не почувствовал тогда никакого запаха. Да, жидкость была липковатой, грязной, мы судим об этом по следам на одежде принцессы, ибо того места, где ее облило, так и не нашли. Однако запаха – заявляем со всей ответственностью – не было! Видимо, вместе с селевым потоком вниз рухнуло несколько обломков породы. Именно они и нанесли ее величеству ощутимый удар по голове…
– Может, хватить пороть чушь?! – гневно воскликнула Элиза. – Опять эти абсурдные фантазии! И говорить что я больная на голову от удара камнем? Уж я – то свои ощущения лучше помню! Ничем меня не ударяло, только жидкостью облило.
– Но двадцать человек запаха так и не почувствовали, – гнул свое Лазан. – Ни сразу, ни в течение последующих трех недель.
– Действительно, странно, – согласился Кремон, – А что сказали медики?
– Признали ее высочество полностью здоровой и вменяемой, – с некоторой тоской поведал асдижон. – Хотя с дурманящим, никому не заметным запахом так и не разобрались.
После недолгой паузы молодой командир готовящегося в поход отряда стал подводить итоги рабочего дня:
– Надо будет нам поторопиться, вдруг «Записки» похитили конкуренты или наши недоброжелатели. Если конкуренты, то пусть ищут на здоровье, нам меньше работы будет А вот во втором случае нам могут устроить ловушку или какую‑нибудь пакость. Так что будем принимать это во внимание. Далее, нам надо найти все упоминания о подобных изображениях зверюшек, которые нас заинтересовали. Ну и постараться отыскать взаимосвязь игры на флейте с теми пещерами, которых нет на современных картах, но о которых рассказывал Хонкар. Мне кажется, его оттуда выпустили, а потом опять закрыли проходы. И самое главное – предлагаю сделать пробную вылазку в самое ближайшее время. Постараемся просмотреть отделенным сознанием старые, ныне как будто не существующие, проходы.
– Но это уже делали неоднократно, – скептически напомнила принцесса.
– Делали, – согласился Кремон, – но просматривали лишь входы и выходы, обнаруживая в тех местах нетронутую породу. А что, если попробовать просмотреть параллельные проходы? Те, что, по расчетам, находятся на одном уровне? Если мы найдем хоть один из ранее обозначенных, то уже в том месте будет легко пробить штольню и таким образом вновь прорваться в закрытые для нас пока районы.
Судя по всему, асдижон горных егерей не питал по этому поводу оптимизма.
– Если те районы существуют… – с сомнением протянул он.
– Вот это и проверим в предстоящей вылазке.
– И кто тебе осветит проходы с той стороны?
Действительно, отделенное сознание, подкрепленное несколькими магическими силами других Эль‑Митоланов, в самых идеальных случаях проникало в толщу пород на глубину до пятидесяти метров. Но что толку от него в кромешной тьме? Ведь в ночном зрении участвует сетчатка глаза, да и магический огонек сквозь породу не проходит. Конечно, если бы кто‑то с той стороны зажег огонь, исследователь отлично все увидел бы, в противном же случае мог сколько угодно плутать в неосвещенных проходах, но так их и не заметить.
Молодой колдун знал об этом, но, похоже, имел некоторые соображения:
– Надеюсь на помощь дуросовых очков. Они отлично просматривают эту самую твердую породу в определенном спектре свечения. Помимо этого улавливают рассеянный свет этого спектра. И если одна из стенок будет из дуросовых пород, то проход можно будет заметить даже в неверном, минимальном мерцании. Во всяком случае, мне так кажется… Поэтому выберем места, где этих необычайно прочных природных образований больше всего, – и попробуем.
Бриг Лазан интенсивно потер лоб, припоминая, как он опробовал дуросовые очки при первом посещении Кремоном знаменитого начала Утерянного Пути.
– Что‑то я не припоминаю настолько яркою свечения… – Сомнение так и сквозило в его словах.
– Естественно. Ведь с очками надо работать очень долго, чтобы привыкнуть и научиться ориентироваться с их помощью.
– Ладно, попробовать можно всегда.
– Хотелось бы послушать твою игру на флейте, – остановил Кремон наследную принцессу, когда все стали расходиться.
– Хорошо, – без тени жеманства согласилась Элиза. – Приходи после ужина в оранжерею, которая примыкает к моим покоям. Там есть фонтанчик с гротом, возле которого акустика просто чудесная. Мое самое любимое место для музицирования… Я распоряжусь, чтобы тебя пропустили.
– Спасибо. Приду обязательно!

Глава 14
Сольное исполнение

Все три телохранителя Невменяемого прекрасно понимали, что он идет не столько послушать флейту, сколько просто на первое свидание. Но если Алехандро и Бабу поглядывали поощрительно и пытались подшучивать, то Мирта выказывала явную обеспокоенность. Она лично выбрала другу подобающую случаю одежду, разгладила все складки и примятости, заставила гладко выбриться и немного изменить прическу. И только после этого поделилась своими сомнениями:
– Кремон, будь очень осторожен с принцессой. Она часто любит играть просто ради игры. И я почему‑то уверена, что никого из своих мужчин она не любила.
Молодой колдун попытался успокоить подругу:
– Ну у нас пока к этому дело не идет.
– Можно подумать, я не вижу, как ты раздеваешь ее глазами и при этом непроизвольно облизываешься. Запомни, Элиза флиртует со всеми подряд, это ее смысл жизни. А уж тех мужчин, которые хоть немного выделяются из общей толпы, она просто обязана покорить и распластать у своих ног.
– Иногда покориться довольно приятно, – самодовольно улыбнулся Невменяемый. – С одной стороны, в этом ничего плохого…
– Вот именно, с одной, – горячилась баронетта. – А с другой – не забывай о распластывании. Наследница всегда старается взять от мужчины все, а потом устроить так, чтобы он больше никому не достался.
– За меня не переживай, уж я в таких делах не новичок…
– Ты?! Ха‑ха! – Мирта задрожала от возмущения. – Постеснялся бы хвастаться! Да знаешь ли ты, сколько светских львов и завзятых ловеласов разбили свои сердца у ног Элизы Майве? Не счесть! А многие и жизни лишились после ее чар. Умеет она довести даже благоразумного человека до полного сумасшествия.
Это напоминание действительно заставило молодого колдуна задуматься, и он постарался успокоить Мирту:
– Ладно, считай, что я внял твоим предупреждениям и оставляю самую ответственную часть своего сознания следить за остальным телом. Не переживай.
– Буду надеться на ту твою часть, которая называется «трезвый рассудок».
– Так и до раздвоения личности недалеко! – засмеялся Кремон.
Затем он еще раз осмотрел себя в зеркале, отсалютовал своим примолкшим телохранителям и бодро поспешил на оговоренное место встречи.
Цветочная оранжерея, примыкавшая к покоям наследной принцессы, вызывала настоящее восхищение. Каких только чудесных цветов и диковинных растений здесь не было! Сразу было видно, что хозяйка этого места просто обожает красочные творения природы.
Все длинное застекленное помещение освещало лишь несколько трего, но даже в их ровном сиянии Кремон смог вдоволь налюбоваться невероятными сочетаниями и раскраской листьев, соцветий и бутонов. Не спеша он прошел в самый конец оранжереи, но так никого и не увидел. Зато сразу обратил внимание на две удобные скамейки и низкий столик между ними, заставленный вазами с фруктами и сладостями. Посреди столика возвышался объемистый кувшин с каким‑то напитком.
Торцевую стену, этого пристанища самых прекрасных цветов закрывала створка искусственной ракушки, сделанной в виде грота. По ней сбегали струйки воды, создавая дополнительную свежесть и легкий, переливчатый звуковой фон.
Догадываясь, что ждать придется недолго, Кремон вальяжно расселся на скамейке и расслабленно отдался поглощению приятных цветочных ароматов. И даже глаза прикрыл от удовольствия. Именно по этой причине он не сразу увидел принцессу, идущую к гроту по петляющей дорожке. Весь тонко рассчитанный эффект появления прекрасной женщины пропал втуне. А ведь наследница престола разыграла целое представление: шла не спеша, часто останавливалась и прикасалась к цветочным бутонам, наклонялась, Разок потянулась, привстав на цыпочки. Учитывая, что одежда на ней была почти прозрачная, а остановки она делала с таким расчетом, чтобы позади ее находился очередной трего, в его проникающем свете фигурка женщины казалась просто фантастически прекрасной.
Однако Невменяемый сидел с закрытыми глазами и открыл их, только услышав приближающиеся шаги. Хорошо, хоть это он успел сделать, иначе коварная обольстительница пришла бы в ярость от такого невнимания к своей особе. Она и так удивилась, что Кремон встретил ее лишь простым восклицанием:
– Ты просто обворожительна! – по достоинству оценив и наряд, и все остальное за одно короткое мгновение. Но Элиза рассчитывала на большее. Раньше к тому моменту, когда она доходила до грота, мужчины уже сходили с ума от страсти и либо ползали возле ее ног с мольбами о ласке, либо набрасывались на нее с неудержимостью разгоряченных и обезумевших самцов.
А сейчас принцесса услышала лишь единственный жалкий комплимент, за которым последовал вообще глупый и неожиданный вопрос:
– Где же твоя флейта?
Пытаясь скрыть раздражение и досаду, она предложила:
– Может, вначале поедим фруктов и выпьем перлантского?
– Ты голодна?
– Я? Нет.
– И я только что поужинал. Так что, может, все‑таки сыграешь?
– Ладно, – стоически вздохнув, согласилась Элиза.
Когда она уселась на скамейку напротив, выяснилось, что флейта находилась здесь и носить ее с собой не было нужды. Торцевая часть крышки стола открылась вниз, и именно там, в углублении, обитом мягкой тканью, лежал чудесный, богато инкрустированный мелкими бриллиантами музыкальный инструмент.
Играть наследница престола начала сразу же. Без всякой раскачки, долгих приготовлений или оглашения названия произведения.
С первых же звуков любой слушатель попадал в плен обворожительной и чарующей мелодии. Насчет уровня мастерства ни у кого не возникало ни малейших сомнений: Элиза играла виртуозно, уверенно и талантливо.
Во время игры она сама преображалась и забывала обо всем, что ее окружало, не только получая удовольствие от процесса извлечения прекрасных нот, но и с блаженством вслушиваясь в очаровательную гармонию звуков.
Молодой колдун тоже быстро впал в чувственную прострацию и совершенно не обращал внимания ни на пухлые губки, прикасающиеся к флейте, ни на обворожительные пальчики, порхающие по инструменту, ни на почти открытые соблазнительные части тела исполнительницы. Прекрасную музыку он любил всегда, просто слушать ее доводилось до обидного редко. И вот сейчас молодой колдун старался дышать через раз, лишь бы неосторожным вдохом не прервать чарующее звучание древних прекрасных мелодий.
Однако всему приходит конец. Через час принцесса захотела пить и с видимым сожалением оторвала флейту от своих пересохших губ, возвращаясь в этот мир умопомрачительных цветов и восторженно глядящего на нее молодого мужчины. Ей тут же вспомнились причины их здесь пребывания, и миру явилась самая обаятельная и соблазнительная улыбка:
– Налей мне вина.
Кремон молча разлил вино. И лишь когда они выпили и внутри разлилась ароматная свежесть, он позволил себе высказать рвущиеся наружу восторженные комплименты:
– Чудесно! Неповторимо! Грандиозно! Величественно и прекрасно! Если в Спегото ты наследная принцесса, то в музыке – истинная королева всего мира!
Элиза очаровательно рассмеялась:
– Вот как ты умеешь хвалить, льстить и подлизываться!
– О какой лести ты говоришь? Да после такого концерта и глухой будет восторгаться. Интересно, у кого ты брала уроки?
– Разве это так важно? Учителя были самые разные, мама приглашала их со всего мира. Но главное, что они привили мне настоящую любовь к флейте. И я сутками могу не расставаться с этим инструментом.
Вырвавшееся признание немного отрезвило Кремона и заставило напрячься:
– Да, такой инструмент стоит любви. Ну а… как ты относишься к мужчинам?
Такой неожиданный вопрос слегка выходил за рамки четко продуманного вечера, но Элиза постаралась скрыть свое замешательство.
– О! В каждого мужчину я влюбляюсь, словно первый раз! – весело рассмеялась она. – И сгораю при этом как солома. Столько страданий всегда обрушивается на мою легкоранимую душу…
– Сочувствую. И мужья твои умирали, и женихи погибали…
Такое явно неуместное этим вечером сочувствие не утешило наследную принцессу, а, наоборот, насторожило и придало решимости добиться своей цели любыми средствами. Поднявшись, Элиза стала нервно прохаживаться мимо скамейки с сидящим Кремоном, словно придя в крайнее волнение от нахлынувших воспоминаний:
– Да, мне страшно не везет с личной жизнью. Трагедии меня преследуют одна за другой. И после каждой из них приходится пить эликсир забвения, чтобы хоть как‑то вернуться к жизни и не думать о случившемся несчастье. А после гибели графа, моего последнего и обожаемого жениха, я вообще была на грани самоубийства. Только мать да навязанные ею обязанности вернули меня в этот мир. Как жутко оставаться одинокой после океана любви, вулканов страстей и ураганов ласк! Все так прекрасно и волнительно, и вдруг… Такая нелепая и жуткая смерть! О‑о, ну почему мне так не везет?!
При последнем восклицании Элиза замерла на месте, прикрыла ладошками лицо, и ее плечи содрогнулись от беззвучных рыданий. А поскольку она остановилась на расстоянии вытянутой руки от Кремона, то молодой колдун просто не мог поступить иначе, как вскочить и бережно обнять вздрагивающее тело. Прижав девушку к себе, он поспешно пытался найти нужные слова утешения:
– Успокойся, Элиза! Нельзя жить одними воспоминаниями. Жизнь действительно прекрасна и стоит того, чтобы радоваться ей ежедневно. Тем более с твоей красотой и талантами не стоит предаваться печали и унынию. Да и обязательства твои перед подданными огромны. Не говоря уже о том, что тебе в будущем предстоит стать королевой такого прекрасного государства!..
Наследница повернула к нему лицо, доверчиво прижимаясь к широкой груди и одурманивая сознание мужчины манящим запахом своего тела. Вздрагивания быстро сменились тяжелым, прерывистым дыханием, а влажные и блестящие от слез глаза заглянули, кажется, в самую глубь его души.
– Но мне не хочется быть одинокой королевой, – вырвалось у нее. – Мне хочется, чтобы меня любили!
– Кто же осмелится не любить свою королеву? – прошептал в ответ Кремон, с еще большей силой прижимая к себе податливое тело. – Разве только твой подданный будет глух, слеп и безрук…
– Увы! – Принцесса тоже перешла на шепот. – Не все в этом мире мои подданные…
И тут же услышала прерывистое признание:
– Ты моя повелительница! И весь мой мир принадлежит тебе…
Первый поцелуй оказался нежным и трепетным. Затем они опять набрали в легкие больше воздуха, и второй поцелуй поверг их в вулкан беспамятной страсти, который был прерван совершенно неожиданно. Элиза дернулась и напряглась всем телом, губы молодых людей разъединились, и она воскликнула:
– Мне больно!
Отстранившись, принцесса указала пальчиком на массивный орден:
– Он мне грудь поцарапал.
– Прости. Забудь о нем. – Невменяемый ловко перекинул свою награду за спину и вновь попытался притянуть желанную фигурку к себе. Но принцесса продолжала противиться и даже отступила от него на два шага.
– Жемчужный Ромб! – с испугом воскликнула она. – Ты забыл, к чему он обязывает?
– Но при чем здесь он? – От нетерпения и разгоревшейся страсти Кремон плохо соображал. – Ведь наши чувства не нарушают никаких правил!
– Отнюдь! Очень нарушают. Ты ни с кем не имеешь права целоваться в стенах дворца.
– Как?! Даже со своей любимой?
– Даже с ней.
– Какой абсурд! Но если я от нее без ума?
– Все равно нельзя. Разве что…
– Не томи! – Молодой колдун сорвался на крик. – Договаривай все условия этого идиотского награждения!
– Орденоносец может заниматься чем угодно только со своей супругой. Или с невестой, с которой помолвлен.
– Ух! Надо же! – Кремон в отчаянии затряс головой. – Выходит, что мне прежде надо на тебе жениться?
Лицо принцессы озарилось радостным ожиданием.
– Тебя это пугает?
– Ну… не то чтобы пугает…
– Значит, ты делаешь мне предложение?
– Э‑э‑э… да я пока не думал…
– Ну так думай! – с неожиданной обидой воскликнула наследница престола и сделала шаг назад. Молодой колдун непроизвольно потянул руки ей вслед, но, получив хлесткий удар по пальцам, отдернул их с недоумением:
– За что?
– За твой обман! Как пользоваться моим беззащитным состоянием, так он сразу готов! А как надо блюсти возложенный на нас всех закон, так он думать будет. Ну вот теперь и думай!
И разгневанная наследница поспешила к выходу из оранжереи. Причем двигалась она так продуманно и соблазнительно, что очарованный ее движениями Кремон замер с приоткрытым ртом, любуясь прекрасным телом в прозрачных одеждах и забыв даже дышать. Лишь когда манящее наваждение скрылось из глаз, он тяжело вздохнул и принялся бесцельно бродить по дорожкам оранжереи. При этом он что‑то еле слышно бормотал, и со стороны могло показаться, что он спорит с невидимым собеседником. На самом деле Невменяемый лихорадочно размышлял вслух над тем, что он сделал не так, почему его обвинили и почему ему сегодня так не повезло. Очень сильно, до обидного, не повезло.

Глава 15
Жемчужный орден

Весь последующий день Невменяемый был хмур, зол, раздражителен и невежлив. Ко всем он привязывался по пустякам, гонял беспричинно по второстепенным заданиям и находил массу самых различных причин, чтобы придраться. Хорошо еще, что весь день прошел в лихорадочном приготовлении к вылазке в Каррангарры. По этой причине на командира никто особо не обижался, всем не терпелось поскорей отправиться на настоящее дело. Ведь сидеть в библиотеке и вдыхать прогорклую пыль истории было сущим наказанием.
Встречаясь с принцессой, Кремон вел себя подчеркнуто вежливо и вызывающе безразлично – словно она точно такой же член отряда, как и все остальные. Элиза в ответ вела себя точно так же, ни одним словом или жестом не напоминая о событиях вчерашнего вечера. Скорее всего, такую тактику поведения она выбрала заранее и старалась ее придерживаться по одной ей известным соображениям.
К вечеру все необходимое снаряжение было готово, людей отпустили на отдых еще до ужина, и вот тогда, оставшись с Невменяемым наедине, Бриг Лазан поманил его в маленькую, полутемную комнатку.
Удивленный такой таинственностью, молодой колдун заволновался:
– Что‑то случилось?
– Да нет, пока ничего такого, – заверил асдижон. – Просто у меня тут скопилась добавочная информация, но узнать о ней желательно только тебе.
– Я весь внимание.
– Это касается твоего ордена.
– О! Ты бы знал, как мне надоело таскать на шее это нелегкое удовольствие. Вдобавок оно неимоверно усложняет мне личную жизнь.
– Да это мелочи, – отмахнулся Бриг и стал рассказывать: – С самого начала эти ордена являются переходящими. Тебя просто не проинформировали, что после смерти носителя они опять возвращаются в сокровищницу. Всем известно – Жемчужных Ромбов всего пять. Причем за всю историю ты первый Эль‑Митолан, удостоившийся подобной награды. Но я тут заглянул в один древний справочник и вычитал, что возраст орденов неизвестен и, судя по всему, они являются некими артефактами древних.
– Здорово! – обрадовался Кремон, одновременно ощупывая висящий на груди орден. – И какие он имеет свойства?
– Ха! Вот тут и кроется самая большая загадка. Никто ничего не знает. И никаких намеков в исторических описаниях я не встретил. Да и раньше мне никогда не удавалось орден даже в руках подержать. А ведь так интересно узнать…
– Конечно, интересно. Но что ты предлагаешь?
– Давай отправимся ко мне домой и совместными усилиями попробуем покопаться в твоем ордене. Согласен?
– Мог бы и сразу пригласить, не затаскивая меня в этот чулан.
– Не хотел, чтобы кто‑нибудь подслушал, что орден – изделие древних. Скорее всего, он уже давно истратил свою магическую энергию и представляет собой лишь ювелирную ценность, но, возможно, имеет некий секрет.
– Согласен, секреты лучше пусть таковыми и остаются.
После этого Кремон приказал своим телохранителям оставаться в апартаментах, а сам отправился к асдижону якобы на ужин. Жилище Лазана имело жесткий охранный контур, за который не могло проникнуть ничье отделенное сознание, и оба колдуна, наскоро перекусив, сосредоточили все свои усилия на разгадке тайны доисторического ордена. Часа три они безрезультатно бились над решением этой задачки и в конце концов признали свое безоговорочное поражение.
– Не работает!
– Может, он никогда и не работал…
– Или мы с тобой неучи в знаниях о тайнах мироздания.
– Не иронизируй. Может, и древние его использовали как украшение.
– С такими острыми углами и таким весом?
– За тысячелетия вкусы могли измениться.
– Вряд ли наши предки были тупее нас…
Еще с минуту подумав, допивая вино, оставшееся после ужина, Кремон осторожно предложил:
– А что, если попробовать расплавить это белое золото?
– Ты что?! Хочешь лишить королевство уникального ордена? Чем потом будем награждать героев?
– Ха‑ха, так ведь и награждать больше не за что! Последнего Сторожа уже на чучело разделывают.
– Мало ли за что. За то, что отыщет Утерянный Путь, например. Или покорит и присоединит к Спегото Зачарованную Пустыню.
– Да у вас энормианские планы! – в шутку воскликнул Кремон, но асдижон ответил вполне серьезно:
– Но ведь земли‑то ничейные. А вдруг удастся преодолеть «блестящую смерть» на границе. У нас работы ведутся постоянно, да и ваш король держит на смежном с Пустыней участке огромную постоянно действующую экспедицию.
– Само собой. И возле Гиблых Топей подобные работы ведутся. Тут дело даже не в свободных землях. Разгадать этот уникальный феномен нашей планеты – мечта любого исследователя.
Асдижон повернулся к висящей на стене карте мира и задумчиво добавил:
– Все‑таки территория у Зачарованной Пустыни немаленькая… И за нее могут схлестнуться и драконы, и бароны.
– А про Чингалию забыл?
– Да те вообще утверждают, что территории Зачарованной Пустыни являются их исторической родиной.
Оба колдуна весело рассмеялись и стали прощаться, по пути к двери вспоминая и всех остальных претендентов на ничейные пространства:
– Морское королевство утверждает, что в древности оно располагалось на берегах всех центральных морей.
– Менсалонцы настаивают, что свои деревья Поднебесного сада они вывезли в давние времена именно из Зачарованной Пустыни – при неожиданной и спешной эвакуации.
– Ага! И султаны Онтара постоянно доказывают, что в центре тех земель у них находится великая святыня.
– Самое смешное, что и у колабов есть легенда, по которой именно в тех местах они построили самый великий и красивый доисторический город.
– Откуда ты знаешь? – засомневался Лазан.
– Не веришь? Ты бы знал, как мне повезло и сколько древних фолиантов удалось перечитать. Так что порой путать начинаю, откуда, из какой книги у меня в черепушке информация осталась.
Уже возвращаясь дворцовыми коридорами к себе, Невменяемый размышлял:
«Как бы отреагировал Бриг, узнав о том, что мне удалось сотворить в Ледонии? А в Гиблых Топях? Может, подкинуть ему рисунок великого водопада в Сорфитовых Долинах и посмотреть на его реакцию? Точно, так и сделаю! Вложу в какой‑нибудь самый пыльный фолиант, и пусть кто‑нибудь нечаянно листок обнаружит. Хотя… Все это детские шалости. А вот предстоящая вылазка – дело серьезное. Надо бы хорошо выспаться…»

Глава 16
Вылазка

В начавшемся с самого утра мероприятии принимало участие не так много людей, как предполагалось набрать для главного Похода. Но и они выглядели солидно в лучших и прочнейших одеждах, экипированные в соответствии с последними техническими и магическими требованиями.
В мини‑отряд телохранителей прочно влились Шеслан Тулич и Такос Однорукий. Несмотря на то что прибыли они совсем с другим заданием, без лишних слов и разборок самовольно и естественно вошли в окружение Кремона и приняли его командование. Правда, в некоторых вопросах они продолжали пользоваться довольно большой свободой, но в горные подземелья профессор и полковник решили идти давно и безоговорочно. Они нисколько не сомневались, что без их сил, знаний и опыта молодой колдун с предстоящими задачами не справится.
Также на вылазку подался и асдижон горных егерей с четверкой своих самых отчаянных и сильных ребят. По рассказам очевидцев, они могли взойти на самые высокие и неприступные пики почти без специального снаряжения. И подтягивались на спор на одном пальце.
Помимо них Кремон взял с собой четверых проводников‑исследователей, которые ходили по пещерам уже давно и наизусть знали едва ли не каждое ответвление. Двое из них были Эль‑Митоланами с сорокалетним стажем.
Последней, самой спорной и сомнительной штатной единицей была наследная принцесса Спегото. Вернее, единиц было две, поскольку верный телохранитель Валдек в последние дни ходил за своей подопечной вне дворца, словно тень. Элизу Майве пытались отговорить от участия в вылазке буквально все – от разгневанной королевы до простодушного Бабу. Все – кроме командира. Но когда все шестнадцать человек выстроились перед ним в полной экипировке, он строго предупредил:
– Время невоенное, за непослушание сжигать не буду. Просто сразу разворачиваю отряд, и сопровождаем уволенного нарушителя к выходу.
Слово «уволенного» он подчеркнул особо, хотя все и так прекрасно понимали, кого Кремон имеет в виду.
Через полтора часа весь отряд продвигался по извивающимся природным тоннелям и пещерам. Шли быстро, потому что исследовать и изучать ничего не планировалось. Решили достичь отмеченных на карте точек и уже там обследовать стены с помощью дуросовых очков. А пока командир отряда будет отделенным сознанием пробиваться сквозь породу, остальные смогут наскоро проверить окрестности.
Вот только пробираться к намеченным местам надо было не менее двадцати часов. Это означало, что по дороге придется сделать перерыв на ночной отдых. К тому же в это расчетное время не входили всевозможные непредвиденные причины остановок – обвалы, оползни, новые провалы, затопленные тоннели или раскинувшиеся в пещерах озера. Ведь в Каррангаррах могло произойти все, что угодно, хотя землетрясения, даже незначительные, здесь фиксировались крайне редко, а о крупных в исторически обозримом прошлом не сообщалось вовсе.
Именно непредвиденные остановки и спутали первоначальные планы отряда. В одном из мест, на середине пути, образовалась новая подземная река, которая за пару месяцев настолько изменила подземный ландшафт, что на поиск обходных проходов и прочистку занесенных песком и камнями тоннелей ушло восемь часов сверх графика.
На ночлег расположились, когда наверху уже была полночь. Для этого проводники выбрали анфиладу небольших сухих пещер с хорошей вентиляцией. Горячую пишу готовили на мушках, топливных таблетках из специально выращенных морских водорослей. Хотя местами под землей можно было найти чудом попавшие вниз корневища, на что и указал Бабу, весьма экономно относившийся к запасам топлива.
Однако проводники высмеяли его предложение, заверив, что в здешних традициях даже нет такого понятия, как «разжигание костра в подземельях». По многим поверьям, совершивший такое кощунство должен немедленно покинуть подземелья, чтобы избежать смерти. Но Бабу не сдавался, тем более что в его защиту выступили брат и сестра Шиловски, доказывая, что топливо, пусть даже и сильно дымящее, все равно остается топливом.
Слушая краем уха эти препирания, Кремон улегся в самом укромном уголке и, пожевывая вяленое мясо, в который раз осмотрел висящий у него на шее Жемчужный Ромб Ему не давала покоя полученная награда. А поскольку магическими средствами они с Лазаном уже весьма основательно проверили сей предмет, то теперь молодой колдун решил его пощупать физически – попробовать отыскать какой‑нибудь секрет, открывающийся при нажатии. Что он только с ним не делал – и сжимал, и гнул, и вращал, и крутил, и нажимал на все жемчужины поочередно и одновременно, пока орден не разогрелся до температуры тела. Утомившись, Кремон откинулся на спину и потихоньку начал задремывать, машинально продолжая барабанить пальцами правой руки по выступающим гладким жемчужинам.
Уже почти заснул, когда ему вдруг почудились будто где‑то далеко звуки скрипки. Невменяемый замер, весь обратившись в слух, но ничего, кроме голосов своих товарищей, не услышал. Снова впадая в дремоту, он опять услышал странные звуки – словно кто‑то неумело, балуясь, бил смычком по струнам. А в следующий момент Кремон сообразил, что эти звуки исходят от лежащего под пальцами ордена. Тихие звуки раздавались с некоторым опозданием после того, как он ударял подушечками пальцев по жемчужинам. Именно эта задержка и сбивала поначалу с толку.
Не меняя положения тела, молодой колдун принялся экспериментировать. Отстучал более сложную дробь. Через две секунды точно так же отозвалась скрипка. Попытался воспроизвести более сложную мелодию, используя большее количество жемчужин. Выяснилось, что каждая из них соответствует какой‑то ноте. Минут пять Невменяемый практиковался в извлечении самых разных звуковых комбинаций и пришел к твердому убеждению, что королевская награда действительно является оригинальным музыкальным инструментом, может быть детской игрушкой. Оставалось только разобраться, как ему удалось «включить» инструмент и какая энергия его подпитывает. Хотя уже было ясно, что инструмент использовал энергию или тепло человеческого тела.
Ранним утром Кремон, отойдя по нужде в дальний проход вместе с асдижоном, похвастался своим открытием. После нескольких минут демонстрации тихо пиликающих звуков скрипки Лазан скривился:
– Тоже мне артефакт. Тьфу! А мы столько с ним возились…
– Зато как символично, – рассмеялся Кремон, и асдижон сразу понял, что имеется в виду:
– Если королева узнает, что награждает героев детскими игрушками, вот будет смеху‑у‑у…
– Ладно, не будем ее огорчать, да и другие орденоносцы могут обидеться.
– Все равно, пусть это и игрушка, но ведь ценность представляет огромную, согласись.
– Естественно, – кивнул Кремон. – Лучше нам с тобой помалкивать о моем открытии.
На том и порешили. Но с тех пор Невменяемый при каждом удобном случае тренировался выбивать пальцами какую‑нибудь мелодию. И с каждым разом у него получалось все лучше и затейливее. Однако он никому не собирался открывать свой секрет. «Набросятся желающие и поломают уникальный инструмент», – вертелась у него в голове детская мысль.
К намеченному месту дошли только к началу третьих суток. Однако все были в хорошей форме и бодром настроении, потому что и во вторую ночь выспались как следует.
Весь день Невменяемый проверял стенки целого сонма маленьких пещерок, нескольких колодцев и доброго десятка широких проходов. К позднему вечеру энтузиазм угас, поскольку ничего достойного внимания найти не удалось, в том числе и простым осмотром окружающей местности. Опять отлично выспавшись, на следующий день отряд перебрался на новое место.
На данном участке преобладала когда‑то вырытая подземной рекой глубокая расщелина. Именно правую стену, этой длинной расщелины и намеревался сегодня проверить командир отряда. Вся скальная поверхность ее была исполосована прожилками дуросовых пород, которые в далекие времена не дали реке пробить здесь себе дорогу напрямую. По сложным расчетам выходило также, что именно за правой стеной могут находиться многочисленные пещеры и проходы, открытые путешественником Хонкаром. Вот только подтвердить эти допущения было некому. Глядя на шершавую поверхность, Кремон вдруг пожалел, что здесь отсутствуют сорфиты вместе с тагами. Вот кто идеально высчитал бы любую точку в толще Каррангарр и пробил бы идеально прямой тоннель в эту выбранную точку.
Однако о таких уникальных помощниках оставалось лишь вздыхать и надеяться, что когда‑нибудь сорфиты и таги здесь все‑таки побывают и окажут сильное содействие.
А пока основную надежду командир отряда возлагал на доставшиеся ему когда‑то в качестве трофея единственные в своем роде очки.
За первые четыре часа Кремон обошел всю стену, но ничего интересного не заметил. Отряд уже засобирался переходить в следующий намеченный пункт, когда наследная принцесса указала рукой вверх:
– Может, в тех местах проходы подходят к стене гораздо ближе?
Высота составляла метров пятнадцать, и в этой идее было рациональное зерно. Но как там удержаться? Эту проблему живо решили горные егеря. Вскарабкавшись в самое узкое место наверху, они сделали из веревок подвесные люльки, сидя в которых Кремон вполне комфортно мог исследовать расположенную прямо перед ним стену.
С пятого раза он высмотрел нечто стоящее. Повинуясь взмаху его руки, к Невменяемому поспешили и асдижон, и полковник, и профессор медицины, и проводники Эль‑Митоланы. Они по очереди всматривались в стену, и спорили до хрипоты, но в итоге сошлись во мнении, что совсем недалеко, в глубине стены, дуросовые породы образуют очень ровное свечение – словно там их кто‑то ножом обрезал. Значит, там имеется какое‑то свободное пространство. А раз так, то отделенному сознанию достаточно выбраться из вязких пород и, почувствовав облегчение в продвижении, «пометаться» между стенок и определить примерную величину пространства. Ведь эта полость могла оказаться банальной замкнутой пещеркой.
Для усиления своей магической мощи Невменяемый забрал волшебную силу у всех присутствующих Эль‑Митоланов. Еще раз пристально всмотрелся через очки, определяя проход между дуросовыми наплывами – ведь сквозь обычную породу проникать намного легче, – и быстро покинул свое тело, безвольно обвисшее в люльке. Возле него осталось дежурить два человека с флягами воды, а остальные улеглись спать, восстанавливая магическую энергию.
Очки помогали весьма основательно – Кремону не пришлось идти напропалую через самые вязкие места и даром расходовать магические силы. Истратив лишь треть своего запаса, Невменяемый наконец вывалился в совершенно свободное пространство и стал там метаться, словно шарик, отскакивающий от стен. Хотя отскакиванием назвать это было сложно – он скорее влипал в стены, как муха в патоку, и тут же был вынужден давать задний ход. Однако спустя час таких «прилипаний» колдун уже более отчетливо ощущал свободное пространство и даже смог представить себе некую исполинскую трубу‑тоннель, которая, чуть изгибаясь, уходила плавно вниз и вправо.
Приноровившись, он даже умудрился увеличить скорость продвижения, хотя из‑за этого порой намного глубже влипал в вязкие породы. И все равно сил при этом тратилось гораздо меньше. Стараясь не терять ориентацию в пространстве, Кремон пытался хотя бы приблизительно предположить, куда ведет этот мрачный тоннель. Получалось, что несколькими гигантскими кольцами он опускался на глубину полутора километров. Впрочем, тут можно было ошибиться. Еще Кремона очень интересовало происхождение этого тоннеля, тем более что в планах Хонкара подобного спуска не было. Да и никто из других исследователей не описывал такого запоминающегося тоннеля. Конечно, могло оказаться, что Кремон просто удачно вписывается в какой‑то массив, щедро изрезанный тысячами пещер, гротов и провалов, и некая упорядочность движения ему только кажется.
Еще через час магическая энергия практически исчерпалась, да и усталость давала о себе знать. Невменяемый решил возвращаться сознанием в свое тело. Остановился, прислушался отделенным слухом, присмотрелся отделенным зрением, а затем пару раз метнулся во все стороны просто наудачу. И где‑то далеко‑далеко вдруг неожиданно мелькнуло тусклое пятнышко света – маленькое и невзрачное. Проклиная все на свете, и в первую очередь свою немощность, Невменяемый потянулся к пятнышку на остатках своих магических сил и тут же почувствовал, как неодолимая сила поволокла его обратно – в пылающее от непереносимого жара, сводимое судорогой тело.
Поливали очнувшегося Эль‑Митолана долго. У егерей уже кончились запасы воды и они потребовали дополнительные фляги с жидкостью, когда Невменяемый шумно зафыркал, замахал руками и самостоятельно сполз вниз по веревке. Там Однорукий вместе с Туличем припорошили его тонким слоем льда, который окончательно привел остывающее тело в норму. Быстро снимая с себя мокрую одежду, от которой шел пар, Кремон торопливо рассказывал:
– Там точно что‑то есть! И не просто небольшой кусочек пространства, а как минимум толстый слой недр, пронизанный либо одним огромным, извивающимся тоннелем, либо хаотически изрезанный большими и малыми пещерами. Мне удалось добраться очень далеко и глубоко. Если моя ориентация не подвела, то примерно на полтора километра вглубь и добрый километр в сторону.
– Ты уверен? – засомневался асдижон. А принцесса, находящаяся в должности младшего проводника, вообще нарушила субординацию, воскликнув с высокомерными интонациями будущей главы монархии:
– Да таких пространств ни на одной карте нет!
Командир отряда полностью проигнорировал это заявление, даже не повернувшись в сторону, Элизы, и обратился прямо к асдижону:
– Конечно, уверен. Часто влипал в вязкие породы, иногда трудно было вернуться строго назад, но тем не менее открытые пространства там имеются однозначно.
– А чем ты можешь это доказать? – опять встряла в разговор наследница престола. Теперь уже Кремон отреагировал: он с притворным удивлением оглянулся на Элизу и принялся строго отчитывать Брига Лазана, который в походе считался его первым заместителем:
– Что за безобразие и ничегонеделание? Почему проводники не заняты обследованием местности?!
Асдижон ответил со всем возможным тактом и дипломатичностью:
– Госпожа младший проводник как раз вернулась за новым заданием.
Поняв все, принцесса больше не вымолвила ни слова. Лишь плотно сжала губы да бросала на группку Эль‑Митоланов разъяренные взгляды. Невменяемый же продолжил описывать своим коллегам примерную траекторию своего путешествия. О пятнышке света он промолчал по двум причинам. Во‑первых, это ему могло показаться от полного магического истощения или физического перенапряжения. А во‑вторых, зачем заранее разглашать непроверенные наблюдения? Вдруг он кардинально ошибся в пространстве и его вообще вынесло на поверхность горного хребта? И тогда увиденное пятнышко будет не чем иным, как лучиком Зан‑валя, прорвавшимся сквозь скальные нагромождения в тоненькую трещину. Которая всего лишь обеспечивает вентиляцию, но не даст возможности ни отыскать себя, ни пройти сквозь себя в подземные лабиринты.
Еще час ушел на обсуждение плана действий. Затем произвели тщательные замеры расщелины и подсчитали, сколько стройматериалов необходимо сюда доставить для сооружения помостов нужной высоты. В список внесли устройства для бурения, мощные механические домкраты и остальное сопутствующее оборудование. Ведь по расчетам предполагалось пробить стену, толщиной более двадцати метров. Учитывая крайне неудобные условия, работа предстояла весьма дорогостоящая.
Сомнения также вызвали предполагаемые действия королевы, в первую очередь у Брига Лазана.
– Вдруг наше величество придет в ужас от таких расходов, – шепнул он на ухо Кремону, – и заставит искать более простые входы?
– Сам понимаешь, – так же тихо ответил Невменяемый, – что лучших вариантов мы не найдем. Нам и так невероятно повезло, можно было неделями здесь вглядываться в стены и ничего не обнаружить. Ну а если все‑таки не согласится, то я сложу с себя полномочия.
– Будем надеяться, что до этого не дойдет. Ведь она очень заинтересована…
– Да, но она так и не сказала мне обо всех причинах. Помнишь, я спрашивал на первой аудиенции?
– Помню. Мне и самому до жути интересно. До сих пор удивляюсь, как это ты додумался задать такой вопрос. Я бы не решился…
– Да ерунда, просто взгляд со стороны. Кстати, надо будет еще раз поднять этот вопрос, возможно, одно это нам чем‑то поможет. – И уже громко, для всех, Кремон скомандовал: – Сворачиваем лагерь и уходим домой. Пошевеливайтесь!
На обратном пути, уже перед самым выходом на свет Занваля, Невменяемый сделал короткую остановку и предупредил всех членов отряда:
– О том, что мы отыскали возможность пройти в другие пещеры, никто не имеет права даже заикнуться при посторонних. Ни один человек не должен об этом знать. Все должны быть уверены, что наша вылазка оказалась безрезультатной и командир отряда принял решение попробовать бурить породы в том месте, где обрывается начало Великого Пути. Это уже делали до нас десятки раз, пусть думают, что и мы не придумали ничего лучшего.
– Не слишком ли мы перестраховываемся? – удивился профессор Тулич, и на его вопрос тут же ответил Такос Однорукий:
– Не забывай о краже «Записок». Недаром вор или заказчик возжелал прочитать эту старинную тетрадь, а кто он такой – никто не догадывается.
– Правильно, господин полковник, – кивнул Кремон. – Будем надеяться, что за время нашего отсутствия дознаватели выяснили личность вора. Но даже в этом случае требую держать в полном секрете наши предстоящие действия.

Глава 17
Отчет с пререканиями

Судя по всему, охрана у входа в начало Утерянного Пути сразу дала знать в столицу о возвращении отряда, лишь только те постучали изнутри. Поэтому во дворце всех Эль‑Митоланов отряда сразу же позвали к королеве на рабочее совещание. Естественно, наследная принцесса тоже нарисовалась там через пять минут после начала обсуждений. Вот только она была в более выгодном положении, поскольку успела принять душ и переодеться в чистую одежду. Что не могло не вызвать раздражения у ее коллег по отряду, которые старательно прятали грязную обувь и не решались положить грязные руки на стол совещаний. В отличие от них, сидящие по сторонам ее величества главный архивариус и герцог Каррангаррский вырядились как на праздничный прием. А герцог еще и демонстративно прикрывал нос надушенным носовым платком.
Выслушав подробный рассказ о разведанных пустотах, Дарина Вторая поставила вопрос ребром:
– Что думаете делать дальше?
– В самом секретном и сжатом режиме надо доставить к найденному нами месту все необходимое из этого списка. – Кремон пододвинул к королеве густо исписанный лист бумаги. – И как можно тише возвести помосты, а затем приготовить буровые установки и домкраты к работе.
– Тише? Почему?
– Уверен, что не стоит преждевременно привлекать к нашим действиям лишнее внимание. А проходка сквозь такую толстую стену, создаст много шума и вибрации. Чем неслышнее мы проникнем во внутренности Каррангарр, тем спокойнее потом сможем в них работать.
– Так вы все‑таки уверены, что вам кто‑то может помешать?
– Нет, конечно. Но скорее всего, неприятель существует.
– Внутри или снаружи? – надменно улыбнулась королева.
– С обеих сторон. И ваше величество об этом прекрасно осведомлено.
Дарина Вторая открыла рот для очередного вопроса, но тут в разговор встрял герцог Фелис Райне:
– Однако у вас и запросы! – Он успел просмотреть список заявленного оборудования, и теперь открыто возмущался. – Да только доставка всего этого невесть в какие глубины обойдется в кругленькую сумму. Не лучше ли отправить туда одну буровую установку горизонтальной проходки, и пусть себе роет без спешки и ажиотажа. В сто раз дешевле!
– Нет. – Невменяемый сцепился с герцогом колючим взглядом. – Только быстро, бесшумно и скрытно. Иначе за удачный исход я не ручаюсь.
– Да это смешно! – иронично воскликнул Фелис Райне. – Насколько я слышал, вы собираетесь искать в недрах каких‑то зверят? Да еще и опасаетесь их?
– Зверята, конечно, не выглядят опасными и хитрыми созданиями. – Молодой колдун достал самый лучший, по его мнению, рисунок и тоже пододвинул к королеве. – Но ведь кто‑то же противодействует тотальному обследованию горного хребта? А никаких других зацепок мы не нашли. Пока это только наши предположения, ибо эти мордочки нигде больше не встречаются.
Дарина вместе со своими первыми помощниками недоверчиво рассматривала протянутый рисунок. Герцог Каррангаррский первым откинулся на спинку стула и состроил презрительную гримасу, намереваясь сказать какую‑то колкость. Однако раньше него неожиданно заговорил сонным голосом архивариус:
– Почему же не встречаются? Есть одно изображение… Только более взрослой особи.
Кремон чуть не лег на стол от любопытства:
– Где! Где вы его видели?
Опытнейший делопроизводитель Спегото отвечать не спешил, скрупулезно перебирая в своей феноменальной памяти информацию. Но уж если он что‑то говорил, то всегда с подтверждением:
– Видел я, видел. И даже знаю, где находится эта вещь сейчас…
Тут уже и королева проявила признаки нетерпения:
– Да говори уже, не томи!
– Как раз собрался, – также невозмутимо и флегматично возразил архивариус, хотя стороннему наблюдателю могло показаться, что он не говорить собрался, а спать. – Изображение такого же взрослого зверька находится на шлеме, сделанном из синего вещества, очень похожего на металл. Сам шлем находится в… э‑э… хм… нуда, в пятом хранилище древних и неразгаданных артефактов.
– Мы можем увидеть этот артефакт?
Архивариус искоса взглянул на королеву, дождался ее раздраженного кивка и сообщил:
– Могу и своего помощника послать. Но молодежь пошла такая безалаберная, все в хранилище перевернет. Потом разбирайся… Так что лучше я сам с утра шлем найду и лично дам для осмотра.
– Будем вам премного благодарны! – обрадовался Кремон, но, заметив, что герцог опять хочет что‑то возразить, твердо сказал: – Расходы в таком деле – необходимость. В случае экономии вряд ли что получится.
Дарина Вторая отложила рисунок в сторону.
– Вы так уверены в положительном результате? – спросила она.
– Наша уверенность зависит еще и от других факторов.
– Каких именно?
Невменяемый многозначительно покачал головой:
– Ну хотя бы от того, что ваше величество намерено рассказать нам о причинах организации нового Великого похода.
– Я же говорила!
– Помню. И тогда же пообещали поведать о двух неизвестных нам причинах.
– Не лгите, господин Невменяемый. Я обещала придумать, а не поведать. А это разные вещи.
– И все‑таки, ваше величество! – Кремон просительно сложил руки перед собой. – Любая информация может оказаться полезной и дать нам главную подсказку. Раз вы так уверены в существовании Великого Пути и таинственного Некрополя, то поделитесь и с нами хоть толикой вашей уверенности. Не скрывайте информацию, прошу вас!
С минуту Дарина Вторая размышляла, пристально оглядывая всех колдунов, и напоследок вопросительно уставилась на замершую Элизу. Та почти незаметно пожала плечами и в сомнении подняла брови, не желая делить ответственность с матушкой.
– Ладно, – решилась королева, – придумать несложно. Где‑то от середины Великого Пути, скорее всего в самом Некрополе, почти перпендикулярно на запад отходит другой тоннель, который ведет гораздо дальше. Называется он Длинный и проходит под Каррангаррами не куда‑нибудь, а в Альтурские Горы. Это и есть моя самая большая головная боль: ведь против неожиданного нападения из недр орды драконов Спегото может оказаться беззащитным.
Раздались разочарованные вздохи: никто не ожидал услышать такой причины и не мог поверить в такую угрозу. Это просто не укладывалось в голове. Но Дарина Вторая неожиданно резко и громко стукнула ладошкой по столу:
– Я должна учитывать любую угрозу! Даже гипотетическую! Помимо этого мне известно, что Длинный Путь имеет вспомогательный тоннель, ведущий прямо во внутренности Пика Смерти.
Тут уже все притихли, хотя взгляды по‑прежнему оставались скептическими. Пик Смерти был самой высокой вершиной планеты и порой, в очень ясную погоду, просматривался с крайних западных вершин, расположенных на территории Спегото. Сама высота этого невероятного скального образования – более четырнадцати километров – наводила на мысль об искусственности этого сооружения. Тем более что в некоторых древних хрониках прямо говорилось: «Пик Смерти построен руками самого разумного народа». Какого конкретно народа – никто не знал. Но в том, что Пик Смерти существовал и вряд ли мог возникнуть природным путем, можно было убедиться собственными глазами. Однако только издалека, ибо граница Зачарованной Пустыни не пропускала любопытных никогда и нигде. Ни с моря, ни с воздуха, ни в горах, ни на песчаных равнинах. Каких только небылиц не рассказывали о легендарном Пике, и, скорее всего, одну из них и передала сейчас своим подданным королева.
Однако Кремон ей подчинялся временно, и сейчас его интересовали факты:
– Ваше величество, мы могли бы изучить эту книгу, в которой даны такие сведения?
Опять повисла продолжительная и тяжелая пауза, во время которой никто не осмелился прервать раздумья владычицы Спегото. Видимо, она пересказала не простую небылицу, а имела косвенные, а то и прямые доказательства сказанного. Вот только захочет ли она открывать перед всеми источники своих знаний? Как выяснилось, не захочет, тем более перед всеми.
– Поскольку это не книга, то и возможности ее изучить не существует! – скрепя сердце огласила свою волю королева. – Однако вполне возможно, вам, господин Невменяемый, и удастся прикоснуться к этой тайне… немного позже. Если я решу, что это необходимо. И если вы пройдете определенные испытания, могущие принести не только боль и страдания, но и смерть.
Переглянувшись со своими товарищами, Кремон согласился с сомнением в голосе:
– Если конечная цель будет стоить того риска, то…
– А конечная цель, – зло и отрывисто заговорила Элиза Майве, – как раз и будет заключаться в том, что вы поверите в существование Длинного Пути. Поэтому не логичнее ли сразу прислушаться к словам моей матери и принять на веру каждое ее утверждение?
– Да мы вроде и не сомневаемся, – начал оправдываться молодой колдун. – Просто такие сообщения не сразу в голове укладываются. И не стоит сбрасывать со счетов то, что даже самых великих и талантливых монархов порой вводили в заблуждение случайные совпадения разрозненных данных. Таких фактов в истории предостаточно.
– Это мы обсудим отдельно, – сухо обронила королева. – На данный момент я даю разрешение на продолжение подготовки, как это планирует командир отряда. – Затем она перевела взгляд на асдижона: – И проявите усердие в поисках вора или заказчика похищения «Записок Хонкара» из библиотеки. Давно в нашем дворце не случалось подобного безобразия!
– Приложим все усилия, ваше величество, – пообещал Бриг Лазан и вдруг вспомнил о недавних заданиях: – Кстати, господин Невменяемый может замечать чужое отделенное сознание с помощью своего скакуна. Тот каким‑то образом это чувствует и указывает направление глазами.
– Действительно? – засомневалась Дарина Вторая.
– Да, мне попался феноменальный конь, – подтвердил Кремон. – У нас в Энормии как только не исследовали Торнадо, но суть его врожденного умения так и не смогли разгадать. Хотя поговаривают, что и некоторых других животных можно приучить к этому делу.
Молодой колдун не стал распространяться на тему уникальных способностей боларов, тем более что летающие растения при желании сами прекрасно могли поведать о своих наблюдениях и ощущениях. На секретности этих знаний не раз и не два особо настаивали Хлеби Избавляющий и Давид Сонный, которые практически все свое время посвящали сейчас зеленым друзьям. Да и не было особой необходимости самому начинать разговор о том, о чем тебя не спрашивают.
– Вот я и хочу попросить, – продолжил свою мысль асдижон, надеясь, что в присутствии королевы Невменяемый не откажет. – Не разрешишь ли ты нашим двоим специалистам деликатно и неназойливо пообщаться с твоим конем?
– Ну… – засомневался хозяин уникального скакуна. – Не знаю, что и сказать… Разве что очень деликатно.
– Не сомневайся, из гривы твоего вороного друга и волоска не выпадет! – обрадовался Бриг Лазан. – Сам знаешь, как важны для обороны государства такие детали мироздания.
Кремон рассмеялся:
– Да я не так переживаю за своего четвероногого друга, как за ваших исследователей. Как бы с них самих волосы не посыпались.
Дарине Второй надоело слушать этот малозначащий разговор, и она опять похлопала ладонью по столу:
– Ко мне еще есть вопросы?
– Нет, ваше величество.
– Тогда все свободны! Кроме моих помощников…
Вскочивший было асдижон опять покорно уселся на стул, а когда все остальные удалились, ему был задан главный вопрос:
– Ты не сомневаешься в том, что Кремон на правильном пути?
– Нисколько. Тем более что он действует совершенно по‑другому, чем командиры всех предшествующих походов.
– Лучше?
– Может, и лучше…
– Даже лучше, чем ты?
– Может, и так, – асдижон изобразил пальцами в воздухе нечто непонятное, – но самое главное – он идет новыми путями и ему, я бы сказал, везет. Ведь мы впервые за добрую сотню лет можем выйти на что‑то конкретное. Да и эта его идея со зверьками не лишена оригинальности.
Королева повернулась к архивариусу:
– Вначале этот шлем покажешь нам. Мало ли что…
– Уже идти? – лениво встрепенулся тот.
– Утром принеси, перед завтраком. – Дарина Вторая повернулась к герцогу Каррангаррскому: – Фелис, а ты чего молчишь?
– Просчитываю все наши политические ходы на ближайший месяц. Считаю, что теперь во всех комбинациях мы должны учитывать тот момент, что Путь наконец‑то будет найден.
– Ты так в это веришь?
– Всего лишь на одну десятую, – скривился герцог. – Но надо быть полными идиотами, чтобы потом не воспользоваться таким открытием в полной мере. Пусть даже есть всего один шанс из ста, мы должны к нему подготовиться.
– Верно, многое надо предусмотреть и изменить заранее, – согласилась королева и перевела взгляд на свою дочь. – А ты чего такая грустная? Устала?
– Еще чего! Хотя наш командир прямо из кожи лез, стараясь загнать подчиненных до смерти на обратном пути. Только чудом никто не получил серьезных увечий.
Дарина Вторая отметила цветущий вид дочери, удовлетворенно хмыкнула и констатировала:
– Я рада, что ты решила выйти из отряда и помогать мне в государственных делах.
– Когда? Я такого не говорила! – возмутилась Элиза. В ответ на это ее матушка притворно‑растерянно обратилась к своим помощникам:
– Но ведь она только что жаловалась на невыносимые условия похода и на то, что командир отряда садист. Я правильно поняла?
Хоть все трое одновременно закивали, принцесса и не думала поддаваться на такой примитивный шантаж:
– Не надо выдавать желаемое за действительное, ваше величество. И при таком событии, как открытие Утерянного Пути, должны присутствовать первые лица королевства. Господин асдижон, я вас не хочу обидеть, но вы военный, а здесь необходимо сугубо гражданское лицо.
В повисшей тишине герцог Каррангаррский тяжело вздохнул:
– Тогда спешу вас обрадовать, ваше высочество, что этим гражданским представителем власти в походе буду я, поскольку принял решение присоединиться к отряду в поисках. Как только хоть краем глаза увижу Путь, сразу же возвращаюсь сюда, и мы запускаем всю нашу политическую кампанию. Покажем всему миру величие Спегото и великую мудрость нашей королевы!
Дари на Вторая смотрела на герцога поощрительно, ее дочь – с отвисшей челюстью и с явным недоверием, асдижон довольно хихикал и только архивариус не решился хотя бы внешне нарушить свое благодушное, сонное состояние. Лишь спросил, почти не разжимая губ:
– Завещание не забыл составить?
– За кого ты меня принимаешь? – вспылил герцог и гордо расправил широкие плечи. – Это ты можешь прирасти к первому же камню, к которому прислонишься, а я дам фору любому колдуну‑молокососу. И не спорь! И нечего махать руками!
Действительно, архивариус решил проявить некие эмоции и вяло махнул в сторону, своего коллеги рукой:
– В таком случае и я с вами отправлюсь. Посмотрим, кто кого на поворотах обгонит.
Теперь уже асдижон засмеялся во весь голос, а королева озабоченно возвела очи горе:
– Придется мне лично принимать командование походом.
Принцесса уже пресытилась шутками и еле дождалась момента, когда мать наконец отпустила ее. Элиза рассчитала, что Кремон с компанией не сумеет так быстро улизнуть из дворца на очередную гулянку, ведь им надо было помыться и привести себя в порядок. Поэтому она сразу поспешила в свои апартаменты, попутно отправив посыльного выяснить, куда Невменяемый собирается отправиться дальше.
Но когда посыльный вернулся с докладом, Элиза от злости заскрипела зубами, услышав совсем не то, что ожидала:
– Ваше высочество! Господин Невменяемый со своими друзьями сейчас занимается омовением в подземных дворцовых термах. Ужин с кухни приказано подать прямо к горячим бассейнам.
Было от чего расстраиваться: наверняка компания засидится там до глубокой ночи – очередной заранее продуманный флирт будет сорван. Конечно, женщины имели право присутствовать вместе с мужчинами в термах, но не наследная же принцесса! Только до этого не хватало опуститься! Да и не припоминалось случая, когда персона королевских кровей возжелала бы заниматься омовениями вместе со своими подданными.
Когда, поклонившись, посыльный удалился, в апартаментах можно было наблюдать уникальную сцену: принцесса с яростью запрыгала по толстым коврам как ужаленная топианским шмелем коза, затем повалилась на кровать и принялась дрыгать ногами, словно капризный ребенок. Только ребенок этот еще и рычал, точно разъяренный гаарский кот.

Глава 18
Омовения

В дворцовых термах действительно царила благодать. А когда доставили заказанную выпивку и готовые блюда, донельзя довольный Такос Однорукий продекламировал:
– Воистину блаженство нам доступно лишь после праведных трудов!
– Верно, господин полковник, – поддакнул баронет Шиловски, сидя по грудь в горячей воде. – Готов здесь всю ночь провести и даже спать в этом удовольствии.
А Шеслан Тулич, отдирая ногу у жареной утки и захлебываясь слюной, успел напомнить:
– Вот видите! А еще не хотели меня слушаться…
Дело в том, что профессор, признанный всеми эстет и тонкий ценитель комфорта, умудрился побывать здесь уже дважды. И уже давно прожужжал все уши своими хвалебными отзывами настолько, что, когда Кремон вывел свою компанию из рабочего кабинета королевы и спросил, когда все будут готовы идти в ближайший трактир, барон категорически заявил:
– Никаких трактиров! Идем в дворцовые термы. И ужин нам подадут туда не худший, и вино самое лучшее.
В термах действительно было на что посмотреть и чем порадовать уставшее тело. Несколько огромных залов с ваннами, вода в которых была различной температуры. Затем две огромные комнаты с сухим, перегретым воздухом, две с горячим паром и две полные горячего тумана, созданного магическим способом. Еще там было полно душевых с упругими струями воды, расставленных по всем уголкам столов с удобными лежаками и огороженных ширмами возвышений. На последних могли уединиться желающие парочки.
И везде, где только это было возможно и не мешало ходить купальщикам, стояли большие и малые кадки с самыми различными ароматическими растениями. Их ветки вились по стенам, цеплялись за потолок и оттуда свешивались гроздьями очаровательно пахнущих соцветий.
Посещать термы могли не только обитатели и гости королевского дворца, но и состоятельные горожане – для них вход сюда стоил немалых денег. Зато считалось большим шиком побывать раз в неделю в дворцовых термах, и это сразу же поднимало статус горожанина в глазах окружающих.
С кухней тоже проблем не было. Однако блюда и напитки можно было заказать лишь за отдельную плату, впрочем вполне приемлемую. Принимая заказ, официант сразу выставил счет, глядя на который Кремон удовлетворительно кивнул:
– Да мы здесь можем неделю пировать, а заплатим только половину того, что оставили в «Пушинке»!
– Вот видишь, как полезно слушать старших, – воскликнул барон Тулич и добавил: – Кстати, в последнее время мы всегда заняты, поэтому прямо сейчас или чуть позже не помешает устроить тебе очередной осмотр.
– Ага, прямо здесь и начинайте! – пошутил Кремон и сразу же понял, что зря. Профессор медицины на полном серьезе пообещал:
– Только наемся, и сразу приступим. Однако о своих обмороках можешь сказать сейчас. Как они, повторяются?
Молодой колдун прикрыл глаза, словно заглядывая внутрь своего организма, и сообщил:
– Вы знаете, так больше и не повторялись. Странно, но я даже забыл о том случае.
– А значит, я правильно предположил, что в том месте что‑то не так! – Барон Тулич торжествующе потряс в воздухе обглоданной костью. – Какая‑то аномалия!
– Но ведь с нами все было в порядке, – напомнил своему коллеге Такос Однорукий.
– Да вы и не пытайтесь сравнивать свои организмы и многострадальное тело нашего досточтимого Невменяемого. Он, возможно, ощущает такое воздействие на себя со стороны окружающей среды и магических течений, что вам и не снилось. Ведь одно употребление молока Топианской коровы могло полностью перестроить его систему восприятия тонкого мира. Того самого мира, о котором мы не имеем ни малейшего представления. А некоторые и слышать о тонком мире не хотят!
Невидимые и ничем не фиксируемые поля и магнетические пояса считались любимым коньком профессора, и он мог говорить об этом часами. Но всем хотелось отдыхать, а не слушать научные гипотезы и изыскания, поэтому Мирта Шиловски предложила:
– Ваша светлость, может, поговорим о нашем мире?
– А? – Пока Шеслан Тулич фокусировал взгляд на ее груди, соблазнительно обтянутой тонкой тканью купальника, Такос налил ему полный кубок и рявкнул почти в самое ухо:
– Пьем за успешное начало Великого похода!
– Гип‑гип, ура! – поддержали его все остальные.
Опорожнив кубок, Кремон пообещал:
– Вы себе представляете, как мы будем веселиться, после того как действительно вернемся с победой?
– И как же? – захлопал глазами Бабу.
– Вот и я не знаю, – признался молодой колдун и тут же вскинул голову: – Но мне кажется, всего перлантского Салии нам точно не хватит.
– А какие тут запасы гремвина!.. – многозначаще протянул Такос и подвел черту: – Нам хватит!

Глава 19
Эксперименты над внутренностями

Барон Тулич больше не пил, а весьма интенсивно принялся за водные процедуры, сославшись на то, что при медосмотре ему надо будет хорошо сконцентрироваться. Остальные же продолжали бесшабашно веселиться и предаваться расслабляющей лени, которую все сильнее навевало выпитое перлантское вино.
Вино, кстати, уже подходило к концу, но с кухни неожиданно принесли три новые двухлитровые бутыли.
– Мы ведь вроде не заказывали? – обратился Такос к товарищам, и разносчик с готовностью пояснил:
– Господин асдижон вместе со своими друзьями сейчас находится в раздевалке, а вино послал вам для угощения. С тем умыслом, что если вы от него не откажетесь, то и они тогда присоединятся к вашей компании.
– А что там у него за компания? – спросила Мирта Шиловски с заметным интересом.
– Не могу знать, я в женскую раздевалку не заходил. Но господин асдижон приказал подать шесть приборов, а поскольку в раздевалке кроме него лишь один боевой товарищ, значит, с ними прибыло еще четыре женщины. Так что же передать Эль‑Митолану Лазану?
Кремон хохотнул и проинструктировал:
– Передай, что мы долго думали, пробовали вино и обсуждали его количество. Но потом решили, что господин Лазан может присоединиться к нам без всякой выпивки в любое удобное для него время.
Разносчик тут же умчался, чуть не сбив с ног идущих ему навстречу молодых парней, которые несли несколько огромных подносов, накрытых крышками. Когда аромат приготовленных блюд достиг ноздрей сидящего с краю Алехандро, тот не стал скрывать своего отношения к готовящемуся обжорству:
– Нет, раньше мы с тобой, сестренка, не тех людей брались охранять. Вечно в пути, в сырости, голодные и холодные, невыспавшиеся и злые. А сейчас еда с королевского стола, горячая вода со всеми вытекающими из этого удовольствиями, а про вино я вообще молчу. Помимо этого, Бриг, добрейший человек, я вам скажу, ведет к нам таких очаровашек, что я уже заранее смущаюсь. Нет, так работать можно…
Бриг Лазан действительно уже присоединился со своими друзьями, и шум в этом уголке зала достиг апогея. Среди женщин, которых он привел, опять была его племянница. Но в этот раз ее добрейший дядя уже не грозился отправить девушку под матушкину опеку. Видимо, кокетка заранее выспросила разрешение остаться здесь на всю ночь. По ее томным с поволокой глазам, которые она не отводила от единственного выбранного в качестве жертвы мужчины, было видно, что настроена девушка весьма решительно.
Остальные три женщины сразу оказались в окружении неослабного внимания Алехандро Шиловски, Такоса Однорукого и барона Шеслана Тулича. Даже Бабу Берки расправил свои могучие плечи и довольно активно включился в общий оживленный разговор. Ну а Мирта Шиловски сразу погасила свои горящие от ревности глазки, едва Бриг Лазан наклонился к ней и что‑то горячо зашептал на ушко.
Шутки сыпались со всех сторон, смех волнами разносился по всему залу, и все остальные посетители с некоторой завистью поглядывали в сторону, развеселившейся компании.
Но вот наступило время, когда профессор медицины приволок откуда‑то массажный стол, поставил в самом уголке и решительно указал на него молодому колдуну:
– Ложись!
– А может, завтра? – Кремон, сам того не желая, увлекся молодой племянницей асдижона и теперь не очень‑то хотел отдавать свое тело в другие руки.
– Завтра тоже повторим, – пообещал Тулич, снимая с себя банный халат и оставаясь в одни плавках. – Укладывайся, вот так. Вначале, как всегда, пройдем по узелкам твоей ауры, потом по всем нервным центрам, а уж потом мы глянем на одну… короче, сам знаешь.
Почти все остальные члены компании обступили стол, намереваясь помочь барону Туличу если не конкретными познаниями в медицине, то хотя бы хорошим настроением и шутками.
Но постепенно интерес их пропал, и он и вновь разместились на лежаках вокруг столов. Теперь профессор мог свободно переговариваться со своим подопечным:
– Все подготовительные процедуры я сделал. Теперь полностью расслабься, я проверю, как там твоя опухоль поживает. Так… отлично, не шевелись! Ага, вижу, хорошо вижу…
– И как оно там?
– Никаких изменений: не растет, но и не рассасывается.
– Затаилась?
– Похоже на то… Ладно, давай я ее, как всегда, попробую пошевелить.
– Пробуйте, – обреченно вздохнув, разрешил Кремон.
А в следующую секунду выгнулся на массажном столе дугой и замычал сквозь крепко стиснутые зубы.
– М‑да! – Барон Тулич вытер выступившую на лбу испарину. – Как и прежде, эта мерзость держится за обе твои ауры и свела на себя все нервные окончания. Как же ее выковырять?
Кремон вдруг вспомнил о воде из Источника, которую он набрал, но так и не успел проверить. Все никак не подворачивался подходящий случай, а во время вылазки он не получил ни единой царапины. Но сейчас самое время проверить великую целительную силу простой на вид жидкости.
– Я сейчас вернусь! – бросил он на ходу, устремляясь в раздевалку.
Фляжка была небольшая, всего граммов на триста, но для оценки хотя бы начального эффекта должно хватить. Правда, вначале неплохо было проверить срок годности воды. Невменяемый достал кинжал, проколол себе левую руку чуть ниже локтя и капнул на рану водой из фляги. Красные капли сочащейся крови тут же зашипели, словно закипая, соединились с водой и шариками скатились вниз. А на месте прокола остался лишь розовеющий участок новой кожи.
«Прекрасно! – возликовал про себя Кремон. – Значит, действует! И действует по прошествии весьма большого срока. И не надо набирать из верхнего, вполне достаточно взять воду из нижнего Источника. А скорее всего, только его вода и обладает целебными свойствами!»
Молодой колдун торопливо выпил все содержимое фляги и ускоренным шагом вернулся на массажный стол:
– Ваша светлость! Мне тут одно лекарство подбросили, но я его только первый раз попробовал. А вдруг оно помогает и хоть как‑то повлияет на эту опухоль? Ну‑ка гляньте!
– Да разве такую дрянь можно вылечить? – пробормотал профессор, вновь сосредоточился и направил всю свою магию на нужный участок. – Такую дрянь только вырезать можно… С солидным куском тела в придачу… Жаль, что на консилиуме так и не решились это сделать… О! Тут что‑то творится!..
– Что?! – задергался Невменяемый. – Говорите, что видите, не молчите.
– Да как тебе сказать… Очень странно…
– Конкретнее нельзя? Опухоль уменьшается?
– Да не дергайся ты так! Ничего не уменьшается, и не собирается даже. Эта твоя опухоль неожиданно выстроила вокруг себя магическую защиту. А может, и не одну, мне трудно рассмотреть. Но что какая‑то болячка строит вокруг себя щиты – уже само по себе невероятное явление. Во‑первых, значит, она обладает зачатками интеллекта или имеет наивысшую иммунную память для выживаемости. А во‑вторых, твое лекарство этой опухоли весьма не понравилось! Что говорит о большой его эффективности. Думаю, если увеличить дозу и принимать его регулярно, защита может и не выдержать. Тогда опухоль либо рассосется, либо перестанет существовать вместе со своим носителем.
– Ну вот, – расстроился Кремон. – Обязательно надо было под конец бочку пессимизма на меня вылить. А я уж обрадовался…
– Правильно радуешься: положительных результатов все‑таки больше. Только теперь ты должен будешь принимать это лекарство под моим строгим надзором и постоянным наблюдением. Не хватало тебе только самолечением заниматься!
– Так я вроде еще и не лечился…
– И лекарство мне это, будь добр, сначала дай на исследование. А лучше сведи меня с изготовителем‑фармацевтом.
– Так, э‑э‑э… – замялся Кремон, отчаянно придумывая, что сказать по поводу исцеляющей воды из Источника. Заметив его колебания, барон Тулич наклонил голову ниже и прошептал, словно они были заговорщиками:
– Или я с ним уже и так знаком?
– Вроде как знаком…
– Значит, он не хочет делиться секретом?
– Скорее, он не знает, что во время последнего лечения совсем от другой болезни я набрал немного этого лекарства без разрешения.
– А еще раз сам набрать можешь?
– Увы, нет.
– А попросить?
– Могу… наверное. Но надо обосновать, мне кажется. И для этого дела вы подходите как можно лучше.
– Что от меня требуется? – заметно оживился опытный лекарь, за любой хороший рецепт готовый горы свернуть.
– Да ничего особенного. Просто скажете: мол, у Кремона есть одна внутренняя болячка, которую мы никак не можем вылечить. И не могли бы вы для эксперимента выделить немножко вашего лекарства. Хотим, мол, попытаться эту болячку изничтожить. Только ни слова о том, что я его уже самовольно попробовал.
– Да нет проблем! Говори, к кому идти.
– Тут этим лекарством ведают только два человека: королева и наследная принцесса.
– Что ты говоришь?! А‑а‑а, понял! Это вода из Источника?! – воскликнул отлично соображающий профессор. – Но как тебе удалось?
– Давайте будем считать это моим маленьким секретом.
– Хорошо. – Барон Тулич от возбуждения потер руки. – Пусть они и первые лица Спегото, но я теперь от них не отстану.
В это время из‑за стола раздался капризный голос племянницы асдижона:
– О чем вы там так долго шепчетесь? Странные у вас обследования. Возвращайтесь лучше к нам!
Пока Невменяемый не спеша слезал с лежанки, Шеслан Тулич подскочил к столу, осушил свой кубок и возбужденно воскликнул:
– Мне много отдыхать противопоказано! Мне срочно надо разыскать королеву или принцессу!
– Вряд ли это получится, – заметил асдижон. – Они наверняка уже третий сон смотрят. А зачем…
Договорить он не успел, так как из зарослей вьющейся тямянки вышла стройная женская фигурка, закутанная в полупрозрачную ткань. Лицо девушки было закрыто отсвечивающей вуалью, что в термах среди из женщин не практиковалось. Однако голос все узнали сразу.
– Дела государства порой нам не дают заснуть очень долго. И странно, что об этом не знают наши асдижоны. Будь я королевой, то пересмотрела бы некоторые должностные соответствия.
Высказав все это угрожающим тоном, Элиза Майве подняла вуаль и выразительно посмотрела не на Брига Лазана, а на его побледневшую племянницу. Девушка прекрасно поняла, чем может в будущем обернуться для нее сегодняшний вечер. Понял это и асдижон. И вместо того чтобы в шутливой форме напомнить принцессе, что такие особы, как она, в термы никогда не ходили, он благоразумно предпочел промолчать. Но по его ауре Эль‑Митоланы сразу заметили жуткое недовольство и раздражение.
Все удрученно примолкли, понимая, что веселью пришел конец и вечер безнадежно испорчен. Стоя вполуоборот к гостье, Невменяемый отстраненно рассматривал кроны стоящих в углу трех пальм. Остальные делали вид, что стыдятся своего полуголого вида. Видя такую неприветливость товарищей, Шеслан Тулич засуетился. Немного не к месту выглядя несуразно в купальных трусах, он церемонно поклонился, подскочил к принцессе, подал ей руку и усадил на самое удобное место за столом. При этом он заливался соловьем, расхваливая поданные блюда, прекрасное вино и радуясь такому неожиданному, но приятному визиту самой прекрасной женщины Спегото, несущей на своих хрупких плечиках огромную ответственность за все королевство.
Вначале никто не понял, как слуги и разносчики узнали о том, что термы посетила наследная принцесса. Все с удивлением наблюдали, как угол зала, в котором они сидели, наполнился главными лицами кухни, а живая стена зеленых насаждений наглухо отгородила компанию от остальных купальщиков.
Однако потом заметили между кадок с пальмами полураздетого, кряжистого Валдека и поняли, что это именно телохранитель принцессы навел переполох в этом царстве удовольствия и покоя. Принцессе принесли приборы из ярко начищенного серебра, восхитительной росписи тарелки и филигранной работы тонкостенные бокалы. Да и не только в отношении сервировки персонал кухни оказался на высоте. На стол были поданы любимые наследницей закуски, напитки и сладости. О том, чтобы предъявить счет, разумеется, не было и речи.
Профессор медицины, высказав все имевшиеся у него в запасе комплименты, понизил голос, чтобы слышала только принцесса, и принялся излагать свою просьбу:
– Ваше высочество уж наверняка наслышаны о некоторых аномалиях в организме моего подопечного. Инородное тело прижилось у него в верхней части желудка и доставляет нам изрядное беспокойство. Почему, собственно, я здесь и нахожусь по велению Рихарда Огромного.
– Беспокоит только вас? – решила уточнить принцесса.
– Конечно. К некоторому успокоению, наш герой не ощущает никакого дискомфорта. Можно сказать, вообще не чувствует негативного влияния на свое самочувствие. Но самое большое опасение у нас вызывает то, что мы до сих пор не можем разгадать природу неизвестной опухоли и не можем найти способ безопасно извлечь ее из тела. Мало того, есть опасения, что по истечении определенного времени она может ликвидировать своего носителя. Так что мы просто обязаны бороться с этим инородным телом.
– Так вы и боретесь, насколько я заметила…
– Верно, ваше высочество. Но в данный момент и вы можете оказать определенную помощь в наших попытках помочь Кремону.
– Я? Чем же?
– И это для вас будет совсем несложно.
– Даже так? Тогда я готова помочь хоть сейчас, – заверила Элиза, поглядывая из‑под полуопущенных ресниц на ерзающего на своем лежаке Невменяемого. – Но что надо сделать?
– Мне бы хотелось попробовать воздействовать на опухоль имеющейся у вас водой из Источника. Уверен, что эта целебная жидкость должна сказать свое решительное слово.
Принцесса ненадолго задумалась, краем глаза отметив, что компания потихоньку рассасывается по другим помещениям терм. Кто нырнул в бассейн, кто отправился окунуться в магический пар, а кто решил помассировать тело тугими струями воды. За столом становилось все больше свободного места, что в общем‑то Элизу устраивало:
– Хорошо, будет вам вода, хоть мне и придется отчитаться перед матерью за каждую ее каплю. Сколько вам нужно?
Услышав такое обещание, барон Тулич затрясся от возбуждения. Поэтому не смог сразу сообразить, какое количество просить:
– А сколько можете дать?
– Вы никогда не видели, как вода действует?
– Увы! Только мечтал увидеть такое чудо.
– Так вот, – принцесса позволила себе улыбнуться и повысить голос, потому что к тому времени за столом осталось всего трое: герой, доктор и она сама, – действует она с невероятной скоростью и эффективностью. Убивает любую инфекцию за очень короткое время. Так что я каждый раз буду давать Кремону полстакана воды, которые он выпьет под моим наблюдением.
– Э‑э‑э… – Барон Тулич постарался подавить в себе недовольство. Он ведь надеялся, что воду ему выдадут на руки и он сможет ее исследовать. А тут такой контроль!
– Иначе и не получится, – продолжила принцесса нравоучительным тоном. – Целебные свойства проявляются лишь в нашем с матушкой присутствии. Вы будете проводить наблюдения, а я поить нашего подопечного. Если надо, дозу увеличим до стакана, а то и двух. И лучше всего пить на пустой желудок.
Похоже, наследница престола мысленно уже упивалась своей ролью сестры милосердия. Да и видеть Кремона она будет чаще. Оставалось лишь додумать прочие, будто бы обязательные детали и растянуть сам прием воды на максимальное время. Элиза облизнула губки и уже собралась было огласить все на ходу придуманные условия, как Невменяемый категорически заявил:
– В воде из Источника мой организм не нуждается. Огромное спасибо за беспокойство и желание помочь, но мне кажется, нецелесообразно тратить это ценнейшее лекарство на мои внутренности. Наверняка в королевстве масса других остро нуждающихся больных. Уверен, опухоль со временем и сама рассосется.
Принцесса даже растерялась от такого заявления.
– Но… ведь мне это совсем нетрудно. Да и не жалко мне воды, ее на всех хватает…
– Тем не менее я так решил! – строго сказал Кремон, вскочил со своего места и, кивнув напоследок, устремился мимо Элизы со словами: – Уф! Мне жарко! Окунусь лучше в холодную водичку…
И тут же услышал холодный приказ:
– Господин Невменяемый, останьтесь! Нам надо поговорить. А вам, господин барон, большое спасибо. Мы потом обговорим кое‑какие детали.
Шеслан Тулич понял, что его мягко выпроваживают, и поднялся с кислым выражением лица. Он глянул на Кремона с таким осуждением и скорбью, что тот сразу понял: впереди его ждет весьма нелегкий разговор с персональным лечащим врачом. Но то потом, а сейчас ему предстояло выяснять отношения с женщиной, которая его притягивала и пугала, манила и отталкивала одновременно. Оставшись с ней наедине, молодой колдун не знал, что делать: поддаться порыву безумной страсти и броситься к ней с поцелуями или гневно наговорить кучу глупостей и нелепых обвинений. Но дождаться, пока она заговорит первой, выдержки у парня хватило. Он с равнодушным видом уселся обратно и постарался придать лицу скучающее выражение.
Однако от опытного взгляда принцессы не укрылось взвинченное состояние парня. Оставалось только это состояние использовать с выгодой:
– Кремон, мы все о тебе беспокоимся…
– Вы?! Очень заметно!
– Да, мы. И я в особенности. Почему ты отказался от воды?
– Потому, что не желаю быть обязанным. Да и слишком много условий ты ставишь. Нет чтобы просто дать мне воду…
– Но ведь это же для твоего блага, – пожала плечиками принцесса. – Кажется, у тебя не было повода сомневаться в этом…
– Как же! – фыркнул Кремон с раздражением. – Может, и растраченный миллион тоже для моего блага?
Элиза вполне естественно рассмеялась:
– Конечно! Да ты и сам это поймешь после первого же съеденного плода. Твой ум и так один из самых лучших, а когда активируешь его фруктом из Поднебесного сада, то наверняка сможешь решить самые сложные задачи и найти выход из любого положения. Возможно даже, ты сумеешь разгадать тайну Утерянного Пути, не отправляясь в поход.
– Почему же вы раньше эту загадку не осилили? – с язвительным сарказмом спросил Невменяемый.
– Просто нам и так своих проблем в королевстве хватает. Да и не все такие сообразительные, как ты. Кроме того, плоды дадут тебе возможность исследовать тот волшебный лес. Поскольку предаваться телесным утехам с другими созданиями тебе зазорно… – при этих словах они обменялись такими уничижительными взглядами, что оба тут же фыркнули от возмущения, – то ты вполне можешь попытаться вылететь на открытые просторы и там осмотреться как следует. Проявишь свою истинную сущность раскрывателя тайн мироздания.
– Скорее всего, так и сделаю, – угрюмо пообещал Кремон и напомнил: – О чем же твое высочество хотела со мной поговорить, раз решилась на такой экстравагантный поступок, как визит в термы? Ведь ты нарушила многовековой запрет.
– Никакого запрета никогда и не было. Я специально узнавала. – Элиза огляделась, убедившись, что их никто не подслушивает, и доверительно сообщила: – Просто когда‑то давно здесь изнасиловали мою прапрабабушку. Ну и, сам понимаешь, с тех пор как самые первые дамы королевства начали опасаться за свою честь, прижилась традиция игнорировать термы. Но…
– Но ты решила традиции нарушить?
– Естественно! Раз причины, их породившие, стали неактуальными. Нравится мне здесь. Да и повод для разговора есть.
– Такой срочный?
– Странно, ты ведь сам требовал у матери доказательств ее знаний о Длинном Пути под всеми Каррангаррами. Она дала согласие, и теперь я хочу тебя к этому испытанию подготовить. Или тебе уже неинтересно?
– Ну… – замялся Кремон, хотя глаза у него при этом загорелись, – смотря какое испытание. Ты меня уже раз прогуляла по дну озера.
– Хочу напомнить, я тебя действительно взяла на прогулку! – рассердилась принцесса. – Это ты решил нарушить все мыслимые и немыслимые запреты и проявил непослушание. За одно это по нашим законам тебя могли казнить.
– Ну вот, – вздохнул молодой колдун, – уже и угрозы пошли.
Но Элиза не обратила на его реплику внимания.
– А тебя, наоборот, наградили! – продолжала она.
Невменяемый опустил взгляд на грудь, где обычно висел орден, и вспомнил, что оставил его в раздевалке.
– Хорошо, хоть в термах таскать эту тяжесть не надо. А в остальном толку от такой награды как мороженщику от навоза.
– Фи! Что за сравнение! – Скривилась принцесса и положила обратно в вазочку полную ложку с мороженым. – И вообще, тебе не кажется, что ты в последнее время стал разговаривать со мной без должного почтения? Ладно еще, когда я выполняю обязанности младшего проводника, но в моем собственном дворце мог бы относиться ко мне с приличествующим уважением.
С притворным старческим кряхтением Кремон встал, заложил руки за спину и замер в полупоклоне:
– Ваше высочество еще что‑то желает мне сказать?
– И не кривляйся, тебе это не идет. Я говорю совсем о другом почтении. О том, которое выказывают желанной и притягательной женщине. Или ты притворялся, когда показывал свое влечение ко мне?
– Нисколько. Вот только в ответ на свои чувства я не получил ничего, кроме досады и разочарования. И у меня создалось впечатление, что ты меня к себя манишь лишь для того, чтобы сразу болезненно оттолкнуть.
– И много раз ты пробовал ко мне приблизиться? – Элиза встала и вплотную подошла к Невменяемому. Тот выпрямился, но рук из‑за спины не убрал, хотя было видно, что это дается ему с большим трудом.
– Убить любовь можно и с одного удара…
– Значит, это не любовь…
– Но нас могут здесь увидеть, – Невменяемый сделал последнюю попытку уклониться от неизбежного, – а потом меня казнят, как развратника и нарушителя моральных устоев…
– Странно… герой, атакой пугливый!
Наследница престола привстала на цыпочки, обняла Кремона за шею и потянулась губами к его губам. От соприкосновения тел молодой колдун дернулся, и здоровый инстинкт взял власть над разумом. Его руки прижали хрупкое тело к себе так, что затрещали нежные ребрышки, а поцелуй получился таким страстным, что из губ чуть не брызнула кровь.
Через несколько минут Элиза забилась в конвульсиях, задыхаясь, и, чуть отстранившись, прошептала:
– Дай отдышаться…
Может, за парочкой кто и подглядывал, но, скорее всего, Валдек никого и близко не подпускал к огороженному густыми зарослями уголку. Целый час парочка провела там наедине. Друзья из прежней компании Кремона уже собирались расходиться, когда принцесса поспешно вышла в общий зал и тут же покинула термы.
Не скрывая своей заинтересованности, все вернулись за столы. Невменяемый сидел с немного растерянной и глупой улыбкой и крутил в руках пустой кубок. Подоспевший асдижон налил в этот кубок вина и требовательно спросил:
– Чем вы тут занимались?
Мирта Шиловски с другой стороны подала своему герою кусочек ароматно пахнущей рыбы.
– Судя по твоей счастливой физиономии, вы не только о твоих болячках говорили? – подмигнула она.
Кремон выпил до дна, съел поданное прекрасной ручкой угощение и откровенно пожаловался:
– Вас, женщин, вообще трудно понять. Особенно некоторых… Капризы меняются ежедневно, а то и ежечасно…
Баронетта сунула ему в рот еще кусочек рыбы и посоветовала:
– Ты на нас напраслину не возводи. Отчитывайся в своих поступках и действиях подробно. О чем долго беседовали?
Кремон дожевал рыбу, запил соком и стал перечислять:
– От воды Источника мне удалось отказаться. Потому что у меня свои соображения на сей счет. Но завтра перед обедом мне уготовано какое‑то испытание. Королева хочет дать доступ к информации о Длинном Пути.
– Однако! – Асдижон уважительно покрутил головой. – Никто из наших не удостаивался. Кажется, только герцог Каррангаррский что‑то там такое испытывал. А вот тебе решилась…
– Элиза сказала, что это очень страшная и болезненная вещь. И еще ни один человек не согласился на повторное испытание. Даже Эль‑Митоланы после этого порой умирали. Только владычицы Спегото могут перенести всю процедуру без риска для собственной жизни. Но и они не решались пройти ее повторно.
– Первый раз слышу о подобном, – продолжал изумляться Бриг Лазан. – Почему же тебе такие привилегии?
– Скорее всего, королева опасается за жизни своих подданных, – усмехнулся Кремон. – А так в силу своих способностей не пропаду.
– Ага, значит, это что‑то из набора древних артефактов? – продолжал выпытывать асдижон.
– Видимо, да. И, как обычно, никто из Эль‑Митоланов так и не смог разгадать ни суть работы, ни само назначение этого устройства.
К разговору присоединился до того напряженно слушавший Шеслан Тулич:
– Не вздумай проходить испытание без меня! Не хватало тебе еще умереть по глупой случайности. Да и опухоль твоя может по‑разному отреагировать.
– И мое присутствие там тоже будет желательно, – поддакнул Бриг Лазан.
Однако Кремон лишь поморщился в ответ:
– Мне кажется, что на этом испытании я имею право находиться только один. Хотя… можно и спросить. Ведь ваше присутствие действительно может увеличить мои шансы. А сейчас у меня предложение: давайте продолжим наше веселье? Может, и не до самого утра, но еще пару часов отдыха мы вполне можем себе позволить.
Такос Однорукий на правах старшего друга и опытного ветерана воскликнул:
– Всю жизнь мечтал о таком командире! А то, помню, Липон Бравый нас все больше по болотам да буреломам таскал. А нет чтобы вот как сейчас: в тепле, да перлантским вином…
В ту ночь Кремон, как всегда, отправился ночевать в свою комнату. Он пребывал в весьма расстроенных чувствах, потому что наследница престола проявила неожиданное благоразумие и не стала затягивать страстные поцелуи. Но зато взамен она предложила:
– Давай завтрашнюю ночь проведем вне дворца. Думаю, за целый день нам удастся придумать для этого веские причины.
На том и закончили сумбурное свидание. Невменяемый был готов покинуть термы и сам дворец хоть сию минуту, на что у Элизы, однако, тоже имелись возражения:
– Хоть я и своенравна, но нарушать традиции боязно. А маменька наверняка скоро узнает, где находится ее старшая дочь. Поэтому я сейчас сама поспешу к ней и все представлю в нужном свете.
Доводы были вполне убедительными, и ничего не оставалось делать, как с ними согласиться. А потом еще несколько часов предаваться с друзьями пьянству и в итоге спать в своей кровати одному, потому что по поводу племянницы асдижона принцесса высказалась на прощанье довольно резко и конкретно:
– Если эта девица еще хоть раз на тебя посмотрит, я обязательно найду способ опозорить и изгнать из столицы мою потенциальную конкурентку. Не хватало, чтобы надо мной насмехались!
Спать в одиночестве не хотелось, но что делать! Тем более что племянница асдижона оказалась единственной особой, которая не вернулась к столу после ухода принцессы. Видимо, она была хоть и юна, но весьма сообразительна. А может, это дядя Бриг отправил племянницу подальше от неприятностей.
В какой‑то момент Кремон чуть не взбесился и пожелал вернуть девушку за стол любыми средствами – настолько его возмутило, что кто‑то смеет ему указывать и выбирать за него партнеров. К тому же этот «кто‑то» явно соответствовал затасканной поговорке: «Сам не ам, и другому не дам!» Но тут вмешалась Мирта. Она по‑сестрински прижалась к Невменяемому сзади, закрыла ему рот ладошкой и провела успокоительную и воспитательную беседу, сведя свои нравоучения к тому, что молодая красавица может первой пострадать из‑за его нетрезвой вспыльчивости и что чуть позже он все равно сможет с ней встретиться, но уже в гораздо более удобном и безопасном месте. А вот во дворце лучше вести себя сдержанно, не своенравно. Все‑таки не у себя дома.
Кремон покривился, пофыркал, потом поцеловал свою телохранительницу в ладошку и со вздохом налил новую порцию перлантского.

Глава 20
Покушение

До своих мест обитания добрались далеко за полночь, по дороге знатно повеселив своей шатающейся походкой редкие дворцовые караулы. Расслабленные выпивкой, заснули быстро. Однако перед тем как зайти в свою спальню, Бабу, по обыкновению, тщательно выполнил обязательные действия: закрыл главную дверь в апартаменты на ключ и внутренний засов. А Кремон уже на автомате активировал всегда готовый малый защитный контур. Эти моменты оба запомнили очень ясно.
Следовательно, проникнуть к ним в апартаменты можно было либо постучавшись изо всех сил, либо побеспокоив магическую сеть ограждения. Да и то лишь в большую приемную, откуда две двери вели непосредственно в спальни. В них тоже пробраться было непросто: сразу после возвращения из последней вылазки Невменяемый установил в спальнях и активировал каждую ночь два стационарных оберега, которые прикрывали спящих Пологом Закипания. Довольно действенная и эффективная защита, в свое время подаренная Кремону сорфитами и таги. Проходя такую преграду, обычный человек, не зарегистрированный в памяти оберега, погибал от закипания крови, а Эль‑Митолан на добрых полминуты впадал в температурный коллапс и выходил из него совершенно ослабленным.
Кроме всего прочего, окна спален находились на высоте двадцати метров над внутренним двором и были забраны прочными решетками.
Особого повода устанавливать Полог Закипания у молодого колдуна не было. Просто он решил хоть что‑то опробовать из того богатого арсенала, который они с Бабу привезли с собой и время от времени доставали, изучали и… прятали обратно в багажные сумы. Они уже пару раз устанавливали в спальнях обереги, подобные этому, без всякой задней мысли: слишком спокойно и безопасно жилось в королевском дворце. Но в этот раз лишняя предосторожность окупилась сторицей, а ведь все могло закончиться для огромного телохранителя плачевно.
Началось все с того, что перед самым рассветом в прихожей вдруг что‑то грохнулось на пол одновременно с треском захлопнувшейся входной двери – и раздался истошный женский крик о помощи, причем весьма похожий на голос наследной принцессы. Излишне говорить, что уже в следующее мгновение оба мужчины вылетели из своих спален с мечами в руках. Но Кремон все‑таки опередил Бабу на какие‑то две секунды, и этого хватило, чтобы жизнь гиганта Берки была спасена. Потому что первым в Лиловых Сетях яда, развешанных в дверном проеме, запутался Кремон.
– Замри! Не двигайся! – завопил он Бабу, который уже стоял перед Лиловой Сетью на расстоянии вытянутой руки. Угоди он в ядовитые колючки, мог и не выжить, настолько эта дрянь была смертельна. Невменяемому тоже пришлось пережить весьма болезненные мгновения, но с помощью своей магической силы он уже через полминуты вырвался из сети копошившихся колючек. Включив полную регенерацию тела, он окружил себя всеми мыслимыми щитами и бросился на звуки борьбы двух тел, раздававшиеся за опрокинутым столом. Он уже не сомневался, что слабеющие вскрики принадлежат не кому иному, как Элизе Майве. Каково же было его удивление, когда, заглянув за столешницу, он распознал искусно созданные звуковые иллюзии. Чары уже начинали развеиваться, и плотный комок витого серо‑красного тумана исторгал из себя звуки, уже явно фальшивя.
Тогда Кремон замер на несколько минут и постарался по горячим следам осмотреть всю прихожую магическим зрением. И только потом поднял тревогу, устроив немыслимый переполох не только в самом дворце, но и по всей столице. Все должностные и ответственные лица королевства оказались вовлечены в поднявшийся ураган чрезвычайных мер гораздо активнее, чем это происходило во время уничтожения Невидимого Сторожа.
После обеда, когда предварительное расследование было завершено, самые близкие люди собрались в той же гостиной для подведения итогов. Отсутствовала только наследная принцесса, но вряд ли кто из собравшихся считал ее близким человеком – разве что Кремон, который и задал самый главный вопрос, адресуя его асдижону:
– Бриг, вот скажи, кому я чем‑то не угодил?
– О‑о‑о! – протянул тот. – Если бы я знал, то преступник уже подвергался бы допросу. А так придется просеивать всех подозреваемых поодиночке. А потом и остальных. Все‑таки это королевский дворец, равного которому, может, и во всем мире не встретишь.
– Но ведь сбежавших или неожиданно пропавших служащих не обнаружили. Значит, злоумышленники наверняка до сих пор находятся на территории этого пусть и огромного, но замкнутого и хорошо охраняемого комплекса. Найти их не составит труда.
– Ну не скажи, – на правах ветерана подобных расследований заявил Такос Однорукий. – Во‑первых, человек мог действовать под сильным длительным внушением, и в его памяти останутся лишь туманные облака снов. А во‑вторых, нельзя скидывать со счетов сущности «непроницаемых». Хочу заметить, что в этом королевстве их чересчур много.
– Действительно, – подтвердил Бриг Лазан. – Только во дворце, среди постоянных обитателей, их насчитывается около десятка. И Сонное Покрывало на них не действует.
Невменяемый попытался вспомнить, кто из его окружения относится к «непроницаемым», но кроме Мальвики Баризо никого не припомнил. А принять такую егозу за опасного преступника было выше его разумения. Поэтому он улыбнулся, представив, как ныне хозяйничающая в Каменной Радуге девушка оказалась бы здесь и своей неуемной энергией перевернула все вверх дном.
– Чего улыбаешься? – поразилась Мирта Шиловски. – Вас тут чуть не убили, а он…
– Да просто Мальвику вспомнил, ведь она тоже «непроницаемая».
Теперь уже расплылись в улыбках и брат с сестрой Шиловски, и Бабу, и Такос Однорукий. Полковнику ведь тоже довелось пару раз общаться со взбалмошной и непредсказуемой девчонкой. Но именно он хмыкнул первым, подняв вверх указательный палец:
– Это непоседливое чудо обладает такими талантами и настойчивостью, что для нее вряд ли есть что‑то невозможное. И если человек, подобный ей, встанет на преступный путь, то справиться с ним будет сложно.
Мирта довольно хихикнула и с гордостью за свою лучшую подругу и названую сестру утвердительно закивала:
– Да! Такая, как она, даже нашего героя может задушить голыми руками.
– Ой, – отмахнулся Кремон. – Так уж и задушить! – И тут же вспомнил о своем задании: – Кстати! Из Каменной Радуги еще ничего не пришло? Мы ведь дали от имени королевы заказ на перепись всего таинственного и интересного, связанного с Каррангаррами.
Алехандро Шиловски развел руками:
– Пока ничего не было. И мне кажется, что они там нашли слишком много данных и просто не в силах все переписать и правильно отобрать действительно интересующие нас факты, упоминания и ссылки.
– Может быть. Но надо сегодня же отправить послание и потребовать немедленно выслать то, что они уже отыскали. Нет у нас времени на ожидание, а просмотреть и изучить материалы придется. А ну как всплывет на свет самая важная деталь?
– Хорошо бы, – мечтательно протянула Мирта. – Но я бы все‑таки отвлекла Мальвику от…
Неожиданный резкий стук в дверь прервал рассуждения баронетты на полуслове, и в приемную влетел первый заместитель Брига Лазана. Извинившись перед остальными, он что‑то скороговоркой нашептал своему асдижону, справедливо полагая, что тот уже сам распорядится дальнейшей судьбой полученной информации. Бриг внимательно выслушал, тяжело вздохнул и повернулся к замершим товарищам:
– Ну вот, оказывается, во всем виноват один из «непроницаемых». Только что при попытке бегства из дворца с западной стены сорвался некий Моренью, придворный декоратор, и разбился насмерть. Хотите со мной пройти на место происшествия?
– Конечно! – воскликнули присутствующие хором и гурьбой устремились за асдижоном и его заместителем.
Западная стена, впрочем, как и остальные, поражала своей высотой и неприступными башнями. Само собой, разбившийся не имел ни малейших шансов выжить. Тем более что его заметили лишь в тот момент, когда он нелепо взмахнул руками, сорвавшись с узенького, почти незаметного карниза, идущего вокруг одной из башен, и упал на узкую полоску скального грунта, отделяющую стену от глубокого рва с водой. Пока бежали вниз, пока вызывали медиков Эль‑Митоланов, спасать умирающего было поздно.
Кремон и его помощники принялись изучать место побега, а тело коварного Моренью тем временем подняли прямо на стену, потому как через ров до ближайших ворот транспортировать его было бы намного трудней. Вокруг тут же собралась группа из дознавателей, врачей и нескольких командиров дворцовой гвардии. К ним и присоединились, тщательно осмотрев стену, члены отряда.
– Так что же, никаких улик на теле и одежде не обнаружили? – спросил Бриг Лазан у двоих дознавателей, которые раздели погибшего декоратора и теперь тщательно осматривали окровавленную одежду.
– Увы, господин асдижон, пока ничего.
– Кто производит обыск в комнате Моренью? – поинтересовался командир гвардии.
Прозвучавшие имена удовлетворили старших по чину, но тут Невменяемый задал совершенно неожиданный вопрос:
– А что насчет опьянения или наркотического дурмана?
Врачи переглянулись, и самый солидный и старый среди них обстоятельно пояснил:
– Я сразу же провел забор крови на алкоголь, но предварительный анализ дал отрицательный результат. То же самое могу сказать и о наркотическом дурмане. Разве что потом, после более тщательного исследования, всплывут новые факты.
Затем врач внимательно посмотрел на молодого колдуна и, прищурившись, прямо спросил:
– А вы, собственно, кто такой? Никогда вас раньше во дворце не видел.
Открывшего было рот асдижона опередил барон Тулич, стоявший рядом:
– Так ведь это же мой подопечный, Кремон Невменяемый. Я тебе о нем рассказывал.
Лицо старого врача озарила радостная улыбка, и он первым протянул руку для рукопожатия. А Шеслан Тулич продолжил, представляя теперь уже своего коллегу:
– А это главное местное светило медицины, мой коллега, личный лейб‑врач ее величества граф Салив Паперре.
– Ваша светлость! – склонил голову Кремон. – Очень рад познакомиться.
Похоже, старик не любил, когда его хвалят и величают, потому что тут же решительно заявил:
– Вовсе никакое не светило, а просто врач. И не надо меня всякими титулами величать, они только мешают в общении. Прошу всегда обращаться ко мне просто по имени: Салив. Договорились?
– Но… – Молодой колдун хотел выказать уважение и напомнить о разнице в возрасте, но лейб‑врач только крепче сжал его руку:
– Никаких «но»! Тем более что и мне хотелось бы чаще с вами общаться в простой, дружественной атмосфере. Я давно упрашиваю Шеслана позволить мне помочь ему в работе, но этот Эль‑Митолан такой скрытный, такой скрытный… Давно обещал нас познакомить, да все как‑то не выходило.
– Вот и познакомились, – просто ответил Кремон и перевел взгляд на лежащее у их ног тело. – Хотя обстоятельства…
– Ну что сделаешь, – философски вздохнул Салив Паперре. – Врачи и герои всегда идут рядом со смертью. И кстати, насколько я понял, скорее всего, именно этот человек и замешан в покушении на вас?
– Очень может быть, – ответил за Невменяемого асдижон. – Иначе зачем ему тогда пытаться сбежать из оцепленного дворца? Хотя все‑таки странно… непохож он на преступника. Да ведь и вы его знали?
– Увы! И весьма часто с ним встречался! – Лейб‑медик пожал плечами. – Но никогда не замечал за ним ничего предосудительного. А вот мастером по отделке он был просто отменным…
– Ладно, потом пришлете мне подробный отчет об исследовании тела.
– Хорошо. Наверняка уже сегодня к вечеру он будет готов.
Все вернулись в апартаменты Кремона задумчивые и тихие. После долгого молчания Такос Однорукий озвучил главный вопрос:
– Следуя логике, получается, что все концы обрублены? Ведь вряд ли этот декоратор единственный злоумышленник, исполнитель и главный организатор в одном лице. Скорее, он пешка в чьих‑то умелых и страшных руках.
– Да наверняка не было у него личных причин для убийства.
– И самое важное, – напомнил Алехандро, – при нем не нашли ничего магического. А как он в таком случае отпер дверь? Как преодолел внешний контур? Как заметил смертельную Пелену в спальне? Я уже не говорю о звуковых иллюзиях. Простой человек этого сделать не мог.
– Ну не стоит утверждать так безапелляционно, – стал рассуждать полковник погранвойск. – При определенной экипировке, должном опыте и благоприятном стечении обстоятельств подобные трюки может проделать и не Эль‑Митолан. Вот только этот Моренью ну никак не похож на такого опытного, умелого и отчаянного диверсанта. Вот у тебя, Бриг, среди егерей нашелся бы такой проныра, чтобы все это смог устроить?
Асдижон саркастически хмыкнул:
– Никогда. Хотя… Ну ладно, расплести и сделать прорыв в охранном контуре можно, хотя только на одно это не магу надо около часа. Потом открыть дверь, потом распознать Полог Закипания, что само по себе уникально. Затем мастерски развесить Лиловую Сеть, которой самому пораниться – раз плюнуть. А под конец еще и заготовленный блок со звуковыми иллюзиями задействовать? Нет, это уже слишком для простого человека. Более того, не каждый Эль‑Митолан справится с подобным заданием. А обычных людей для такого задания должно быть как минимум трое. Ведь правда?
Невменяемый согласно кивнул и шумно выдохнул:
– Меня волнует другое. Кто мне скажет: куда этот Моренью шел по западной стене?
Все недоуменно переглянулись, а Бабу напомнил:
– Говорили, что он хотел спрыгнуть в ров с водой с другой стороны башни. Там, где зона видимости со стен сужается до нескольких метров.
– Сомневаюсь. Ведь чуть дальше, в предполагаемом месте прыжка, скальная полоска у основания стены достигает метров десяти. И как можно перепрыгнуть такое расстояние? Да еще отталкиваться, стоя на узком и неудобном карнизе?
– Действительно, – напрягся Бриг. – Там и с хорошего разгона не перепрыгнешь, если левитацию не использовать.
– А может, он пытался добраться к одной из башенных бойниц? – высказала предположение Мирта. – И уже там или укрыться до темноты, или использовать припрятанную веревку и по ней спуститься вниз?
– Да нет там таких отверстий, – возразил асдижон. – Бойницы сделаны с таким расчетом, что в них сможет протиснуться разве что ребенок.
– Тогда у него был шанс вскарабкаться на самую вершину башни и уже оттуда…
– Дорогая моя, – неосторожно перебил ее асдижон и тут же сообразил: такое обращение может означать для остальных, что отношения между ним и Миртой зашли уже довольно далеко. – К‑хм… То есть… я хочу напомнить, что стены башни совершенно гладкие и без специального снаряжения туда не взобраться. А на трупе ничего не нашли. Так что…
– Все равно его поступок выглядит полным нонсенсом, – заявил Кремон. – Если уж этот декоратор именно тот ловкий малый, который устроил нам тревожную побудку, то для него выбраться из дворца не представляло малейшего труда. Во всяком случае, он не пошел бы на такой глупый и неподготовленный побег. Так что, Бриг, придется вам искать дальше с еще большим рвением.
– Куда денемся, будем искать…
И асдижон с озабоченным видом убежал по своим делам.
Но лишь только дверь за ним мягко прикрылась, все вздрогнули от нового стука.
Из‑за ночного покушением и последовавших за ним событий все совершенно забыли о вчерашнем обещании архивариуса доставить древний артефакт с таинственным изображением. Поэтому когда в приемную просунулся молодцеватый помощник вечно сонного делопроизводителя, никто поначалу не понял, о чем идет речь:
– Вам эту шапку сюда доставить или вы прогуляетесь в кабинет Эль‑Митолана Ламье Пугающего?
У него на пути уже возвышался Бабу:
– Какую шапку, любезный?
Но Кремон быстро вспомнил, в чем дело, и живо вскочил на ноги. Гораздо приятней находиться в движении, чем сидя разгадывать неразрешимые загадки и предаваться мрачным мыслям:
– Конечно, прогуляемся! Показывайте дорогу.
И опять свита Невменяемого в полном составе устремилась за ним через весь дворец в противоположное крыло огромного комплекса, потратив на это больше времени, чем обычно. По коридорам и галереям продолжалось активное движение, а весь дворец был разбит дополнительными постами гвардейцев на несколько секторов. Пересекая их, каждый раз приходилось ждать, пока зарегистрируют время прохождения всех членов группы.
Когда наконец шумная орава ввалилась в кабинет архивариуса, тот втянул голову в плечи и взгляд его испуганно забегал по разложенным всюду многочисленным папкам. Он остро пожалел, что дал им право выбора – лучше бы помощник сразу отнес этот артефакт в приемную к Невменяемому. Здесь, в своем царстве делопроизводства и архивов, он выглядел на удивление подвижным, напряженным и отнюдь не сонным:
– Только осторожно! Ничего не трогайте! Не зацепите ту полку! Бабу, лучше вообще стой и не шевелись!
– Но как же мы рассмотрим таинственный шлем? – Кремон протянул руку к тускло поблескивающему предмету, который напоминал половинку большого эллипса, срезанного снизу.
– Да забирайте его себе на здоровье! – замахал руками Пугающий. – Тем более что королева со своими техническими советниками уже осмотрела вещицу и сразу потеряла к ней интерес.
– Неужели так и отдадите без единого комментария? – удивился Кремон, крутя шлем в руках. – Например, что в переводе означает сия надпись?
– Увы, это никому не известные письмена! Одни из самых древних. Таких я видел несколько, но разгадать мы их не в силах по причине их крайней малочисленности.
Невменяемый вместе с Одноруким так и впились взглядами в короткую вязь неизвестного письма. Замычали, захмыкали, а потом оба с уверенностью подтвердили:
– Оно!
– Однозначно!
– Тогда можем вас обрадовать, – обратился молодой колдун к архивариусу. – В Энормии почти завершена расшифровка огромной книги с такими письменами. Мы перерисуем эту надпись и добавим в наш запрос, который мы хотели отправить сегодня. Мне кажется, перевод не заставит себя ждать.
– Звучит обнадеживающе, – мотнул головой Ламье Пугающий. – Если у вас получится, то мы вам еще десяток подобных надписей насобираем и будем настоятельно просить о переводе. Ну а пока можете поломать голову над предназначением этого шлема.
И он чуть ли не силой вытолкал всю компанию из своего кабинета, а затем бросился поправлять громоздящиеся на столах стопки документов, груды папок и бухгалтерских книг. Конечно, он видел, что никто из недавних гостей ни к чему не притронулся. Но… ведь могли же!

Глава 21
Следы уводят в никуда

Несколько часов вся группа занималась мозговым штурмом, пытаясь отгадать: для чего шлем предназначен? Да и вообще шлем ли это?
Во‑первых, предмет был слишком мал, чтобы надеть его на голову не то что взрослому человеку, но и ребенку старше десяти лет. Хотя снаружи он выглядел огромным, но внутренние стенки были чуть не в ладонь толщиной. Поэтому в итоге решили придерживаться выдвинутой бароном Туличем идеи, что сей предмет предназначен именно для таинственных зверьков. Ведь неспроста рисунок одного из этих существ был тщательно выгравирован на гладком твердом покрытии верхней, выпуклой части. Кроме того, внутри шлема отчетливо виднелись углубления, которые кроме как для ушей больше ни для чего не подходили.
Во‑вторых, судя по всему, это устройство (или что бы это ни было) при надевании полностью закрывало глаза. И какой тогда в нем толк? Если шлем не предохраняет, то для чего он тогда служит?
Предположения высказывались самые разнообразные: пыточный инвентарь, лечебный аппарат, спортивный снаряд, ночной горшок. Кто‑то предложил просто раскурочить шлем и рассмотреть его начинку, поскольку внутреннее покрытие выглядело сравнительно хрупким, в отличие от наружного. Но Кремон категорически возразил против этого:
– Сломать легче всего. Но ведь после физического насилия эта штука точно умрет навсегда. Давайте дождемся перевода надписи, может, она прояснит ситуацию.
На том и порешили, и через некоторое время Такос Однорукий вместе с бароном Туличем отправились передать в Энормию два сообщения: одно в Каменную Радугу – прислать все собранные на данный момент материалы, а другое Тормену Звездному – перевести непонятные знаки.
Когда компания собралась идти ужинать, новый стук возвестил о прибытии королевского герольда:
– Ее величество срочно требует к себе господина Невменяемого. И настоятельно рекомендует не принимать пищу.
Кремона охватило неприятное предчувствие:
– Ну вот, опять голодать заставляют!
Он уже надеялся, что сегодня обещанного испытания не будет, но, видимо, Дарина Вторая считала иначе. Ведь в противном случае запрета принимать пищу не поступило бы.
Барон Тулич тоже обеспокоился и со всей строгостью и авторитетом заявил:
– Я иду с тобой!
Королевский герольд оказался ревностным служакой, с характером. Он пояснил, четко выделяя каждое слово:
– Господин Невменяемый вызывается один! Без сопровождения. Приказано также добавить, что если ему понадобится доктор, то ее величество сами осознают сей момент и вызовут кого сочтут нужным.
Молодой колдун успокаивающе придержал готового вспылить профессора медицины за локоть:
– Да ерунда! Меня больше беспокоит предстоящее воздержание от еды.
Так и получилось. Едва Невменяемый переступил порог кабинета королевы, как она строго спросила:
– После обеда ничего не ели?
– Нет, ничего.
– А обедали плотно?
– Да как обычно…
– Плохо, – вздохнула владычица Спегото. – Желудок лучше иметь пустой…
– Так у меня он совершенно пустой! – обрадованно воскликнул Кремон. – Слышно даже, как урчит от голода.
– Да? – Сидящая в кресле для посетителей принцесса сочувственно улыбнулась: – Любишь ты похвастаться.
– Нисколько!
– Ладно, садись. – Элиза указала на кресло возле себя и повернулась к матери: – Может, пусть он все‑таки до завтра поголодает? Время еще есть.
– Как же! – возмутилась королева. – Завтра у нас три церемонии, бал. Ведь прибывает султан Онтара, его сыновья приехали уже сегодня. Послезавтра торжественный обед, опять бал и прочая суета. Затем надо будет собраться всего за один день и отправиться совместно с султаном и нашей объединенной свитой в ежегодное путешествие к озеру Слез. Неизвестно, сколько там пробуду на совещаниях с правителями Чингалии и Морского королевства. А если произойдет еще парочка таких чрезвычайных происшествий, как сегодня, то нам и ночей не хватит для управления государством.
Все трое понимающе вздохнули, и Дарина Вторая продолжила уже совершенно спокойным голосом:
– Конечно, ты могла бы и сама справиться, но ведь у тебя нет опыта оказания первой помощи. Тогда как у меня его предостаточно… К тому же мать с бабушкой очень часто мне рассказывали о пережитом, а ты даже слушать не хочешь.
Элиза содрогнулась и призналась жалобным голосом:
– Да мне к этому саркофагу до сих пор подходить страшно!
– Вот видишь! Так что давай, доченька, отмучаемся сегодня.
Внимательно прислушивающийся к разговору Кремон деликатно поинтересовался:
– Ваше величество, если именно вы собираетесь мучиться, то почему я должен оставаться голодным?
– Скоро поймешь. – Взгляд королевы заледенел и голос стал более торжественным. – То, что тебе предстоит испытать, одновременно и жуткая боль, и великая честь. И чести этой удостаиваются лишь самые достойные в нашем королевстве. Сразу хочу предупредить: бывали случаи, когда слабые особи при этом умирали. Только единицы разумных, не принадлежащих к нашему королевскому роду, умудрились пройти это испытание и лишь один простой человек – дважды. Потому что никто и никогда не желал повторения этого испытания.
В повисшей паузе Невменяемый почувствовал себя немного неуверенно под двумя перекрещенными на нем взглядами.
– А кто умирал и почему? – выдавил он с неожиданной робостью.
– Кто? – переспросила королева и тяжело вздохнула. – Как правило, умирали принцессы, которые готовились стать старшими наследницами. В нашем роду нет Эль‑Митоланов, и женские организмы довольно слабы по сравнению с мужскими, да еще и без магической поддержки. Но и мужчины умирали… Конечно, они не были колдунами, но все десять Эль‑Митоланов, прошедших испытание, выжили лишь благодаря своей магической силе. Ну а поскольку ты один из самых сильных, то запросто выживешь.
– Вы меня пугаете, ваше величество, – признался молодой колдун. – Если это так страшно и опасно, то почему королевы подвергают такому риску жизнь своих дочерей?
– Правильный вопрос! – похвально кивнула королева. – И мне кажется, ты вполне заслужил права узнать ответ. Дело в том, что, не пройдя этого испытания, ни одна принцесса не сможет раздвигать волны озера Печали. Тайная комната управления водами ее просто не послушается. Да и традиция сказывается: ведь недаром Спетою управляли, управляют и будут вечно управлять только женщины. Наша королевская гордость не позволяет расценивать это испытание иначе чем вызов самой истории. Ни одна наследница не дрогнула и не отказалась в тот момент, когда ей предстояло обрести новую часть предстоящего могущества. Через муки и страдания женщины нашего рода всегда доказывали и будут с гордостью доказывать в будущем свое право на трон.
Невменяемый вспомнил о легендах передачи власти в Спегото только по женской линии и с удивлением воскликнул:
– А мужчины тогда как же?
– Даже если они проходят испытание, воды им не подчиняются.
– Зачем же они тогда мучаются?
– Ты еще спрашиваешь! Ведь ты сам мужчина, бросивший вызов и пытающийся подчинить себе мир. Ты сам знаешь зачем: чтобы познать великие тайны мироздания! Причем на это решаются не только маги. Например, мой муж был единственным среди мужчин, который прошел это испытание дважды. Мало того, он собирался проделать это и в третий раз, вернувшись из путешествия.
Дарина Вторая с такой гордостью произнесла эти слова, что Кремон сдержал вполне естественный вопрос «Зачем?», а вместо этого спросил:
– А из женщин?
– Моя мать и моя бабушка. Отчаянные были женщины, мы с дочерью им не ровня.
Элиза Майве состроила капризную гримаску и воскликнула с укором:
– Мама!
– Что? – Владычица Спегото угрожающе прищурила глаза. – Хочешь опровергнуть мои слова? Пройдешь повторное испытание раньше господина Невменяемого?
– Ну при чем здесь повторное? – вскинулась принцесса. – Можно подумать, что вся доблесть заключается только в этом!
– Тем не менее это стоит гораздо большего волевого усилия, чем бесцельно носиться по ущельям и совать голову в каждое подозрительное отверстие.
Заметив, что начинается давний спор, Невменяемый постарался вернуть беседу в прежнее русло:
– А каков будет итог этого испытания для меня?
– На короткий миг ты увидишь все Каррангарры с невероятной высоты, а потом перед тобой возникнут схемы входов и выходов огромных тоннелей, которые древние построили под горами. И ты поймешь, что Утерянный Путь – это всего лишь мизерный участок гигантских транспортных артерий.
– Хм! Весьма интересно… Только ради этого стоило согласиться. Но вы сказали лишь о коротком миге, а что еще будет в тех видениях?
Теперь стала отвечать наследница престола.
– Вот остальное и есть самое страшное, – сказала она, содрогнувшись. – После этих спокойных фрагментов в твои мозги ворвутся несущиеся навстречу камни, вращающиеся сполохи и небо с землей будут меняться местами. Потом начнется мельтешение, от которого глаза застит красная пелена, потом ты почувствуешь, что кувыркаешься, твое тело будет сотрясаться в жутких конвульсиях и ты потеряешь всякую ориентацию в пространстве. Остановить испытание никто не силах, саркофаг откроется сам, когда все закончится. И только тогда ты наконец вывалишься из него и исторгнешь из себя остатки пищи. Вот потому перед процедурой не рекомендуется ни завтракать, ни обедать. После таких кульбитов внутренних ощущений, навязанных неведомой силой, некоторые испытуемые так и не приходят в сознание и умирают в диких судорогах и конвульсиях.
– Но разве нельзя просто закрыть глаза?
– Видения возникают у тебя в мозгу.
– А насколько сильным бывает ощущение вращения организма?
– Помнишь детские забавы – если пуговицу накрутить на нитку, а потом нитку натянуть, пуговица начинает бешено вращаться. Так вот, в видениях тебя будет вращать намного быстрей.
– Очень странно, что нельзя это остановить… Почему бы не попробовать открыть это чудо древности до окончания процедуры или просто взломать?
– Еще чего! Ведь только когда испытание пройдено полностью, мы можем управлять водами озера.
– Время не ждет! – напомнила королева и встала. – Господин Невменяемый, вы готовы?
Хоть предстоящее событие и пугало Кремона, но ведь никто из Эль‑Митоланов не погиб, а значит, и ему стыдно идти на попятную. Поэтому он ответил твердо и без раздумий:
– Готов, ваше величество.
– Тогда следуйте за нами.
Она пошла впереди, а принцесса, ободряюще улыбнувшись молодому колдуну, пожала ему руку, и они вместе поспешили за королевой. Втроем они прошли по темному коридору, который вывел их в неприветливое помещение с голыми стенами. Там находилось большое низкое ложе, несколько кресел да странной формы сооружение. На саркофаг оно походило очень мало, скорее, на огромное яйцо, сделанное из прочной стали. Женщина встали по сторонам этого сооружения, наблюдая за тем, как Кремон несколько раз обошел его по кругу, ощупывая руками и едва не принюхиваясь к темной, прохладной поверхности:
– Чудный, совершенно незнакомый материал! Однозначно это металл. Сколько же ему лет? Вот это артефакт, да еще и действующий! Ваше величество, Спегото – действительно великое королевство. Во всем мире не сыскать такого чуда! Но как же он включается?
Дарина Вторая молча нажала на участок, отличавшийся от остальных сильной потертостью. Огромное яйцо тихо загудело, потом раздался громкий щелчок, и с одной стороны появилась узкая щель, в которую боком мог протиснуться средней упитанности человек. Гигант вроде Бабу застрял бы обязательно.
– Что надо делать?
Обе женщины с сомнением пробежались взглядами по фигуре Невменяемого, и королева скомандовала:
– Раздевайся до трусов.
Возле такого древнего артефакта и в присутствии двоих первых людей королевства было не до стыдливости. Поэтому Кремон быстро разоблачился и даже сделал насколько резких взмахов руками, быстро вгоняя себя в боевой транс.
– А вот это зря, – скривилась принцесса. – Лучше наоборот – как можно дольше оставаться спокойным и равнодушным.
Ее мать приглашающе повела рукой:
– Протискивайся внутрь правым боком и усаживайся в то углубление. Так, отлично. Чего застрял? Выпусти воздух из груди, выдохни! Ага, проскользнул‑таки. Сел? Теперь просовывай руки в те дыры. Нащупал рукоятки? Держись за них крепче и… да пребудет с тобой выдержка и удача!
В последний момент Невменяемый запаниковал, с щемящим чувством клаустрофобии поглядывая на узкую щель, в которую он с таким трудом протиснулся:
– Нельзя ли вставить в створки какой‑нибудь предмет и оставить щелочку для лучшего притока воздуха?
– Нельзя! – безжалостно ответила Дарина Вторая и отступила на шаг назад. – Иначе саркофаг не начнет испытание. Постарайся тщательно запомнить все, что увидишь. Ведь ты великий Эль‑Митолан, не то что мы, слабые женщины. Потом сравним наши воспоминания.
Саркофаг продолжал успокаивающе гудеть, а вот створки захлопнулись гораздо быстрей, чем открывались. И Кре‑мон Невменяемый остался в кромешной мгле. Мало того, он в замешательстве осознал, что вокруг его лица тоже сомкнулись стальные пластины, и теперь он весь словно был сжат в объятиях невидимого великана. Причем великана безжалостного и всесильного.
Дышать становилось трудней, и противный, липкий пот потек вдоль позвоночника…

Глава 22
Видения из прошлого

От открывшегося внутреннему взору вида захватило дух. Панорама раскинувшихся внизу Каррангаррских гор просматривалась словно с немыслимой высоты. На таких высотах Кремон не бывал, поэтому лишь примерно прикинул расположение точки обзора – порядка двадцати километров. Да и то ему это удалось лишь после того, как ракурс обозрения сместился перпендикулярно вниз и приблизилась вершина Пика Смерти. Падение было не просто свободным, а с явным ускорением. Все инстинкты организма и внутреннее чувство опасности возопили о приближающейся смерти от жуткого удара о каменную площадку. Тело молодого колдуна непроизвольно сжалось, и он почувствовал, как горлу подкатывает тошнота. На плечи легла смертельная тяжесть, тут же сменившаяся не менее смертельной легкостью.
А в следующий момент внутреннему взору вновь открылась панорама Каррангарр, но уже с поверхности каменной площадки. Показ начался с той части, где располагалось далекое государство драконов: Альтурские Горы. Потом панорама быстро сместилась влево, показывая снижающиеся хребты на юго‑востоке Спегото. А потом изображение погасло, и на его месте возникла огромная схема. Она высвечивалась всего несколько секунд, но отчетливо была видна плавная дуга Длинного Пути и пересекающие его в нескольких местах другие тоннели, похожие на искомый Утерянный Путь в Спегото. Таких добавочных путей оказалось целых четыре. Первый проходил почти вдоль границы Альтурских Гор с Сорфитовыми Долинами. Второй делил государство драконов на части в соотношении один к двум, располагался ближе к Зачарованной Пустыне, и восточный его конец выходил в районе Чальшага. На первый взгляд оба тоннеля напрямую соединяли Энормию с Баронством Радуги.
Третий участок пролегал уже по территории неприступной пустыни и вел от озера, возле пика, в Баронство Стали. Четвертый шел вдоль самой границы со Спеюто. А пятым был тот, который предстояло найти отряду Невменяемого.
Кремон успел заметить и запомнить благодаря своей феноменальной памяти еще одну деталь: весь Длинный Путь не оканчивался боковыми тоннелями, а выходил гораздо дальше за их пределы, проникая во владения таких государств, как Сорфитовые Долины и его родная Энормия.
Схема исчезла, вновь показалась панорама Каррангарр, потом угол обзора резко наклонился вперед, открывая вид подножия Пика Смерти с четырнадцатикилометровой высоты. В следующий момент падение продолжилось, и снова с бешеным ускорением. Но теперь к нему добавились стремительное вращение, рывки в стороны, кульбиты и перевороты. Причем казалось, что в проносящемся изображении сознание часто пронзает монолитную структуру пика насквозь. Правда, Кремон успел заметить еще одну маленькую деталь: прямо перед его невидимыми ногами петляла тоненькая, светящаяся нить, и все его перемещения следовали за этой нитью.
Потом все слилось в сплошное мелькание.
Тело Невменяемого почти разрывало на части вращением и сжимало чудовищным давлением. Напоследок затрясло так, что заныли крепко стиснутые зубы, а все внутренности словно перемешались, запутались и намертво завязались тошнотворным узлом.
А потом сознание угасло…
Очнувшись, Кремон обнаружил, что стоит на четвереньках на холодном полу, исторгая из себя все, что еще оставалось в желудке. Сначала он удивился: «Ого! Как плотно, однако, я пообедал! А ведь совсем недавно живот урчал от голода». Второй мыслью было смутное подозрение: «Что же мне это напоминает?»
В этот момент Невменяемый со стыдом увидел, что его с двух сторон за плечи поддерживают четыре женские руки.
«Как же они меня оттуда вытащили? – изумился он. Однако, почувствовав, как саднит поцарапанная кожа на груди и лопатках, сообразил: – Видимо, с большим трудом…»
Руки молодого колдуна, по‑прежнему стоявшего на четвереньках, висели как плети, совершенно не поддерживая тело, и он попытался исправить это недоразумение, почувствовав, что его изо всех сил пытаются подтащить к кровати. Локти подгибались, кисти были словно из ваты, но он нашел в себе силы проползти оставшиеся несколько метров и даже смог взобраться на успокоительное ложе. Только теперь Кремон попытался сфокусировать зрение на склонившихся над ним женщинах. Но вопрос, который он попытался задать, вылился в непонятное мычание.
Первые восклицания и комментарии до него долетали, словно через толстую стену, но постепенно силы восстанавливались, и возвращалась ясность слуха. Массируя ему ноги и осторожно поглаживая живот круговыми движениями, королева и наследная принцесса вели оживленный диалог:
– Мамочка! Да он еще нашел силы ползти! И говорить пытается!
– Действительно герой. Твой отец после первого раза сутки в сознание не приходил.
– А я! Двое суток встать не могла, и неделю меня рвало от одного вида пищи. Думала, что умру от слабости.
– О‑хо‑хо! Помню, помню… Сама примерно так же выкарабкивалась, а над тобой сколько слез пролила…
– Ага! Собственную дочь своими руками засунуть в саркофаг…
– Что делать, мы не можем избежать этого испытания… Помню, как герцог Райне полдня в себя не приходил и только на третьи сутки еле вышел отсюда. Хорошо, что твой отец за ним ухаживал.
– Да, но я до сих пор не могу поверить, что папа решился во второй раз залезть в эту жуткую металлическую утробу.
– Ха! Да он после второго испытания уже через час очнулся и на второй день вышел отсюда сам. А через неполный месяц мне хвастался, что обязательно попробует еще раз. Утверждал, что организм обязательно к этому привыкнет и адаптируется. И что он сможет даже как‑то управлять этими жуткими ощущениями.
– Управлять? А почему же бабушка так не говорила?
– Ни она, ни ее мать во второй раз облегчения не получили. Скорее наоборот, перенесли испытание с еще большим ущербом для организма. Хотя напрямую они не связывали с этим ухудшение своего здоровья, но твоя прабабушка умерла через год после повторного испытания, а бабушка через три года.
– А еще были в нашем роду отчаянные королевы?
– Вроде никто больше не рисковал.
– А кто умер здесь последним? Ты ведь мне так и не рассказала. Все отнекивалась да откладывала на потом.
– Ох, да что там рассказывать! Твой отец перед самым путешествием в Южные княжества уговорил на испытание своего друга и телохранителя, и тот с радостью согласился. И умер на четвертый день, не приходя в сознание. Никакие врачи не смогли его спасти…
– Вон оно что… А ведь я хорошо его помню, но думала, что он погиб вместе с папой в Пустыне Умерших Духов.
– Увы… – Заметив, что Кремон уже вполне осмысленно смотрит на них и внимательно прислушивается к разговору, Дарина Вторая воскликнула: – Аи да молодец! Настоящий колдун! Да тебя за одну твою силу можно орденами награждать! Как себя чувствуешь? Жить будешь?
Невменяемому до сих пор было трудно говорить, поэтому он только и сумел выдавить из себя:
– Угу…
В тело постепенно возвращалась чувствительность. Кроме приятного массажа помогала восстанавливаться врожденная способность к быстрой регенерации. Вот уже прошли одеревенелость губ и спазмы в шее, вот пальцы на ногах стало приятно покалывать от усиленно циркулирующей крови, вот вновь проснулся желудок, резко сжался и…
Кремон со стоном перевернулся на бок и исторгнул из себя немного жидкости вместе с желчью, чугь не испачкав при этом ловко отодвинувшуюся принцессу. Скривившись, она тут же попыталась улыбнуться:
– Кто‑то хвастался, что голоден! Может, тебе бифштекс с кровью заказать?
– Прошу тебя!.. – успел воскликнуть молодой колдун, вновь давясь позывами к рвоте.
Королева гневно цыкнула на дочь:
– Как можно?! Ему и так плохо. Над тобой бы так пошутить в свое время.
Элиза с показным раскаянием отвела глазки в сторону, но в ее искреннее сочувствие верилось слабо.
– Ничего, хорошая шутка тоже лечит, – заявила она, увидев, что Кремон опять откинулся на спину и пытается улыбнуться.
– Я тут услышал ваш разговор о жертвах этого саркофага, – прошептал он, – и понял, что не только кандидаты в королевы страдали от этого испытания.
– Конечно! Отчаянных исследователей, глупых карьеристов и жадных зазнаек хватало во все времена.
– Интересно, кто еще здесь умирал из простых людей?
– Как ни странно, но за обозримую историю здесь окончили свою жизнь три человека из прислуги, которые попытались проверить себя на наличие королевской крови, и два преступника. Они пробрались сюда скрытно в разные времена, но участь их оказалась одинаковой: вывалившись из саркофага, умереть прямо на полу.
– Значит, сведения об этом артефакте все‑таки просочились за стены замка?
– Особо на эту тему не распространялись, но и не скрывали от посвященных древнего ужаса, настаивая на том, что не имеющий на испытание права человек обязательно погибнет. В последнее время сюда не допускается никто из посторонних – для их же безопасности. Только Фелис иногда заходит, чтобы магическим способом сделать уборку помещения.
– Ах да, – смутился Кремон и попытался сесть на кровати. – Сейчас я все уберу.
Обе женщины протянули было руки., чтобы остановить колдуна, но потом переглянулись с неподдельным интересом и, став в торце лежака, с любопытством наблюдали за уборкой помещения. Вихрящаяся темная субстанция вобрала в себя все последствия вышедшей из строя системы пищеварения, заодно прошлась по всему полу в поисках пыли и матовым шариком замерла возле двери. Потом по комнате пронесся мерцающий разноцветными искорками вихрь теперь уже белого тумана – и из воздуха исчезли неприятные запахи и появился лесной аромат и свежесть, как после грозы.
– Здорово! – восхитилась принцесса. – Так никто не умеет!
Но королеву больше удивляло не это.
– Послушайте, господин Невменяемый, может, вы пожелаете сразу же пройти повторное испытание? С вашим‑то здоровьем!
– Нет‑нет, ваше величество! – испугался Кремон. – Как‑нибудь в другой раз. Да и какой смысл? А вдруг я повторю судьбу ваших досточтимых родственниц? Хоть я и молод, но жить хочется…
– Хм! Что‑то мне подсказывает, что повторное испытание состоится обязательно. А там, глядишь, и…
Королева наверняка хотела сказать о третьем посещении этой комнаты, но Невменяемый отрицательно мотнул головой и напомнил:
– Ни к чему такие подвиги. Ваши утверждения подкреплены древним артефактом, сомнений у меня не осталось. Все что надо я уже увидел.
– Ах вот как?! Тогда давайте пройдем в соседнюю комнату и сопоставим наши знания и проверим вашу наблюдательность.
Осторожно, стараясь не пошатнуться на подгибающихся ногах, Кремон встал и двинулся за оглядывающимися на него дамами. Его мозг постепенно возвращал магические возможности, и колдуну вполне сносно удалось поддержать свое тело левитацией.
В смежном помещении стоял стул и небольшой столик, на котором лежали большие листы бумаги и цветные карандаши. Дарина Вторая остановилась возле стола и кивнула на него:
– Сможете зарисовать Длинный Путь?
Задание было не из сложных. Вряд ли Невменяемый смог бы заработать на жизнь рисованием портретов или пейзажей, но составление карт у него получалось превосходно. За короткое время на бумаге появился четкий контур увиденных им тоннелей. Кремон довольно верно обрисовал границы сопредельных с Каррангаррами государств, все большие озера, Пик Смерти и основные горные вершины. Королева с удовлетворением хмыкала, потом не выдержала:.
– Потрясающие подробности! Я после испытания и десятой доли нарисовать не смогла. – Она постучала ноготком по дальней оконечности Длинного Пути. – Вот здесь как раз то, чего я боюсь больше всего. Если драконы воспользуются своими тоннелями, у них есть шанс добраться прямо до Спегото.
– Ваше величество, подобное предположение весьма спорно. Как видите, уходящий на территорию Сорфитских Долин тоннель таким же образом мог бы послужить и нашим новым союзникам.
– Но ведь сорфиты и таги о нем не знают?
– Скорее всего. Уж поверьте мне, на территории Долин разведана каждая трещинка…
Кремон запнулся, вспомнив про легендарное Сопло в глубоких недрах, в которое можно попасть лишь через загадочный Барьер, и секрет этого перехода известен лишь бунтовщику герцогу Ботиче. Королева, заметив заминку, засомневалась:
– Разве им по силам рыться в толще скал?
– О, вы просто не представляете, какие они великолепные проходчики! И с какой невероятной точностью они могут проложить тоннель любой конфигурации в любое выбранное место! Просто поразительно!
– Может, мне надо было попросить сорфитов отыскать Утерянный Путь?
Молодой колдун, не обращая внимания на сарказм в голосе повелительницы Спегото, с готовностью кивнул:
– Конечно! Допустим, они пробили бы штольни вот в эти места, и все сразу выяснилось бы.
– Ладно, они будут следующие на очереди. Переходим в другую комнату.
Теперь уже пришлось пройти несколько мощных защитных заклинаний, от которых даже у Кремона по спине пробежали мурашки. Прорываться здесь без хозяек дворца – верная смерть. И вряд ли здесь бывал кто‑либо, кроме прямых наследниц и правящих королев, что Дарина Вторая и подтвердила:
– Господин Невменяемый, вы второй мужчина после моего покойного мужа, который переступил порог этой комнаты. Здесь даже герцог Каррангаррский не бывал, хоть и видел зарисовки Длинного Пути.
На длинном, изогнутом дугой столе располагался подробнейший макет всех Каррангарр. Причем горы были сделаны из кусков прозрачного стекла и внутри них великолепно просматривался давно искомый Длинный Путь. Конечно, Кремон со своей феноменальной памятью сразу же нашел многочисленные неточности и вслух принялся называть их. Но Элиза Майве не совсем корректно перебила его:
– Учитывай, что макет построен в основном женскими руками и только мой отец придал всему этому законченный вид. Несоответствие некоторых деталей сути не меняет. Перед нами великое сооружение древних. И для Спегото воспользоваться тоннелями жизненно необходимо!
Выслушав это патетическое отступление, Невменяемый с видом великомученика закатил глаза, а потом демонстративно уставился на королеву. Та поняла, что он намерен возразить, и, вздохнув, дала разрешение.
– Итак, что мы имеем? – Молодой колдун заметил небольшую рейку на полке под столом и использовал ее как указку. – Всему миру известен лишь один участок Утерянного Пути. Вот здесь, как раз возле Салии. Поэтому давайте будем исходить из того, что мы имеем. И предположим, что… древние больше ничего так и не успели построить.
– Но как же?! – почти одновременно возмутились женщины. – Ты же сам видел!
– Что?! Что я видел? А вы не думаете, что древние просто создали такой проект, утвердили его, сделали уникальные схемы и… – Кремон обеими руками показал на отрезок возле Салии. – Только начали  строительство! И все, больше ничего не успели сделать. Может быть такое?
– Но почему не успели? – плаксивым голосом спросила королева. – Из чего это следует?
– Из того, что ни драконы, ни сорфиты с тагами, ни бароны с нашими энормианами ничего не нашли. Ни кусочка! Только здесь он есть. Потрясающий, величественный, но… кусочек.
– Так что же, – строго поджала губы королева, – следует прекратить поиски?
– Ни в коем случае! Я хочу сразу акцентировать ваше внимание на том, что Длинного Пути как единого целого, скорее всего, не существует. И Некрополя нет. А есть только недра гор, которые мы просто обязаны пройти насквозь во всех направлениях. И доказать одно из двух: либо Путь есть, либо его никогда не было. Но очень может быть, что будет!
– Что значит – будет? – Элиза нервно теребила локон. – Выражайся ясней.
– Запросто. Судя по всему, горные хребты прямо‑таки пронизаны пещерами, гротами и прочими природными полостями. И если их хорошо разведать, выбрать самые удобные соединения, посоветоваться с сорфитами и тагами и начать проходку, то через несколько десятков лет может получиться пусть петляющая, но вполне удобная дорога на юг.
– О‑о‑о!.. – застонала королева. – Да нам для этого никаких средств, сил и жизней не хватит.
– А куда спешить? Зато Дарина Вторая войдет в историю еще и как Обозначившая Путь, а ее дочь Элиза… какая ты будешь по счету?
– Пятая, – тут же подсказала принцесса.
– А Элиза Пятая запомнится подданным и всему миру как Освоившая Путь. Чем не стимул для долгой жизни? Да и по поводу сорфитов дело верное. Если они согласятся помогать, да еще доставят сюда свои мощные железные чудо‑машины, мечта всего Спегото так или иначе будет достигнута.
– Теперь ты решил над нами поиздеваться? – Наследница престола прищурилась.
Но ее мать придерживалась другого мнения:
– Что‑то в этом есть… Не мытьем, так катаньем. А ведь годы летят быстро… Да и средства найти можно. Особенно если мы взрастим деревья из Поднебесного сада. Однако наносить на карту все пещеры и полости придется вашей экспедиции.
– Сделаем, ваше величество!

Глава 23
Коварство роковых женщин

Расставаясь, принцесса выбрала момент, когда ее мать немного отстала, скрывшись за изгибом коридора, и многозначительно шепнула Кремону:
– Приходи через час ко мне. Постараемся убежать из дворца и прогуляться по столице.
При этом она так пылко и страстно прижалась к нему, что молодой колдун сразу забыл о своих недавних недомоганиях, напрягся как струна и тут же почувствовал зверский голод.
– Устроим поздний ужин? – так же шепотом спросил он.
– И не только ужин, – многообещающе проворковала Элиза и поспешно отстранилась, заслышав приближающиеся шаги королевы.
В своих апартаментах Кремон застал тройку телохранителей, которые оживленно обсуждали ночную жизнь дворца, и в особенности амурные похождения лиц, приближенных к королеве. Мирта Шиловски как раз утверждала с присущим ей в этом деле авторитетом:
– Некоторые слуги знают порой раз в сто больше, чем хозяева и покровители. Надо только знать, у кого и как спросить их и чем свой вопрос подмазать.
Она первая увидела входящего колдуна и бросилась ему навстречу:
– Кремон! А нас убедили, что ты раньше чем утром не вернешься.
– Да нет, дело оказалось пустяковым, – отмахнулся он. – Показали схему тоннелей, которую в древности создали архитекторы для строителей. Но скорее всего, эти планы так и остались в проекте – слишком уж грандиозные работы предстояло там провести. Так что вполне может быть, что Утерянный Путь, вернее, то его начало, которое мы видели, – всего лишь первый этап так и не завершенного строительства.
Последние слова Невменяемый договаривал уже стоя в открытых дверях своей ванной комнаты и снимая рубашку. Баронетта, последовавшая за ним, предложила:
– Хочешь массаж спины?
– Мирта! Я только быстро ополоснусь, а потом надо будет уходить.
– Ну вот, и сегодня не выспимся, – без всякого недовольства констатировала телохранительница и уже в закрытую дверь прокричала: – Кстати, мы тут решили, что я теперь буду спать в твоей гостиной! А то повадились тут шастать всякие декораторы…
Из‑за двери послышались непонятные восклицания вперемежку с шумом льющейся воды. Красавица как ни в чем не бывало вернулась за стол и наставительно сказала, обращаясь в первую очередь к недовольно хмурящемуся Бабу:
– Как видишь, он согласился. А вот твоя, мягко говоря, непонятливость настораживает. Учти, для охраны все средства хороши и никогда не стоит пренебрегать дополнительными мерами.
– Да? А что же ты ему не рассказала о твоих первых предложениях: спать на полу в его комнате? – напомнил гигант. – А меня поселить в гостиной.
Алехандро тут же вступился за сестру:
– Пока ситуация не настолько критическая, поэтому остановимся на последнем варианте.
Но Бабу все равно не желал соглашаться с лидерством, которое захватила в их небольшом коллективе Мирта. Разгоревшийся спор прервало лишь появление Кремона, который нарядился в один из своих самых франтоватых костюмов и хотел было проскользнуть мимо спорящих незамеченным.
Все трое телохранителей переглянулись и в следующий момент молча пристроились в хвосте своего объекта охраны. Когда Кремон попытался закрыть за собой входную дверь, его руку ловко перехватил идущий самым последним Алехандро:
– Не волнуйся, я закрою.
– А вы куда? – заморгал колдун. – Я ведь только по дворцу прогуляться.
– Дворец – это не твоя комната, – с полным равнодушием напомнил Бабу.
– Ходить по нему надо с предосторожностями, – продолжил Алехандро мысль своего коллеги.
– Ладно, пошли. – Видно было, что Кремон торопится, но при этом он ехидно улыбался. – Но вас туда не пропустят. На переговоры приглашен только я.
Мирта ускорила шаги и подхватила своего героя под локоток:
– Ничего, мы будем ждать в том месте, куда нас пропустят.
Невменяемый в ответ лишь самодовольно хохотнул и не сказал больше ни слова, справедливо полагая, что его настырные провожатые будут наказаны скучным ожиданием перед покоями принцессы. А он с Элизой тем временем спокойно выйдет в город через запасные двери, коих во дворце наверняка великое множество.
Так и получилось. Стоящие на страже гвардейцы пропустили в крыло, где проживала принцесса, только молодого колдуна. Троица телохранителей со стоическим выражением на лицах расселась в зале ожидания, где и без них толпилось несколько десятков человек из знати, желающих лично пообщаться с наследницей престола.
Однако Кремона, как ни странно, не провели сразу к цели. Старшая фрейлина повлекла его за собой и усадила в небольшой, уютной комнатке со словами:
– Господин, ее высочество пока очень занята. Так что вам велено ждать. Можете почитать пока книги.
Несколько фолиантов, лежащих на столике возле удобного дивана, действительно оказались очень интересными. Настолько, что Кремон даже заколебался, который из них начать читать первым. Мелькнувшая сумасбродная мысль, что лучше выспаться, чем заниматься дополнительным самообразованием, заставила его хихикнуть, но сразу же напомнила о том, что он голоден. Вслед за этим пришло чувство обиды и раздражения. Отбросив фолианты в сторону, Невменяемый откинулся на спинку дивана и задумался:
«Чем это Элиза так занята? И друзей подставил, и сам голодный сижу. Вот бы подсмотреть, чем она занимается… Эх, растяпа! Я ведь наверняка уже внутри контура!»
Покои всех знатных лиц во дворце окружались специальным магическим контуром, ограждающим от проникновения отделенного сознания, а уж вокруг принцессы их могло быть установлено и несколько. Но раз его провели внутрь, то здесь он наверняка может «прогуляться». Вряд ли тут стоят магические защиты, разделяющие все комнаты. Еще немного поколебавшись и отбросив в сторону, сомнения в этичности и целесообразности такого поступка, Кремон тут же отделил свое сознание и бросился по смежным комнатам в поисках наследницы престола.
Кого он только не увидел! Он до глубины души поразился такому скоплению слуг, фрейлин и близких подруг Элизы, роившихся в многочисленных анфиладах и коридорах этой части дворца. В одном месте он даже подсмотрел сценку интимной близости между обнаглевшими слугами, однако самую главную персону увидеть так и не удалось. С некоторым недоумением Кремон стал расширять круги поиска и, проносясь по дальнему краю, возле террас, увидел сидящего на каменной ступеньке Валдека. Личный телохранитель ее высочества зорко просматривал сходящиеся к оранжерее коридоры. Сразу стало понятно, что объект его охраны находится внутри этого уникального помещения.
«Цветами решила полюбоваться? Или опять репетирует сцену моего соблазнения?» – предвкушая приятное зрелище, подумал молодой колдун и проник во внутренности оранжереи. И там, возле фонтана и большой створки искусственной ракушки, его отделенное сознание поджидал сюрприз: стоящий на коленях принц Онтара страстно, с рычанием целовал высвобожденную из платья грудь Элизы Майве. Мало того, эти действия вызывали у нее томные стоны.
Кремон со скоростью молнии вернулся в свое тело. Несколько минут он, разгоряченный, со злостью сжимал и разжимал кулаки, но в мыслях не нашлось для выражения эмоций ни ругательств, ни пошлых сравнений, ни гневных восклицаний. Только одна фраза крутилась в сознании: «… Высочество пока очень занята».
Немного остыв, Невменяемый встал и прошел в туалетную комнату, которую прежде заметил неподалеку. Быстро скинул с себя камзол и рубашку и по пояс облился холодной водой. А через две минуты бодро шагал мимо стоящих на посту гвардейцев. Натянуто улыбаясь, он подошел к вскочившим друзьям и обрадовал их сообщением:
– Все важные дела завершены. Поэтому собираем остальных желающих и отправляемся на ночное пиршество. А то я голоден как стадо шейтаров и за себя не отвечаю.
Мужчины радостно заухали, и только Мирта внимательно всматривалась в глаза своего кумира. Однако ничего не спросила, лишь тяжело вздохнула и поспешила вслед за всеми.
Как ни странно, их командир не отправился сразу к выходу из дворца, а принялся целеустремленно разыскивать Брига Лазана. Отыскав его, о чем‑то тихо переговорил, и только тогда все четверо присоединились к барону Туличу и полковнику Однорукому, ожидавшим их на дворцовой площади. Своих коней решили не брать, для поездки наняли большую карету, коих всегда было полно на другой стороне выложенной брусчаткой дороги. Молодой колдун шепнул кучеру конечную цель их поездки, и две пары похасов резво потянули карету с путниками в ночной город.
Только тогда Невменяемый соизволил дать разъяснение:
– Бриг дал мне адресок одного знаменитого заведения. Сам он с небольшой компанией догонит нас чуть позже. Уверял, что кормят там отменными деликатесами, а музыканты чуть ли не самые лучшие в Салии. Так что расслабьтесь и настраивайтесь на развлечение.
Но все и так были в чудесном расположении духа. Разве что Шеслан Тулич, как всегда, не к месту напомнил о своей профессии:
– Надо было вначале зайти ко мне для осмотра. Как хоть себя чувствуешь?
Кремон наклонился к барону и шутливым тоном пригрозил:
– Ваша светлость, давайте забудем на сегодня про все болячки, а то я так голоден, что способен отгрызть собственную руку. Однако, почувствовав вкус крови, могу не остановиться и перекусать остальных.
Шеслан Тулич принял игру, ахнул от ужаса и торопливо пересел на противоположное сиденье, вместо себя подтолкнув Мирту Шиловски:
– Вот она самая мягкая и вкусная, начинай с нее!
На что красавица со смиренной готовностью уселась на колени своему командиру, закатала рукав платья и подставила руку:
– На, кусай. Только уйми свой плач, что тебя не кормили. Или, может, тебя вначале молоком покормить?
– Но ведь у тебя молока нет… – под нарастающий смех возразил Кремон и попытался ссадить Мирту с колен, но она тут же цепко обняла его за шею:
– А когда это ты успел узнать?
Так, скрашивая шутками и взрывами смеха поездку, компания через полчаса добралась к цели. Огромный постоялый двор, расположенный в фешенебельном районе столицы, со всех сторон был окружен многочисленными газовыми фонарями и трего, а из больших окон первого этажа неслась залихватская, зовущая в танец музыка. В воздухе струились не только ароматы от дымящихся на воротах палочек с благовониями, но и аппетитные запахи из расположенной с полуподвале кухни.
Пока рассаживались за сдвинутыми столами и делали заказ, Мирта незаметно для остальных все‑таки успела шепнуть Кремону несколько слов:
– Пока мы тебя ждали, я заметила знакомую девушку из прислуги и мило с ней поболтала. Она сообщила, что у принцессы важная встреча с принцем Онтара.
– Знаю, – Кремон криво улыбнулся. – Видел я их «важную встречу».
– Как – видел?
Вместо ответа колдун еще ближе склонился к своей очаровательной телохранительнице и пристально посмотрел прямо в глаза. Та с некоторым запозданием сообразила:
– Ах, ну конечно…
Она наверняка поняла и то, что Кремону удалось подсмотреть нечто слишком интимное и распространяться на эту тему он не сбирается. Тем более что он сразу подтвердил свои намерения решительным заявлением:
– Все! Больше никаких разговоров на отвлеченные темы. Сегодня только веселимся. Заказывай не только для себя, но и для Брига. Ты ведь уже изучила его вкусы?
Затем Невменяемый принялся пробовать подносимые блюда и закуски. Вернее, только говорил, что пробует. На самом деле после него разносчикам оставалось лишь убрать пустую тарелку, а то и небольшой поднос. Но, как ни странно, минут через пять именно он первым из всей компании подхватил Мирту и понесся танцевать. Вернувшись на место, вновь интенсивно взялся снимать пробу, а потом высмотрел в зале большую компанию, где женщин было гораздо больше, чем мужчин, и пригласил одну из самых симпатичных девушек. Потом еще одну красавицу отыскал, затем еще.
За час Кремон успел насытиться до приятной тяжести в желудке и натанцеваться до легкого гуда в ногах. Именно тогда и появился Бриг Лазан, как обычно, в сопровождении нескольких друзей. Больше всего компанию удивило, что среди них оказалась и его племянница. Тут уже все поняли, о чем молодой колдун перешептывался во дворце с асдижоном и почему он так спешил наесться. Последующие два часа он уделял все свое внимание польщенной молодой красавице. А на третий час неожиданно для телохранителей вообще скрылся на втором этаже вместе со своей пассией.
Мирта, сидя в объятиях Брига, сразу насторожилась и спросила у своего кавалера:
– Видел?
– Ну и что?
– Как бы твоей племяннице потом не досталось…
– Ничего, уже взрослая. Тем более что девочка сама его выбрала и мечтала об этом до дрожи в коленках и истерик.
– А от сестры тебе не достанется?
– Сестра уже не выдерживает этих истерик и готова на что угодно.
– Ну а ты, как главный сводник, не пострадаешь? – продолжала допытываться баронетта.
– Ерунда! – бесшабашно ответил Бриг, еще крепче прижимая к себе красавицу. – Если и пострадаю, ты ведь меня утешишь?
– Постараюсь… – промурлыкала Мирта, но в голосе по‑прежнему слышались беспокойные нотки.
На следующий день о готовящемся к походу отряде словно забыли. В суматохе встречи султана Онтара все первые и вторые лица государства просто физически не могли отвлекаться на другие дела. Кремона это только обрадовало. С энтузиазмом раскаявшегося двоечника он вновь нагрузил всех своих подчиненных работой, да и сам умудрился перерыть несколько больших библиотечных стеллажей. Лишь в обед от этого занятия его оторвал грустный и обеспокоенный Бриг Лазан:
– Всех собирать не буду, но тебе скажу очередное неприятное известие, связанное с недавним покушением на тебя. Вчера поздно ночью найден труп еще одного придворного служителя, и тоже «непроницаемого». Мужчина при старшем королевском постельничем, занимал мелкую должность плотника. Труп нашла столичная стража, которую вызвали в связи с шумом драки соседи того района. Сам плотник там не жил, и какого рожна забрел в то глухое место – неизвестно. Но вот сражался он однозначно – меч в руке, раны на теле, порезанная одежда…
– Спасти не пытались?
– Как? Голова отрублена полностью от тела. Видимо, добивали контрольной рубкой.
– Но вы его хоть успели проверить и допросить?
– Обижаешь! Иначе бы его из дворца вчера не выпустили. Да и подозрений он почти не вызывал. Тщедушный такой, маленький, одним словом – доходяга. Его и с мечом‑то представить сложно…
– Однако…
– Вот именно! Сейчас проверяем все его связи и знакомства.
– И есть результаты?
– Ни малейших! – Бриг с раздражением поправил на себе мундир и признался: – Мне кажется, теперь мы крайнего не найдем. Или…
Невменяемый приблизился к другу и заглянул ему в глаза:
– Договаривай, что тебя волнует?
– …Или нас кто‑то очень умело водит за нос и направляет по ложному следу.
– Вот и мне так кажется. Но послушай, скажи мне со всей откровенностью, – Кремон придвинулся к асдижону совсем близко, – может, тут кто‑то из самых верхов замешан?
– Например?
– Ну… королева.
– Не смеши. Тебя бы уже не было в живых.
– А может, просто попугать хотела? Ведь в звуковой иллюзии явно слышались интонации принцессы. А для этого надо было вплести в структуру заклинания ее голос, только с условием ее добровольного сотрудничества.
– Ну‑у‑у… – с возмущением протянул Бриг. – Сам знаю, что голос и так можно подобрать. Да и уверенным быть нельзя, может, тебе показалось?
– Хорошо бы, если так… А вот остальные «сильные мира сего»?
– Намекаешь на герцога Каррангаррского?
– А что, есть предпосылки?
– Ох, не морочь мне голову своими глупыми примерами! Фелиса Райне я знаю так давно, что твоих дедушек с бабушкой еще на свете не было. Так что мне все его мысли наперед видны. Он хоть тебя и недолюбливает, но человек дела и готов для успеха нашего похода лоб себе расшибить.
– Тогда пусть ищут среди шишек помельче…
– Да ищут, не сомневайся. И найдут обязательно. Только вот я до сих пор не могу связать эти две вещи: похищение «Записок Хонкара» и покушение на тебя. Хотя на первый взгляд и кажется, что именно тебя никоим образом не хотят допустить в недра, но при детальном рассмотрении эта версия отпадает.
– Меня больше удивляет, что два события произошли именно здесь, в превосходно охраняемой святыне вашего королевства. Однако тоже ничего путного на ум не приходит. Остается лишь ждать следующий ход затаившегося врага.
– Не хотелось бы этого дождаться, – сказал асдижон, взмахивая на прощание рукой и двигаясь к выходу из лабиринта стеллажей.
Тогда Кремон задал мучивший его вопрос:
– Как там твоя очаровательная племянница?
– Все в порядке. Просила передать лишь одно слово: «Жду».
Как ни странно, но никого из окружения молодого колдуна на большой королевский бал не позвали. В том числе и его самого. Больше всего по этому поводу возмущалась Мирта:
– Очень странно! У меня в голове подобное не укладывается. Не пригласить на такое мероприятие прославленного героя! Орденоносца! Победителя самой огромной и страшной твари на планете!
Расшумевшуюся баронетту весьма умело успокаивал Такос Однорукий:
– Ничего страшного. Мне кажется, тут замешаны чисто политические мотивы. И правительница Спегото не хочет давать султану Онтара никаких поводов заподозрить королевство в возможном экономическом рывке. Сама посуди, пусть даже гипотетически, но она должна просчитать последствия этого открытия.
– Какое открытие? – вполне справедливо удивился Алехандро. – Да мы еще ни одного нового отверстия не нашли. Вот когда найдем…
– А вот тогда уже будет поздно посылать приказы и распоряжения. Учитывайте, ведь их еще и подготовить надо, продумать. Так что дружба между правящими домами – это одно, а внутренние дела – совсем другое. Выгода от умеренного молчания будет очевидна.
К моменту окончания разговора из своей комнаты появился Кремон и приказал:
– Со мной пойдут Бабу и Мирта. Алехандро, останешься здесь и присмотришь за апартаментами. В той суматохе, что творится во дворце, сюда могут подбросить весьма нежелательные подарочки.
– Может, мы с тобой? – предложил барон Тулич.
– Зачем привлекать к себе лишнее внимание? Да тут и недалеко.
Профессор медицины наморщил лоб и напомнил:
– Но завтра ты с самого утра должен быть у меня на обследовании, не забудь. Тем более что и королевский лейб‑медик обещал выкроить часок из своего драгоценного времени.
– Ох, а он‑то зачем?
– Зря ты так. Салив действительно светило в медицине. Несмотря на то что граф Паперре не Эль‑Митолан, авторитетнее его в этом королевстве всего несколько человек. От его помощи не стоит отказываться. Тем более что воды Источника ты, по непонятным мне причинам, категорически отказался попросить.
– Может, объясню со временем, – не совсем вежливо пообещал Кремон. – Надеюсь, этот Салив Паперре не слишком болтлив? А то расскажет всем про Гиблые Топи…
– Да я ему и не собираюсь ничего говорить о твоих самых великих подвигах! Он просто осмотрит тебя и выскажет свое мнение.
Уже в дверях Невменяемый обернулся и ответил с улыбкой:
– Ладно, буду вовремя.
Эту ночь молодой колдун провел вне стен королевской резиденции и только под утро вернулся со своими сопровождающими во дворец. Настроение у него было преотличное, глаза сияли, а с лица не сходила довольная улыбка. По этим признакам все поняли: племянница асдижона серьезно вскружила молодому колдуну голову. Особых шуток и подначиваний не последовало, но Алехандро с тщательно разыгрываемой скорбью патетически воскликнул:
– Один я несчастный, никем не любим и не взлелеян!
Невыспавшаяся Мирта проворчала брату:
– Да ты, я вижу, совсем позабыл, что на работе находишься.
– Кто бы говорил…
Пока баронеты Шиловски препирались по поводу поведения друг друга, Кремон получил сообщение от посыльного, развернул и, прочитав, скривился в задумчивости.
– Что за новости? – поинтересовался Бабу.
– Да вроде должны быть радостными: прибыл доверенный купец с заказанными мною фруктами из Менсалонии.
– Почему же не радуешься?
– Как вспомню, сколько они стоят!..
Тяжелый вздох молодого колдуна натолкнул хозяйственного Бабу на мысль:
– Так ты продай, хотя бы несколько.
– Кому? – хмыкнул Кремон. – Я бы с радостью и уже думал об этом. Но вряд ли владычица раскошелится.
Но его огромный телохранитель не успокаивался:
– Так ведь султан Онтара здесь.
– Верно. Но кто же нас к нему подпустит? Мы ни в одной церемонии не участвуем.
Мирта, с самого начала прислушивавшаяся к их разговору, прочитала полученное сообщение и предложила:
– Можно попробовать сделать так, что султан узнает об этом из третьих рук.
– А конкретнее?
– Ну вот же, в записке купец спрашивает: ты сам прибудешь к нему в банк за плодами или доставить тебе сюда? Если хочешь, я могу пойти за ним и по дороге намекнуть: мол, тебе они без особой уже надобности и ты ищешь покупателей на парочку лишних плодов.
– А почему только на парочку?
– Да потому, что если ты станешь продавать все плоды, значит, у тебя полный финансовый крах и их у тебя скупят не более чем за треть. А «парочка» звучит так, словно ты потакаешь своим капризам.
Даже Алехандро удивился рассуждениям сестры:
– Слушай, детка, тебя бы в торговлю, а ты тут с мечами бегаешь…
– Поговори мне еще! – нахмурила бровки Мирта, но Кремон уже принял решение:
– Хорошо, так и сделаем. Ты иди с этой запиской к купцу и проведи с ним воспитательную беседу. А я тем временем сбегаю к нашему профессору на осмотр. Такос, не проводишь баронетту?
Полковник, помалкивавший все утро, с готовностью отозвался:
– Конечно, провожу. И потом мне еще надо будет сходить за почтой. Из Плады обещали прислать все материалы рано утром.
– Отлично. – Невменяемый встал и энергично потер ладони: – У меня такое предчувствие, что в библиотеке Каменной Радуги обязательно отыскалось нечто стоящее.
– А мы с тобой? – Бабу заслонил дверь своей гигантской фигурой.
– Нет, дружище. Ты ложись и хорошенько выспись. Скорее всего, ночью ты мне опять понадобишься. Аты, Алехандро, продолжай охранять эти помещения. Кстати, вернется Мирта – пусть тоже до обеда отсыпается. Думаю, новые данные мы и без нее просмотрим и изучим.
Мирта в это время засовывала себе в сапожки метательные ножи, которые она вынула, как только вошла. Она несколько раз сильно топнула ногой, пробуя, удобно ли расположились за голенищем тяжелые полоски стали, и проворчала:
– Смотрите, изучайте… Только без женской логики вы все равно ни в чем не разберетесь!
В апартаментах, отведенных для барона Тулича, оба светила медицины с удовольствием попивали горячий чай и перекидывались витиеватыми фразами с обилием непонятных простому человеку медицинских терминов. Судя по широким улыбкам, подобная беседа доставляла им невероятное удовольствие.
Но лишь только Кремон вошел и поздоровался, чай был поспешно отставлен в сторону, камзолы сняты и повешены на спинки кресел, а молодое тело колдуна, уложенное на массажный стол, попало в крепкие и опытные руки. При этом обсуждалось все, что виделось или ощущалось пальцами: мышцы, кожа, расположение костей и виднеющиеся шрамы. Проведя полный массаж, Салив Паперре достал из своей большой сумки магический прибор, который стоил баснословных денег и помогал простым людям увидеть внутренности человека примерно так же, как это делали Эль‑Митоланы‑врачи. Этот прибор создавался целым коллективом колдунов самых разных специальностей, был весьма хрупок и требовал еженедельной подзарядки магической энергией. О нем мечтал каждый врач, достигший определенного положения в своей профессии и имеющий достаточно средств для его покупки.
Кроме того, так называемый «Охор» с охотой использовали и Эль‑Митоланы, поскольку в окуляре прибора каждый вид внутренней структуры тела отличался по цвету от других, и таким образом было возможно более подробного рассмотреть мелкие детали. В Энормии Кремона уже не раз просматривали с помощью «Охора», так что он задержал дыхание и сжался в ожидании прикосновения леденящей нижней части прибора:
– Вы бы хоть нагрели…
– Ничего, – проворчал Шеслан Тулич, соприкасаясь со своим коллегой лбами и начиная настройку. – Молодой, потерпишь… Вот оно! Видишь?
– Угу… Отлично просматривается. – Салив Паперре принялся двигать прибором по коже, пытаясь рассмотреть опухоль с разных сторон. – Теперь возьмем глубже… Ой, как странно… Ну‑ка еще глубже проникнем. Ну надо же! Чтоб я был здоров, а ведь, похоже!
Барон Тулич так и подпрыгнул:
– На что?! Тебе это знакомо? Где ты такое видел?
Но королевский лейб‑медик с увлечением двигал весьма тяжелый прибор по телу Кремона, ребра которого порой похрустывали от меняющегося давления. Он не торопился утверждать с полной уверенностью. Наконец устав от лавины вопросов своего коллеги Эль‑Митолана, он стал объяснять:
– Видишь эти спиральки? Они еле просвечивают, желтого цвета. А теперь взгляни на них с этой стороны. Заметил? Словно колечки. Но именно отсюда видны другие спиральки, более длинные и тонкие, серого цвета… Неужели не видишь?
– Точно! Просматривается некая ткань… Мы вроде и прежде ее видели, зарисовывали. И что это?
– Не имею ни малейшего понятия. Но идентичное расположение спиралек имеют некие шарики, даже не шарики, а комочки, которые у нас на госпитальном складе числятся как отработавшие свой ресурс артефакты.
Кремон напрягся как пружина и поинтересовался:
– А есть инструкции, как им пользоваться?
– Увы, господин Невменяемый, в описании тысячелетней давности указывается, что этими артефактами заведовал при своей жизни знаменитый хирург Скуозис. Да и то неизвестно, как он этими комочками вещества пользовался, ведь в госпиталь они попали лишь после смерти нашего великого предка. При разделе, так сказать, наследства.
– Но ты пытался с ними работать? – спросил барон Тулич.
– Естественно. Что я с ними только не делал! В том числе и «Охором» просматривал. Только потому эти спиральки мне и врезались в память.
Но Невменяемого больше волновало другое. Он вспомнил, как, пребывая возле Гиблых Топей на территории Царства Огов, обнаружил в комнате князя Оузера странное устройство. И теперь его интересовала конкретная вещь:
– Эти шарики идут в комплекте с небольшой коробкой, крышка которого открывается и видна стеклянная поверхность?
Граф Паперре устремил свой взгляд в потолок, усиленно припоминая, а затем с уверенностью сказал:
– Нет! Подобной вещицы у нас вообще никогда не видел.
– А сколько шариков?
– Хм, кажется, штук десять.
– Граф, а ты дашь нам эти шарики для исследований? – с волнением спросил барон Тулич. – Хотя бы несколько?
Старик, видимо, и в самом деле не любил титулов, потому что ответил со всей возможной язвительностью:
– Слушай, мы ведь с твоей светлостью договорились обращаться друг к другу лишь по имени?
– Извини, Салив, больше не буду!
– Смотри не обмани! – заулыбался королевский лейб‑медик. – А еще коллега…
– Да вырвалось просто, дело‑то серьезное, – оправдывался Шеслан. – Так дашь нам несколько шариков?
– Да хоть все забирай! Мне для хороших людей не жалко. Но учтите, меня тоже к исследованиям допустить! Мне ведь жуть как интересно.
– Конечно, ничего от тебя не утаим. А… тебе не влетит за разбазаривание древних артефактов?
– Обижаешь! Я сам веду учет всех подобных артефактов. Тем более я же не продаю их, а даю коллегам для исследования. Только мне дано право распоряжаться их судьбой. Хотя… Годы идут, а заместителя я себе еще не подобрал. А пора бы…
– Салив, не прибедняйся! – Барон похлопал коллегу по плечу. – Ты еще крепкий мужчина, лет сорок точно протянешь.
– Увы! – Граф Паперре тяжело и продолжительно вздохнул. У него с явной скорбью вырвалось: – После смерти сына вся моя жизнь пошла кувырком… Про здоровье я уже и не вспоминаю…
– Что поделать, дружище, мы сочувствуем от всей души, но жизнь продолжается при любых обстоятельствах.
– Да‑да… Конечно… – пробормотал королевский лейб‑медик и стал собираться. Уложил свой прибор в сумку, попрощался и уже в дверях бросил через плечо: – Шеслан, шарики я найду сегодня же и принесу…
Когда он вышел, уже одевшийся Кремон негромко спросил:
– А что случилось с его сыном?
– Как, ты не знаешь?! Ах нуда… ты ведь его всего второй раз видишь и раньше ничего о нем не слышал. Так вот, его сын, молодой граф Паперре, и был тем самым счастливчиком, если можно так сказать, замуж за которого собиралась наследница престола. И это именно он погиб со всей свитой принцессы под горной лавиной.
– Вот оно что… – понимающе протянул Кремон и покачал головой: – Действительно трагедия.
Оба Эль‑Митолана немного помолчали, но только что закончившееся обследование давало определенные поводы для оптимизма. Особенно молодому колдуну.
– Неужели у них тут действительно завалялись образцы подобной опухоли?
– Почему бы и нет? Раз эти штуки были у заведомо отсталых огов, то, значит, могли оказаться и в некоторых других частях нашего мира. Тем более что Спегото может похвастаться немереным количеством уникальных артефактов.
Невменяемый, вспомнив о позавчерашнем испытании, подтвердил:
– Действительно. Видели боевое облачение королевы возле Сторожа? Так вот, у них имеются артефакты и похлеще. Хотя и про огов говорить, что они отсталые, неверно. У них там такие сокровищницы. Они и сами не знают, что со всем добром делать. Жаль, что не хотят сотрудничать ни с кем, кроме колабов. Но как вы намерены исследовать эти шарики?
Барон Тулич в возбуждении потряс кулаками:
– Главное, чтобы граф не ошибся! А мы уж докопаемся до истины! Пусть они и неработающие, но вот пробудить эту гадость и вместе с пищей ввести ее в живой организм мы обязательно попробуем. Уже сама возможность раздавить эту мерзость под микроскопом – явная удача. Узнаем ее природу, найдем средства нейтрализации и удалим твою опухоль бескровным методом.
– Хорошо бы… – мечтательно вздохнул Кремон. – Хоть она мне и не мешает, но ваши обследования меня уже утомили. Хочется пожить спокойной, нормальной жизнью.
– Кому, тебе? – засмеялся опытный Эль‑Митолан. – Да с твоей тягой к приключениям тебе никогда покоя не будет!
– Вот и неправда! Как только закончим здесь дела, вернусь в Пладу и на пару лет засяду изучать доставшуюся мне библиотеку. Король обещал мне отпуск на любой срок.
Шеслан Тулич с некоторой завистью заискивающе заглянул в глаза своему молодому коллеге:
– А ты по старой дружбе пустишь меня в свою библиотеку? Хоть разочек?
Невменяемый делано нахмурился и протянул в задумчивости:
– Разочек? Так и быть: бывать там… один раз в неделю – ваше право.
Потом повернулся и зашагал по коридору к своим апартаментам, пряча улыбку.
Барон замер от такого «подарка» и выкрикнул вслед с явным опозданием:
– Благодетель!

Глава 24
Покупка

Купец уже дожидался Невменяемого, вздрагивая каждый раз, когда открывалась входная дверь. Два огромных телохранителя возвышались за его спиной, а сам он крепко прижимал в себе небольшой кожаный баул. Даже здесь, в королевском дворце, поставщик вполне справедливо опасался за безопасность привезенного издалека ценного товара. Вполне возможно, что полный баул драгоценностей стоил бы меньше, чем семь засушенных и жалких на вид плодов.
Желая поскорей завершить торговую операцию, Кремон проставил свои гербовые печати на бумагах, кое‑где расписался, и кожаный баул стал его собственностью. С прискорбием и долей презрения он осмотрел лежащие в ячейках магические фрукты и пробормотал:
– Может, их сразу все съесть?
Купец к тому времени уже с видимым спокойствием дышал полной грудью и прятал бумаги в поданную его телохранителем папку. Услышав такое странное рассуждение, он вытаращил глаза:
– Как?! Господин Невменяемый, это же кощунство! Даже короли о таком никогда не помышляли! Это же плоды Поднебесного сада!
– Ну и что? – скривился молодой колдун, незаметно подмигнув своим товарищам. – Неужели никто раньше не использовал эту засушенную мякоть для элементарного насыщения?
– О чем вы говорите?! Это же одно из самых великих магических чудес планеты! – чуть не плакал купец. – Самые знаменитые и богатые люди едят его с перерывом как минимум в месяц.
– Ну раз так… Тогда начну с двух, а завтра попробую сразу три. Вдруг мне приснится нечто, что и королям не снилось.
Несчастный купец не смог из себя выдавить ничего, кроме мычания, и, несуразно кланяясь боком, устремился на выход. Когда его шкафоподобные телохранители покинули комнату, все вздохнули с облегчением и сдержанно засмеялись.
– Я не переиграл?
– Ну что ты, Кремон! – всплеснула руками Мирта. – В самый раз, лучше не придумаешь. Между прочим, этот купец один из самых известных и через час намеревается присутствовать на приеме с участием султана. Когда я ему дала понять, что плоды тебя не интересуют, купец чуть за голову не схватился и с готовностью пояснил свою реакцию: «Лучше бы я плоды султану Онтара продал!» Так что можешь ждать покупателей.
Смех раздался с еще большей силой, поэтому Такос Однорукий, вошедший с тяжелым ящиком, полным бумаг, удивленно замер возле двери:
– Вам смешно, а я еле доволок эти записи! А если еще вспомнить, как меня проклинали наши коллеги на почте… У‑у‑у! Ведь им всем пришлось с самого рассвета несколько часов принимать передачу сведений. Да еще с грифом «секретно» и «чрезвычайно важно».
– Да мы не над тобой смеемся, – утешил полковника барон Тулич и в двух словах пересказал сцену с участием купца.
А Кремон с подозрением уставился на гору мелко исписанных листков бумаги:
– Действительно, накопали много… Но давайте вначале посмотрим перевод той надписи на шлеме. Если, конечно, им удалось перевести. Где она?
Такос ловко достал помеченный им специальной краской листок и громко зачитал:
– Пускай сияние Занваля порадует твои глаза!
– Что, так и написано? – заглянул ему через плечо Але‑хандро. – Как поэтично и красиво!
– Насколько поэтично, настолько и бессмысленно, – пробормотала его сестра. – Нет чтобы по‑людски написать: «Горшок обыкновенный» или «Пыточный колпак для глухонемых».
Невменяемый строго посмотрел на баронетту и похлопал в ладоши:
– Благодарю за ценные подсказки и больше не задерживаю. Можешь отсыпаться вместе с Бабу.
– Вместе?
– Как вам будет угодно! Но вечером вы мне нужны бодрые и полные сил. Спокойной ночи!
Понимая, что спорить бесполезно, Мирта с явной неохотой ушла в отведенные для нее с братом комнаты. Тогда как Бабу поспешил к своей кровати с видимым удовольствием – все‑таки ему подобные читки мелко исписанных листков бумаги давались с большим трудом. Выполняя такую работу, он всегда с тоской поглядывал в окно да бездумно поглаживал свой меч. Видимо, не о таких подвигах мечтал гигант на тренировках, когда злющий Коперрульф гонял его вокруг замка протектора Агвана.
А оставшиеся мужчины приступили к обсуждению странного перевода. Мнения высказывались самые полярные:
– Мне кажется, тут написано издевательство. Мол, задохнешься ты в этом шлеме и света белого больше не увидишь.
– Да нет, скорей после долгих пыток узника выводили на открытое пространство, снимали этот колпак, и жертва слепла от яркого света.
– А вдруг это толстые стенки под лучами Занваля становятся прозрачными?
– Или действительно это аппарат для слепых, а изображение вводится прямо в мозг!
Последнее предположение выдвинул Кремон, вспомнив о недавнем испытании, на что барон Тулич заметил весьма рассудительно:
– Осталось только засунуть туда чью‑то голову и включить это устройство на полную мощность.
– Может, и вправду уговорить какого‑нибудь ребенка для испытания? – предложил Алехандро, но был безжалостно высмеян остальными товарищами. Суть выражений сводилась к тому, что если с ребенком хоть что‑то случится, то разбираться со взбешенными родителями придется баронету.
Так ничего больше и не придумав по поводу переведенной надписи, приступили к тщательному изучению доставленных из Плады сведений о Каррангаррах.
Тем временем в Малом Тронном зале проходила очередная церемония встречи правителей Спегото и Онтара. На этот раз обсуждались вопросы, связанные с торговлей и снижением пошлин для частных предпринимателей, собирающихся инвестировать свои средства в постройку океанских кораблей. Ведь королевство, в отличие от султаната, не имело своего большого флота для торговли в других регионах океана. А тех нескольких кораблей, которые находились в собственности нескольких купцов, явно не хватало для интенсивной торговли, и в расчет они даже не принимались. Дарина Вторая была заинтересована в строительстве нескольких десятков торговых кораблей на верфях Онтара, но не из средств казны, а за счет предпринимателей.
Высказываться могли все присутствующие, разумеется не перебивая монархов. Поэтому порой купцы весьма рьяно перекрикивали советников по торговле, а эксперты по финансам горячо возражали главным казначеям.
Переговоры проходили хоть шумно, но быстро и конструктивно и почти закончились, когда султан задал королеве конкретный вопрос:
– И сколько из числа ваших подданных желают иметь собственные корабли?
– К сожалению, не так много, как хотелось бы. Все‑таки денег в постройку надо вложить много, а позволить себе такие траты может не каждый.
Тут же сбоку влез тот самый купец, который пару часов назад доставил волшебные плоды из Менсалонии:
– Прошу прощения, ваше величество, но если жители Спегото заказывают себе плоды из Поднебесного сада и собираются их есть по два, а то и по три за один присест, то неужели они не могут заказать торговый корабль для собственных предприятий?
– Что значит, есть «по три за один присест»? – Королева не скрывала своего удивления.
– Да вот так он и сказал. Но мне показалось, заказчик хотел пережить ни с чем не сравнимое удовольствие просто от скуки.
– Кто же это такой?
– Один из Эль‑Митоланов, господин Невменяемый. Этим утром я доставил ему семь плодов из Поднебесного сада.
Под завистливый гул купцов и советников Дарина Вторая нахмурила брови, перевела взгляд на свою старшую дочь и проговорила с нажимом:
– Вообще‑то он не мой подданный. Но меня больше удивляет, откуда у него такие средства?
Наследная принцесса закусила губу от досады: последние два дня в глубине души она ощутила какое‑то беспокойство. В суете постоянных церемоний, бесшабашного флирта с принцем и следующих один за другим балов она никак не могла осознать причины такого беспокойства и только сейчас сообразила, что совершенно ничего не знает о поступках Кремона Невменяемого за это время. Да и за собой она сразу припомнила не вполне правильный поступок, когда назначила колдуну свидание, а потом его проигнорировала.
Сейчас ее мать потребовала ответа именно у нее, и, пожав плечами, Элиза напомнила:
– Ваше величество были очень заняты и не захотели слушать, когда я попыталась рассказать о капиталах нашего гостя из Энормии.
– Хорошо, расскажите вкратце сейчас.
– Если коротко, – вздохнула принцесса, наморщив лоб и припоминая, – то он имеет несколько миллионов Стасов от какого‑то нового производства. Как я поняла, он изобрел новое вещество. Еще один миллион переведен на его счет из королевской казны Энормии, не знаю уж, за какие заслуги, и столько же денег набежало от его владений при переводе наследства. Помимо этого, по личному распоряжению Рихарда Огромного он может в любое время получить кредит в «Пятикратном» банке еще на два миллиона.
У всех сидящих за огромным столом отвисла челюсть. Названные принцессой суммы были просто ошеломляющими даже для таких монстров торговли и промышленников, которые имели право присутствовать на встречах, подобных этой.
Повисшую паузу первым нарушил султан, засыпав Элизу вопросами:
– Ого, да он промышленник?1 Наверняка потомственный сибарит? Так сорить деньгами! И я о нем ничего не знаю? Господин Секмет, – обратился он к поставщику фруктов, – вы можете меня с ним познакомить?
– Конечно, ваше величество! Тем более, по моим сведениям, господин Невменяемый вполне может уступить вам парочку приобретенных сегодня волшебных плодов.
Теперь уже королева от досады закусила губу, пожалев, что простила молодому колдуну порчу плодов при сражении со Сторожем. Да и интерес султана был, мягко говоря, совсем нежелателен. И дернул же шейтар этого купца за язык! Теперь придется либо отправить Кремона куда‑нибудь на день со срочным заданием, либо так отвлечь правителя Онтара, чтобы он забыл о странно богатом госте из Энормии.
Но второй вариант мог не пройти еще по одной причине. После обеда все представительство Онтара во главе с султаном собирались лично осмотреть Невидимого Сторожа, внутри которого полным ходом велись работы по консервации и изучению внутренних органов. Новость о лежащем на берегу озера чудовище со скоростью молнии облетела весь мир, и вполне понятно, что первыми паломниками к этому чуду природы должны были стать самые великие из властей предержащих. На этой экскурсии имя Невменяемого обязательно всплывет в том или ином контексте, поэтому Дарина Вторая тут же придумала приемлемое решение вопроса. Переведя разговор на другую тему, она написала на листочке несколько предложений и передала его сидящему рядом герцогу Каррангаррскому. Фелис Райне прочитал, поспешно дописал еще несколько строк от себя и передал своему первому помощнику, который тут же выскользнул из Малого Тронного зала.
К тому моменту, как ее величество королева Спегото Дарина Вторая начала подводить итоги церемонии, а в соседнем зале уже полным ходом сервировали столы для предстоящего торжественного обеда, Кремон получил приказ‑сообщение. Первый раз он прочитал записку с недоумением, потом с возрастающим интересом и только потом уставился на первого помощника Фелиса Райне:
– Так это вы?..
– Да, коллега, – немного панибратски, но вполне располагающе ответил Эль‑Митолан, принесший записку. – Именно мне герцог приказал проводить вас в замок и дать должные объяснения. Ваши кони уже оседланы и выведены из конюшен.
Улыбчивый колдун из окружения герцога выглядел своим парнем и вряд ли был старше Кремона более чем на несколько лет, что и подтвердилось при дальнейшем знакомстве.
– Но почему выезжать надо немедленно и почему в нашем распоряжении только одни сутки?
– Вот на эти вопросы ответить не могу. Хоть я и сам несколько раз принимал участие в изучении этой тайны, но, видимо, у герцога и величества есть дополнительная информация. Возможно, этот срок обусловлен неизвестной мне цикличностью мерцающего сияния.
– Хорошо! – Кремон повернулся к замершим в ожидании товарищам: – Будите Бабу и Мирту! Пять минут на сборы и вооружение – и сразу же выезжаем! Поступило важное и интересное задание от королевы, все подробности в пути.
Через десять минут небольшой отряд из семи всадников выехал через Западные ворота королевского замка. И напрасно посыльные купца и самого султана стучали в наглухо закрытые двери апартаментов Невменяемого и его помощников – никто не отзывался. Прислуга на настойчивые расспросы лишь пожимала плечами и повторяла:
– Они всей гурьбой отправились на очередную экскурсию в горы!
Когда выехали за пределы Салии, растрепанная и невыспавшаяся Мирта догнала Кремона и спросила:
– Что за спешка? Ты только посмотри, в каком я жутком виде!
– Ох, ты уж извини, дорогуша! – нарочито заискивающе пробормотал молодой колдун. – Совершенно забыл, что мне разрешили взять тебя лишь для украшения своего эскорта и выходить с тобой надо исключительно на балы и приемы. Прости, больше тебя на вылазки вне стен дворца я брать не посмею!
Баронетта зло посмотрела на хохотнувшего помощника герцога, ехавшего с другой стороны от Кремона, но сменила недовольный тон на матерински‑заботливый:
– Не стоит шутить с собственной безопасностью. Возможно, мы плохо подготовились из‑за поспешного выезда. – Она явно имела в виду, что не успела привести себя в надлежащий порядок.
– Плохо? – грозно насупился Кремон. – Да я башку любому оторву, кто осмелится усомниться в твоей неотразимости. А если серьезно, то едем мы не так уж и далеко, часа два пути. За это время мой коллега введет меня в курс дела, а вы рассмотрите все на месте. А чтобы ты не приставала больше с расспросами, вот тебе приказ, который можешь показать и остальным. Но не вздумай потерять!
С этими словами командир отряда на скаку передал ей доставленную записку, а сам с помощником герцога вновь оторвался вперед. Мирта отстала, поравнялась с остальными товарищами и несколько раз перечитала записку. Потом с должными предостережениями «не потерять документ» передала листок бумаги по кругу. На нем почерком владычицы Спегото было начертано:
«Господин Невменяемый, повелеваю вам немедленно отправиться в замок Мерцающих Бликов и исследовать там один из древних артефактов в виде выступающей из скалы арки. Сейчас для этого самое благоприятное время. За сутки вы должны успеть. Обязательно перепишите тщательно надпись для перевода».
Ниже, уже более коряво, рукой герцога было дописано:
«Вас проведет и даст нужные пояснения мой помощник. Прислуге скажите, что отправились в горы на экскурсию».
Из всех пятерых только один человек сообразил, почему Кремон так заинтересовался этим артефактом. Когда его друзья принялись обмениваться догадками, Бабу еще раз прочитал записку и с гордым видом превосходства и всезнания отдал листок баронетте, добавив пару фраз, совершенно для него не свойственных:
– Тщательно храни, это действительно исторический документ. И тайна великая кроется там…
Гигант единственный из всех был в курсе того, что под новой башней протектора Клаковской Гущи Давида Сонного были найдены пустоты в дуросовых наплывах. Он знал также о тех интенсивных исследованиях, коюрые велись большой группой Эль‑Митоланов вокруг найденных следов мифической Арки древности. Конкретных результатов телохранитель, конечно, не ведал, но сумел напустить на себя такой многозначительный вид, что Мирта чуть не сгорела от любопытства. Моментально позабыв о взаимной неприязни на почве первенства в охране Кремона, она обрушила на гиганта такой поток лести, комплиментов и обещаний слушаться во всем, что Шеслан, Такос и Алехандро потеряли дар речи и только удивленно таращились.
Непривыкший к таким методам уговоров Бабу сдался уже на десятой минуте, хотя, если бы его жгли каленым железом, не рассказал бы и при смерти. Но баронетта Шилов‑ски просто сразила его последним доводом:
– Ведь все равно меньше чем через два часа мы сами увидим цель нашей поездки. Но тогда нас будут одолевать муки печали и тоски из‑за твоего враждебного и подозрительного отношения к своим товарищам по оружию. Неужели ты не веришь людям, которые тебя искренне любят и откровенно восхищаются твоей несравненной силой?
– Почему не верю? – засмущался гигант. – Верю, конечно. Но меня предупреждали – при посторонних даже не заикаться об этой тайне…
– Это кто тут посторонний? – Мирта умудрилась дотянуться до его руки и заглянуть коллеге в лицо глазами, полными слез.
– Да нет, я не о вас! – Бабу досадливо поморщился, решительно выдохнул и быстро пересказал суть своей тайны: – Остатки подобного древнего артефакта сейчас обследуются возле Агвана. И Кремон лично присутствовал и помогал в его открытии и на первом этапе исследования. Явных успехов нет, но работы ведутся днем и ночью.
– Солидная находка! – воскликнул барон Тулич. – В древних хрониках существует всего лишь несколько упоминаний об этих Арках, да и то лишь в виде мифов и легенд.
Скачущий последним Такос Однорукий, чтобы лучше слышать, привстал в стременах и, наклонившись вперед, прокричал:
– Мне тоже доводилось читать кое‑что! Но ведь до сих пор во всем мире не было обнаружено ни одной Арки, ни каких‑либо следов их существования. А тут я сразу узнаю о двух таких артефактах. Невероятно!
Алехандро чуть отстал и поравнялся с полковником:
– Скорее всего, во всем мире их найдено немало. Использовать их не могут по вполне понятным причинам, а вот засекретить все упоминания о них – любимое занятие власть имущих. Поэтому меня просто шокирует тот факт, что Дарина Вторая вдруг ни с того ни с сего решила допустить нас к такой государственной тайне.
– Подожди удивляться, – оглянулась на брата Мирта. – Может, это совсем не то, что найдено в Агване. Только Кремон может сравнить увиденное и дать окончательную оценку. И учтите, раз он сразу не заговорил об Арке в Агване при помощнике герцога, то и нам лучше помалкивать.

Глава 25
Государственные заботы

Выезд монархов на берег озера проходил в помпезной и торжественной обстановке. Тысячи жителей и гостей столицы приветствовали проезжающую процессию цветами, всевозможными флагами, криками и грохотом вездесущих барабанов. Порой ритмичные удары сменялись громкой музыкой сводных духовых оркестров, которыми Спегото по праву славилось на весь мир. Султанат Онтар исторически считался одним из самых древних и преданных союзников королевства, поэтому подданные Дарины Второй приветствовали гостей со всей искренностью, доброжелательностью и симпатией.
Живой коридор из людей выстроился до самой туши гигантского монстра, изображение которого грозило стать символом зарождающегося паломничества и вообще всего расцветающего туристического бизнеса в Спегото. Как ни странно, огромное чудовище все чаще и чаще стали рисовать не с устрашающей пастью, при виде которой каждый норовил упасть в обморок, а с довольно милыми и сходными с человеком чертами передней части улиткообразного туловища. А если в изображении и присутствовали гигантские зубы, то располагались они в контуре довольно симпатичной улыбки. Кто бы из художников ни догадался сделать это первым, однако это благожелательное отношение людей к ужасному, но теперь совершенно безопасному монстру сразу затронуло многие сферы жизни королевства.
Так, например, на лицевой стороне всех писем, посланий и пакетов, исходящих из Салии, стали штамповать силуэт скалящегося в «улыбке» монстра. Владельцы мануфактур один за другим выбрасывали на рынок яркие ткани, в которых то же самое изображение представлено было в разнообразии. А многие купцы к изображениям своих гербов, званий и титулов добавили еще и символ симпатичного Невидимого Сторожа.
А тут еще и султан дружественного государства возжелал лично осмотреть чудо света, известное теперь всем разумным на планете. Поэтому людское море затопило всю прибрежную зону озера Печали, и с любой мало‑мальски пригодной возвышенности граждане радостно наблюдали за блистательной процессией.
Правитель Онтара долго стоял перед пастью Сторожа и выпучив глаза рассматривал костяные наросты желваков, торчащие гигантские зубы и темнеющий тоннель уходящей в желудок глотки. На предложение пройти внутрь он отрицательно замотал головой, облизал пересохшие губы и приступил с расспросами к своей венценосной коллеге:
– Послушай, Дарина, но откуда взялось такое огромное чудовище?
– Мы провели массу проб, анализов, замеров и подсчетов, – высокопарно начала рассказывать королева, выделив слово «мы» таким образом, что создавалось впечатление ее личного участия во всех проведенных исследованиях, – и пришли к выводу, что Сторож был создан аревними искусственным путем. Здесь для него построили специальную пещеру, чтобы он мог жить и питаться в то время, когда в нем не было надобности.
– То есть его создали для сражений с другими монстрами?
– Скорее всего. Наверное, те времена озеро Печали не было так безопасно, как сейчас, и Невидимого Сторожа вызывали из логова, чтобы он нападал на выбранные цели. Потом его опять загоняли на место.
– Хм… признайся честно, – улыбнулся султан, – во сколько тебе обошлось убить это чудовище и поднять тушу на берег?
– О, трудно даже подсчитать! – Дарина Вторая позволила себе улыбнуться с некоторой грустинкой. – Прежде всего масса седых волос и целый миллион на главное оружие.
– Однако! Про оружие ты мне не признаешься, конечно, но поговаривают, что в сражении участвовала твоя старшая дочь?
– Да, потому я и поседела. А если бы могла предвидеть тот случай, то обязательно предотвратила бы ее участие.
– Зато теперь Сторожа считают чуть ли не первым чудом света.
– Ты бы рискнул хоть одним своим сыном ради этого?
Султан возмущенно фыркнул, воровато оглянулся на свиту, топтавшуюся в отдалении, и откровенно признался:
– А они бы стали меня слушать? Сами бы полезли к шейтару в глотку, невзирая на все запреты.
– Вот и у меня те же проблемы. Хорошо, хоть младших дочерей пока удается держать в строгости и послушании и ограждать от плохой компании.
– Да, кстати о компании, – оживился султан. – А кто же тот герой, что спас твою дочь? Я даже слышал, что он весьма дружен с твоей дочерью.
Теперь уже возмутилась королева:
– Кошмар! Разве можно в этом королевстве сохранить хоть какую‑то тайну? Не успеешь купить простую брошку, как о ней знают все соседи.
– Так это был простой наемник? – с наигранной наивностью удивился правитель Онтара.
– Да нет…
– Как же его имя?
– Не пойму, что в этом интересного.
– О несравненная Дарина! – Султан принял обиженный вид. – Неужели это такой секрет? Да еще от такого близкого друга?
Королева постаралась скрыть досаду и раздражение за россыпью смеха:
– Ну что ты, какие тут секреты! Речь идет об Эль‑Митолане Невменяемом, нашем госте из Энормии. Большой затейник и непоседа, любитель путешествий и прогулок по горам. Каррангарры просто обожает: постоянно покоряет очередную вершину или ущелье.
– Постой, не тот ли это покупатель семи фруктов из Поднебесного сада Менсалонии?
– Он самый…
– Откуда же у него такие капиталы?
– Сама сегодня в первый раз о них услышала, – честно призналась королева и выдвинула заведомо ложное предположение: – Похоже, мой кузен Рихард Огромный питает к этому колдуну определенную симпатию.
Султан глубокомысленно кивнул в знак того, что намек понял, но тут же засомневался:
– Но ведь и ты ему симпатизируешь? Говорят, самый высший орден вручила?
– Вполне естественно, за геройский поступок – адекватная награда. Дочь защитил, монстра успокоил. И теперь любой мой гость может полюбоваться невиданным созданием во всей его красе. Ну, – королева подошла к огромным зубам и потрогала их ладошкой, – вот скажи: где еще ты увидишь такое чудо?
– Ты права как всегда – нигде!
Правитель Онтара подергал за торчащий бивень, но ход мысли не потерял. Своей настойчивостью и дотошностью он прославился еще с самой молодости.
– И все‑таки, возвращаясь к Невменяемому, мне бы хотелось его увидеть и поговорить.
– Нет проблем, – на удивление легко согласилась его венценосная коллега. – Сейчас распоряжусь, чтобы его разыскали и пригласили на наш ужин. Сам полюбуешься на этого молодца.
Султан с сомнением скосил на королеву глаза – такая сговорчивость показалась ему подозрительной, – потом несмело заглянул в глотку чудовища:
– Внутри небось и не продохнуть от неприятного запаха?
– Да нет, в этом отношении мои Эль‑Митоланы постарались. Может, все‑таки глянешь?
Правитель Онтара решительно выдохнул, а потом, ехидно улыбнувшись, сделал приглашающий жест рукой:
– Только после вашего величества.

Глава 26
Замок мерцающих бликов

Преодолев две трети пути, отряд втянулся в длинное, прямое ущелье, со всех сторон которого вздымались крутые и обрывистые скальные склоны. Причем склоны возносились на такую высоту, что вокруг стало сумеречно, словно под грозовыми тучами.
Помощник герцога прекратил свое повествование о замке, непроизвольно втянул голову в плечи и повел коня спокойным шагом. А когда стали выяснять причину перемены скорости движения, ответил приглушенным голосом:
– Здесь громкие звуки могут вызвать обвал, а то и целую лавину. Так что проедем самое опасное место без лишнего риска. Чуть дальше я покажу вам место недавней трагедии.
Все притихли не столько внимая предупреждению, сколько подавленные нависающими над дорогой горными вершинами. Создавалось впечатление, что скалы стремятся сомкнуться и заполонить так некстати разверзшуюся между ними пропасть.
Через километр дорога резко поднялась вверх на добрый пяток метров, и под копытами лошадей захрустели свежесколотые камни. Причем в щелях между обломками совершенно отсутствовала наносная порода, песок и мусор, словно их насыпали совсем недавно. Кто насыпал – все догадались сразу, а провожатый подтвердил это все тем же приглушенным голосом:
– Вот, именно здесь и накрыла лавина молодого графа Паперре и пятнадцать человек свиты. Наследнице престола удалось на огромной скорости прорваться вперед только потому, что сзади ее скакуна нахлестывал плеткой телохранитель. Сам Валдек потерял коня в этой скачке и получил несколько тяжелейших травм катившимися булыжниками. Но его спасли, а вот остальных…
Кремон подавил непроизвольную дрожь, всмотревшись под ноги Торнадо, и с сомнением спросил:
– Так что, они так все здесь и остались?
Помощник внимательно осматривал убегающие вверх склоны:
– Нет, конечно. Все тела до единого откопали, но хоронить пришлось в закрытых гробах. Особенно графу не повезло, его вместе с лошадью буквально в блин раскатало.
Больше до выхода из опасного ущелья никто не проронил ни слова.
Вскоре отряд проехал полого поднимающуюся узкую расщелину, и с горной седловины открылся вид утопающей в зелени долины – идеально круглой и ровной, как стол. Все свободное пространство было покрыто сплошными рядами фруктовых деревьев, и только в самом центре возвышался закругленный силуэт аккуратного замка. Словно когда‑то давно кто‑то вознамерился построить жилье, обтекаемое ветрами, водой и временем.
Налюбовавшись прекрасным видом, отряд стал спускаться в долину, а Такос Однорукий задал помощнику герцога вопрос:
– Почему такое странное название: замок Мерцающих Бликов?
– Потому что на восходе и на закате стены и крыши замка мерцают отражениями лучиков света. Жаль, что еще целый час до заката.
– Странный там камень, – выразил вслух свои сомнения барон Тулич. – Либо он полированный, либо блестящий.
– Если бы! – воскликнул их провожатый. – Да вы сейчас и сами все поймете.
Действительно, когда до строения осталось совсем немного, путешественники присмотрелись и удивленно заговорили все разом. Оказывается, округлые формы у замка были из‑за того, что он был когда‑то оплавлен невероятно высокой температурой. Прежде нормальные стены словно потекли и расширились. Бывшие некогда острыми шпили просели внутрь и раздулись. Возвышающиеся раньше украшения крыш и декоративные зубцы башен просто превратились в оплавленные лепешки. Кое‑где даже виднелись короткие каменные сосульки.
– Может, это не камень?! – с недоверием воскликнул Невменяемый.
– Как ни странно, камень. Один из самых прочных, да еще с вкраплениями дуросовых пород. Скорее всего, именно оплавленный верх, словно непромокаемая скорлупа или панцирь, не дал замку разрушиться за тысячелетия.
– Но что могло гак его оплавить?
– Самое вероятное предположение заключается в том, что над долиной пронеслось или временно образовалось огненное облако, – пустился в объяснения помощник герцога. – Причем небольшое и очень быстро передвигавшееся, либо просуществовавшее очень недолго, потому что при более длительном воздействии жара потекло бы все сооружение. А так внутренности остались совершенно неповрежденными. Относительно, конечно, потому что наши далекие предки не нашли внутри никаких предметов, утвари или книг. Но прочность строение не потеряло, потому предки и приспособили этот замок для отдыха наследниц престола, а окружающие плодородные земли облагородились одним из самых сказочных садов нашего королевства.
– Но ведь зимой деревья наверняка замерзают и гибнут? – высказала Мирта очевидную мысль.
– Редко, но такое случается. Тогда смотрители тут же высаживают новые деревья. Но в основном климат в долине мягкий и вполне терпимый. Жаловаться не приходится. Видимо, те две вершины не дают холодным ветрам прорваться сюда.
Полковника же заинтересовало другое обстоятельство:
– Окружающие горы тоже оплавлены?
– Ни мы, ни наши предки не нашли ни одной скалы со следами воздействия высокой температуры, – последовал обстоятельный ответ.
– Существует ли второй выход из долины?
– Нет.
Продолжая поражаться силе огня, который поработал над обводами замка, путники въехали во двор, и к ним тут же поспешило несколько человек из прислуги. Как потом выяснилось, за порядком во всей долине наблюдало около двадцати постоянно живущих здесь людей. Было даже три семейные пары, у которых имелось пятеро малолетних детей. Судя по тому как эта озорная компания ребятишек с радостным криком выскочила из‑за хозяйственных построек навстречу приезжим, им жилось здесь вольготно, беззаботно и интересно. Да и у всех остальных взрослых, которые попадались на пути, лица были довольные и даже счастливые. И весьма упитанные.
Помощник герцога действительно бывал здесь частенько, потому что привычно отдавал во все стороны приказы и распоряжения. Гостей разместили на одном этаже в отдельном крыле здания, в комплексе, состоящем из четырех спален и внушительной приемной комнаты, которая напоминала зал для совещаний. Потом выяснилось, что точно таких же апартаментов в замке насчитывается пятнадцать, и для любой, даже самой огромной, свиты здесь нашлось бы достаточно места. Оставалось лишь удивляться тому, что проезжать сюда по такому узкому ущелью было очень неудобно, да и смертельно опасно. А значит, скорее всего, в древности здесь уединенно жили либо отшельники, либо удалившиеся от всего мира ученые, на что весьма недвусмысленно намекала имеющаяся здесь Арка.
Именно к ней Кремон и потребовал провести его в первую очередь.
– Может, вначале поужинаем? – предложил их сопровождающий. – Как раз время подходит.
– Да нет, мне не терпится взглянуть на загадку древности. А уже потом можно будет перекусить и по ходу задать дополнительные вопросы. Одно дело выслушать твой рассказ, а совсем другое увидеть что‑то поразительное собственными глазами.
– Ага, – тут же поддакнул ему полковник с коротким смешком, – и потрогать собственными руками.
– Что ж, оставляйте свои вещи и следуйте за мной.
В замке оказалось огромное, просторное помещение, располагавшееся под центральным куполом, который и куполом‑то назвать было нельзя из‑за почти ровной наружной поверхности. Зато изнутри бывшее выпуклое покрытие прогнулось на добрые шесть метров и, казалось, вот‑вот рухнет на головы. Однако до удивительного свода оставалось еще метров пять свободного пространства. Учитывая, что помещение с пятнадцатью гранями было чуть больше двадцати метров в диаметре, то центральный зал замка даже в полной темноте все равно казался просторным и необъятным. Окон в стенах не было, хотя, возможно, они наличествовали раньше в оплавленном куполе. Внутрь зала вела огромная двустворчатая дверь, судя по всему отреставрированная совсем недавно.
Сразу на входе Эль‑Митоланам пришлось создавать светящиеся шары и подвешивать их над головами, а телохранители прихватили с собой внушительные трего, которых вполне хватало для освещения примыкающих помещений и длинного холла.
Первой, как всегда, прокомментировала увиденное Мирта:
– Ну и двери! Для великанов сделаны, что ли?
– А вы обратили внимание, что и центральные двери точно такие же?
– Конечно. Да сюда прямо со двора может въехать на похасах четыре рыцаря в ряд!
Раздавшийся смех назидательным тоном остановил помощник герцога:
– Зря смеетесь. Возможно, здесь когда‑то и войска проходили. – Заметив недоверчивые взгляды, он продолжил: – Подсчитано: снаружи, не делая посадки, в этот зал на бреющем полете вполне может влететь взрослый дракон.
– А при чем здесь дракон? – больше всех возмутился Бабу. Неприязнь к этим «пиратам» передалась ему от Кремона. Недолюбливал крылатых бестий и Алехандро:
– И как они могли здесь оказаться? Тебя послушать, так драконы прямо с разгона пролетали сквозь Арку!
– Дело в том, что один из жилых комплексов по всем признакам подходит для проживания именно драконов. Если пожелаете, сами сможете убедиться. Возвышения для лежаков, каменные столы, подоконники и особенно ванные комнаты там приспособлены для удобства наших общих врагов. Кроме того, вторые двери, от которых на данное время осталось лишь небольшое отверстие, вели на огромный балкон, который сейчас напоминает свисающее вниз каменное одеяло. Так что можно утверждать с уверенностью: драконы хозяевами замка не были, но среди гостей числились несомненно.
Разгорелся спор, в котором каждый пытался высказать свою точку зрения. И лишь через пять минут Мирта обратила внимание, что Невменяемый совершенно не участвует в беседе. С первого же мгновения он словно прилип к противоположной от входа стене, на которой светлым камнем четко была обозначена арочная конструкция, и проводил самые тщательные обследования. Вернее, Аркой могла считаться полностью вся стена. Вероятно, командир отряда еще по пути сюда узнал от сопровождающего все детали и теперь не тратил даром ни одной минуты.
Словно устыдившись своей болтовни, остальные со всей тщательностью тоже приступили к осмотру. Полковник и профессор предложили Кремону помощь, но тот вежливо отказался. Видимо, он лучше всех знал, что ему надо найти, и его магических сил для этого вполне хватало.
Тогда оставшиеся без дела Эль‑Митоланы вновь обратились к помощнику герцога:
– Есть в Арке остаточная энергия?
– Конечно.
И тут же последовали инструкции, что надо делать для правильной настройки магического взора. Потом Аллан разразился новым ворохом подробностей. На это ушло добрых полчаса, и телохранители стали откровенно томиться бездельем. Капризничать вслух могла себе позволить лишь баронетта Шиловски.
– Как интересно! – протянула она, подходя к объекту своей охраны вплотную. – Но вот нам чем бы заняться?
Кремон поднял голову, сфокусировал на красавице взгляд и попытался осознать смысл вопроса.
– Аллан! – крикнул он помощнику герцога. – Где та надпись, что надо скопировать?
– Вон там, на стене у входа.
– Постарайтесь повторить на бумаге каждую черточку и малейший завиток. Я потом проверю.
Нельзя сказать, чтобы на лицах телохранителей появилась неописуемая радость от такого задания, но они со всем тщанием приступили к его выполнению. И когда через час Невменяемый проверил их работу, то придраться было не к чему. Разве что к плохо видимым участкам текста на самой стене. Но зато сравнение знаков однозначно показывало: и эту надпись обязательно переведут в Энормии.
– Ужин нас уже заждался, – напомнил Аллан. Но прежде чем выйти из зала, Кремон уточнил:
– Если свечение Арки состоится сегодня, то в котором часу?
– Ровно в час ночи.
– Тогда ужинаем, отдыхаем и возвращаемся сюда.
Стол действительно уже был накрыт, а горячие блюда начали подносить буквально через десять минут. За это время Невменяемый попросил своего коллегу как можно подробнее рассказать о самом свечении, его периодичности и гипотезах по поводу его природы. Аллан умудрялся пробовать расставленные холодные блюда и одновременно рассказывать:
– В древности свечение считалось лечебным, но потом была доказана полная абсурдность этих утверждений. В исторически обозримые времена частота, время и интенсивность свечения постоянно менялась. Если сравнивать, то в наше время Арка оживает намного чаще, чем в прошлые века. В последние десять лет она делает это только ночью. Алгоритма вычисления этих ночей я не знаю, но он существует. Причем Арка не просто светится, а делает это прерывисто, с разными интервалами. То есть по всем признакам кто‑то из разумных существ либо так настроил частоту свечения, либо подает определенный сигнал. Каждую ночь в зале дежурит ответственный человек и с часами ведет наблюдения. Затем данные суммируются и передаются непосредственно герцогу Каррангаррскому. И уже его специалисты пытаются разгадать эту головоломку.
– И есть успехи?
– Никаких. Хотя в последнее десятилетие сигналы повторяются в одном и том же наборе каждые полтора месяца. То есть появилась некая система, но разгадать ее пока не смогли.
Про себя, наверное, каждый подумал, что, проводись подобные исследования в тесном сотрудничестве со всеми союзными государствами, наверняка результат был бы налицо. А так веками секреты хранятся со скрупулезностью и усердием, достойным другого применения. И без того удивляло, что королева Спегото допустила в этот замок целую группу умных и сообразительных людей из Энормии. Да что там удивляло, просто поражало! Ведь, например, у полковника Такоса Однорукого на лице так и было написано: «Смотрю в оба и все запоминаю».
Когда перешли к горячим блюдам, Аллан уже пожалел о своей болтливости. Хотя герцог и дал указание рассказать и показать все, но, может, не следовало понимать его слова так буквально. И теперь у молодого помощника настроение портилось на глазах. Догадавшись об этом, барон Тулич решил тоже поделиться весьма немаловажным секретом. Конечно, его рассказ нельзя было считать полной тайной для шпионов, но широкой общественности эта информация известна не была. Поэтому все слушали с невероятным интересом.
– В пригороде Росогарда, что на востоке Энормии, на самом побережье океана издавна высилась огромная гора – почти идеально круглая в основании и с ровными, крутыми склонами. Она густо заросла самым вредным и колючим местным кустарником. Какой бы странной гора ни казалась нашим предкам, но разобрать ее никогда не пробовали, а может, просто не хватало средств или времени. Но девяносто лет назад дед нашего короля решил‑таки покопаться в ней. Я тогда был так же молод и горяч, как вы, но мне повезло принять участие в той экспедиции. Проходку скальных пластов начали вести сразу в двух местах: у самой подошвы горы и на высоте одной трети. Как оказалось в первые же дни, гора была явно рукотворная и состояла из аккуратно уложенных огромных валунов и обломков скал разной породы.
– Кто же эти валуны ворочал? – не сдержался Бабу.
– Вряд ли живые создания способны на такое. Ведь валуны достигали размеров до пяти метров в диаметре, обломки скал тоже ненамного отставали от них в массе. Даже в наше время с помощью современной техники было бы проблематично взгромоздить один такой валун поверх второго. А ведь гора достигала высоты девятисот метров. Кто бы мог поднять такие тяжести на такую высоту?
И вот тут помощник герцога просто ошарашил всех своим предположением:
– Ну почему же никто? Ведь если запрячь тысячу боларов, то они запросто подняли бы объект весом двадцать тысяч килограммов.
– Теперь понятно, почему в окрестностях Салии совершенно не видно летающих растений, – попытался пошутить Кремон. – Оказывается, их отлавливают для строительных работ.
– Смеешься? – улыбнулся Аллан. – Там от них только вред. По крайней мере, у нас. Просто в последнее время начался настоящий бум охоты за боларами. Их здесь вылавливали сотнями, а потом продавали в Чингалию. Тамошние дрессировщики умудряются каким‑то образом добиться повиновения от зеленючек и используют их для переноски тяжестей.
– Как! Их используют в качестве рабов?! – Невменяемый даже со стула вскочил от возмущения.
– Странно, что тебя удивляет такая постановка вопроса, – совершенно искренне удивился помощник герцога. – И почему рабы? Тогда можно и о похасах также сказать…
– Как ты можешь сравнивать?! Ведь болары разумны! – спохватившись, что сказал лишнее, Кремон вновь уселся на стул, но продолжил с неменьшим возмущением: – Во всяком случае, так о них рассказывается в древних легендах. И учти, никто и нигде не притесняет боларов, они всегда пользуются полной свободой. Даже оги, колабы и драконы считают себя не вправе обидеть летающее растение. А у вас что творится! И давно в Чингалии стали покупать боларов?
Аллан пожал плечами:
– Этот бизнес процветает вовсю уже около года…
– Ужас! Это кощунство надо остановить немедленно! Куда смотрит герцог? Почему королева не принимает никаких мер?
– Кремон, зачем так горячиться? Какое дело правителям до боларов? – попытался образумить своего товарища барон Тулич. – Скорее всего, королеву просто никто не поставил в известность.
– А зря… – многообещающе протянул Невменяемый, – очень зря… Придется это сделать мне!
Такос Однорукий согласно кивнул:
– Конечно, как только вернемся в Салию после обеда, сразу будем добиваться аудиенции.
– Да нет, – решительно возразил Кремон. – В обед ее величество покидает столицу и вместе с султаном направляется за Каррангарры, к озеру Слез. Там у них ежегодная встреча с другими королями. Так что надо успеть до обеда. Поэтому выезжаем ночью, сразу после того как Арка перестанет светиться.
– Но вам выделены сутки на пребывание здесь! – забеспокоился Аллан, догадывающийся о нежелании королевы видеть Невменяемого возле султана. – Да и королева вряд ли прислушается к твоему мнению по поводу боларов.
– Не прислушается? – Кремон погасил злой блеск в глазах, немного подумал и, вздохнув, констатировал: – Тогда придется открыть кое‑какие государственные секреты…
Несколько минут все сидели в полном молчании, задумавшись. А потом барон Тулич потянулся к кубку с вином, пригубил и одобрительно чмокнул:
– Не перлантское, конечно…
– Зато сделано из фруктов окружающего нас сада! – похвастался Аллан так, словно он сам выращивал деревья, собирал урожай и выдумывал рецепты соков и вин.
– Но тоже отменное! – продолжил свою мысль профессор медицины. – Поэтому и пью его с удовольствием. Но я так и не закончил свой рассказ. Или желающих послушать больше не осталось?
Все взгляды скрестились на все еще сердитом Кремоне. Тому, видимо, тоже было интересно послушать продолжение о таинственной горе, и он, машинально пододвинув к себе блюдо с мясом, кивнул:
– Да тут все сплошь желающие. Были бы только рассказчики.
– Что ж, тогда слушайте…

Глава 27
Случай в предгорье

Асдижон горных егерей за последние несколько часов изрядно перенервничал. И виной тому было стремление королевы показать султану, как сильно она желает отыскать Кремона Невменяемого, «неожиданно» ушедшего на прогулку в горы.
– Поднимите всех своих людей по тревоге и проверьте предполагаемые маршруты нашего гостя. Не хватало, чтобы с ним что‑то случилось! Заодно адекватно оцените боеготовность подчиненных.
Лишь последнее утверждение помогло смириться с бессмысленным приказом. Погода отличная, сухо, так что ночная прогулка по горам доблестным егерям действительно не повредит.
Это распоряжение было оглашено во время званого ужина, после того как все посыльные доложили королеве об отсутствии разыскиваемого героя. Вначале Дарина Вторая поделилась возмущением нерасторопностью слуг со своим венценосным коллегой, а потом ее взгляд неожиданно наткнулся на Брига Лазана. В королевской голове тут же родилась мысль, и уже через час в предгорьях асдижон раздавал приказы своим десятникам и указывал намеченные им маршруты движения. Семь мини‑отрядов по двадцать пять егерей ушло по крутым горным тропам, а восьмой приступил к отработке приема «скрытая охрана» и растворился прямо на ровной поверхности окружающего взгорья.
Затем командир егерей беззаботно расположился в своей палатке, приказав вестовому будить его лишь по возвращении отрядов. По его подсчетам, у него пять часов сна.
Но случилось непредвиденное. Лишь только Бриг начал задремывать, как возле его небольшого лагеря, погруженного в темноту, послышалось рычание похасов, конское ржание и бряцание оружия. А в следующий момент благозвучие горной тишины утонуло в грохоте сражения.
В таких случаях асдижон заводился с полоборота. Пропустить настоящую боевую стычку он считал кощунством. За возможность порубать кого‑нибудь мечом он с радостью мог отдать несколько вечеринок с друзьями.
Однако сейчас, как Бриг Лазан ни торопился, все равно успел лишь к финалу скоротечного сражения, чтобы осветить большим магическим шаром усеянную телами землю. Все нападавшие были молниеносно разоружены, сбиты наземь и сейчас хрипели под навалившимися на них егерями. Сидящие в засаде воины самого элитного королевского подразделения задавили неожиданного врага количеством и ввергли в панику самим фактом своего присутствия. Даже не пришлось показывать свое воинское мастерство. Среди егерей не то что жертв, даже раненых не оказалось.
Сразу по горячим следам командир отделения выбрал самого испуганного пленника, оттащил его в сторону, и замахнулся хостом, прорычав угрожающе:
– Сволочь, ты убил моего брата! Вот за это я тебя…
Договорить ему не дали, как и завершить расправу. Два дюжих товарища повисли у него на руках, а Бриг Лазан уже пытался оттащить повизгивающего пленника, успевшего обмочиться от страха. Пока его заместитель пробовал «вырваться» и «отрубить никчемную голову», асдижон постарался выведать у этой головы самое главное:
– Сейчас он тебя за брата на куски порубает…
– Нет! Это не я! Не я!
– …поэтому лучше сразу признайся: кто вы?
– Ловцы боларов!
– Почему передвигались ночью?
– Время сберечь хотели, – глотая слова, торопился ответить пленник, краем глаза косясь на бушующего егеря. – Чтобы с утра первыми на перевал взойти и крепость дозорную проскочить сразу после открытия ворот. До Чингалии‑то путь неблизкий. Ведь потом дорогу перекроют, говорят, весь королевский двор отправляется к озеру Слез.
– А почему на нас напали?
– Так мы уверены были, что это разбойники! Ведь что повадились делать некоторые банды: охотники наловят, а те у них уже готовое забирают. Вот мы вперед дозором и пошли. Чай, не охота отдавать потом и мозолями заработанное.
Объяснения были так похожи на правду, что Бриг Лазан ткнул пленника лицом в землю, приказал лежать, а сам, создав еще один осветительный шар, прошел с несколькими подчиненными в ту сторону, откуда двигались нападавшие.
И действительно, через сотню метров увидел два десятка больших телег, на каждой из которых было крепкими, широкими лентами привязано по четыре больших или по шесть‑семь маленьких боларов. На – облучках никого не было, – видимо, возничие, испугавшись шума сражения, разбежались как тараканы. Теперь будут петлять всю ночь до своих домов.
Обоз вызвал самые неприятные размышления. Оставив двоих егерей присматривать за телегами, Бриг Лазан с тоской в сердце вернулся к пленникам. В его жизни был один уникальный случай, после которого он относился к летающим растениям как… Как именно, он и сам порой не мог сформулировать. Подобные чувства в далеком юношестве вызывали у него хулиганистые соседские дети, от визга и шалостей которых хотелось иногда поймать первого же попавшегося и всыпать как следует пониже спины. Но… не больше! И к боларам он после того памятного случая относился так же, а то и с некоторым уважением. А уж вылавливать этих детей природы и отвозить на продажу в соседнее государство…
Асдижон и раньше слышал об этом промысле, кривясь от этих рассказов, но сегодня ему впервые пришлось столкнуться с такими ловцами лично. И пока он рассматривал выставленных в ряд пленников, у него в голове созрел хороший план наказания. Тем более что, как один из самых приближенных к престолу, он имел право не только наказать, но и казнить преступников прямо на месте. А повод для наказания был серьезный.
Бриг Лазан несколько раз прошелся вдоль неровного строя, без труда вычислил вожака команды, неожиданно остановился перед ним и рявкнул прямо в лицо:
– Кто старший?!
Мужик от неожиданности отпрянул, шмякнулся на пятую точку, но тут же рывком был вздернут на ноги присматривающими сзади егерями. Только после десятка бессвязных слов его лепет стал похож на нормальную речь:
– Господин, я у них за старшего…
– Звать как?
– Карп, господин…
– Что же ты, Карп, своих товарищей на казнь привел? Ведь знаешь, чем грозит нападение на егерей ее величества?
Если до этой поры из‑за ночной маскировочной одежды элитных воинов ловцы боларов никак не могли понять, в чьи руки они попали, то теперь слова асдижона повергли их в шок. Некоторое время все восемь человек смотрели на командира горных егерей выпученными глазами, а затем до нелепости одновременно повалились на колени с воплями о пощаде. Причем городили такую околесицу, что впору было заткнуть уши и убежать в ночную даль.
Но Бриг стоически выждал несколько минут, отошел в сторону, и поманил за собой вожака прощавшихся с жизнью ловцов. Когда тот приполз к нему, согнувшись в три погибели, асдижон стал задавать вопросы:
– Карп, у тебя семья есть?
– Есть, господин, есть. И детишек трое.
– А у другое твоих?
– Как же иначе, господин, все мужики справные, хозяйственные.
– Вас что, большая нужда одолела?
– Никак нет, лучше многих живем.
– Тогда зачем вы этих волшебных детей природы отлавливаете?
Мужик смутился и виновато развел руками:
– Так ведь все этим занимаются…
– И много зарабатываете?
– Дык… – вожак ловцов почесал в затылке, – совсем немного.
– Последний раз спрашиваю: зачем же тогда их ловите?
Пленник тяжко вздохнул, пожал плечами, но понял, что отвечать надо как на духу, от всего сердца:
– Так вы поймите, господин, не для наживы этим занимаемся. Скорей для забавы. Да и две недели в дороге – все отдых, разнообразие. У нас в эти дни сезона работы мало, вот и решили пережить приключение. Потом детям и женам привезем гостинцев и подарков из Чингалии. Пару месяцев дома – и опять в поход…
– И много вас таких… любителей приключений?
– Да не очень. Потому как боларов, считай, всех уже изловили. Сами думали последний раз сходить.
Минуту Бриг Лазан молчал, но потом опять принялся расспрашивать:
– Почему же болары не улетают с вашими телегами?
– Так ведь по два похаса к телегам постромками привязаны.
– Ну мало ли как можно поднять, а вдруг?
– Так мы еще и мешки с песком к брусьям прикручиваем.
– Значит, не убегали ни разу?
– Куды ж они от нас денутся, господин? – удивился мужик, а в следующий миг асдижон схватил его за ворот рубахи и притянул к себе:
– А если бы деток твоих вот так к телегам привязали да на продажу повезли?
Вожак хотел возмущенно что‑то возразить, но так и замер, парализованный гневным взглядом. Да еще осветительный шар так приблизился к их лицам, что у обоих волосы на голове стали потрескивать от нестерпимого жара.
– Ведь твои дети тоже беззащитные! Ведь они тоже никуда бы не делись от ловких пройдох с сетями! И чем тебе болары не угодили? Что плохого сделали?
Вожак ловцов пристыженно заморгал и признался:
– Ничего…
Бриг отпустил ворот рубахи и многозначительно проговорил:
– Мы здесь выполняем важное задание королевы, а вы…
Мужик опять рухнул на колени, и слова из него полились водопадом:
– Господин, умоляю и за себя, и за своих другов, не ведали, что творили, и не желали мы никакого зла. Да и боларам ничего плохого не желали: им же все равно где летать, что у нас, что в Чингалии. Простите, господин! Клянусь, что ни я, ни мои люди больше никогда этим делом заниматься не будем и… отпусти нас, господин, смилуйся над нашими детками!
Бриг Лазан немного поворчал для вида, пару раз тяжело вздохнул, а потом позвал Карпа за собой. Вернувшись к телегам, вручил мужику кинжал и приказал:
– Отпускай всех бол аров. И чтобы щепочки с них не упало!
Тот опрометью кинулся выполнять распоряжение. Причем делал это сноровисто, умело, – видимо, прекрасно знал, где какой узел располагается.
Болары взлетали лениво, словно недавно проснулись, хотя ночной образ жизни для зеленых шаров всегда считался более предпочтительным, чем дневной. Освобожденные летающие растения собирались на десятиметровой высоте и там словно поджидали своих остальных соплеменников. При этом они ворковали все интенсивнее и громче, и этот возмущенный гул довольно сильно испугал Карпа, который с опаской отступил к асдижону:
– Господин, как бы они того, на меня не бросились…
– Не переживай, возле Эль‑Митолана они будут вести себе смирно, не было случая, чтобы они напали в моем присутствии. Отпускай остальных.
Действительно, хоть болары явно были настроены агрессивно, но атаковать при способном их сжечь маге они не посмели. Дождавшись полного освобождения всех особей, летающие растения резко набрали высоту и скрылись в неизвестном направлении.
А Бриг Лазан, перед тем как уйти, сделал Карпу еще одно наущение:
– Отныне можешь смело стращать всех остальных охотников тем, что асдижон горных егерей перекроет все дороги для торговли боларами. А кто ему попадется в руки, будет считать врагом короны и казнить на месте. Понятно?
– Да, господин! – И столько подобострастия, облегчения и желания навсегда забыть об этой ночи и возможном наказании слышалось в голосе вожака охотников, что сразу верилось, никогда этот мужик не обидит ни одно из летающих растений.
Возвратившись к остальным пленникам, асдижон отпустил их к обозу, а сам опять отправился в свою палатку, не забыв бодрым окриком поблагодарить своих орлов за отличную службу. А про себя внутренне посмеиваясь от довольства: и жертв удалось избежать, и торговлю незаконную прекратить. А утром еще и на перевалы распоряжение уйдет, и к границе. Вряд ли теперь хоть одного болара из Спегото вывезут незаконными путями. Ну а законными… Так пока об этом речь и не идет.

Глава 28
Новые разногласия

Во время ночного бдения возле Арки находились все четыре прибывших Эль‑Митолана и два специальных наблюдателя. Последние жили здесь постоянно, и в их обязанности входило скрупулезно регистрировать каждое изменение в работе древнего артефакта. Делали они это с помощью специальной хрустальной призмы, благодаря которой замеряли интенсивность свечения. Помимо этого перед одним из наблюдателей стояло двое огромных часов, по которым он диктовал второму коллеге время свечения и время угасания с точностью до одной секунды.
Чудеса оживания мертвой, казалось бы, стены действительно начались ровно в час ночи. Наблюдатели установили все свои приборы за два часа до назначенного времени, а Эль‑Митоланы расселись в удобных креслах в глубине зала ровно в полночь. Вначале по каменной структуре пронеслись неясные световые блики. Потом свечение стало усиливаться перемещающимися пятнами, и через полминуты вся Арка выделилась на темном фоне ровным фиолетовым мерцанием. Через минуту оно понизило свою интенсивность, еще через десять секунд – вновь вернулось к прежнему. Далее Арка светилась в таком режиме около получаса. А потом два раза режим на полчаса менялся. То есть частой смены предполагаемых сигналов явно не было, но и то, что высвечивалось, могло считаться величайшим событием в мире магии.
Чуть позже наблюдатели рассказали, что Арка светится таким образом лишь раз в месяц, и даже такая цикличность могла насторожить любого исследователя. Но на вопрос, почему же владычица Спегото до сих пор не созвала для решения этой задачи Эль‑Митоланов со всего мира, помощник герцога лишь развел руками:
– Вот у ее величества и спросите.
Сам Невменяемый что только не делал и как только не подстраивал свое магическое зрение, но ничего конкретного так и не заметил. Тот же отрицательный результат был и у его коллег. Оказались совершенно бесполезными и дуросовые очки, которые на всякий случай все четверо по очереди опробовали. В последние десять минут все дружно попытались воздействовать на Арку, вернее, на само свечение своим магическим умением. Но безрезультатно.
После того как Арка утратила переменчивое свечение и вновь стала холодной и равнодушной стеной, Эль‑Митоланы еще час продолжали высматривать в ее глубине любые отклонения от нормы. Но потом все‑таки признали свое полное непонимание сути явления и разошлись по комнатам для короткого сна.
Именно тогда, ворочаясь на кровати от навалившейся бессонницы, Кремон вдруг с острым сожалением и желанием вспомнил о Сильвии, племяннице асдижона. Вспомнил ее жаркие объятия, стыдливость при первых поцелуях и нежную, ароматную кожу, от которой оторваться можно было лишь через силу. Вспомнил неловкие признания девушки, когда они уединились в первый раз, и те страстные ласки, которыми они награждали друг друга в ночной тиши уснувшего города.
Сон к Невменяемому так и не пришел. Вместо этого он долгое время играл со своим орденом, извлекая из него тоскливые и жалостливые мелодии. В последнее время стоило колдуну остаться одному, руки сами тянулись к награде, и мелодии с каждым разом получались все осмысленней и затейливее. Вполне возможно, что со временем он научится играть на этом инструменте древних и более сложные произведения.
Но сейчас его не успокаивали даже приятные звуки, которые извлекались нажатием на жемчужины. Поэтому Кремон поднялся раньше всех, взвинченный и раздраженный, принял душ и бесцеремонно растолкал своих товарищей. Заодно и помощника герцога разбудил вопросом:
– Ты остаешься или возвращаешься в Салию вместе с нами?
– Чего мне тут делать без вас? – удивился Аллан. – К тому же мне было поручено только сопровождать вас.
В итоге из замка Мерцающих Бликов выехали задолго до рассвета, а когда первые лучи Занваля брызнули из‑за темных вод озера Печали, небольшой отряд уже подъезжал к просыпающейся столице Спегото. Все отправились во дворец, а Такос Однорукий сразу же последовал на почту отправить для перевода скопированный со стены текст. Это действие Невменяемый, после короткого совещания, решил провести немедленно. А вдруг королева передумает и прикажет изъять копию таинственной письменности? Попробуй тогда уговорить владычицу повторно!
Наскоро позавтракав, Кремон постарался пробиться к королеве. Однако на все требования немедленной аудиенции ему вежливо, но решительно указывали, что их величество изволит почивать и набираться сил перед дальней дорогой. Ни Брига Лазана, ни герцога Каррангаррского тоже отыскать не удалось, даже подключив членов своей команды. Как назло, Дарина Вторая явно не торопилась просыпаться.
Молодой колдун предпринял последнюю попытку, попытавшись прорваться в покои наследницы престола, но и там получил от ворот поворот. Ничего не оставалось делать, как вернуться к себе и ждать отправившихся на поиски товарищей.
Первой вернулась Мирта. В свойственной ей оживленной и непосредственной манере она сообщила, что асдижон эту ночь тоже провел вне дворца. И как только он попадет к ней в руки, она обязательно сотворит с этим гулякой что‑нибудь страшное. При этом ее глазки так блестели от ревности, что Кремон всеми силами постарался перевести разговор в нужное ему русло:
– Самое главное сейчас – это встретиться с королевой. Как это сделать?
– Нет ничего проще. – Его телохранительница понемногу успокаивалась. – Через полчаса королева дает прощальный завтрак для высокого гостя из Онтара. Вот там ты с ней и переговоришь.
– Да я уже об этом завтраке наслышан, – пожаловался Невменяемый. – Но меня туда и близко не подпустили.
– Правильно, потому что еще рано. Вот когда все приглашенные из свиты начнут заполнять пиршественный зал, тогда и ты войдешь.
– Вряд ли…
– А почему ты должен сомневаться в своем праве? – Мирта с видом заядлой скандалистки уперлась кулачками в бока. – Или ты забыл, что у тебя на груди? Ты имеешь право посещать любые дворцовые церемонии.
– Но ведь это просто завтрак.
– Ничего подобного. Чтобы ты знал, это церемония. – Красавица встала в воображаемую стойку церемониймейстера и зычным голосом изобразила: – «Прощание великого султана со столицей Спегото!» И пусть кто‑нибудь попробует тебя остановить.
Действительно, орденоносцу давались неисчислимые привилегии. В суматохе последних дней у Кремона это как‑то вылетело из головы, и теперь он с признательностью расцеловал довольную баронетту Шиловски в обе щечки.
Как раз за этим занятием их и застал Такос Однорукий. Полковник прекрасно справился со своим заданием и даже договорился, чтобы ответ с переводом немедленно доставили к нему во дворец курьером. На вопрос, не видел ли он асдижона Лазана или герцога Каррангаррского, он лишь безнадежно махнул рукой и с откровенной завистью воскликнул:
– Эх, везет же некоторым! Не жизнь, а сплошная медовая река поцелуев.
Молодой колдун и его телохранительница смущенно отстранились друг от друга и попытались оправдаться:
– Да мы чисто по‑братски…
– Как с сестрой…
– Да мне‑то что? – хохотнул Такос – Целуйтесь себе на здоровье. Но я бы и по‑братски не отказался.
– М‑да? – Мирта тут же сузила глаза. – А асдижон Ла‑зан не будет возражать?
– Против поцелуев Кремона или против моих? – продолжал ухмыляться полковник. Но дальнейшая пикировка уже мало волновала Невменяемого:
– Мне надо соответствующе одеться на завтрак. Все‑таки два монарха за одним столом – не каждый день такое увидишь.
– Верно, – сразу погрустнела баронетта. – Но с гардеробом у тебя полная неувязка, и купить мы ничего уже не успеем. А ведь давно предупреждала, что понадобится. Так у тебя то денег нет, то времени. Лишь бы по трактирам шляться!
– Постойте! – воскликнул Такос Однорукий. – Да ведь у нас с бароном вещей и аксессуаров два сундука. Обязательно приоденем нашего героя. Хоть ты и пошире в плечах будешь, но один мой парадный камзол явно мне великоват. Сейчас все доставлю.
Барон Тулич тоже вернулся как нельзя кстати, и уже через двадцать минут Эль‑Митолан Невменяемый выглядел вполне сносно, даже на придирчивый взгляд баронетты. А старшие коллеги просто в восхищении цокали языками – настолько модная одежда преобразила молодого колдуна. Пожалуй, никогда раньше он так нарядно не одевался и теперь сам с удивлением рассматривал себя в большом зеркале.
– Не слишком ли я вырядился для простого воина? – в сомнении протянул Кремон.
– Вырядился?! – закатив глаза, воскликнула Мирта. – Будь у меня возможность, я бы из тебя вообще бесподобного красавчика сделала. Атак хоть стыдно за тебя не будет.
Баронетта поправила в одном месте манжету, в другом разгладила невидимую складку и подхватила своего друга под локоть со словами:
– Господин Эль‑Митолан, разрешите вас провести на завтрак?.. Второй!
– Исходя из того, что я всегда голоден, то… разрешаю!
Так они и пошли вдвоем к пиршественному залу. Там, правда, пришлось выстоять в очереди допущенных пред светлые очи коронованных особ. К слову сказать, из этой очереди молодого колдуна чуть ли не на первых минутах постарались вытолкать младшие распорядители, но тут в бой вступила бравая баронетта. Чуть не носом ткнув шустрого служащего в грудь своего патрона, она злобно прошипела в оттопыренное ухо:
– Ты что, ослеп?! Орденоносца в упор не видишь?
Распорядитель нахмурился, отступил на шаг и хотел было кликнуть гвардейцев, но Мирта с грозным видом посоветовала:
– Если не знаешь законов королевства, спроси у главного руководителя церемоний.
Тот и вправду не стал обострять обстановку, а побежал жаловаться старшему начальнику. Возле парадных дверей возникло заметное оживление, затем прибежал другой распорядитель и собственными глазами увидел невозмутимо продвигающегося в общей очереди орденоносца. Видимо, этот служащий был более знаком со всеми обитателями дворца, потому что лишь приветственно кивнул и вновь умчался в пиршественный зал.
Сама церемония завтрака проходила в таких случаях довольно унизительно для допущенных или приглашенных. Королева с султаном восседали на полутораметровом возвышении и спокойно завтракали, совершенно не обращая внимания на вновь прибывших. Разве что иногда благожелательно кивали. Так что, подойдя ближе и склонившись в поклоне, любой человек совершенно терял их из виду. Потом выпрямлялся, и его быстро отводили за многочисленные столы, усаживали согласно рангу, и уже там расторопный служка ставил перед гостем поднос с набором продуктов для завтрака. Причем считалось, что насыщаться тем, что подали, надо весьма осторожно. Ведь любой из монархов мог задать вопрос, на который пришлось бы отвечать моментально, а с куском колбасы во рту говорить проблематично.
Дарина Вторая как раз принялась за третью чашечку чая, когда ее рука непроизвольно дернулась от выкрика церемониймейстера. Несколько капель рубиновой жидкости пролилось на великолепное платье.
– Кавалер ордена Жемчужного Ромба господин Эль‑Митолан Невменяемый!
От все замечающего взгляда султана не укрылась нервозность королевы. Поэтому он тоже сумел расслышать имя нового гостя, сразу забыл о своих любимых печеночных блинчиках, фаршированных рыбой и овощами, и внимательно уставился на подходящего к помосту молодого человека. Молодой герой смотрелся великолепно и одет был очень прилично, хоть и слегка консервативно, впрочем прекрасное сложение мощной фигуры просматривалось даже под многочисленными деталями одежды. Пожалуй, только крепкое телосложение выдавало в нем воина, зато совсем юношеское лицо не вызывало должного уважения. Да и волосы с седыми прядями казались немного странными, если не сказать грязными.
Поэтому султан умильно улыбнулся сидящей рядом королеве:
– Это и есть ваш герой?
– Он не только наш… – ответила Дарина, поджав губы.
– В каком смысле?
– У этого молодца награды и от Рихарда Огромного имеются.
– Вон оно как…
Тем временем Кремон отвесил изящный поклон и поторопился за провожатым. По иронии судьбы, главный руководитель церемоний оказался невероятно щепетилен в отношении закона, по которому орденоносца полагалось сажать возле пятой по рангу персоны после самой королевы, то есть в этом варианте Невменяемого посадили бы человек через двадцать после принцесс, герцогов, архивариуса и асдижонов. Однако если на церемонии присутствовали почетные гости Спегото, то орденоносца сажали возле самого высокого по рангу. В данном случае им оказался султан Онтара.
Похоже, об этих правилах в пиршественном зале не догадывался никто. Только по мере того как Невменяемого вели вокруг левого крыла столов к возвышению, на котором восседали коронованные особы, глаза у всех расширялись больше и больше. Шум в зале стих. Даже церемониймейстер не выкрикивал титулы и имена вновь входящих, а просто бормотал их себе под нос.
Наследная принцесса вначале побледнела, потом ее лицо пошло красными пятнами, и она поспешила прикрыться роскошным веером. Но глаз с Невменяемого теперь не спускала ни на мгновение.
Дарина Вторая готова была испепелить взглядом своего придворного, который тем не менее имел четкие указания закона и все‑таки усадил молодого колдуна справа от султана. Кремон и сам не ожидал такой «близости» и впервые почувствовал хоть какую‑то пользу от полученного ордена. Но сесть не спешил, а выжидательно уставился на владычицу Спегото. Ведь одно дело позволять себе вольности в рабочем кабинете или в тайных комнатах возле артефактов, и совсем друг се – перед лицом самых первых людей двух государств.
Королева оценила его выдержку, мило улыбнулась и опустила ресницы. Только после этого Кремон позволил себе сесть и взять вилку. Далее по правилам этикета сама королева должна была представить награжденного таким высоким орденом человека своему гостю, великому султану Онтара Таррелону Радужному. Что она и сделала.
– Таррелон, это и есть наш отважный победитель Невидимого Сторожа. – Затем тут же многозначительно спросила: – Господин Невменяемый, по какой причине ваша экскурсия в горы завершилась так быстро?
– Ваше величество, ночью я почувствовал себя неважно, меня замучила бессонница, поэтому я и поспешил вернуться в вашу столицу. А тут как раз такой повод попасть на церемонию и лично пожелать вашим величествам доброго утра и благополучия перед дальней дорогой.
– Похвальное стремление, – кивнула Дарина Вторая. – Но меня больше беспокоит ваше умение находить повод для приключений. На этот раз все у вас прошло спокойно?
Королева нисколько не сомневалась в положительном ответе и вознамерилась как можно скорей завершить завтрак под предлогом торжественного выезда из столицы, но молодой колдун ответил совсем иначе, чем ожидалось:
– Со мной все в порядке, ваше величество, но в вашем государстве творятся воистину страшные дела.
Королева величественно принялась допивать свой чай, а сама с запоздалым раскаянием подумала: «И на кой ляд мне вздумалось награждать этого шалопая таким орденом? Опять сейчас какую‑нибудь гадость выдаст!»
Но поскольку пауза слишком затянулась, пришлось задавать вполне естественный вопрос:
– Что же так напугало вас, о чем мне до сих пор не доложили мои помощники?
Таким образом, перед выскочкой сразу ставился барьер логического несоответствия. Ведь о любой вещи королева может теперь сказать: «Да знаю я об этом! И это внутреннее дело моего королевства!» – поставив тем самым зарвавшегося юнца на место. Но тот сам задал неожиданный вопрос:
– Ваше величество, а почему вокруг Салии пропали болары?
Владычица Спегото явно не ожидала такого вопроса, поэтому у нее вырвалось лишь три слова:
– Как – пропали? Почему?
Невменяемый сочувственно улыбнулся, тяжело вздохнул и уже собрался в красках расписать несчастную долю летающих растений, как с левой стороны от королевы послышалось:
– Ваше величество!
Только первые лица и ближайшие помощники владычицы могли встревать в подобный разговор. На сей раз Дарина Вторая только обрадовалась такому вмешательству, тем более что асдижон горных егерей наверняка заставит замолчать юного орденоносца. Так и вышло. Только Бриг Лазан принудил Кремона умолкнуть совсем другими методами. Не вставая с места, он громко стал докладывать:
– Ваше величество, ваши приказания все выполнены точно и скрупулезно. Незаконная торговля плененными боларами запрещена, виновные наказаны, распоряжения на контрольно‑пропускные пункты и на границу отправлены. Сейчас в департаменте правосудия согласуются штрафы за незаконный отлов летающих растений. Думаю, в скором времени популяция этих детей природы полностью восстановится в прежних количествах.
– Благодарю вас, асдижон Лазан!
Королева скрыла довольную усмешку и повернулась к Кремону, который так и замер с открытым ртом.
– Господин Невменяемый, так что вас не устраивает в моем королевстве?
Впервые в жизни молодой колдун так растерялся, что слова у него стали вылетать в явной непоследовательности:
– Вот, ваше величество, я и говорю… это… что нехорошо боларов ловить, зато очень хорошо, что вы к ним… это, как его… благоволите и берете под защиту!
По всему залу пронеслись смешки, вторящие негромкому, но надменному смеху королевы. Теперь она могла позволить себе снисходительность и всепрощение:
– Полно вам беспокоиться, молодой человек, мои помощники и без вас прекрасно справляются со своими обязанностями. Кстати, – она повернулась к другому асдижону, – дорогу для нашего проезда успели приготовить?
– Да, ваше величество. Можем выезжать хоть сию минуту.
– Тогда в путь! – громко скомандовала королева, вставая. – Фрейлины и кавалеры, если кто отстанет, ждать на тракте не будем! График движения самый интенсивный. Ведь так, мой дорогой гость?
Султан еще долго сидел бы за столом, но возражать из‑за пустяков не хотелось, поэтому он извлек свою самую благожелательную улыбку:
– Как скажете, о прекрасная Дарина!
Тем не менее, когда все стали поспешно вставать, а королева первой вышла из‑за стола, Таррелон схватил пытающего улизнуть Кремона за руку:
– Зачем же так спешить? Или вы тоже отправляетесь с нами?
– Нет, ваше величество, я остаюсь.
Султан не стал ходить вокруг да около, а сразу задал основной вопрос:
– Тогда вы, может быть, успеете продать мне несколько плодов из Поднебесного сада?
– Увы, ваше величество, с большим сожалением вынужден отказать вам в вашей просьбе.
– Но почему?!
На этот вопрос в данный момент Кремон не смог бы ответить и самому себе. Видимо, его выбил из колеи конфуз, в который он только что попал по вине своего друга Брига Лазана. И хоть совсем недавно он был готов продать хоть все плоды, сейчас неожиданно передумал и не нашел лучшего оправдания, чем сказать полуправду:
– Мне их самому не хватает для экспериментов.
Султан нервно покрутил головой, но отнесся к такому оправданию с некоторым пониманием и даже уважением:
– Не каждый может себе позволить такие исследования.
– Согласен, ваше величество. Но, увы, помогать мне никто не собирается, приходится самому выкручиваться.
– И у вас неплохо получается! – развеселился владыка Онтара. Пригнувшись к молодому колдуну, он шепотом попросил: – Но вы мне поведаете о результатах ваших исследований?
– Почему бы и нет! Тем более что и от вас я хотел бы получить существенные подсказки и советы в этом вопросе.
– Да? Хм… Жаль, что нет времени! Но вы обстоятельно изложите все ваши вопросы на бумаге и отдайте моему гонцу, которого я оставлю специально. Потом в спокойной обстановке я вам отвечу. И он привезет мои записи вам обратно. Согласны?
– Ваше величество! Вы мне поможете несказанно! – от всей души обрадовался Кремон. – Ведь, по моим сведениям, вы самый крупный потребитель волшебных плодов.
– Могу вам сообщить по секрету, – не преминул похвастаться правитель Онтара, – что ваши сведения умаляют действительность.
В этот момент султан заметил, что все в зале стоят и ждут, пока он закончит странный разговор. Королева уже давно скрылась в переходных залах, но правила этикета не позволяли остальным придворным покинуть церемонию прощального завтрака раньше сюзерена.
Пришлось великому султану Онтара Таррелону Радужному скрепя сердце прервать интересный для него разговор и поспешить к выходу. А говорят, что самодержцы позволяют себе все, что захотят. Врут, наверное…
Зато наследница престола решила показать жесткую руку власти. Ведь на время отъезда ее матери‑королевы Элиза Майве фактически становилась полновластной владычицей если не всего государства, то уж столицы точно. Поэтому Кремона очень быстро и настойчиво сопроводили в те самые покои, в кои он еще совсем недавно никак не мог прорваться.
Видимо, принцессу никто не удосужился поставить в известность по поводу вчерашнего распоряжения королевы. Потому что она на последнем обеде отсутствовала и не знала о горячем желании султана познакомиться с молодым героем. А вот про отчаянные поиски, проводимые слугами, она узнала и теперь решила попенять Невменяемому по поводу его безответственности. С первых слов беседы она перешла к назидательному тону:
– Тебе следовало бы сообщать, куда и зачем ты отправляешься. Те тайны королевства, которые ты узнал в последнее время, могут подвигнуть наших врагов попытаться взять тебя в плен с целью выведать эти тайны.
Кремон не стал сразу объясняться, а, придав лицу смиренное выражение, решил дождаться основного всплеска эмоций, потому как сразу заметил: принцессу не столько волнует его ночное отсутствие, сколько что‑то более существенное. Коронованные особы и их наследники носили, как правило, наилучшие защитные амулеты, и рассмотреть их эмоциональную ауру не было никакой возможности, но ведь и молодой герой прошел просто невероятную подготовку в этом плане. И теперь, хоть и с большим трудом, он увидел в ауре Элизы тщательно сдерживаемую ярость. Оставалось лишь выяснить причину такого поведения.
– Вчера тебя прямо обыскались, – продолжала принцесса, все явственнее проявляя свое недовольство. – Да и вообще, в последнее время ты ведешь себя отвратительно.
– В каком смысле? Может, я кого‑то обидел?
– Оскорбил своим поведением! И оскорбил не какую‑то там девку из прислуги, а самую первую даму королевства!
– Странно, – наивно пролепетал Невменяемый, – только что видел ее величество, и она продолжает относиться ко мне благосклонно.
– Не притворяйся полным дебилом! – выкрикнула Элиза, дав волю своему гневу. – Я выделила тебя из толпы своих поклонников и была готова на все! Аты проигнорировал мои чувства! Втоптал в грязь мои щедрые авансы любви!
Кремон понял, о чем идет речь, и сам с невозмутимым видом перешел в атаку:
– Ваше высочество подобную щедрость в раздаче авансов проявляет не только ко мне…
– Ты о чем?
– Мне кажется, что принц Онтара получил гораздо больше, чем несколько простых поцелуев.
Наследница престола все сразу поняла и задохнулась от гнева:
– Ах ты… Он ведь принц!
– Тем не менее и он достоин сочувствия. Ваше высочество, не надо выделять меня из толпы, тем более что я в ней никогда и не был. Мне вполне комфортно живется и без ваших сомнительных милостей.
От такой отповеди Элиза потеряла дар речи и от избытка эмоций комкала накладные кружева на своей груди. Чем и воспользовался Кремон, чтобы полностью снять с себя все обвинения:
– Весьма рад вашей взаимной любви с принцем и хочу напомнить, что в своей личной жизни я волен вести себя как заблагорассудится. А что касается вчерашних поисков, так я выполнял срочное задание ее величества Дарины Второй. Наверняка ваше высочество еще успеет в этом удостовериться, провожая мать на дворцовой площади.
Напоминание о том, что наследница престола должна лично проводить королеву в дальнюю дорогу, тут же охладило ее эмоции. Элиза бросилась к выходу, но в дверях остановилась и бросила через плечо тоном, полным ядовитого сарказма:
– Ты еще об этом пожалеешь! А кое‑кто начал жалеть еще вчера!
Нехорошие предчувствия опять навалились на Кремона с новой силой. Противно забилось сердце и засосало под ложечкой. В следующее мгновение он тоже бросился к выходу. В приемных покоях его ожидали все три телохранителя, и Бабу подскочил первым:
– Что случилось? Только что перед тобой вылетела принцесса с таким видом, что вся прислуга разбежалась.
– Будем надеяться, что ничего страшного. Но мы срочно отправляемся к одному дому, и если там не окажется известной вам девушки, то придется ее разыскивать. Как бы с ней чего не случилось…
Уже на ходу сбоку пристроилась Мирта Шиловски и, тяжело вздохнув, прошептала:
– Ну вот, я же тебя предупреждала…
Быстро добраться к дому племянницы асдижона им не удалось. В столице творилось страшное столпотворение из‑за отъезда сразу двух королевских дворов, и прорваться сквозь скопление народа даже верхом на лошади было проблематично. Потому что хоть взрослые и старались уступать дорогу, но расшалившиеся дети так и норовили выпасть из бурлящего потока прямо под копыта.
Когда на тревожный стук дверь открыла женщина, все сразу узнали в ней сестру Брига Лазана, уж слишком они были похожи. Да и красотой женщина продолжала блистать не меньше, чем ее дочь. Видимо, она тоже узнала Кремона по описаниям и вместо ответа лишь пристально рассматривала взволнованного молодого колдуна. Судя по всему, осмотром она осталась довольна, поскольку мило и поощрительно улыбнулась:
– К сожалению, моя дочь уехала.
– Как? Почему? Куда? – посыпались от Невменяемого вопросы.
– Возможно, вы не знали, – улыбка женщины подернулась налетом грусти, – что Сильвия уже давно занимает при дворе место кандидатки в младшие фрейлины. А сегодня утром ее официально ввели в королевскую свиту. Так что теперь она обязана сопровождать ее величество во всех поездках.
От злости и бессилия Кремон заскрипел зубами. Теперь он прекрасно понял угрозу принцессы о том, что кто‑то уже пожалел о его самовольстве. Теперь бедная Сильвия будет обязана почти три недели таскаться за королевским двором, а Кремон будет лишен все это время ее ласк, нежного тела и чувственного тепла. Молодой колдун уже готов был мчаться следом за королевским двором и требовать, умолять королеву сжалиться и оставить девушку в столице, но тут же представил себе, как безнадежно глупо это будет выглядеть. К тому же Дарина Вторая в свете последних разногласий вряд ли пойдет ему на уступки. Да и доченька ее наверняка постаралась убедить мамочку не поддаваться ни на какие уговоры.
С другой стороны, Кремон почувствовал явное облегчение. Зная Элизу Майве, можно было опасаться худшего. С нее бы сталось выдумать кое‑что пострашнее для удовлетворения собственного тщеславия. Так что путешествие молодой красавицы в свите королевы – всего‑навсего продолжительная ссылка подальше от столицы. Увы, слишком продолжительная!
Невменяемый тяжело вздохнул и с мукой в сердце признался смотревшей на него с пониманием женщине:
– Мадам, ваша дочь – самая прекрасная и чудесная девушка в мире! Мне будет очень трудно перенести эту неожиданную разлуку. Но я буду ждать…
Затем он поцеловал матери Сильвии руку и поспешил к своему Торнадо. Передавая другу поводья, Алехандро, прекрасно слышавший разговор на крыльце, тихо признался:
– Могло быть и хуже.
– Да и так все прескверно, – пробормотал Кремон, трогая своего скакуна с места. Он прекрасно понимал, что разлука эта, скорее всего, навсегда. Ведь начало экспедиции в недра Каррангарр назначено именно на день возвращения королевы от озера Слез. Что им с Сильвией предстоит? Короткая встреча, а потом еще большая по продолжительности разлука. А потом, несмотря на любой результат похода, его наверняка отзовут в Энормию. Причем надо учитывать, что и из глубин горных хребтов не так легко будет выбраться.
Невменяемый поднял голову от дороги, с раздражением осмотрел нависающие над столицей Каррангарры и сплюнул со злостью:
– Чтоб эти горы провалились!
– Это будет конец света, – тут же отозвалась Мирта, – Чем они тебе мешают?
– Сколько людей уже там погибло! Как у нас дела пойдут, тоже неизвестно…
– О‑о! Наш герой стал сомневаться в своей удачливости? – постаралась смехом ободрить его баронетта. – Не переживай, с твоими талантами мы не пропадем! А уж если и сами будем стараться, то вообще за неделю справимся.
– Не смеши, нам ведь столько времени предстоит добираться к нужному месту предстоящего пролома, а потом еще и обратно.
– Само собой! Но я ведь имела в виду одну неделю внутри найденных тобой пещер. И готова спорить на каждый лишний день.
– Да ты что? – оживился Бабу. – А если хоть на один день больше?
– Значит, это уже будет оправданная задержка. Смысл спора в том, что я утверждаю: основной цели похода мы достигнем за первую неделю.
Вообще‑то гигант никогда не был замечен в подобных спорах, но тут он завелся и с азартом воскликнул:
– Готов с тобой спорить!
– На что?
– На что бы ты хотела?
– Если проиграешь, то с того дня начинаешь обращаться ко мне не иначе как «госпожа командир» и не оспаривать моих приказаний.
– Ну‑у, – возмутился Бабу, – чего захотела!
– Боишься проиграть? – стала давить на него Мирта.
– Нисколько не боюсь. Но где такое видано, чтобы подчиненные менялись местами со своими командирами?
– Не поняла, – с угрозой прищурила глаза красавица, и Бабу тут же выпалил:
– Тогда и я хочу в случае твоего проигрыша, чтобы ты ко мне обращалась точно так же. Вернее, чуточку по‑другому, ведь командир у нас только один. А в моем случае, когда я тебе буду отдавать приказы, ты будешь становиться по стойке «смирно» и преданно выкрикивать: «Слушаюсь, господин сержант!» – а в обычной обстановке обращаться проще: «Уважаемый господин Бабу».
– Издеваешься?! – тут же вскипела Мирта, привставая в стременах и хватаясь за рукоятку меча.
– Боишься проиграть? – совершенно спокойно спросил гигант, чем заставил рассмеяться Кремона и Алехандро.
Этот смех сразу вернул Мирте надменную невозмутимость. Она с минуту поразмышляла, а потом съязвила:
– Ведь ты все равно проиграешь!
– Значит, спорим?
Видно было, как в баронетте борются самые противоречивые чувства. Делая такое спорное заявление, она хотела просто поддержать и ободрить Кремона, а тут влез этот сельский увалень и все испортил. Ведь это станет сущим кошмаром, если придется так к нему обращаться. Но и отступать бравая красавица не привыкла.
– Ладно, спорим…
Два свидетеля этого спора уже буквально покатывались от хохота при виде ее капризно вытянутых губок. Лишь один Бабу оставался серьезным и невозмутимым, хотя и в его глазах плясали бесенята.

Глава 29
Послание из прошлого

В самом дворце и перед ним все выглядело так, словно тут пару дней бушевал ураган. Народ продолжал радоваться и праздновать отъезд правителей, а когда все разошлись, кучи мусора весьма озадачили немногочисленные оставшиеся дворцовые службы. С унылым рвением они начали приводить территорию в надлежащий порядок.
Поскольку до обеда еще оставалось время, Кремон распорядился:
– Созываем всех местных помощников в отведенный для нас зал королевской библиотеки и тщательно пересматриваем данные, присланные из Каменной Радуги. Пора извлечь хоть какую‑то пользу из дорогостоящей кипы исписанной бумаги.
Именно этим кропотливым делом и занимались полтора часа все члены отряда. Даже не расположенный к нудной канцелярской работе Бабу старательно прочитывал выданные ему бумажки и делал какие‑то записи на отдельном листе.
Когда Кремон встал и вознамерился объявить обеденный перерыв, в помещение штаба стремительно вошла наследница престола… Ни к кому конкретно не обращаясь, она делано удивилась:
– Почему это меня не предупредили?
Барон Тулич позволил себе ответить, почтительно наклонив голову:
– Ваше высочество, я лично предупредил вашего секретаря о продолжающейся работе отряда, но он заявил, что вы заняты важными государственными делами.
Принцесса и в самом деле была очень занята, но не заботой о государстве, а сбором сообщений от соглядатаев о каждом шаге Невменяемого, не упустив возможности подробно расспросить обо всех событиях в замке Мерцающих Бликов у срочно вызванного Аллана, помощника герцога. Теперь же она не нашлась что сказать, кроме:
– Секретарь будет соответствующе наказан. А что будем делать сейчас?
Она посмотрела на командира отряда с таким многозначительным и вызывающим видом, что тому захотелось рассмеяться. Еле сдержавшись от неуместного хихиканья, Кре‑мон объявил:
– Обеденный перерыв.
От такого неуважения к своей особе Элиза сжала губы и развернула плечи, собираясь всласть поскандалить, но в этот момент в комнату поспешно вошел курьер. По тому как Такос Однорукий ему приветливо улыбнулся и быстро вложил в руку обещанные чаевые, стало понятно, что тот доставил ожидаемый текст перевода, что курьер и подтвердил, довольный вознаграждением:
– Срочная депеша из Энормии для господина Невменяемого!
Знающие, о чем может пойти речь, слегка заволновались, ведь ответ из Плады ожидался не ранее вечера, а то и на следующий день. А раз такая срочность, значит, что‑то важное.
Кремон не спеша вскрыл запечатанный конверт. Вынул единственный лист бумаги и долго вчитывался в не такой уж длинный текст. При этом на его лице можно было проследить целую гамму чувств: удивление, восторг, досаду, ужас, надежду, сомнение, восхищение и откровенную радость с умиротворением.
Элиза Майве совершенно забыла о своем намерении крупно поскандалить. Быстро подошла к столу и попыталась заглянуть в листок. Потом осознала несолидность своего поступка, неуверенно села рядом и просто спросила:
– Что там?
Невменяемый отвлеченным взглядом посмотрел сквозь нее, а потом положил лист депеши на центр стола:
– Читайте.
Все присутствующие в комнате тут же сгрудились за спиной принцессы, и целую минуту слышалось лишь натужное сопение да скрежет шевелящихся извилин мозга. Первым сбросил с себя оцепенение Бабу, которому повезло оказаться ближе всех к принцессе. Своим зычным баском он и задал первый вопрос:
– Кто такие друунлауты? Первый раз слышу!
Кремон улыбнулся наивности своего друга:
– Ты только о друунлаутах не слышал? А кто такие вьюдораши, садовники, сулнриты и шаманы ты знаешь? Да и с сентегами ты наверняка знаком лично и сейчас нам расскажешь, как они выглядят?
Гигант смутился, но ему так и не дали ответить. Профессор медицины Шеслан Тулич почему‑то дрожащим голосом спросил:
– Но вы хоть понимаете, что с этого момента может измениться весь ход развития нашей планетной цивилизации?
– Так уж и измениться? – засомневалась наследница престола.
– Несомненно! – громко подтвердил Такос Однорукий и многозначительно посмотрел на своего коллегу. – Кремон, мне кажется, это только первый удар по нашей действительности. Раз эту надпись перевели моментально, то и остальные послания древних уже обработаны и обдуманы.
Невменяемый как‑то странно поморгал и еще раз перечитал текст депеши:
«Перевод текста:
Переход Арки можно открыть, если усилия объединят по три колдуна, представляющих сорфитов, таги, колабов, людей, огов, шаманов, боларов, драконов, сентегов, вьюдорашей, друунлаутов, сулнритов и садовников. После этого Арка будет работать беспрерывно в течение ста лет.
Конец цитаты».
Далее шла приписка: «Немедленно выезжаю в Салию» – и подпись: «Первый Светоч магического совета Энормии Тормен Звездный».
– Да, сегодня великий день! – Невменяемый встал и с воодушевлением поднял руки. – То, что мы только что узнали, теперь точно изменит нашу жизнь. Вы себе только представьте: открыть Арку смогут тридцать девять разумных существ тринадцати различных видов, объединенных одной целью и спаянных единым порывом! Да о таком моменте в нашей истории не мог мечтать ни один из самых великих борцов за равноправие и всеобщее сотрудничество во всем мире. Одно это должно уничтожить все распри между разумными существами на нашей планете. О таком чуде никто и мечтать не смел. А теперь…
В образовавшуюся паузу встряла наследная принцесса:
– Насколько я помню, драконы для тебя лютые враги. Неужели ты хотел бы с ними стать плечом к плечу?
Невменяемый опустил руки и некоторое время смотрел на Элизу таким взглядом, словно переворачивал огромные пласты своего сознания. Но потом пожал плечами:
– Скорей всего – да.
– И с колабами? С этими вонючими отродьями ледяных пещер?
– О, с ними еще легче! – Кремон нервно убрал волосы со лба. – Ведь они воняли не по своей воле, а в ледяные пещеры их в свое время вынудили спрятаться именно мы, люди. Да и по большому счету, колабы такие же разумные существа, как и мы. Они точно так же влюбляются, живут, страдают и безмерно любят своих потомков, уважают родителей и борются за лучшую жизнь для своего вида.
– Странно, с чего это ты… – еле слышно протянула с расширенными глазами Элиза. Но ее вопрос остался без ответа, потому что посыпались вопросы от остальных присутствующих Эль‑Митоланов.
– Но кто станет утверждать, что болары разумны?
– Это уже доказано! – На все вопросы Кремон отвечал быстро и без раздумий, с задором глядя в глаза вопрошающим.
– А сентеги? Ведь они давно вымерли!
– Имеются предположения, что горстка сентегов выжила на Южном полюсе. Со временем мы обязательно это проверим.
– Какие такие шаманы имеются в виду?
– Скорее всего, те, кто занимается магией на просторах Кремниевой Орды.
– Но кто тогда садовники?
– Мне кажется, это люди, которые умеют обращаться с растениями. И очень даже похоже, что именно их клан выращивает Поднебесный сад в Менсалонии.
– Ладно, с натяжкой можно признать, что эти разумные, кроме уже известных, еще где‑то существуют. Но вот вьюдораши, друунлауты и сулнриты – кто это такие?
– Что ж, придется нам всем перевернуть нашу планету, но обязательно разыскать существ с такими странными названиями. Не забывайте, что нам ничего не известно об огромных территориях. Посмотрите на тянущуюся до Южного полюса Пустыню Умерших Духов. Да там под барханами наверняка таятся загадки тысячелетий! И не только там: недалеко отсюда находится Зачарованная Пустыня, легенды о которой живут как минимум у десяти соседних государств. А Гиблые Топи?! Не удивлюсь, если там отыщется десяток разумных видов… возможно на данный момент одичавших. И не забывайте о трети нашей огромной планеты, в которой находятся Западные Острова. Что мы знаем о тех водах и архипелагах? Да ничего! Кроме того, что они неприступны, и коли кто заплывал в те воды – назад не возвращался. А ведь если все разумные станут плечом к плечу, как правильно выразилась недавно ее высочество, то все загадки нашей планеты раскроются перед нами, найдутся Эль‑Митоланы других разумных видов – и Арка откроется…
– Куда? – с загоревшимися от волнения глазами спросила Элиза Майве.
– Неважно… Может, на родину наших предков, может, на те же Западные Острова, может, на Сапфир и Маргу, может, в иные миры, но куда‑то же она ведет? Да и с той стороны нам явно кто‑то подает сигналы и наверняка приглашает в гости. Так что… давайте готовиться!
Асдижон Лазан явился в самый финальный момент торжественной и страстной речи Невменяемого. Он тихонечко стоял у двери, с явным непониманием и настороженностью разглядывая участников предстоящего похода, которые обступили своего командира и ловили каждое его слово. Затем наступила тишина, в которой каждый попытался переварить только что услышанное и разложить по полочкам своего сознания.
Только тогда Бриг позволил себе приблизиться к столу.
– Пламенная речь, – одобрил он. – Но перед тем как ты и меня введешь в курс дела и объяснишь причину высокопарных слов, хочу спросить: не обижаешься, что я тебя поставил в неловкое положение во время завтрака?
– Нисколько! – заверил Кремон. – Тем более что мне и самому следовало вначале переговорить с тобой. Вот только я так и не смог ни с кем из власть имущих встретиться раньше. Но насколько я понял по реакции ее величества, – при этих словах молодой колдун покосился на наследницу престола, – она и сама была не в курсе тех драконовских мер, которые обрушились на головы ловцов и торговцев?
– Ты меня извини! Не хватало, чтобы владычица Спегото занималась такими мелкими делами. Вполне достаточно других исполнителей и наблюдателей.
– Но все‑таки признайся честно, – Кремон уселся обратно, а Бриг Лазан устроился за противоположным краем стола, – ведь инициатива по поводу боларов исходила от тебя лично?
– Да. И скрывать я это не собирался.
– А почему? Или ты тоже уверен, что летающие растения разумны?
– Ну насчет разумности… – асдижон продолжительно вздохнул, – вопрос спорный и слегка несвоевременный, но вот определенные симпатии я к зеленючкам питаю давно.
– Давно – это сколько?
– Ну пожалуй, лет семьдесят прошло с тех пор. Кое‑кто из наших об этом случае знает. Был у меня в те времена один самый лучший друг и боевой товарищ. Он, кстати, только недавно умер в возрасте девяноста пяти лет. А в те времена мы чего только с ним не вытворяли. Все пытались доказать, что мы самые лучшие и ловкие скалолазы. На одном откосе судьба и подловила моего друга на невнимательности. Он сорвался с крутого склона и рухнул в пропасть. Я только и успел проводить взглядом мелькнувшее на гребне тело. И вот застыл я на скальном карнизе и весь дрожу от слез и жалости. А на соседних скалах сидело три болара. Два старых, коричневых почти, и один молодой, зеленый. Смотрю, тот, что в полном цвету, вниз сиганул, как раз туда, куда мой товарищ упал. Злость тут меня разобрала, подумал, что зеленючка уже на свежее мясо позарился. Отвязался я от страховочного троса и стал к краю склона спускаться на левитации. Хотел вниз огненным шаром запустить, чтобы болара от тела отпугнуть. Еще по ходу моего движения старые болары стали мне что‑то показывать корнями. Показалось мне, предупреждают об опасности. Я стал двигаться медленнее, осторожнее и тщательнее присматриваться к поверхности. Это нас и спасло. Потому как трещину я вовремя заметил: край скалы там едва держался. А под тем обломком мой товарищ на чахлой сосенке повис и держится изо всех сил. Но самое главное, что сосенка уже почти вырвалась корнями из трещины, а подхватил ее тот самый молодой болар. Половину своих корней во все дырочки и впадины засунул, а второй половиной за деревце ухватился, словно осьминог враскорячку. И так он держал, пока я пострадавшему страховочные тросы по всем правилам не спустил. Друг за них ухватился, и я его сразу в сторону, оттянул. Болар успел в тот же момент от скалы оторваться, а еще через секунду обломок рухнул. Так что болары нас тогда обоих спасли.
– Интересная история. И полностью подтверждающая, что болары разумны. А вот тут перевод той надписи, – Кремон подвинул асдижону листок бумаги, – что сохранилась в замке Мерцающих Бликов. Ты ведь тоже там бывал?
– Сотни раз, а то и тысячи… – пробормотал Лазан, перечитывая строчки несколько раз.
– И теперь понимаешь, что болары разумны, так же как и мы?
Асдижон задумчиво поднял взгляд, но тут заговорила принцесса:
– Мне только непонятна роль во всем этом нашего королевства. Не лучше ли сохранить наше открытие в тайне? Для нашей же пользы…
– Ваше высочество, прогресс остановить нельзя! – рыкнул Невменяемый от такого непонимания. – Так не лучше ли будет, если именно Спегото возглавит этот процесс? Гораздо удобнее и выгоднее оказаться единоличным лидером, собрать вокруг себя лучшие ученые силы нашей планеты. И в некотором роде поставить в зависимость от этой Арки все остальные государства. Теперь все короли, цари, князья и бароны вынуждены будут считаться с тем фактом, что именно владычица Спегото руководит попытками проникнуть за легендарную Арку.
Элиза наморщила лоб в сомнениях:
– Но тогда в Салии рухнет многовековой уклад жизни. Со всех концов мира сюда хлынут толпы авантюристов, искателей приключений, да и просто отребья. Зачем они здесь нужны?
Вместо молодого колдуна ответил опытный асдижон:
– Тут уже придется попотеть соответствующим службам. Но при правильной организации пограничного и пригородного контроля безопасность и спокойствие в государстве можно гарантировать. Зато выгоды тоже очевидны. Сравните хотя бы на примере Невидимого Сторожа. Уже сейчас цены в гостиницах и постоялых дворах поднялись в три раза и все комнаты раскуплены на несколько месяцев вперед. Пока невиданное чудовище успели осмотреть лишь самые могущественные и богатые люди. Но по данным из соседних стран, до нас скоро докатится настоящий вал из паломников. Чтобы этот вал не превратился в цунами, еще вчера днем ваша мать сделала соответствующие распоряжения. И очень многие политические структуры сейчас спешно проводят перестройку и усиление своих органов. А таможенные и налоговые службы вводят новые законы. Польза будет очевидная: ваши подданные разбогатеют, казна пополнится, уровень жизни возрастет – и все только из‑за наличия на берегу мертвого монстра. А теперь представьте себе тот момент, когда заработает Арка. Что будет?
– Представляю, – мрачно улыбнулась наследница престола. – Окружающие нас горы вытопчут в пыль, а озеро Печали выпьют от жажды сотни тысяч новых паломников.
Первым оценил шутку Невменяемый. Он коротко хохотнул и попросил:
– Не надо так пессимистично, пожалуйста.
– Да? – Элиза продолжала кусать губы в усиленных размышлениях. – А на что еще можно надеяться, когда все разумные стремятся солгать, обмануть и воспользоваться наивностью ближнего?
– Нам это не грозит! – Молодой колдун многозначительно посмотрел прямо в глаза наследницы престола. – Мелкие бытовые неурядицы и неразбериха просто меркнут перед величием предстоящего будущего. Поэтому не будем вспоминать мелочные обиды и заниматься самобичеванием. Впереди у нас просто грандиозные дела и задачи. А значит… не мешало бы вначале подкрепиться. Может, ваше высочество все‑таки разрешит личному составу отряда пообедать?
В его тоне прозвучало достаточно гневного ехидства, ведь он прекрасно понимал, что удаление его молодой избранницы было делом рук именно Элизы Майве. И не собирался ей это прощать.
Но принцесса не обратила на тон молодого Эль‑Митолана никакого внимания. Она поморгала ресницами, словно извиняясь, и напустила на себя самый кроткий и смиренный вид:
– Хочу напомнить, господин командующий, что я здесь нахожусь всего лишь в должности младшего проводника.
Кремон насупился и хотел уже напомнить о совсем недавно прозвучавших претензиях с явным нарушением субординации, но тут его взгляд упал на историческую депешу. Он вовремя вспомнил о своей патетической речи и не стал копаться в старых обидах. Вернее, не стал разглашать свои претензии во всеуслышание, отложив их на более удобный момент, и коротко произнес:
– Обед.

Глава 30
Новое покушение

Прием пищи для всех обитателей дворца проходил в четырех длинных залах подвального этажа, расположенных вокруг огромной кухни. Все залы являлись как бы сторонами большого пятиугольника, но пятый зал, разделенный перегородками, использовался в качестве подсобного и разделочного помещения. Одних молодых поварят в самые насыщенные дни там бегало около полусотни.
Сегодня здесь было непривычно спокойно и тихо. Большинство придворной свиты и проживающие в замке гости отправились следом за королевой, и половина всех поваров ушли в давно ожидаемый и заслуженный отпуск. Одна четверть отправилась с блистательным двором Дарины Второй, оставшаяся четверть работала вполсилы.
Еще с первых посещений Кремону здесь очень понравилось. Обслуживали быстро и качественно: пока гость усаживался, ему тут же подавали несколько тарелочек с холодными закусками, а затем почти сразу первое блюдо. Одновременно с прислугой из двери, ведущей на кухню, выходил один из поваров или квалифицированный помощник и интересовался, что посетители предпочтут из горячих вторых блюд. Особенно такое практиковалось, если за столы одновременно усаживалась большая компания.
Вот и сейчас один из поваров быстро перечислил все, что у них имелось в котлах, противнях, жаровнях и сковородках и приготовился выслушать, кто чего пожелает. Каждый по очереди заказал блюдо, добавляя отдельные пожелания. Сделал это и Невменяемый:
– Мне самый большой эскалоп в двойном экземпляре. Сверху, пожалуйста, полейте томатным соусом и насыпьте побольше укропа.
Его пристрастие к ароматной зелени уже было известно и не вызывало особого удивления. Бабу прогудел рядом:
– Мне то же самое, только без укропа.
Худощавый повар с аккуратной лысиной снисходительно улыбнулся и поспешил на кухню.
Обедали не то чтобы медленно, но последние события слишком всех возбудили, и оживленный разговор, переходящий порой в яростные споры, не прекращался за столом ни на минуту. Когда доели первое блюдо, разносчик стал доставлять с кухни вторые блюда, каждое из которых находилось в прикрытой крышкой глубокой тарелке. И как‑то так получилось, что двойные порции эскалопов подали самыми последними. Держа их на одном подносе, разносчик деловито спросил:
– Кому с укропом?
– Мне, – сглатывая слюну, сказал Кремон и получил заказанное блюдо. В этот момент один из проводников, доказывая искусственное происхождение Пика Смерти, выкрикнул своему оппоненту:
– А я уверен, что эту вершину создали специально для развлечения! Не иначе!
В памяти Невменяемого что‑то зашевелилось, выталкивая из сознания какую‑то важную догадку, и он замер, сморщив лоб. Его усилия не упустить важную мысль прервал толчок справа, и голос Бабу выдал возмущение своего хозяина:
– Наши тарелки перепутали. Забирай свою травку! И как только ты ее ешь?
Ожесточенно почесывая висок, Кремон машинально ответил:
– Да ты бы принюхался к аромату! Один запах чего стоит.
В следующий момент краем глаза он заметил, как гигант склоняется к тарелке и осторожно втягивает своим внушительным носом поднимающиеся из тарелки запахи. А дальше произошло невероятное: залитый густым соусом эскалоп вдруг шевельнулся, вывернулся, словно перчатка, и, подпрыгнув, приклеился к лицу телохранителя. Тот инстинктивно отпрянул, опрокинулся со стулом на спину и забился на полу в судорогах. Одной рукой он пытался сорвать скользкое, упругое пятно слизи, а второй – пробить эту слизь в районе рта, чтобы открыть доступ воздуху.
Барон Тулич сидел на противоположном крае стола, но над телом Бабу он склонился самым первым, в прыжке разметав по столу все блюда и тарелки. При этом профессор выкрикнул страшные слова:
– Лиранская медуза!
Уж он‑то сразу определил редчайшее морское животное, которое использовалось для самого изощренного убийства. Эта тварь водилась только в одном море на планете, Лиранском. Том самом море, которое окружало с юга Западные Острова и считалось абсолютно смертельным для всех разумных существ. Однако находились смельчаки, которые с берега закидывали сети, вылавливали этих медуз и продавали за сумасшедшие деньги. Сама медуза в обычном состоянии пребывала в спячке, но лишь только поблизости оказывался объект, для дыхания которого требовался кислород, как медуза активировалась и спешила к своей жертве. Могла выпрыгнуть из воды на двадцать сантиметров, вползти по борту корабля или шлюпки и сразу же лепилась к первой попавшейся открытой части тела. Затем сотня мелких иголочек впивались в кожу, впрыскивая яд, вызывающий сильную боль и жжение, а когда жертва в судорогах напрягала все мышцы и каждую клеточку нервной системы, впрыскивалась вторая порция – сонное зелье. Через десять секунд пострадавший затихал, и следующим движением медуза впрыскивала под кожу своей жертвы сотни микроскопических икринок. Через три дня труп обгладывали несколько сотен новорожденных медуз.
Спасти человека можно было только одним способом: срезать за несколько минут весь участок кожи вместе с Лиранской медузой. Огромному телохранителю через минуту предстояло перенести страшную операцию, в результате которой он останется калекой с изуродованным лицом. Именно это и намеревался сделать Барон Тулич. Повинуясь его отрывистым командам, гиганта взгромоздили на расчищенный стол и всеми силами – физическими и магическими – зафиксировали на месте. В руках у Шеслана уже оказался острейший нож, когда на его плечо опустилась крепкая рука:
– Постойте!
Кремон был единственным, кто не принимал участия в удержании своего телохранителя. Хоть раньше ему никогда не доводилось лично встречаться с этой мерзостью из Лиранского моря, но он тоже многое о ней знал и с первого же момента, как только понял, что происходит, начал входить в специальный транс. К тому времени когда нож готов был срезать щеки Бабу, Невменяемый уже вошел в сознание морского хищника и установил над ним почти полный контроль. Оставалось лишь дать установку на возвращение в спячку.
– Сейчас она уснет… – сообщил Кремон в трансовом состоянии. – Как только скажу, отдирайте от лица… Приготовились… Начинайте!
Профессор медицины ловкими движениями отодрал край упругого блина, вцепился в него ногтями и с силой сдернул с лица пострадавшего. Из сотен дырочек на коже тут же выступили капельки крови, но большой кровопотерей это не грозило. Важнее было восстановить дыхание, ведь Бабу почти задохнулся без притока воздуха.
Этим занялись Такос и еще несколько Эль‑Митоланов, а Шеслан Тулич с нескрываемым страхом и отвращением перевернул одну из глубоких тарелок, швырнул туда уснувшую смерть и плотно прикрыл крышкой. Затем для уверенности придавил сверху чьим‑то тяжелым мечом. И только после этого повернул округлившиеся глаза к Невменяемому:
– Как тебе это удалось?
Кремон устало протирал глаза, и сразу были заметны покрасневшие от полопавшихся сосудиков белки. Помассировав себе шею, он ответил:
– Да все также, как и ту большую животину. Которая самая большая… – Барон понимающе кивнул, догадавшись, что речь идет о Топианской корове. – Хорошо, что эта медуза обладает развитой нервной системой и строгими правилами инстинктивного поведения. Будь она простейшим созданием, я бы и не пробовал. Но тогда Бабу… Как он там?!
На его выкрик радостно отозвался один из проводников:
– Задышал, родимый! Скоро будет как огурчик!
Повернув голову, Кремон заметил, как Такос Однорукий вбежал во внутренние помещения кухни. Еще в момент снятия медузы с лица Бабу искать возможного убийцу поспешил асдижон Бриг Лазан. Уж он‑то лучше всех понимал, как важно поймать преступника в самые первые минуты. Вскочил с места и Невменяемый. На ходу выхватывая свой хост, он перемахнул через стол и ворвался на кухню:
– Ох, я сейчас кого‑то порубаю! Где этот лысый шейтар?!
Из группы трясущихся в стороне помощников шагнул один и махнул рукой во внутренние помещения:
– Они все побежали туда.
Все больше входя в ярость, молодой колдун понесся в заданном направлении. Несколько разделочных каморок, потом пара коридоров и затем опять широкий выход с лестницей на первый этаж. Именно возле этой лестницы и виднелась лежащая на полу голова с ровным кружочком лысины. Вокруг столпились сбежавшиеся на шум люди, которых разгонял асдижон:
– Всем разойтись, но столовую не покидать до конца расследования! А вы, граф, окажите помощь раненому.
Но Салив Паперре уже и так склонился над раненым гвардейцем. К нему тут же присоединился и прибежавший следом за Кремоном барон Тулич. Рядом с ними растерянно переминался с ноги на ногу молодой гвардеец и с некоторым недоумением поглядывал на свой окровавленный меч.
– Ну и зачем ты ему башку отрубил? – с явным недовольством обратился к нему асдижон. – Не мог просто оглушить? Какой с него теперь толк?
– Да я просто отбил его атаку, – оправдывался молодой воин, пожимая плечами. – И сразу контратаковал ударом в шею, а этот… даже не уворачивался. Вот… а меч‑то острый.
– Лучше бы ты с дубинкой стоял! – Бриг с досадой сплюнул в сторону, и со вздохом обратился к застывшему Кремону: – Ну вот, сам видишь…
Как прояснилось позже, случившееся оказалось для всех полной неожиданностью. Наряд гвардейцев на этом посту стоял чисто символически и никогда не занимался ничем более важным, чем перекидывание шуточками с проходящими мимо коллегами и знакомыми. Именно эта рутина и сослужила им нехорошую службу. Лысый повар, словно сомнамбула, подкрался сбоку, пырнул кухонным ножом старшего гвардейца, расслабленно подпирающего плечом колонну лестницы. А затем выхватил у раненого меч и бросился на другого гвардейца. Но тот успел сгруппироваться, отразить первый удар и провести ответную атаку. Однако повар продолжал нападать совершенно бездумно, даже не прикрываясь, и в итоге остался без головы.
После первого опроса четверо Эль‑Митоланов отошли в сторону, и устроили маленькое совещание. Вместе с Кремоном, Бригом и Такосом свои соображения высказывал и начальник дворцовой стражи. Всем четверым только один вопрос казался самым важным:
– Почему повар просто не прошел мимо гвардейцев и не попытался быстро покинуть дворец?
– Ведь по логике времени ему для этого должно было хватить.
– Другой вопрос: сумел ли бы он выбраться из Салии?
– Поведение преступника явно нелогично.
– А для того чтобы обращаться с Л иранской медузой, требуется немалая хладнокровность и определенная ловкость.
– Но если повар обладал этими качествами, то какого шейтара он поперся в самоубийственную атаку на гвардейцев?
– Что‑то здесь не так, – подвел итоги асдижон. – Надо будет допросить всех и составить схему передвижения каждого человека, находившегося в то время на кухне. И сделать это в три этапа, в том числе и под Сонными Покрывалами.
Невменяемый одобрительно кивнул:
– Кстати, после первого покушения повара проверяли?
– Конечно, – с уверенностью подтвердил начальник стражи. – Оказался совершенно чист и не запятнан ни малейшими подозрениями.
– Неужели у вас тут кто‑то так умело управляет другими людьми? – пробормотал Такос Однорукий. – Наверняка этот Эль‑Митолан обладает уникальными возможностями.
– Не хочется с тобой соглашаться – страшно становится, – признался Бриг Лазан. – Но скорее всего, дело именно так и обстоит. Что ж, будем расследовать. Как там Бабу? Вообще‑то, раз барон Тулич здесь, значит, с твоим телохранителем все в порядке.
– Надеюсь. – Кремон очень беспокоился о здоровье друга и решил вновь забрать профессора медицины с собой. Он подошел к врачам, перевязывающим гвардейца. – Ну что с ним?
– Уже все нормально, – распрямился Шеслан Тулич. – Относительно, конечно. Но жить будет, и даже инвалидность ему не грозит.
– Да, коллега, – поднялся и граф Паперре, – вы мне просто здорово помогли. Теперь мы его в лазарете буквально за пару дней на ноги поставим. Спасибо!
– Не стоит благодарности! Хорошо, что мы с вами оказались здесь в нужное время. – Уже собравшись идти за пританцовывавшим от нетерпения Кремоном, профессор вспомнил: – Да! Как там насчет обещанных шариков?
– Еле отыскал, – устало улыбнулся Салив Паперре. – Зайдите ко мне через час и получите для исследований.
– Отлично, договорились.
Вернувшись в столовую, Шеслан Тулич достал из своего камзола баночку с заживляющим кремом и принялся мазать лицо постанывающему Бабу. Гигант уже очнулся и пришел в себя и даже попытался улыбнуться, сказать пару слов. Но вместо внятных звуков распухший до невероятных размеров язык выдал лишь непонятное мычание.
Это натолкнуло Невменяемого на одну мысль:
– Я сейчас сбегаю к принцессе и попрошу бутылочку воды из Источника!
Барон Тулич скептически скривился:
– Оно, конечно, можно. Но твой друг уже вечером сможет свободно разговаривать и поглощать пишу в любых количествах. Ему теперь ничего не грозит.
– Да‑а? – с недоверием протянул Кремон, на что лежавший на столе гигант утвердительно закивал. При этом его блестящее от мази лицо так потешно затряслось, что все неожиданно рассмеялись, давая выход скопившемуся нервному напряжению. А Мирта дружески похлопала своего коллегу по плечу и похвалила:
– Молодец! Вот теперь мы принимаем тебя в наш круг, заслужил. Да и как можно оттолкнуть такого красавчика?
На вновь раздавшиеся смешки Бабу отреагировал вскинутым к самому носу баронетты огромным кулачищем. Та отшатнулась в притворном испуге и спряталась за спину Кремона:
– Спасите! Убивают!
Теперь засмеялся даже Кремон и с благодарностью пожал поднятый кулак друга. Ведь именно Бабу принял на себя удар вероломного убийцы и теперь по праву мог гордиться выполненным долгом. Трудно представить, что было бы, если бы медуза прыгнула в лицо Невменяемому, когда он, по обыкновению, принюхался бы к аромату укропа. Наверняка шок от боли не дал бы ему сосредоточиться и снять с себя смертельную тварь. И никто другой не смог бы этого сделать, разве что с помощью ножа… Представив себя без щек, губ и носа, Невменяемый подавил пробежавший по телу озноб, склонился над гигантом и пообещал:
– А красавцем ты останешься обязательно!

Глава 31
Фрукт

Возле своих апартаментов Кремон обнаружил сидящего на корточках курьера в желтых одеждах – отличительный цвет Онтара. К тому уже подступил Алехандро вместе со своей сестрой:
– Тебе чего?
Молодой юноша нисколько не смутился от их резкого тона и ответил с достоинством и выдержкой:
– Приказано ждать письма от господина Невменяемого для его величества султана Онтара Таррелона Радужного!
– Ах да! – припомнил Невменяемый. – Мне ведь надо набросать десяток вопросов для его величества. Думаю, это много времени не займет. Жди!
В своей гостиной он достал лист бумаги и быстро перечислил те вопросы, которые имелись у него на эту тему. В конце письма он отдельно приписал, что пока еще не попробовал ни одного плода и не может спрашивать более конкретно. Посему основные вопросы он передаст позже и будет невероятно благодарен, если султан даст исчерпывающие ответы и по возможности опишет свои личные ощущения во время волшебного сна.
Когда курьер получил запечатанный конверт, его словно ветром сдуло из коридора. Глядя ему вслед, Кремон пробормотал:
– Этак юноша еще до ужина успеет вернуться. Если, конечно, султан ответит мне так же быстро. Хм… А ведь действительно, пора бы хоть первый плод попробовать. Заодно проверить их сохранность…
Ведь с тех пор как баул был оставлен в спальне и окружен всеми имеющимися в наличии защитами, Невменяемый о фруктах и не вспоминал. То его взволновала Арка, то безобразия, творящиеся с боларами, то судьба Сильвии, то пришедшая депеша с переводом, то попытка покушения. После такого потока бурных событий не помешает хорошенько отдохнуть, сосредоточиться и обдумать все случившееся. Возможно, что с помощью фрукта в голову придет решение хоть какой‑нибудь проблемы. Ну а ночью, во время сна, можно будет посетить воспеваемый королями волшебный лес. Раз уж представилась такая возможность, то можно и…
Поймав себя на скабрезных мыслях о возможных контактах с эфемерными летающими обитателями сказочного леса, Кремон смутился и быстро вернулся в апартаменты. Из спальни Бабу как раз вышла Мирта и на вопрос о коллеге показала большой палец:
– Отлично, уже спит как младенец.
– Может, ему все‑таки было бы лучше под присмотром врачей?
– Вряд ли. Да и я бы отказалась от лазарета. Там такой нездоровый климат, что и здоровый заболеть может.
Все прекрасно помнили, как негативно баронетта относится к любым помещениям госпитального типа. Ведь ей уже дважды довелось вырываться из лап смерти, а один раз она была фактически мертва. Ее брат Алехандро, тоже дважды прошедший через подобные физические и психические испытания, тем не менее силу духа не потерял и часто посмеивался над сестрой, рассказывая мрачные госпитальные анекдоты.
Вот и сейчас он заулыбался и предложил:
– Хотите одну историю? Честное слово, на моих глазах происходила в госпитале! Заходит новый доктор первый раз на осмотр в палату…
Договорить он не успел: Мирта подошла к нему сзади и локтевым захватом перекрыла ему рот.
– Еще хоть слово об этих твоих госпиталях – и я тебе голову сверну!
Ничуть не обидевшись, Алехандро спокойно освободился из захвата и хохотнул:
– Не суди всех по себе. Может, мои рассказы другим товарищам интересны и познавательны?
Невменяемый решил избавить свою телохранительницу от нежелательных подробностей и отправился в свою спальню, бормоча под нос:
– Интересно, как эти плоды едят? Глотают целиком или пережевывают? Запивают водой или всухомятку? После обеда или до? А может, их нельзя поглощать после нервных стрессов? Мне кажется, сегодня я от этих стрессов поседел окончательно…
При этом он убирал магические защиты, которые несколькими слоями окутывали кожаный баул. Глядя на потрескивающие синие молнии, которые вырывались прямо из ниоткуда и впитывались в ладони Кремона, Мирта старалась держаться за его спиной, но с присущей ей скоростью давала советы:
– Мне кажется, плод нельзя прокусывать.
– Но ведь он большой! Недолго и подавиться при глотании.
– Ерунда! Наберешь в рот побольше воды, и на втором глотке, самом большом, он проскочит без задержки.
– Вряд ли…
– А если грызть начнешь, в нем обязательно что‑нибудь повредится.
Молодой колдун усмехнулся:
– И все‑таки его надо просто прожевать и проглотить, как любой другой сухофрукт.
– Не лучше ли спросить?
– А зачем? И у кого? Королевы нет, а эту… – он досадливо скривился, – видеть лишний раз не хочу.
– Могу быстро найти того купца, что доставил плоды.
– Вряд ли он еще в Салии. К тому же я уверен, что плод надо съесть обычным способом, и только. Иначе при продаже обязательно предупреждали бы: так, мол, и так, и никак иначе.
Кремон с некоторым сомнением достал плод из углубления, повертел в руках, принюхался, а затем сунул в рот и стал пережевывать. Мирта ахнула и поманила брата рукой:
– Алехандро, посмотри, как быстро исчезает из этого мира продукт стоимостью двести тысяч Стасов!
Баронет подошел ближе и, склонив голову, присмотрелся к жующему колдуну. Затем все‑таки спросил:
– И как?
Невменяемый пожал плечами, проглотил часть пережеванного и констатировал:
– Довольно вкусно. Если хотите, – он указал пальцем на кожаный баул, – пробуйте!
– Еще чего! – почему‑то испугалась Мирта и вместе с братом синхронно отступила на шаг назад с таким видом, словно им только что предложили попробовать как минимум Лиранскую медузу.
– Ну как хотите! – Экспериментатор цыкнул зубом, вычищая последние волокна, и застыл на несколько минут, внимательно прислушиваясь к собственным ощущениям. Его телохранители все это время тоже не шевелились и почти не дышали. Очнувшись от самосозерцания, Кремон заметил их напряженные позы, улыбнулся и сказал:
– Если бы не последний случай с Бабу, я бы вас сейчас здорово разыграл. Упал бы на пол и сделал вид, что настали мои последние минуты. Вот бы потом над вами ухохатывался! Уж такие у вас лица серьезные, вы бы только глянули на себя со стороны.
– И правильно сделал, что удержался от розыгрыша! – с материнской строгостью произнесла Мирта. – Иначе бы уже лежал связанный, а мы бы тебе промывали желудок и ставили… сам знаешь что.
– Ой как некрасиво, Мирта! У тебя совсем отсутствует чувство юмора. Бери пример с Алехандро, он бы на такую шутку не купился. Ведь правда?
– Не знаю, не знаю, – проворчал баронет, вздыхая с некоторым облегчением. – Но я тоже лихорадочно соображал, как быстрей схватить кувшин с водой, полотенце в ванной и прочие приспособления в аптечке.
– О‑хо‑хо! Тяжело с вами. – Кремон быстро навесил на баул магическую защиту и вновь прошел в гостиную. – Наверное, вы много работаете и пора вам дать отпуск.
– Размечтался! – фыркнула Мирта. – Ты нас не нанимал, так что сиди и помалкивай. Мы подчиняемся лишь его величеству Рихарду Огромному.
– Тоже мне друзья! – продолжал потешаться молодой колдун. – Нет, чтобы потихоньку идти отдыхать. Ведь я бы вас не выдал и всегда подтвердил бы, что вы от меня ни на шаг не отходили.
– Спасибо, мы тебе доверяем, – кивнул Алехандро. – Именно поэтому готовы быть с тобой до самого последнего дня нашего задания.
– А то и дольше, – добавила Мирта.
– М‑да? Ну что ж, тем хуже для вас! – Кремон резко поднялся и с хрустом потянулся, привстав на носки. Затем несколько раз с удовольствием подвигал плечами. – Что‑то мы совершенно разленились и потеряли форму. Надо бы малость размяться и согнать лишний жирок. Поэтому… отправляемся в фехтовальный зал. А после ужина, а вернее, совместно с оным пропаримся как следует в дворцовых термах.
Выходя следом за Кремоном из апартаментов, Мирта ворчала:
– Нет, ты слышал, Алехандро? И он еще хочет выгнать нас с такой приятной работы и отправить в унылый отпуск. Друг называется!

Глава 32
Первое озарение

На третьем часу беспощадных и усиленных тренировок в тренажерный зал наведался Такос Однорукий. Некоторое время он с восторгом наблюдал, как Невменяемый безжалостно избивает тренировочным оружием своих телохранителей, и, когда послышалась команда «отбой», приблизился к воинам. Мирта, вся мокрая, в синяках на открытых частях тела, обессиленно рухнула на скамейку и выдавила из себя лишь одно слово:
– Садист…
Укладывая свои мечи в стойки, Кремон удивленно оглянулся на взмыленную красавицу:
– Не нравится? Я ведь предлагал немного отдохнуть…
– Так нечестно, – вступился за сестру Алехандро, растирая полученные в ходе боя ушибы. – Ты сегодня словно специально нас избить хотел, раньше нам вполне удавалось сдерживать твои атаки.
– Что вы говорите? Да я сегодня вообще в четверть силы действовал! Придется вам теперь ежедневно отрабатывать здесь по четыре часа.
Наконец решил высказаться и полковник:
– Что ни говори, а красиво ты их поколотил. Не хотелось бы оказаться на их месте.
– На их месте не надо. А вот завтра попробуете уже втроем против меня сражаться, – обрадовал Кремон. – Ну что там нового?
– Круг подозреваемых значительно сузился, но главного виновника пока так и не вычислили.
– Значит, повар все‑таки действовал не сам?
– Слишком он непохож на тайного Эль‑Митолана. У него в крови обнаружили очень странное вещество. Следователи еще точно не уверены, но, кажется, что это эликсир Бигина. Слышал о таком?
– Ох ничего себе! – с удивлением воскликнул Кремон. – Откуда он мог взяться? Ведь об этом средстве упоминается лишь в древних хрониках.
Действительно, эликсир Бигина считался средством‑артефактом. Воспроизвести за всю историю так и не сумели, а лишь пользовались теми флакончиками, что достались от неизвестных древних. Если человек выпивал хотя бы десять капель этой жидкости, то в следующие две минуты ему можно было наговорить длинный приказ, рассчитанный порой на десятилетия. А после выполнения всех заданных поручений, пусть бы это было и через тридцать лет, исполнитель мог завершить свою жизнь показательным самоубийством. Если, конечно, получал такой приказ. Разумеется, отрицать существование эликсира в современном мире было бы глупо, но то, что его могли применить для внушения приказов какому‑то незначительному повару, не укладывалось в голове. Имея в руках такое средство воздействия, хитрецы и пройдохи порой меняли власть в королевствах и становились родоначальниками новых династий. И о таких случаях помнила современная история…
– Если подозрение подтвердится, – продолжал повествовать Такос, присев на скамейку возле Мирты, – то сразу становится ясно, каким образом главный злоумышленник управляет своими марионетками.
– У погибших плотника и декоратора кровь тоже вызвала подозрение? – спросил Алехандро.
– В том‑то и дело, что у замешанных в деле «непроницаемых», которые погибли раньше, таких признаков вроде не было. Хорошо, что у следствия остались пробы их крови, и теперь проводится дополнительный анализ. Но если эликсир Бигина начнут применять более продуманно, то таких дел могут наворочать в королевстве… Принцесса, как только об этом узнала, сразу же уединилась в своей части дворца. Наверняка советуется с матерью по уникальной связи, используемой крайне редко, именно в таких случаях.
– Повод серьезный, – согласился Невменяемый. – Скорее всего, придется тщательно обыскать весь дворец в поисках флакончика с этой мерзостью. Да и теперь надо учитывать тот факт, что под воздействием эликсира человек чистосердечно говорит явную ложь даже под Сонным Покрывалом. Значит, итоги проверок могут не соответствовать действительности.
Настроение у всех заметно упало.
– Раньше здесь было так спокойно, – призналась Мирта, – а теперь дворец словно взбесился и стал живым монстром.
– Ничего, – попытался приободрить друзей Алехандро, – выставят дополнительные караулы гвардейцев, и все дела. А у порога своей спальни наследница престола заставит спать нашего героя.
Такос Однорукий многозначительно поднял указательный палец:
– Скорее, наоборот: теперь Элиза Майве будет держаться как можно дальше от нашего друга. Ведь, по всей видимости, убрать хотят только его. А значит, находиться рядом с ним – себе дороже.
– А чем занята наша медицинская светлость?
На этот вопрос Невменяемого полковник ответил с некоторым пренебрежением:
– Подался к своему коллеге графу изучать какие‑то комочки.
– Зря ты так, дело очень нужное. – Кремон вспомнил о своей опухоли, замер и с удвоенной осторожностью стал изучать свои внутренности.
Инородное тело жило прежней жизнью, без всяких изменений. В желудке тоже не замечалось ничего экстраординарного, в голове – тем более, о чем Кремон не преминул сообщить притихшим товарищам:
– Что‑то не чувствуется никакого просветления в мыслях. Фрукт мне явно ума не прибавил.
– Ага, может быть, – согласилась Мирта и высказала предположение: – Скорее всего, тебе сноровки и физической силы прибавилось. Вон как ты нас покалечил только что…
– Завтра получите еще больше, – пообещал Кремон, – если не научитесь нормально двигаться во время поединка. Между прочим, Такос, передай всем желающим, что вместо ужина мы идем в термы. Не помешает расслабиться и залечить синяки на наших бренных телах. Заодно там и перекусим… если кухня не закрылась.
– Ну это вряд ли. Пусть даже всем поварам головы отрубят – тут же наберут новых специалистов! Такая кормушка пустой не будет! – хохотнул полковник, вставая на ноги и тут же, сдвинув брови, признался: – Я теперь до конца жизни буду вначале тыкать вилкой поданное мне блюдо, а уж потом осторожно отрезать от него кусочек.
Все одновременно вздохнули: аппетит каждого на ближайшие недели пострадал однозначно. А если еще помнить о возможности применения против любого обитателя дворца эликсира Бигина, то теперь и вино надо будет проверять чуть не перед каждым глотком. Что никак не способствует бесшабашному застолью.
Грустно, конечно, но и забывать о безопасности не стоило. Поэтому Кремон спросил у старшего коллеги:
– Есть в нашем арсенале что‑либо для выявления этого средства?
– Есть, я у следователей сразу выспросил. Но выявлять сможем только мы, Эль‑Митоланы.
– Уже легче…
– Правда, проверить пока не на чем, ведь самого эликсира нет в наличии. Но хоть такая защита, чем ничего.
Минут пять полковник объяснял молодому колдуну магические премудрости, позволяющие определить наличие в жидкости даже минимального количества эликсира. Наконец Кремон сказал:
– Понятно. Хотя и неимоверно сложно.
Такос Однорукий посмотрел на своего коллегу с явным уважением:
– У меня только через четверть часа понять получилось.
– Случайность, – отмахнулся Кремон. – Однако проверять все кубки и кувшины довольно хлопотно.
– Лучше уж так, чем быть чьим‑то рабом, даже не подозревая об этом. Да и вино теперь гораздо удобнее брать большими кувшинами.
– Ага. Или бочонками!
– Точно, так и закажем. А то сколько кувшинов не берешь – все равно мало.
– Но и про большую тару можно так же сказать, – развеселился Невменяемый. – Например, Давид Сонный любит говорить: «Пошли дурака за бочонком вина, так он, дурак, один и принесет!»
Тут уже расхохотались все четверо, потому что отлично знали одного из первых наставников Кремона, а нынче протектора Клаковской Гущи. Каждый решил поделиться своим воспоминанием.
– А еще, – сообщил Алехандро, – Давид часто утверждает: «Человек – это звучит гордо. Но „женщина“ все‑таки намного соблазнительнее».
Мирта ничуть не обиделась:
– Тот же Сонный огласил один раз объявление, прочитанное на городской стене сообщений в Пладе: «Меняю мужа на любое другое животное».
«Чего им так весело? – с недоумением подумал проходящий через зал гвардеец. – Потные, мокрые, все в синяках, а радуются как дети…»
Через час Невменяемый и три его телохранителя входили через центральный вход в дворцовые термы. Однако на ступеньках, ведущих вниз, пришлось остановиться из‑за окрика барона Тулича. Издалека он не стал сообщать причину своей поспешности и, только подойдя ближе, проинформировал таинственным шепотом:
– Недавно наследная принцесса начала тебя искать.
– Ну и что?
– Допросила меня лично, и пришлось признаться, что мы собрались в термы. Она приказала, если я перехвачу тебя до того, как ты разденешься, срочно прислать тебя к ней для короткой беседы.
– Ага, значит, до того как разденусь. В таком случае никто никого не видел. А если спросят, то вы застали меня уже отмокающим в бассейне. Договорились?
– Да я что, против? – согласно кивнул профессор и указал подбородком на лестницу, где иногда мелькал кто‑нибудь из служащих. – Но вдруг они мою ложь раскроют?
– Нас еще никто не видел. Прогуляйтесь по ближайшим коридорам и потом смело спускайтесь в термы. Я умею раздеваться еще быстрей, чем одеваться.
Они поспешно разошлись. Через четверть часа еле сдерживающий улыбку барон появился возле бассейна, обернутый в простыню, и опять шепотом поведал:
– Через пять минут мне повезло столкнуться на том же самом месте с секретарем наследницы престола. Мы вместе спустились вниз, и там ему сообщили, что ты уже плаваешь в кипяточке.
Вода в этом бассейне действительно была горяча, достигала сорока пяти градусов и отличалась молочно‑белым цветом, оставаясь при этом ласково‑бархатной, хотя и непрозрачной.
– Отлично! Значит, мы все успели сделать вовремя и следов сговора не найти. – Кремон быстро разогревался, и от этого все тело окутывала блаженная истома. – Теперь главное, чтобы Элиза помнила, что она правит всем королевством и ей не следует находиться в таком греховном месте.
Барон отбросил простыню на лежак и с довольным кряхтением погрузился в белую воду:
– С нее станется обо всем забыть как раз потому, что вся власть в ее ручках. Ты все‑таки постарайся не слишком дразнить ее самолюбие.
Молодой колдун лишь скривился в ответ на предупреждение старшего коллеги и спросил:
– Что там у вас с теми древними артефактами‑шариками?
– Пока ничего конкретного. Но завтра мы решили попробовать пробудить эти непонятные сгустки. Поместим их в специальную среду из желудочного сока и с той же температурой тела, что у человека. Для этого используем желудки животных, а в отдельном термосе поместим твой желудочный сок.
– Откуда он у вас? – поразился Кремон.
– Его пока нет, но завтра обязательно нацедим. До приема пищи, на пустой желудок.
– Больше ничего?
– Ничего.
– Хорошо, хоть крови нацедить не требуете.
На край бассейна уселась Мирта, обернутая мокрой простыней, которая соблазнительно подчеркивала ее формы, и поспешила их обрадовать:
– Ребята уже все заказали, скоро с кухни подадут ужин. – Дождавшись глубокомысленных кивков, она продолжила: – Ваша светлость, а массаж будем делать вашему пациенту?
– Обязательно. Но часа через два… – Последние слова барона прервались булькающими звуками: он погрузился в воду с головой.
Кремон, несмотря на расслабляющую лень, принялся перебирать в памяти события последних дней. Особенно его беспокоило что‑то произошедшее сегодня, но ускользнувшее от его внимания. Какое‑то событие, на которое потом наложилось что‑то экстраординарное и спугнуло ценную мысль.
Доктор отплыл дальше, Мирта отправилась под струи искусственного водопада в другом бассейне, а Бабу с Алехандро хлопотали вокруг стола, окружая их уголок кадками с растениями. Очевидно, они решили, что так будет гораздо безопаснее. Поэтому молодому колдуну никто не мешал, и он принялся восстанавливать в памяти события прошедшего дня фрагмент за фрагментом.
Наконец он вспомнил! Это случилось как раз перед тем, как Лиранская медуза прыгнула в лицо склонившемуся над тарелкой гиганту. Именно перед этим Кремон задумался над фразой сидящего за столом егеря: «…я уверен, что эту вершину создали специально для развлечения! Не иначе!»
В голове завертелась целая карусель вроде бы не связанных другом с другом образов: Агван, Пик Смерти, мельтешение в глазах, рвота, вид сверху на Каррангарры, стремительный спуск, вид на озеро и виднеющийся рядом замок Хлеби Избавляющего, бешеное вращение тела, резкий наклон вниз после общей панорамы и… развлечения… Но при чем тут развлечения?
На минуту Невменяемый впал во внутренний пространственный коллапс, полностью погрузившись в разгадывание этой загадки. А потом с бешеным воплем восторга взлетел с помощью неосознанно задействованной левитации под самый потолок зала, высота которого достигала пяти метров, что по историческим меркам могло поспорить с самыми знаменитыми рекордами.
Сказать, что Кремон поразил всех, кто в то время мог его видеть, – значит ничего не сказать. Все повскакали с мест и бросились к тому месту, над которым повис, довольно хохоча, Эль‑Митолан. Помешательства в среде колдунов считались практически невозможными, тем более в таком молодом возрасте, но сейчас в этом засомневались все без исключения. Уж слишком неадекватным было поведение совершенно голого человека.
Молодого колдуна вернуло к действительности легкое постукивание головой о своды зала. Сообразив, где находится, он с несвойственным ему прежде стыдом понял, что внизу стоят три десятка человек и округлившимися глазами разглядывают его достоинство. То, что он висит под потолком, не сразу дошло до сознания Кремона, зато полная собственная обнаженность мгновенно заставила действовать, точнее, просто аннулировать поддерживающую тело левитацию.
Его тело вонзилось в белую воду так, что брызги окатили всех свидетелей события. Когда Кремон опять вынырнул на поверхность, все продолжали стоять в тех же позах, только теперь таращились не на потолок, а в бассейн.
Кремон наконец догадался о причине такой заинтересованности. Он подплыл к бортику и с улыбкой стал объяснять:
– Просто я слишком задумался, и когда сделал одно важное открытие, то перестал контролировать свои эмоции. А в детстве в таких случаях я от восторга всегда старался подпрыгнуть как можно выше, потому и взлетел сейчас. Всем ясно? Вот и отлично! Теперь можете расходиться по своим делам… Спасибо за внимание!
Последняя фраза, сказанная громким голосом, заставила людей очнуться, и они разбрелись по своим прежним местам. Со спины к Кремону подплыл барон Тулич:
– Слушай, дружище, ну ты и летаешь! Мне показалось, что тебя катапультой из воды вышвырнуло. Да еще и вопишь как медузой укушенный за одно место…
– Действительно, – улыбнулся и Алехандро. – Мне так сразу и показалось, что тебя в бассейне кто‑то укусил. Но вот когда ты начал смеяться…
Он замолчал и в сомнении склонил голову набок. Молчали и все остальные, что опять развеселило Невменяемого:
– Договаривай – и ты тогда подумал, что я… Что ты подумал? Признавайся! Да я и так знаю: ты подумал, что мне пора в отпуск. Так ведь?
– Ну‑у… примерно.
– Неправильно ты подумал. В отпуск мне еще рано. Ничего, вот вылезу из бассейна и поведаю вам одну очень интересную историю. Хотя… Здесь завязаны не только мои личные секреты, так что…
Не договорив, он оттолкнулся от борта, перевернулся на грудь и, делая резкие гребки, поплыл к дальнему краю бассейна. Мирта присела на корточки и с тревогой обратилась к барону Туличу:
– С ним все в порядке?
– Надеюсь… Вот сделаем ему массаж, и тогда я скажу окончательный диагноз. Но уже сейчас уверен: пациент будет жить!
Пока Кремон активно плавал, столы полностью накрыли и к ним стали подтягиваться остальные члены отряда. Хотя пришли не все, – видимо, хлопот во дворце хватало. Последним прибежал озабоченный асдижон Лазан и с сожалением посмотрел в сторону, бассейна:
– Эх, даже поплавать некогда! Вот только перекушу с вами вместе…
Каково же было удивление, когда минут через десять в дверях показалась закутанная в простыню мощная фигура герцога Каррангаррского. Покровительственно улыбаясь, он поздоровался со всеми, уселся в тут же принесенное слугами кресло и задал первый свой вопрос:
– А почему меня никогда на свои посиделки не зовете?
Командир отряда как раз вытирал полотенцем свои наполовину седые волосы и лишь растерянно пожал плечами. Тогда Фелис Райне с обидой спросил у асдижона:
– Разве ты не сообщил ребятам, что я иду с ними в поход?
– Да я как‑то тебе и не поверил, – признался Бриг. – Думал, ты пошутил.
– Какие могут быть шутки в таком серьезном вопросе!
– Ваше сиятельство! – Мирта постаралась спрятать свою обеспокоенность за улыбкой. – А в каком качестве вы собираетесь идти с нами?
Герцог посмотрел на полуобнаженную красавицу с видимым высокомерием, повернулся к молчавшему до сих пор Невменяемому и ответил специально для него:
– Как полномочный представитель исполнительной власти ее королевского величества. К тому же под моим непосредственным управлением как раз и находятся исследуемые горные хребты. В составе отряда я буду независимым наблюдателем, простым исследователем и добавочной магической силой. В командование вмешиваться не буду, а с появлением первых положительных результатов похода сразу же вернусь в столицу. Мои стремления понятны?
– Безусловно, – кивнул Кремон. В глубине души понимая, что слишком много политических изменений может произойти, после того как найдется Утерянный Путь, он, однако, не слишком желал видеть этого человека возле себя. Со своим жестким и несговорчивым характером Фелис Райне может сорвать любое мероприятие. Хотя одна мысль подспудно утешала: если уж сам герцог Каррангаррский так уверен в положительных результатах, значит, Кремон со своими помощниками на верном пути. А то, что первое лицо в государстве после королевы верит в успех намеченного похода, было несомненно.
Спохватившись, что не проявил должного гостеприимства, командир отряда запоздало пригласил:
– Тогда, ваше сиятельство, присоединяйтесь к нашему скромному ужину!
Фелис Райне с прищуром просмотрел на свет поданный ему фужер с перлантским и похвально кивнул:
– Спасибо. Тогда выпьем за удачу!
И по прошествии короткого времени добавил:
– Я тут принес несколько бутылей знаменитого менсалонийского гремвина. Так что давайте снимем пробу.
После такого щедрого жеста излишняя официальность была забыта, и общения приняло более доверительную форму. Кремон вдруг сообразил, что в данном случае нет необходимости испрашивать высочайшего разрешения у наследной принцессы, а можно по‑свойски посоветоваться с присутствующим на ужине герцогом. Тем более что тот в свое время тоже прошел испытание на древнем таинственном агрегате.
Минут десять молодой колдун втолковывал Фелису Райне свои догадки и путь, которым он к ним пришел. Как ни странно, суть идеи прожженный политик и хозяйственник в одном лице уловил быстро. Подвигав бровями и поиграв нижней челюстью, он дал отмашку для начала общих обсуждений, добавив ворчливо:
– В конце концов, здесь все надежные и проверенные люди. Им все равно это надо знать.
И только тогда Невменяемый приступил к изложению своих догадок.
Вначале он рассказал о необычных аттракционах в провинциальном Агване и описал свои ощущения от них. Затем в деталях рассказал о тех чудесах, которые продемонстрировал ему древний саркофаг, и сравнил полученные ощущения с теми, что возникли у него на аттракционах. А затем сделал вывод:
– На вершине Пика Смерти находилось начало гигантского спуска чуть ли не в самое логово Длинного Пути. Однако скорость там в сотни раз больше, чем на простых рельсах поселкового аттракциона. А поскольку изображение возникает сразу в мозгу испытуемого, то все его тело реагирует вполне предсказуемо. В иных случаях психика человека ломается и не справляется с возвращением в нормальный мир. Тогда человек умирает. Не знаю еще, как это связано с самой сутью испытания, но мне кажется, что надо обязательно попробовать пройти повторное испытание, а то и неоднократно. Наверняка еще откроются какие‑нибудь невероятные загадки. Но самое главное – нужно будет присмотреться повнимательней, виден ли в конце спуска Длинный Путь или это просто мои догадки. Если Путь виден, то никакие преграды нас в походе не остановят. И Спегото получит прекрасную дорогу, позволяющую установить кратчайшее сообщение между обеими половинами королевства!

Глава 33
Волшебный сон

Целых два часа в термах продолжались ожесточенные споры. Алкоголь в сочетании с жарой развязал языки, стер должностные различия, и теперь даже герцогу Райне, периодически хмурящемуся и угрожающе порыкивающему, отвечали с запалом и напором, словно обычному коллеге. Ничего удивительного, что в таких интенсивных обсуждениях никто поначалу не обратил внимания на то, что Кремон все чаще зевает, почти не участвует в дискуссиях, а потом и вовсе начал задремывать.
И опять на его состояние первой обратила внимание Мирта:
– Слушай! – Она наклонилась к командиру и тронула его за плечо. – Да ты сейчас уснешь окончательно. Наверняка это на тебя плод так действует.
– Действительно, как я мог забыть, – обеспокоился барон Тулич. – И массаж ему делать сейчас нельзя. Только спать!
– Ну ладно, как скажете. – Проморгавшись, Невменяемый встал, извинился за усталый вид и поплелся в раздевалку. Заметив, что телохранители поспешили за ним, сделал слабую попытку их остановить: – Можете остаться и спокойно доужинать. Вон сколько деликатесов на столе еще осталось.
– Да нет, мы уж как‑нибудь к тебе поближе, – заявил баронет, а гигант Бабу Берки добавил:
– Да и самим спать пора. Прошлой ночью ведь так и не выспались.
Запоздало осознав свою вину, Кремон вспомнил, что действительно разбудил всех в замке Мерцающих Бликов задолго до рассвета из‑за своей проснувшейся похоти.
В апартаментах он сразу же прошел в свою спальню и уже через несколько минут с удовольствием вытянулся под пуховым одеялом. В прихожей осталась ночевать Мирта, которая все‑таки настояла, что отныне она будет спать здесь по очереди с братом. Хотя все были уверены в дальнейшей безопасности, но дополнительный заслон не помешает, особенно при участившихся покушениях. Да и красавица баро‑нетта иначе бы все равно не успокоилась.
Кремон Невменяемый без всякого перехода окунулся в волшебный сон. Первые метаморфозы произошли с его органами обоняния. Он вдруг уловил новые запахи, и не просто один, два или десять, а сотни! Причем каждый отчетливо отличался от другого и – в этом Кремон был почему‑то уверен – соответствовал именно своему назначению. Однако относительно самих источников этих запахов в памяти не проснулось ничего, и они оставались для колдуна чисто абстрактными понятиями.
Затем обострился слух. Звуков доносилось очень мало: далекий гул ветра, короткие и продолжительные скрипы, частые удары капель воды и еле слышный серебристый смех. Именно этот последний звук заставил Кремона встрепенуться и неосознанно провести языком по деснам.
Язык сразу же ощутил две вещи: вкус меда и полное отсутствие зубов. Да и все остальные части лица явно не соответствовали привычным размерам, формам и расположению.
Затем наступила очередь открыть глаза. Вокруг был густой полумрак, но прямо впереди светлело большое круглое отверстие. И именно оттуда и доносились многочисленные запахи. А значит, двигаться нужно было прямо вперед, что Кремон и сделал, пошевелив совершенно непривычными для него конечностями. Однако для первого раза получилось вполне синхронно и толково, и молодой колдун в чужом теле вышел из круглой трубы на широкую дорогу, уходящую в сгущающуюся темень. Дорога была на первый взгляд деревянной и имела посредине довольно выпуклый профиль – похоже, для того чтобы дождевые воды могли спокойно стекать в стороны. Тем не менее на ее поверхности виднелась масса небольших лужиц, скопившихся в неровностях. По всем признакам только что закончился обильный дождь, и теперь внушительные, размером с кулак, капли лишь иногда оживляли своим шелестом предрассветную тишину.
Дорога не была свободна, и использовать ее по прямому назначению было бы проблематично: посредине и чуть сбоку на проезжей части лежали внушительные колбаски, которые сужающимся концом словно вросли в древесину покрытия. Вдруг ближайшая колбаска покачнулась, ее широкий конец открылся, как зев, и оттуда грациозно выпорхнуло невиданное создание.
Внешним видом оно напоминало стрекозу, но брюшко было наполовину короче, а прозрачные крылья, переливающиеся всеми цветами радуги, состояли из восьми частей, по четыре с каждой стороны, и в общем размахе создавали над тельцем полный круг. Из передней части туловища торчало сразу десять конечностей: сзади четыре опорные ноги, а ближе к голове шесть более длинных лапок, раздвоенные на концах. Эти передние лапки очень сильно напоминали конечности сорфитов – точно такие же Кремон прекрасно рассмотрел у своих новых друзей, когда проезжал через Сорфитовые Долины.
Мордочка существа, соединенная с телом длинной, гибкой шеей, была довольно мила и симпатична. Хотя человеческими на ней были лишь глаза, да и те слишком большие, круглые и полностью раскрытые, видимо из‑за недостатка освещения. Расположены они были по бокам, как у драконов, в обрамлении красивых длинных ресниц.
Над каждым глазом прямо вверх торчали по два тоненьких усика, заканчивающиеся коричневыми утолщениями. Об их назначении можно было только догадываться. Возможно, существа использовали их при встрече, так же как это делают муравьи.
Главное отличие в строении головы заключалось в наличии небольшого хоботка, на конце которого располагались чуть выпяченные, чувственные губы. Хоботок явно заменял существу рот, а в его основании, пониже глаз, виднелись две дырочки вместо носа.
На боковых поверхностях головы у существа виднелись небольшие канавки, которые наверняка являлись видоизмененными ушными раковинами. Судя по всему, понятие «шевелить ушами» для здешних обитателей было совершенно незнакомо.
Кремон проводил взглядом растворившегося в сумраке летуна, оглянулся и с удивлением понял, что он и сам только что вылез точно из такой же колбаски. А присмотревшись внимательнее, понял, что стенки его недавнего убежища имеют явно растительное происхождение и очень напоминают удачно скрученный толстый лист, мягкий изнутри и твердый, как керамика, снаружи. Наверняка все здешние создания пережидают в них ночь или непогоду. Звуки падающих капель совершенно прекратились, вероятно, именно поэтому скрученные трубочками листья открывались один за другим и из них вылетали точно такие же создания. Причем иногда в одном домике ночевало два, а то и три постояльца.
То, что наступало утро, было бесспорно. Чуть левее от дороги разгоралось сияние поднимающегося светила, и именно туда и устремлялись просыпающиеся летуны с разноцветными крыльями. Правда, рассмотреть восход более внимательно мешали какие‑то заросли.
Теперь настало время изучить себя. Собственный хобот Невменяемый разглядел, лишь сведя глаза к предполагаемой переносице. Такой необычный угол зрения вызвал у него легкое головокружение. Захотелось потрогать выросший до таких размеров рот, и тут же собственная двупалая конечность ухватилась за хобот и стала поворачивать его в стороны. Кремону стало смешно от таких манипуляций – словно это делал не он, а кто‑то другой. Однако каждое прикосновение он чувствовал просто превосходно и без труда управлял всеми шестью передними конечностями.
Оставалось лишь попробовать летать. При одной мысли об этом Кремон почувствовал, как в районе лопаток зашевелились никогда ранее не ощущаемые мышцы, и увидел раскинувшиеся над собой крылья. Его наполнило неведомое прежде чувство – смесь гордости и восхищенного трепета в предвкушении предстоящего полета, причем полета не магического, а настоящего, физического!
Но сразу взлететь ему не давала какая‑то настороженность и вполне обоснованное сомнение по поводу безопасности. Вон как ловко и грациозно пролетают другие подобные создания, а ведь с непривычки можно и нос расшибить. То есть не нос, а хобот! Поэтому Кремон решил чуток пройтись по дороге и внимательнее осмотреть окрестности, подсвечиваемые восходящим светилом. Каково же было его удивление, когда, пройдя в сторону, он сообразил, что дорога не обрывается, а закругляется дальше вниз. И только теперь пришла догадка: да это же гигантский ствол дерева! Кремон оглянулся, и по его личинкообразному тельцу пробежал озноб: это был не ствол, а расположенная горизонтально ветка! Сами стволы возвышались чуть впереди, и именно между двумя из них и проходила световая волна странного сияния. Сияние это не уменьшалось, но и не усиливалось, словно рассвет навсегда застыл в одной фазе. Столбы, стоявшие сзади, в так называемой глубине леса, вообще сливались в одну черную, слегка поскрипывающую стену.
Вот это лес! Вот это стволы! Вот это ветки!.. Хотя в следующее мгновение Кремону пришла совсем другая мысль: скорее всего, просто эти скрученные листики и их обитатели такие маленькие. Наверняка! Потому что ни в одном мире, пусть даже самом сказочном и волшебном, пусть даже в мире, появляющемся только в магических снах, не может быть таких деревьев‑великанов. Ни одна поверхность не выдержит такого немыслимого веса. А если представить, что одна из веток вдруг обломится и рухнет вниз…
Невменяемый интуитивно попытался втянуть свою головку с хоботом в несуществующие плечи и одним глазом покосился наверх: полная чернота! Ни звездочки, ни лучика, ни огонька. Значит, надо лететь туда, куда все летят: к таинственному свечению. Тем более что именно там, по рассказам, и совершается основное действо магического сна.
Напоследок Кремон попробовал издать несколько звуков. О членораздельных звуках не стоило и вспоминать, писк тоже не получался, даже крик так и не смог вылететь из шипящего горла. Видимо, производить все эти звуки несчастный хоботок был не в состоянии. Зато Кремону прекрасно удалось сымитировать тот самый серебристый смех, уже услышанный здесь, и вполне сносно получались трубные звуки. Трубить можно было не на одной ноте и нескольких полутонах, а в диапазоне примерно двух октав. Это наводило на мысль, что именно так и общаются между собой обитатели странного мира.
Для пробы Кремон приподнял свое тело на небольшую высоту над веткой и сделал несколько кульбитов в стороны. Инстинкты, вложенные в память доставшегося ему тела, работали превосходно. Стоило только мысленно изъявить желание следовать к определенной цели, как крылья спонтанно реагировали и несли в нужном направлении.
Правда, у Кремона мелькали самые разнообразные опасения. Например, было непонятно, то ли молодой колдун просто вытеснил чей‑то разум и захватил управление телом, то ли он просто «снится» кому‑то в этом мире, что, скорее всего, и отвечало действительности. С другой стороны, а что если вдруг чужое сознание проснется и отторгнет его собственное? Не будет ли это опасно для используемого обоими тела? Невменяемый вдруг сильно пожалел, что не укротил гордость и не расспросил у принцессы более подробно все – детали сна. Да и письмо от султана могло многое прояснить, следовало дождаться его, прежде чем с головой окунуться в волшебный эксперимент.
Как бы то ни было, но к свету лететь придется. Не торчать же на этой ветке до скончания здешнего дня! И вот затрепетавшие сзади крылья понесли непривычное тело к сиянию. И чем светлее становилось вокруг, тем явственнее виднелись расступающиеся в стороны стволы огромных деревьев с толстенными ветвями. А потом в глаза ударил яркий свет, словно прозрачный колпак, накрывавший теряющуюся вдали поляну. Но не это заставило Кремона резко остановиться и поспешно, почти теряя сознание, опуститься на ближайшую ветку, далеко нависающую над поляной.
Виной тому были запахи. Если возле места ночевки их было несколько сотен, то здесь они тысячами ударяли по обонянию. Запахи обладали такими острыми, резкими и различными оттенками, что непривыкшее к такому сознание просто забуксовало и начало давать сбои в логическом мышлении.
Только просидев некоторое время на ветке, Кремон смог сосредоточиться, привыкнуть к дурманящей атмосфере и снова открыть глаза. И опять надолго застыть, рассматривая открывшуюся ему картину.
Судя по всему, поляна была нормального размера, но Кремону никак не удавалось рассмотреть ее противоположный край. Гигантские деревья на ней не росли, и даже те ветки, которые нависали над свободным пространством, довольно быстро истончались, мельчали и имели явно нездоровый вид. Листики на них тоже отсутствовали. Скорее всего, именно здешнее сияние эффективно ограждало полянку от наступления леса.
На самой земле тоже рос лес, но совершенно другой – цветочный. Настолько разнообразный, что Кремон поначалу решил, что это именно цветы оглушают его обилием запахов. Каких только форм и красок здесь не было! Да и высотой растения отличались друг от друга: от трех длин тела здешних летунов до десяти, а то и пятнадцати. Причем цветы, находящиеся внизу, в самом немыслимо густом переплетении растительности, нисколько не теряли своей яркости и явно не страдали от отсутствия внимания. На каждом цветке располагались по два, пять, шесть эфемерных созданий, которые не питались нектаром или пыльцой, а просто развлекались, раскачивая соцветия, словно качели. На всей поляне резвились сотни тысяч волшебных существ!
Но еще большее количество летунов с радужными крыльями порхало в воздухе над полянкой. Даже по приблизительным подсчетам их здесь было несколько миллионов. И все эти реки и океаны мелькающих созданий сливались в водовороты, карусели, многослойные спирали, а иногда образовывали скопления в виде идеально круглых шаров. И из каждого такого объединения раздавалось стройное звучание. Каждое по отдельности оно было вполне мелодичным, но в общем получалась сплошная какофония тысяч независимых оркестров.
Невменяемый никак не мог прийти в себя и адекватно оценить увиденное. В глазах рябило от мелькания красок, в горле першило от немыслимого разнообразия запахов, а уши оглушал ураган трубных звуков. Молодой колдун впал в прострацию от лавины впечатлений, поэтому не сразу заметил, как рядом с ним на ветку присело еще одно такое же создание. Лишь когда сбоку раздался возмущенный трубный звук, Кремон словно в трансе повернул голову.
Прямо ему в глаза смотрел один из обитателей этого волшебного сна. В нос Кремону вдруг ударила серия новых запахов, таких резких, что у него еще больше помутнело в глазах. Он пару раз сморгнул и помотал хоботком. Это нисколько не отпугнуло, а, наоборот, заинтересовало эфемерное создание. Оно сделало несколько шагов и теперь стояло прямо напротив молодого колдуна. Затем опять последовало сразу несколько серий‑импульсов совершенно новых запахов. Спасая свое обоняние, Кремон отступил назад, лихорадочно соображая:
«Ведь запахи не могут быть такими разными и короткими! При таком их обилии мои дырочки на месте носа давно должны атрофироваться и не воспринимать ничего нового. На нашей планете нет живых существ, способных различить и сотую часть этой удивительной гаммы. Что же все это обозначает?»
Пока он размышлял, недоуменно моргая длинными, загнутыми ресницами, по сторонам от него опустилось еще двое местных обитателей. Все трое тут же обменялись целым ворохом новых ароматов, и Кремон с ужасом стал догадываться, что именно так в этом мире «переговариваются между собой» – запахами! Вернее, их разнообразием, причем разнообразием бесконечным.
Летуны на какой‑то момент притихли, с явным любопытством разглядывая новичка то одним, то другим глазом. При этом их усики смешно шевелились и складывались в разные стороны. Неожиданно та особь, что была справа, выдала новую серию запахов. Тогда создание, стоявшее перед Кремоном, чуть наклонилось к нему.
Дальше произошло непредвиденное. Из хоботка склонившегося летуна вытянулся длинный тонкий язык и провел молодому колдуну прямо по губам хоботка. В следующий момент он почувствовал во всем теле такое вожделение, какого не испытывал никогда в жизни. Внутренности словно опалило возбуждающим огнем, в голову ударил сладострастный вихрь, а где‑то в районе предполагаемого живота что‑то безостановочно зашевелилось. С трудом изогнув непослушную шею, колдун взглянул на свое брюшко и замер от ужаса. Из его нижней части в ствол дерева упиралось нечто вроде толстого и тупого жала. И только через некоторое время до сознания дошло, что это «нечто» весьма напоминает возбужденный детородный орган.
Все трое летунов разразились довольным серебристым смехом. Непонятно было, то ли они радуются, то ли насмехаются над новичком.
Теперь Невменяемый взглянул перед собой с некоторым опасением. И опять не смог среагировать на внезапное движение: во второй раз язык лизнул его с еще большей страстью, и тут же в ноздри ударила сокрушительная ароматная струя. После нее разум отключился, и в дело вступили заложенные в организм инстинкты. Возбуждение перешло все мыслимые границы, смело барьеры воспитания, приличия и рассудка и заставило тело действовать так, как того желали местные жители.
Конечно, некоторой частичкой сознания Кремон продолжал наблюдать за экспериментом. У него даже возник вопрос: «А если попробовать сейчас проснуться?» Но сомнения тут же отпали, и оставалось лишь наблюдать за происходящим.
Оказалось, что все находящиеся с ним на одной ветки особи – женского пола. Или самочки, если допустить, что они неразумны. Однако о неразумности не могло быть и речи! Местные «красавицы» действовали так изощренно и расчетливо, что Кремон только диву давался. Скорее это он сам по сравнению с ними казался наивным, недоразвитым младенцем.
Вначале к нему повернулась спинкой та, что стояла перед ним. Совокупление произошло молниеносно, а оргазм вытолкнул из сознания Кремона остатки стыдливости. Пока он пытался сделать глубокий вдох, его опять облизали и удушили новой струей возбуждающего запаха. Теперь уже вторая подруга получила свою порцию удовольствия. Второй раз процесс занял почти минуту.
Но и после второго оргазма молодому колдуну не дали отдохнуть. Третья подруга без всякого согласия партнера использовала его тело для собственного удовольствия. Вернее, не только для собственного, но и для взаимного. Но теперь уже новичок, сбросив за два предыдущих раза самое страстное возбуждение, почувствовал совсем другие грани наслаждения и стал действовать более умело, ласково и продолжительно. Краем глаза наблюдая, как получившие свою порцию удовольствия дамочки ринулись с ветки прямо в самую гущу хороводов над полянкой.
Третий оргазм был самым сильным и продолжительным. Кремон в сладостном бессилии закрыл глаза и застыл, оплетя и крепко прижав к себе всеми десятью конечностями свою замершую партнершу.
Наверное, прошло минут пять, пока он наконец отпустил согревающееся тельце, открыл глаза и с некоторой неловкостью и смущением стал подниматься с гладкой коры огромной ветки. В этот момент вернулась одна из его новых подружек, причем не одна, а в сопровождении особи мужского пола – теперь Кремон уже вполне отчетливо видел половые различия. Но самое главное – вокруг головы нового гостя явно виднелась аура если не Эль‑Митолана, то существа с явными магическими способностями. Мало того, лишь только тот встал на кору ветки, как сразу же застыл, рассматривая новичка. Видимо, он тоже сразу заметил над Невменяемым подобную ауру и теперь коротким, но частым трубным звуком обозначал свое крайнее удивление.
До этого момента Кремон и не думал о том, чтобы воспользоваться своими магическими возможностями, находясь в чужом теле. Но теперь эта идея показалась ему вполне достойной реализации.
Для начала он попробовал отыскать в себе необходимую силу. Нерастраченной силы было сколько угодно. Однако дальше дело не пошло. Что только молодой колдун не пробовал – ничего не получалось! Совершенно ничего! Только смог рассмотреть определенную ауру над усиками местного колдуна. Тогда Кремон решил хотя бы жестами показать свою исключительность и начал изображать двумя своими передними лапками разные геометрические фигуры. Никакой реакции не последовало.
Прибывший самец все это время стоял в явном напряжении. Может, тоже пытался «просмотреть» новичка, а может, просто задумался о своих проблемах. Хотя какие могут быть проблемы в этом мире цветов, танцев и удовольствий?
Наконец местный колдун очнулся, выдал несколько порций ароматных «слов» и тут же упорхнул в океан радужных крыльев. А в действие вновь вступили особи женского пола. С двух сторон они пробежались по тельцу новичка шестью парами лапок, и Кремон ощутил прилив бодрости и готовность к полету. Только лететь ему не дали, а с некоторым усилием заставили повернуться назад. В следующую секунду Кремон чуть не свалился с ветки от шока: пять новых самочек просто сказочно смотрелись на фоне темного леса. И не успел колдун отпрянуть в сторону, как получил ласкательный поцелуй длинным языком и новую порцию возбуждающего аромата.
Дальнейшее время прошло словно в тумане – горячем, чувственном и безрассудном. Оказалось, что соития можно производить в таких вычурных позах, что одно это могло разнообразить удовольствие долгие годы. Вот только обдумать это было некогда: тело новичка беспрерывно находилось в чьих‑то объятиях.
Кончилось тем, что Кремон почувствовал такой невероятный голод, что, казалось, мог загрызть кого угодно. Поскольку зубов у него не было, он с бешенством накинулся на очередную партнершу и чуть не высосал ее язык. Похоже, женские особи сообразили, что кавалера иногда надо кормить. Те самые первые две подруги весьма ловко подхватили его с боков и устремились в глубь леса. К тому времени Невменяемый успел заметить, что миллионы особей тоже разлетаются из хороводов и радужных круговертей и исчезают среди гигантских деревьев. К тому же на полянке стало явно темней. Может, здешний день уже закончился?
Дальнейшие события подтвердили его догадку. Кремона поднесли к гигантскому стручку, который крепился к нижней части ветки. Таких стручков в пределах видимости оказалось неисчислимое множество, и все они были буквально облеплены здешними жителями. Его тоже прижали к шероховатой поверхности, а одна из подруг помахала лапкой у него перед глазами. Затем демонстративно сунула ее в узкую щель, коих на поверхности стручка было предостаточно, и через мгновение вытащила обмазанную коричневым густым медом. Сама есть не стала, а сунула свою лапку прямо в хоботок Кремона.
Так жадно молодой колдун не ел еще ни разу в жизни. Он набросился на мед с такой прожорливостью, как совсем недавно набрасывался на местных дамочек. При этом ему явно не хватало своих шести лапок. Пока он протискивал их в узкие щелочки, проворачивал там, набирая как можно больше меда, ему в рот со всех сторон тыкались перемазанные лапки его подруг. И он беззастенчиво обсасывал их своим хоботком. При этом где‑то на задворках сознания появилась мысль, что он настоящий трутень в этом мире. Которого сегодня использовали как обычного производителя, а теперь просто откармливают, чтобы тело не погибло от истощения.
К тому моменту, когда совсем стемнело, Невменяемый наелся так, что его брюшко раздулось вдвое, и он не без основания опасался, что больше не сможет летать. Хорошо, что его подруги не собирались бросать на произвол судьбы накормленного товарища. Они подняли его на ветку, отыскали самый большой свернувшийся лист и чуть ли не силой затолкали внутрь. Потом там, несмотря на тесноту, разместились еще четыре дамочки – то ли они теперь жить не могли без прикормленного кавалера, то ли вознамерились опекать его и дождливой ночью. Через некоторое время край листика стал закрываться, а еще через минуту послышались первые удары дождевых капель.
Сознание померкло, и Невменяемый провалился в сон.

Глава 34
Письмо от султана

…А в следующее мгновение Кремон проснулся в своей кровати. Открыл глаза, резко поднес к ним ладони и затем вздохнул с облегчением и сожалением: он опять в нормальном мире и в своем теле. Сожаления было намного больше, ведь до сих пор каждый момент пребывания в «сонном царстве» отдавался пульсирующей и страстной истомой удовлетворенного тела, которое содрогалось от приятных воспоминаний о крепких объятиях и… желало повторных соитий.
Рука непроизвольно нащупала на груди орден, и пальцы сами стали выводить какую‑то страстную и томительную мелодию. От этого воспоминания стали еще ярче, а тело скрутила новая судорога желания.
Пришлось Кремону применить к себе магическое внушение, чтобы успокоить разбушевавшуюся плоть и заняться неспешным и скрупулезным анализом своего сна. Прежде всего он задумался о самом главном: а сон ли это был вообще?
Ведь если допустить, что всем без исключения разумным, вкусившим волшебные плоды Поднебесного сада, «снится» одна и та же поляна, то вполне может быть, что это вовсе и не сон, а просто некие таинственные силы перебрасывают отделенное сознание в другой мир. Причем перебрасывают только сознание, потому что совершать в том мире магические действия совершенно не удается, лишь замечать некоторое различие аур.
Однако в новый мир перебрасывают сознание не только Эль‑Митолана, но и любого простого человека, не имеющего магических способностей.
Но тогда сразу возникает другой вопрос: где этот новый мир находится? На этот вопрос ответа быть не могло. Волшебный лес мог находиться как внутри какой‑нибудь горы, так и в середине Зачарованной Пустыни. Не стоило забывать и о бескрайних просторах вокруг Южного полюса. Маловероятно, что лес находится на Западных Островах, морским ветром в Сонном Мире не пахло. И уж тем более такие чудеса не могли располагаться в Гиблых Топях. Уж там Кре‑мон, единственный из всех разумных, побывал лично и мог утверждать с уверенностью: такого леса там нет.
Очень жаль, что нельзя узнать истинные размеры листиков и самих эфемерных созданий. Может, они величиной с палец или с ноготок, а может, и того меньше… В следующий раз надо будет обязательно разыскать среди цветов хоть какой‑нибудь предмет, который можно будет соотнести с уже знакомыми. Вот тогда получится хоть примерно представить себе истинные размеры волшебного леса.
На этой мысли рассуждения Кремона прервались. В дверь весьма настойчиво постучались, посему пришлось отозваться:
– Ну кто там в такую рань?
– Как не стыдно, соня? Я уже раза три заглядывала! Завтрак начинается. Голодными хочешь нас оставить?
Распространяя вокруг себя красоту и свежесть, в комнату влетела Мирта и без всяких церемоний уселась на кровать. Бабу вместе в Алехандро заглядывали в дверь из гостиной.
– Рассказывай, – тут же потребовала баронетта, – что тебе приснилось?
Молодой колдун прислушался к своим ощущениям и почувствовал зверский голод. С некоторым удивлением он сглотнул слюну и предложил:
– Давайте совместим мой рассказ с приемом пищи? А не то я сейчас кого‑нибудь съем.
Перед его носом оказалась ладошка Мирты, и она радостно согласилась:
– Ешь!
– Нет, так я телохранителей не напасусь! – Невменяемый накинул ей на голову одеяло, столкнул с кровати и, развернув за плечи, направил к двери: – Ждите меня две минуты! Только лицо освежу и оденусь.
По дороге в столовую все услышали сжатый, но обстоятельный рассказ о событиях, произошедших с Кремоном во сне. Правда, о своих сладострастных подвигах рассказчик не особо распространялся, ограничившись лишь общими фразами. Но это только раззадорило мужчин. Особенно настаивал на оглашении пикантных подробностей Алехандро, засыпав своего командира кучей вопросов. Тот, не отвечая на них, набросился на еду и отделывался лишь жестами и непонятным мычанием.
– Дай человеку спокойно поесть! – приструнила брата баронетта Шиловски. – Видишь, как его там измотали эти создания?! И сами они эфемерные, и сон вроде полноценный, а посмотри, как все силы из нашего героя хоботками высосали.
Последние наблюдения красавицы заставили Кремона покраснеть и закашляться. Это внушило его друзьям полную уверенность в том, что самые интересные и пикантные детали ночных сновидений не были и вряд ли уже будут рассказаны.
Когда все члены отряда собрались в штабной комнате библиотеки, молодой командир принялся раздавать указания. Отсутствовали лишь асдижон с принцессой, у которых текущих государственных дел наверняка скопилось по горло, да барон Тулич, который сразу же отпросился к своему коллеге лейб‑медику, чтобы продолжить эксперименты с таинственными шариками. Правда, перед этим он немного поругался со своим пациентом по поводу его неявки в лабораторию для сдачи желудочного сока. И добился‑таки обещания, чго завтра утром желудочный сок буден сдан.
О герцоге Каррангаррском тоже никто не вспоминал, прекрасно понимая, что если он и отправится в поход, как следовало из ею вчерашнего заявления, то лишь в качестве наблюдателя и дополнительной магической помощи.
На сегодняшний день стояла одна основная задача: еще раз тщательно просмотреть данные, полученные из Каменной Радуги. Пока ничего ценного в них не нашли, и Кремону стало обидно за свою полученную в наследство библиотеку. Одна из лучших и уникальнейших в мире – и нет ничего полезного?
Поэтому Невменяемый настаивал:
– Еще раз обратите внимание на второстепенные детали. Не забывайте про животных, таинственных существ и сказочных персонажей.
А сам уже в который раз решил пересмотреть одну из копий знаменитых «Записок Фредерика Хонкара».
Вот только войти в рабочий режим никак не удавалось. Даже при сосредоточенном чтении перед глазами вместо букв и слов возникали красочные мельтешения увиденных ночью цветов, а руки томили воспоминания о страстных объятиях летающих подружек из Сонного Мира. В какой‑то момент Невменяемый вдруг поймал себя на том, что впал в сладостный транс, а его пальцы непроизвольно сминают листы бумаги.
Надо было срочно выводить себя из такого состояния, и делать это с помощью какого‑нибудь кардинального средства. А что могло бы пригодиться в таком случае?
Молодой колдун грустно усмехнулся, осознав, что ночные воспоминания можно отодвинуть на задний план только яростным и кровавым сражением. Или не менее яростной и продолжительной тренировкой с Истуконом. Но еще лучше организм встряхнуло бы… повторное испытание в саркофаге! Еще вчера мысль об этом вызывала категорический протест, а вот сегодня это казалось вполне приемлемым приключением.
Вот так, совсем позабыв о чтении, и размышлял Кремон: что предпринять? Отправиться в зал для тренировок или отыскать принцессу и выпросить разрешение на повторное испытание? Вряд ли она ему откажет, ей и самой будет интересно. Вот только сможет ли она лично при этом присутствовать? Ведь после раскрытия саркофага нужна посторонняя помощь, чтобы вытащить бесчувственное тело из объятий артефакта. Или все‑таки помахать несколько часов мечами?..
От этих рассуждений его отвлекло появление нового лица. Вернее, не совсем нового, но зато как нельзя кстати. Молодой гонец, получив милостивое разрешение Бабу, который располагался ближе всех к дверям, вошел в зал и сразу же вывел Кремона из транса словами:
– Господин Невменяемый, вам письмо от его величества султана Онтара Таррелона Радужного!
– Спасибо. Что‑то еще?
– Да, мне велено ждать здесь в течение недели, на случай если вы пожелаете дать ответ или задать новые вопросы. Меня можно найти в нашем посольстве.
– Отлично, можешь идти, – пробормотал Кремон, взламывая печать. – Тебя отыщут, так как вопросы будут обязательно. Но чуть позже…
И, совершенно не обращая внимания на заинтересованных товарищей, молодой колдун углубился в чтение:

«Наше Величество приветствует тебя, господин Невменяемый! 
Хотя если честно, то в личной переписке я стараюсь быть проще и все титулы опускать. Чего и всем желаю. 
А по сути моего письма хочу сказать: мне все‑таки удалось много выпытать у Дарины о тебе. Хотя догадываюсь, что еще больше она умудрилась от меня скрыть. Уж я – то ее хорошо знаю, за что любовь моя к ней и уважение нисколько не уменьшаются. Скорее наоборот, увеличиваются. 
Мне хотелось бы при следующей встрече пообщаться с гобой как можно более продолжительное время. А пока постараюсь ответить на твои вопросы и одновременно дать свое видение и понимание Сонною Мира. 
Сразу хочу похвастаться: вряд ли кто в нашем мире побывал на сияющей поляне большее количество раз, чем я. Раньше я думал, что подобные путешествия тайно устраивают Садовники Менсалонии, у которых для этого просто неограниченные возможности. Ведь они имеют в своем распоряжении тысячи этих удивительных фруктов, которые в свежем виде обладают еще более полезными для организма свойствами. 
Однако, по имеющейся у меня информации, Садовникам запрещено употреблять плоды в пищу под страхом смертной казни. Уж, казалось бы, зачем и отчего у них там такие жуткие ограничения? Ведь из всего собранного урожая Поднебесного сада продается меньше одного процента. Еще пару процентов отбирают и сушат про запас, используя для этого самые большие и красивые экземпляры. А остальные плоды просто‑напросто варварски уничтожаются! Когда я узнал об этом в первый раз, меня чуть удар не хватил. Ты себе можешь представить такое кощунство?..» 

Кремон прервал чтение и с возмущением потряс головой. Действительно, если в Менсалонии происходит такое, то это переходит все границы. За такую вину перед всеми остальными разумными Садовники обязательно должны быть подвергнуты всеобщему остракизму, порицанию и презрению. Да какже можно лишать обитателей всей планеты таких острых и приятных ощущений?
Возмущенно похмыкав, молодой колдун вновь продолжил чтение:

«…Со временем мои разведчики нарисовали более подробную картину бытия служителей Поднебесного сада. Оказывается, почти весь урожай уничтожается по одной причине – чтобы не упала цена на продаваемые плоды! Что, после личных продолжительных расчетов, я признал совершенно верным в экономическом плане. О моральных потерях в данном случае говорить не приходится. 
Сам же факт их поста в отношении плодов, взращенных собственными руками, объясняется прозаически: организмы Садовников невосприимчивы к волшебной силе фруктов. Они не испытывают при этом ничего магического и тем более не попадают в своих снах в Сонный Мир. Более того, после поедания второго или третьего плода в их организмах начинаются гибельные и необратимые изменения, ведущие к смерти в течение нескольких лет. А если Садовник съест пять или шесть плодов в течение недели, то умрет уже к концу десятых суток. Естественно, это совершенно не прибавляет им аппетита. 
Вот такое краткое отступление на территорию далекой Менсалонии. Между прочим, эти сведения известны лишь небольшому кругу посвященных, и я надеюсь, господин Невменяемый, что ты правильно оценишь мой дружеский жест и впоследствии окажешь мне такую же услугу…» 

– Ну да! – вслух пробормотал молодой колдун. – Было бы просто удивительно, если бы за свои откровения великие султаны не потребовали хоть что‑нибудь взамен…

«…Теперь о своих ощущениях и наблюдениях. Мне довелось попробовать фрукты двадцать семь раз, и после каждой такой ночи я записывал наблюдения в дневник и пытался систематизировать и осознать увиденные чудеса. 
По моему мнению, Сонный Мир существует где‑то в действительности. Где именно – не имею никакого понятия. Наше сознание переносится туда именно в ночное время, и мы занимаем одно из тел, которое нам более всего подходит по каким‑то неизвестным мне параметрам. Само собой, женщины попадают в тела самок, а мужчины в тела самцов. 
По собранным мною сведениям и древним запискам наших предков мне удалось узнать название этого уникального вида эфемерных созданий. Называют их дунитами. Не знаю, кто первый их так назвал, первоначальных источников я так и не нашел, но, видимо, это название обусловлено наличием у дунитов хоботков и способностью издавать трубящие звуки. Однако между собой обитатели Сонного Мира общаются совершенно иным, уникальным способом: запахами. Выделяемые ими с необычайной скоростью ароматы самых немыслимых оттенков и сочетаний заменяют летунам слова и целые предложения. Никакой расшифровке или переводу они не поддаются, потому что мы не знаем и миллионной части существующих там запахов. Обучиться пониманию их ароматной „речи“ тоже нет никакой возможности по многим причинам. Хотя бы просто потому, что для этого нет времени. Ведь чтобы разобраться в таком уникальном способе общения, понадобятся годы, проведенные там еженощно. А уж самому научиться говорить на их „языке“ – занятие еще более безнадежное. 
По некоторым непроверенным данным сами Садовники в большой тайне проводят исследования в этом направлении. Для этого они используют в своих крепостях добровольцев, которым ежедневно скармливают лучшие фрукты. Но здесь кроется одна очень страшная деталь: вряд ли человеческий организм может выдержать длительное регулярное употребление фруктов без опустошительных последствий для умственной деятельности. Попадая в Сонный Мир, человек, да и любое другое разумное существо, с первых же посещений превращается в похотливое животное, не в силах противиться обрушивающимся на него наслаждениям. 
По тем же непроверенным данным, Садовники каждый раз набирают новых добровольцев, а трупы прежних без лишних церемоний пускают на удобрение своего Поднебесного сада. Судя по всему, разумному существу просто невозможно выдержать частое употребление волшебного фрукта или, правильнее будет сказать, последствий употребления. 
Именно поэтому во всех королевских династиях, которые имеют возможность расщедриться на покупку такого удовольствия, существуют твердые правила употребления фруктов: не более одного в месяц. Потому что иначе последствия могут быть непредсказуемы. Одно из них заключается в том, что человек не может остановиться, то есть впадает в наркотическую зависимость от плода. И это несмотря на то что чувственные удовольствия при частом употреблении плода сильно притупляются, и для человека становится возможным сознательно уклоняться от соитий. Способ довольно простой: достаточно просто влететь в хоровод и все время летать. Те особи, которые садятся на цветы или ветки деревьев вокруг поляны, тем самым предлагают себя в партнеры любому желающему, коих тут же находится великое множество. 
Во время полетов над полянкой каждый волен пристроиться к любой понравившейся группе и двигаться с ней в унисон. При этом прибывающие в группу особи издают те же самые трубные звуки. То есть каждый волен танцевать в полете именно там, где музыка ему нравится больше всего. Помимо этого, каждый может собрать собственную группу воздушных летунов. Для этого надо выбрать определенное ритмичное движение и постоянно трубить одну и ту же мелодию. Как ты уже можешь догадаться, для новичка очень трудно увлечь за собой старожилов, а тем более громко и отчетливо протрубить увлекательную мелодию в царящей там какофонии. Хотя в монарших мемуарах имеется парочка воспоминаний о более или менее успешных попытках. Одно из них хвастливо гласит: „Под звуки гимна моего королевства вокруг меня закружилось около сотни возбужденных дунитов. Правда, они почему‑то не смогли попасть в такт моей мелодии и только испортили мой успех…“ 
Мне кажется, имело место совершенно противоположное действие. Ошарашенные грубой и бессвязной мелодией летуны просто окружили кощунственно фальшивившего новичка и перекрыли его „сольное выступление“ своими трубными звуками. А он этого так и не осознал, полюбовался собой, да и отправился, гордый и счастливый, на цветок за похотливыми удовольствиями. 
И еще закончу мысль о последствиях пребывания в Сонном Мире. На следующий день человеку желательно испытать что‑нибудь очень экстремальное или подвергнуться чрезмерному физическому напряжению. Тогда зависимость от прожитой во сне ночи становится вполне терпимой…» 

– Ага! Значит, я правильно решил сражаться с Истуконом или повторно потерять сознание в саркофаге, – вслух обрадовал Невменяемый и поднял голову. Он успел заметить, что все только делают вид, что просматривают бумаги, а на самом деле косятся в его сторону. Поэтому решил «порадовать» своих коллег:
– Не отвлекайтесь ребята, не отвлекайтесь. Недолго еще бумажками шуршать сегодня, нам скоро предстоит очень серьезная, можно сказать, жуткая тренировка! Проверим ваши способности…

«…Теперь о дунитах. Создания эти, по найденным мною описаниям тысячелетней давности, имеют вполне большие размеры. По утверждению одного древнего монарха, туловище летунов равно примерно половине роста взрослого человека. При этом наш предок ссылался на то, что ему удалось отыскать на поляне среди цветов некий предмет, который был точной копией одного из известных ему артефактов. Это еще раз указывает на то, что Сонный – вполне реально существующий мир. Само собой, такое утверждение вызвало во мне откровенное недоверие. В основном потому, что, по моим подсчетам, размеры деревьев просто не укладываются в рамки здравого смысла. Ни одна поверхность не выдержит такого груза, да и сами ветки просто обязаны ломаться от собственного веса. 
Но никаких других упоминаний о размерах дунитов во всем мире больше не нашлось. Пока! Остается предположить две версии: либо далекий предок ошибся или намеренно ввел в заблуждение, либо лес в Сонном Мире поддерживается и взращивается немыслимой по силе магией. 
Теперь о потомстве дунитов. Никто никогда и нигде не упоминал, что там видели маленьких летунов, которых можно считать детьми или подрастающим поколением. Также не наблюдалось и особей с явно выраженными признаками старения. Тем более никто не видел умерших эфемерных созданий. Из чего многие делают самые противоречивые выводы. Например, одни утверждают, что дуниты сразу рождаются взрослыми в новообразованном домике‑листике. И там же через определенное время заканчивают свое существование. Очень многие считают, что дуниты живут вечно и только иногда отдают свои тела вкусившим волшебные плоды пришельцам извне. 
У меня на этот счет совершенно иное мнение, хотя и оно не отрицает высказанных ранее. Во всех королевских родах я упрашивал дать мне для прочтения и изучения записки своих предков об ощущениях в Сонном Мире. И мне открылась одна дивная и, возможно, страшная деталь. Заключается она в том, что несколько тысяч лет назад в Сонном Мире существовала не одна сияющая поляна, а десятки, а то и сотни. Конечно, размерами они были поменьше, но существовали однозначно. Мало того, среди стволов гигантских деревьев между некоторыми полянками находились прекрасно освещенные большие тоннели. По ним можно было перелетать из одного места в другое. И в самых первых воспоминаниях любой человек указывал, что каждую ночь он просыпался возле иной поляны, что само по себе показательно и удивительно. 
Однако со временем количество полян стало уменьшаться, а тоннели неимоверно истончились, а потом и вовсе стали прерывистыми. Некоторые наблюдатели в своих снах попадали в такие моменты, когда тысячи дунитов покидали свои сильно уменьшившиеся полянки и, с неимоверными усилиями преодолевая погасшие участки тоннелей, перелетали на другие поляны. 
К настоящему времени нет ни одного упоминания о другой поляне, кроме самой большой, которую принято называть Матерью‑поляной. Именно там все съевшие плод теперь получают свою порцию наслаждения. Мать‑поляна единственная упоминается на протяжении последней тысячи лет. Исходя из этого, можно предположить, что мир дунитов либо вымирает, либо все поляны собрали свои свечения в одно и таким образом проходят очередной этап своего развития. 
Поэтому вполне можно предположить, что эфемерные создания очень даже смертны, а их репродукция в последнее время сильно уменьшилась. 
Хочу также рассказать еще об одной особенности того мира. Однажды я решился полететь в глубину леса. Находясь в теле дунита, это сделать нетрудно, и некоторое время я вроде бы выдерживал вполне прямолинейное направление. Скоро я совершенно перестал видеть, куда лечу, из‑за абсолютной темноты. Пришлось прекратить полет из соображений элементарной безопасности и повернуть назад. Каков же был мой ужас, когда после бесцельных блужданий в темноте я осознал, что безвозвратно заблудился. Причем в той части леса мне так и не удалось разыскать ни стручков с живительным медом, ни листиков‑домиков. С чувством зверского голода и невероятной усталости я забился в узкую щель между расходящимися ветвями и под стук начинающегося ливня провалился в сон. 
Проснулся я в своей кровати, но до сих пор меня мучает непонятное чувство вины за свой поступок. Мне кажется, то тело дунита, которое я использовал, так и погибло в страшном лесу если не от голода, то от ледяного дождя. С тех пор я не решался на подобные эксперименты. А когда прочитал в воспоминаниях других людей о похожих попытках, вообще забросил мысли о подробном исследовании леса. 
Правда, один из королей упоминал, что, поднимаясь прямо вверх над поляной, ему удалось достичь такого места, откуда он увидел у себя над головой светлеющее пятно. Дальше он обессилел настолько, что потерял сознание, выпал из сна, а используемое им тело дунита наверняка погибло. Больше подобных упоминаний мне не попадалось. 
Среди цветов мне тоже ничего не посчастливилось найти. Хотя в самом центре Матери‑поляны, судя по десяти воспоминаниям самых различных людей, находится остов какого‑то непонятного строения. Уже в древние времена он был сильно погружен в землю и выступал над поверхностью на высоту роста пяти‑шести местных обитателей. Мне самому так и не удалось его разыскать. Да оно и понятно: стоило мне сесть на один из верхних цветков, как на меня сразу набрасывалось несколько сексуально озабоченных дамочек, обдавая возбужденными ароматами. После этого мне становилось не до исследований. Хотя могу дать один совет: к вечеру, когда миллионы дунитов устремляются в лес на ночевку, центр огромной поляны становится чист от радужного сияния крыльев и именно в тот момент лучше всего осматриваться на местности. Мне самому эта идея пришла в голову совсем недавно, но разыскать остатки загадочного сооружения пока так и не удалось. 
Теперь о „качественном“ соотношении побывавших в Сонном Мире исследователей. Как это ни парадоксально, но во все времена поедание волшебных фруктов считалось блажью, приличествующей лишь отпрыскам королевского рода, точнее – самым верховным правителям. Ибо цена такого удовольствия непомерно высока. Может, именно поэтому даже среди очень богатых Эль‑Митоланов утвердилось мнение, что заниматься удовлетворением своей похоти для колдунов недостойно. И потому среди визитеров Сонного Мира они вряд ли составят даже один процент от общего числа. По крайней мере, мне удалось отыскать ничтожнейшее количество воспоминаний магов современности и их коллег из древних времен. Да и то в этих воспоминаниях больший акцент делается на презрении к власть имущим и на пренебрежении к любвеобильным дунитам. А один из великих Эль‑Митоланов даже утверждал: 
„Волшебные фрукты тем и хороши, что их мало. Садовники правильно делают, что не раздают оставшийся урожай простому народу. Иначе разумным видам пришел бы полный конец вследствие деградации, а прогресс остановился бы!“ 
Вот так неприязненно высказывался он о своих монархах. И наверняка закончил жизнь на плахе… Ха‑ха! Шучу! 
Ну а мне лично тоже нечасто приходило в голову задействовать для исследований Сонного Мира одного из моих ближайших помощников‑колдунов. О чем очень сожалею. Все‑таки Эль‑Митоланы действительно могли бы попытаться приблизиться к правильному пониманию волшебных снов. 
Надеюсь, что у тебя и в самом деле что‑то получится, и всегда буду рад помочь своими советами, наблюдениями и рассуждениями. Потому что твое стремление к познанию таинственного меня приятно поражает. Не каждый разумный на нашей планете станет тратить такие огромные средства на разгадывание древних загадок. Главное – не впадай в крайности и не попади в сексуальную зависимость от сладострастных дуниток. Кстати, если наметится нечто конкретное, постараюсь тебе помочь и финансовыми вливаниями. Хотя по дошедшим до меня сведениям, господин Невменяемый, возможно, намного богаче, чем бедный и скромный султан Онтара. 
Если что упустил, припомню и внесу в следующее письмо заранее. Мой курьер будет дожидаться от тебя ответа целую неделю. 
Не стесняйся, спрашивай о чем угодно». 

Дата и красивая, размашистая подпись монарха Онтара: Таррелон Радужный.
Невменяемый откинулся на спинку стула, обдумывая прочитанное. Иногда он опять пробегал взглядом по строчкам и делал пометки на чистом листе бумаги. Оказалось, что Сонный – действительно новый и совершенно неразгаданный мир, на который не жаль было бы потратить силы и время.
Только вот времени‑то как раз и не было. По крайней мере, пока. Зато после похода, невзирая на его результаты, король Энормии наверняка освободит Кремона от всех обязанностей, которые положено выполнять Эль‑Митоланам до сорокалетнего возраста. И тогда он сможет выполнить данные самому себе обещания: досконально изучить доставшуюся в наследство библиотеку Каменной Радуги.
К тому же мир с дунитами можно обследовать как бы между прочим, во время сна, и особых неудобств это принести не должно.
Кремон еще раз внимательно прислушался к себе и понял, что ночные сладострастные похождения оставили его организм бодрым и как будто даже прекрасно выспавшимся. Единственным последствием пребывания в Сонном Мире был чрезмерный аппетит наутро, то есть организм все‑таки истощил какие‑то ресурсы. Однако, поразмыслив, Невменяемый предположил, что зверский голод вернулся вместе с разумом именно из‑за того, что, пребывая среди дуниток в теле другого существа, он явно перерасходовал энергию. К тому же запоздал с кормежкой, а потом улегся спать пусть и с переполненным брюшком, но пищевой баланс уже был нарушен.
В другой раз надо просто вовремя поесть, и тогда утром не останется отрицательных последствий.
К тому же и сам султан ни разу не упоминал о такой своей ненасытности, а уж он‑то постарался не упустить ни одной важной детали из своих сновидений.
Совершенно неожиданно Кремон почувствовал такое сильное возбуждение, что встал и уперся кулаками в стол. Несколько раз крепко зажмурив и открыв глаза, он скривился и раздраженно прошипел:
– Вот… достали!
– Кто тебя достал? – отозвалась Мирта и получила странный ответ:
– Я к принцессе! А вы продолжайте заниматься своими делами. Общая тренировка переносится на послеобеденное время!
Все присутствующие проводили выскочившего из комнаты Невменяемого удивленными взглядами, в которых явно читалось: «Что же опять задумал наш командир?»

Глава 35
Дерево

Вначале Кремон поспешно прошел к себе, раздраженно оглядываясь на пристроившихся сзади телохранителей. Но ругаться с ними не стал, предположив, что те с большей радостью будут шататься за ним по дворцу, чем вчитываться в скучные бумажки. Лишь многозначительно пригрозил:
– Не сидится? Ну что ж, сегодня вы узнаете, что такое истинная тренировка с полной выкладкой!
В своей спальне он открыл баул и выбрал плод, который выглядел наиболее сочным и сравнительно свежим. Завернул в платочек из мягкой ткани и положил в карман своего камзола. Затем, восстановив на бауле и спальне защитные системы, деловито направился в крыло дворца, которое занимала наследная принцесса.
Как ни странно. Невменяемого допустили на аудиенцию неожиданно быстро, «всего» полчаса заставив прождать в общей приемной. Настроение молодому колдуну это явно не повысило, и он лишь невероятными усилиями сдерживал нервное раздражение:
– Спасибо, что допустила пред свои светлы очи!
– Обойдемся без благодарностей. – Элиза даже не поднимала на него взгляда, продолжая деловито перебирать бумаги на столе. – Говори быстрей, что у тебя за срочность, могу выделить лишь пять минут.
– Может, и пяти хватит. – Кремон пытался вести себя корректно. – Дело втом, что я начал исследования Сонного Мира, и теперь мне понадобится много волшебных плодов.
Принцесса подняла голову, и по ее лицу скользнула ехидная, понимающая улыбочка:
– Получил свою порцию удовольствий?
– Ну… дело ведь не в этом…
– Да, конечно, – продолжила Элиза с ядовитым сарказмом, подперев кулачком подбородок. – Ты ведь у нас не «такой», ты ведь у нас «исследователь»!
Последнее слово она произнесла как ругательное, что покоробило молодого колдуна, и он не сразу нашелся что ответить. Лишь растерянно внимал продолжающемуся монологу:
– Ты ведь даже не считаешь нужным поставить в известность о своих действиях первое лицо королевства. И позволяешь себе безнаказанно и нагло вторгаться в права владычиц независимого государства. Более того, ты совершенно не хочешь даже советоваться с нами, выказав тем самым хоть толику почтения. Вместо этого ты объявляешь себя истинным ученым и под этим флагом отправляешься получать низменные удовольствия. Потом ты понимаешь, что неплохо бы еще и потребовать под это дело новые средства в виде волшебных фруктов, которые нагло собираешься использовать для ублажения своего тела. Хочу сразу тебя разочаровать, у меня больше плодов нет, а последние два мать забрала с собой. Так что…
Она артистично развела руками, как бы спрашивая: чем еще могу помочь?
Теперь с саркастической улыбкой заговорил Кремон:
– Ваше высочество, вполне понимаю, как вам обидно, что, прежде чем съесть плод, я не выспросил у вас всех необходимых инструкций. А вы так и не смогли похвастаться своим богатейшим опытом в науке сладострастия. Но осмелюсь заверить, что теперь, после первого путешествия в Сонный Мир, я выслушаю ваши советы с еще большим вниманием. А вот просить у вас плоды я и не собирался. Наоборот, я выбрал этот самый сочный плод и пришел для того, чтобы подержать его в воде Источника, а потом посадить и вырастить на приготовленном для этого месте.
Элиза явно была удивлена:
– И не жалко будет?
– Так ведь потом это мне окупится сторицей!
– А если не окупится?
– Все равно я готов рискнуть. Итак, идешь за водой к Источнику?
– Зачем ходить? Я как чувствовала и сегодня утром прогулялась к Источнику и набрала несколько фляг. Словно предвидела…
С этими словами наследница престола встала из‑за стола и взяла со столика, скромно приютившегося в углу, одну из бутылок. Там же взяла пиалу и поставила на свой рабочий стол, небрежно отшвырнув стопку бумаг, которые только что изучала с таким важным видом.
– Клади свой фрукт, попробуем.
Невменяемый ни минуты не сомневался, что к Источнику принцесса сегодня не ходила. Она просто физически не могла этого сделать, находясь во дворце, ведь некому было держать раздвинутыми волны. А в верхнем фонтане, который простой народ считал истинным Источником, никакой живительной воды, скорее всего, нет. Из чего следует, что либо в озеро заходили еще до отъезда королевы, либо живительная жидкость прекрасно сохраняет свои свойства сколько угодно времени.
К сожалению, на бутылке не было даты разлива.
Уложенный на дно пиалы плод был залит водой, и оба исследователя приступили к наблюдениям. В течение пяти минут плод надулся, кожица распрямилась и цвет с грязно‑коричневого поменялся на насыщенно‑бордовый. Затем вода перестала волноваться и пениться, и больше ничего не происходило. Отведенный на аудиенцию срок давно истек, но Элиза совсем забыла об этой своей строгости. Глаза ее стали по‑детски наивными и восторженными.
– Мне кажется, фрукт поспел…
– Согласен, но давай пока не будем вынимать его из воды, а отнесем к месту посадки прямо в пиале. Там, кстати, все готово?
– Конечно, еще с того раза внутренний двор остается без изменений.
– Хорошо, но кто нам поможет? – спросил Кремон и тут же пояснил: – Нужно приставить к дереву надежного и знающего человека, который будет следить за малейшими изменениями. Скорее всего, дерево удастся вырастить до взрослого состояния, но это не значит, что на нем сразу появятся плоды. Ведь этому должен предшествовать период цветения, ускорить который почти невозможно.
– Да, есть такой человек. Он занимается нашей оранжереей и зимним садом. Да ты же сам видел те растительные чудеса, помнишь?
При упоминании оранжереи у Кремона возникло легкое чувство досады, и он не сдержался:
– Как же! Очень хорошо помню. Особенно когда подсматривал во второй раз…
– Не сердись на меня… – Неожиданно Элиза нежно погладила колдуна по руке, опирающейся на стол, и тут же продолжила с прежним энтузиазмом: – Так вот, этот человек, конечно, не Садовник, но творит с нашими растениями настоящие чудеса. К тому же он честен и весьма лоялен к нашему роду. Вот он и будет смотреть за деревом… Если, конечно, оно вырастет.
– Сомневаешься? А ведь опыт у нас имеется. Разве что тогда деревьям помог внутренний сок Невидимого Сторожа…
– Действительно, ведь мы этого так и не узнали, – задумалась принцесса. – А чем другим помочь можно?
– Можно. Пусть кто‑нибудь из твоих Эль‑Митоланов отдаст мне свою магическую силу. Тогда уж точно дерево вырастет как на дрожжах.
– Без проблем! – Элиза с радостным возбуждением замолотила ладошкой по кнопке на столе и одновременно закричала: – Валдек!
Ее личный телохранитель ввалился в комнату откуда‑то из‑за портьер, и за его спиной мелькнула закрывающаяся дверца. Увидев спокойно стоящих принцессу и колдуна, он безмятежно вложил свой меч в ножны и вопросительно уставился на будущую владычицу Спегото. Одновременно через центральную дверь вошел первый секретарь. Как правило, такие должности занимали лишь Эль‑Митоланы. Именно к нему и обратилась Элиза приказным тоном:
– Передай господину Невменяемому свою магическую силу.
Что и было проделано без единого вопроса или видимого недовольства. Затем получил задание и Валдек:
– Срочно найди нашего садовника, и догоняйте нас. Мы идем к тюремному дворику.
Как и предполагал Невменяемый, все государственные дела были забыты, а может, их и не существовало вовсе. Да и как принцесса могла упустить возможность похвастаться перед матерью, когда та вернется из путешествия, выращенным в ее отсутствие волшебным деревом!
Молодого колдуна заинтересовала одна деталь, которую он решил выяснить прямо на ходу:
– А почему именно «тюремный»?
– Да потому что он самый удобный для этого, – словоохотливо стала пояснять Элиза, небрежно оглянувшаяся на следующих за ними в отдалении телохранителей. – К тому же расположенная под ним тюрьма давно перенесена в другое место еще моей бабушкой. Раньше дворик использовался для прогулок заключенных и находящихся под следствием преступников. Именно поэтому он большой, окружен сплошной стеной, и только по самому верху остался балкон, по которому когда‑то ходили охранники. Внутрь попадает достаточно света Занваля и всегда очень тепло. Давно планировали пробить большие окна со двора во внутренние помещения, но все откладывали. То времени не было, то несущие стены оказались очень толстыми. И лишь недавно мама решила вырастить там деревья из Поднебесного сада. Плиты двора убрали, все помещения первого подвального этажа тоже разобрали и вместо них завезли самый лучший грунт.
– А высота стен какая?
– Двенадцать метров. Размеры площадки сорок на сорок.
– Ох ничего себе! – поразился Кремон. – Солидный у вас, однако, дворик… тюремный…
– А ты как думал! – Элиза многозначительно посмотрела на колдуна. – Во времена прабабки за любую дерзость наказание следовало незамедлительно. Это сейчас слишком либеральничать стали… Мама никак не соглашается с моими предложениями ужесточить кое‑какие порядки. Чтобы разные молодчики опасались криво взглянуть в сторону, коронованных особ…
– Что вы говорите, ваше высочество! – с жаром воскликнул Невменяемый и продолжил с показным гневом: – Неужели находятся в нашем мире такие хамы и невоспитанные грубияны, которые не оказали вам должного уважения?
Принцесса даже остановилась от такого эпатажа, окинула угодливо изогнувшегося колдуна взглядом с головы до ног, затем тяжело вздохнула и пошла дальше, проворчав:
– Перестань паясничать, а то прикажу казнить без суда и следствия.
Невменяемый тоже в долгу не остался:
– Да здравствует великая и добрейшая королева Дарина Вторая! И пусть правит она еще сто лет!
До его уникального слуха, усиленного второй магической силой, донеслось еле слышное бормотание:
– Да пусть себе правит, мне же лучше…
Дворик действительно был готов к перепрофилированию его в зимний сад. Дорожки из плит окружали его по всему периметру и делили внутреннее пространство на пять частей с небольшим квадратом в середине. Именно там и предстояло посадить первое волшебное дерево. К тому времени как явился Валдек с запыхавшимся, грузным садовником, Кремон осмотрел приготовленную систему поливки и направил струи сразу из двух шлангов на внутренний квадрат.
– Чем больше будет увлажнена почва, тем лучше.
А пока садовник с почтительным поклоном выслушивал указания наследницы престола, молодой колдун левитацией доставил свое тело в центр и закопал плод на глубину около сорока сантиметров. Можно было просто пройти по влажной земле, но не хотелось пачкать чисто вымытые плиты дорожек. Затем на всякий случай все свидетели предстоящего взращивания были отведены в самый угол дворика и расположились возле железных дверей, ведущих во дворец.
Кремон Невменяемый встал как можно ближе к плоду и запустил в действие все свои магические умения. На третьей минуте земля над плодом вспучилась. На пятой вверх устремился постоянно утолщающийся шест с острым шпилем на конце. Когда он достиг двухметровой высоты, от него во все стороны стали расходиться ветки‑иглы, которые в свою очередь продолжали выкидывать в сторону, новые ростки.
Зрелище было воистину завораживающим. На пятнадцатой минуте дерево достигло высоты десяти метров и теперь напоминало шар, покрытый частоколом кристаллических игл, штырей и пик. Шар этот слегка просел и словно сдулся под собственной тяжестью. Полностью обессилевший Кремон, пошатываясь, отошел к свидетелям созданного им чуда и оглянулся на творение своих рук:
– Ну как вам деревце?
Элиза с восторгом уставилась на молодого героя:
– Ты и вправду самый лучший! – Затем вновь повернулась к дереву и зябко повела плечами: – Но как Невидимый Сторож умудрялся еще некоторое время ползти по тоннелю с пятью такими ежиками внутри? А ведь там еще и корней тонна!
– Значит, нам повезло, что их было именно пять, а не один. Иначе… Смотри‑ка, твой садовник уже приступил к работе!
Действительно, грузный специалист по оранжереям прополз на четвереньках под самым деревом, убедился, что земля окаменела от пересыхания, и теперь торопливо подтаскивал третий шланг, заодно увеличив напор воды и в двух предыдущих. Бегущая вода уходила в образовавшиеся трещины и пока не думала переливаться через край.
– Ого, как грунт высох! – воскликнула принцесса, подходя ближе.
– Точно так же чувствую себя и я, – признался Кремон. – Поэтому у меня еще две просьбы…
– Да ладно тебе, ведь знаешь, что я сейчас добрая. Говори, что надо.
– Пусть еще один Эль‑Митолан отдаст мне магическую силу.
– Сейчас… – Она повернулась к стоящему рядом помощнику: – Слышал? Срочно найди кого‑нибудь.
Когда тот убежал, она спросила:
– А вторая просьба?
– Я хотел бы сегодня пройти испытание еще раз. Может быть, прямо сейчас, пока не передумал. – Заметив, что Элиза смотрит на него расширенными от изумления глазами, пояснил: – Хочу к ночи быть во всеоружии и на этот раз действительно заняться исследованием Сонного Мира. Конечно, я понимаю, тебе будет трудно вытащить меня из саркофага. Или дел государственных много?
Наследница престола внимательно осмотрела все дерево и лишь тогда ответила:
– Дел действительно много. Так что давай отложим испытание на завтра, – скажем, перед обедом. Я попрошу герцога Райне помочь нам. А сегодня понаблюдаешь за деревом: вдруг сразу соцветия появятся…
– Вряд ли. Растению еще напиться надо, влаги в ствол набрать. Мне кажется, тут и твой специалист неплохо справится. А мне надо разгрузиться чем‑нибудь экстремальным.
– Откуда такая уверенность?
– Один знакомый посоветовал. Ладно, завтра так завтра… Тогда пойду рубать насмерть вашего Истукона. Заодно и бойцов погоняю как следует. Хочешь, тоже приходи.
– Да я бы с радостью, – тяжело вздохнула Элиза, – но обязанности просто заедают. Мне постоянно приходит в голову мысль провести через испытания старшую из моих сестричек. Могла бы помогать в управлении, а то лишь балы и кавалеры в голове…
– Вся в старшую сестру. Да и рано ей…
– Нисколько, девятнадцать уже! А мне пришлось эти муки проходить в семнадцать. Так что не сравнивай.
– А ее величество что на это скажет?
– Вот то‑то и оно… Боюсь, она меня не поймет.
– Ничего, если во второй раз я действительно почувствую себя лучше после саркофага, обязательно попробую разобраться в том, как он действует, а там, глядишь, и облегчим вашу участь.
Принцесса посмотрела на него с недоверием, но потом пожала плечами:
– От тебя всего можно ожидать. Тогда мать тебя точно вторым орденом наградит.
– Да? Разве можно сразу два одинаковых носить?
– Зачем же одинаковых, у нас и другие награды есть. Будет у тебя к старости столько орденов, что и кольчуга не понадобится.
– Согласен. Буду стараться, ваше высочество!
Со стороны могло показаться, что принцесса с молодым колдуном беседуют мило и непринужденно. Но когда на одной из лестниц Элиза сделала попытку коснуться его локтями, Кремон отскочил в сторону, и на миг оба замерли, пристально глядя друг другу в глаза. Одного момента будущей владычице хватило, чтобы понять: этот мужчина ее не простил и вряд ли когда простит. И не столько за измену, сколько за попытку разлучить его с молодой красавицей Сильвией.
Они продолжили путь, продолжая как ни в чем не бывало обсуждать предстоящие дела:
– Насколько я поняла, завтра уже возможно прибытие вашего главного Эль‑Митолана Тормена Звездного?
– Вряд ли он успеет к вечеру, хотя если постарается…
– И сразу же после встречи с ним ты поспешишь в горы?
– Могу и раньше. Но невежливо будет заставлять тебя беседовать с ним. Потом он наверняка выпросит у тебя разрешение посетить замок Мерцающих Бликов, а я со спокойной совестью отправлюсь инспектировать то место в пещерах, которое мы собираемся взламывать.
– Но я ведь могу и не дать такое разрешение.
– Можешь и не дать. Но что скажет на это твоя мама?
Элиза ответила после короткой паузы:
– Мы с ней так толком и не обговорили это событие.
– Тоже верю. Но также уверен, что Дарина Вторая разрешила Тормену осмотреть замок. Поэтому советую твоему высочеству сделать вид, что это исключительно твоя заслуга, Первый Светоч дружеских жестов не забывает.
– Тебя послушать, так ты две жизни провел дипломатом… И зачем ты даешь такие советы?
– Надеюсь, что они тебе пригодятся, со временем ты это оценишь, и мы останемся хорошими друзьями.
Элиза спросила выразительным взглядом: «Только друзьями?» В ответ молодой колдун твердо кивнул.
На том они и разошлись недалеко от дворцовой библиотеки. А перед этим Кремону передал почти всю свою магическую силу один из командиров королевской гвардии.
Зайдя в штабную комнату, Кремон сразу же потребовал отчета:
– Жду те ценные сведения, которые вы все накопали в материалах, присланных из Плады. Итак, кто первый?
– Давай начну я, – предложил один из Эль‑Митоланов‑проводников и принялся зачитывать свои заметки. Его по очереди сменяли все остальные, кто хоть что‑то нашел примечательного, но все их сообщения оказались не заслуживающими ни внимания, ни потраченного на них времени. Впрочем, этого все и ожидали, в том числе и командир.
– Жаль. Но, как говорится, отрицательный результат – тоже результат. И для небольшого разнообразия предлагаю послеобеденное время потратить на совершенствование боевой подготовки. Заодно я познакомлюсь с возможностями тех бойцов, которых еще не видел ни в деле, ни на тренировках. Поэтому все двигаем на обед, но постарайтесь не переедать, ибо попотеть потом придется изрядно.
Самый старший по званию из присутствующих, полковник Такос Однорукий, дал понять, что находится в личном распоряжении молодого колдуна и готов принимать участие в тренировке наравне со всеми.
– Я готов бегать и с полным желудком, – заявил он. – Тем более что он у меня не выступает, как пивной бочонок.
Он хлопнул себя по ровному, скорее, даже впалому животу и выразительно посмотрел на мощного и более круглого Бабу. Однако гигант прекрасно помнил, как его тренировали в замке Хлеби Избавляющего и сам хозяин, и его фельдмаршал Ганби Коперрульф. Поэтому предостерегающе помахал огромным указательным пальцем:
– На вашем месте, господин маркиз, я бы поостерегся делать такие заявления. Когда меня гонял усатый дядя Коперрульф, мне казалось, что я умирал по нескольку раз на дню. Но больше всего меня добивало, как этот отставной капитан начинал вспоминать некоего молодого ученика, который на тренировках, находясь в полном боевом облачении, шутя убегал от своего легко одетого военного наставника. Сейчас тот рыцарь, хочу заметить, уже далеко не ученик, так что если захочет нас загонять, то сделает это без особого труда.
– Да видел я, видел, как он вчера над своими телохранителями издевался, – проворчал Такос – Но ведь они заведомо слабаки, а вот мы…
Не дав ему договорить, Мирта обратилась к Кремону:
– Ты слышал, господин полковник изволят хвастаться!
На что Невменяемый лишь великодушно махнул рукой:
– Боевому пограничнику можно все!
И первым отправился к выходу, не видя, как за его спиной Такос состроил потешную физиономию, передразнивая баронетту, а та в ответ показала ему язык. Раздались смешки. Если бы все знали, что им предстоит в скором будущем…

Глава 36
Тренировка

И час сей настал: после обеда все взвыли в буквальном смысле этого слова. Хотя вначале ничего не предвещало таких страшных и нечеловеческих нагрузок. А уж о многочисленных травмах и ранениях никто вообще не подозревал. Погода была солнечной и приятной. На внутреннем дворцовом ристалище было просторно и тихо в связи с отъездом большинства гвардейцев со свитой королевы. Поэтому впоследствии лишь немногочисленные свидетели с восторгом и упоением рассказывали подсмотренную тренировочную баталию.
Помимо небольшого количества зрителей в центре ристалища, на круглой площадке прямо возле замершего Истукона, находились специально вызванные барон Тулич, лейб‑медик ее королевского величества граф Паперре и еще один врач – Эль‑Митолан из дворцового гарнизона. Им помогали несколько молодых гвардейцев.
Первым делом Невменяемый заставил все двадцать человек облачиться в латы и доспехи среднего воина‑пехотинца и построил колонной по три. На себя он нацепил тяжелую кольчугу, латы, обвесился неимоверным количеством оружия и встал в хвосте колонны. Оружие, как всегда в таких случаях, у всех было учебное: в меру тяжелое, но без режущих кромок и острых наконечников.
Только потом Кремон пояснил задачу:
– Двигаемся бегом по большому кругу, обходя угловые столбы с наружной стороны. На меня имеют право нападать только те, кто догнал сзади. Я имею право нападать лишь на тех, кого обгоню на целый круг. Атаковать можно только по ходу общего движения, возвращаться назад нельзя. Проигравшим считается каждый упавший на землю. Раненых сразу же оттащат в сторону, и окажут первую помощь. На столбах, как вы заметили, висят специальные белые платки: помогать себе магией нельзя. Все понятно?
– Понятно, – отозвался Алехандро. – Но ведь у тебя преимущество на круг.
Ему поддакнул Такос Однорукий:
– Да уж, хитрец ты, однако… Конечно, ты скоро выдохнешься, и мы тебя догоним, хоть и не сразу…
– А мне кажется, – хохотнул Кремон, – это я вам дал фору на целый круг. Хочу предупредить: сражаться всерьез! Буду бить от всей души. Если кто не желает пострадать, пусть сразу выйдет из колонны.
В ответ послышались лишь хвастливые смешки.
– Ладно, только не забудьте, я предупреждал. Итак… бегом марш!
Первый круг все бежали слитной колонной, приноравливаясь к обмундированию, оружию и разогреваясь. Большой, наружный круг ристалища измерялся шестьюстами метрами и был выложен тремя разными чередующимися покрытиями: каменными плитами, утоптанным песком и аккуратно уложенным дерном. Каждое покрытие встречалось трижды, поэтому поддерживать один ритм бега было непросто.
Однако каждый участник забега считал себя если не сильнейшим, то уж гораздо выше уровня середнячков. После третьего круга несколько человек предприняло попытку вырваться вперед и стали равномерно нагонять по‑прежнему идущего в хвосте колонны Невменяемого. Строй стал понемногу растягиваться, и уже на шестом круге все воины бежали в затылок друг другу с порядочным интервалом.
А на седьмом кругу Кремон резко прибавил скорость. Вначале он одного за другим обогнал всех, кто чуть отстал, потом стал нагонять и лидеров. Такое положение вещей десятке лидеров явно не понравилось, и они еще больше ускорили темп. Так и шли вровень целых два круга. Далее им просто пришлось сбавить темп, чтобы сделать хоть небольшую передышку, и на десятом кругу вперед вырвался один человек. Мало того, Невменяемый стал быстро нагонять двоих самых слабых бегунов, которые к тому времени отстали на целый круг. Когда расстояние сократилось до пяти метров, командир выкрикнул:
– К бою!
Запыхавшиеся воины из числа обычных проводников резко остановились и подняли свое оружие. Бегущие за Кремоном лидеры приободрились: на поединок явно придется потратить время, а то и задержаться надолго. Они прибавили скорость и тут же разочарованно зарычали: раздался двойной, краткий лязг металла, и первые жертвы учебного боя повалились на землю.
Один получил удар двумя ногами в корпус, а второй был оглушен ударом меча по шлему. Дальше началось просто «избиение младенцев». Десять человек остались лежать, корчась на покрытиях ристалища, где им сразу же оказали посильную помощь. Из них только последние трое оказали слаженное и организованное сопротивление. Они встали в одну линию и постарались двигаться как можно больше, не давая атакующему с ходу сбить их на землю. На них у Кремона ушло почти три минуты.
За это время десяток самых выносливых воинов проскочили место стычки и вырвались вперед почти на полкруга. Пришлось Невменяемому отдыхать от схватки прямо на ходу. К тому же ему предстояло обойти своих партнеров еще на целый круг, если бы он сам пожелал атаковать.
Однако одиночка, наоборот, стал сбрасывать темп, что весьма подбодрило лидирующую теперь четверку, состоящую из Такоса Однорукого, Мирты Шиловски, Бабу Берки и одного из егерей Эль‑Митоланов. Наверняка самые выносливые воины подумали, что уж вчетвером они запросто одолеют своего командира. Подбадривая друг друга рычанием и сопением, они ускорили бег и сократили расстояние до сорока метров. Это было немного нечестно, ведь два Эль‑Митолана из оставшейся десятки теперь чуть ли не нарочно отставали и могли оказать сильное сопротивление при стычке. Именно в этот момент четверка лидеров явно хотела подгадать с нападением.
Впрочем, о сговоре речь не шла – расчет был на воинскую выучку и взаимопомощь.
Да только Невменяемый опять поступил неожиданно. Он резко ускорил бег, догнал остановившихся колдунов и еще на расстоянии начал лихую атаку, метнув свою булаву, над которой все поначалу насмехались. Убойное оружие с такой силой ударило по корпусу выставившего перед собой щит противника, что мощная металлическая пластина лопнула, а самого Эль‑Митолана отшвырнуло на пару метров назад.
В следующий момент его напарник с криком упал наземь со сломанной кистью и треснувшими от удара вторым мечом ребрами. Если бы оружие было боевое, то боец оказался бы разрубленными на части.
А Кремон под восторженный рев зрителей уже впал в боевой транс. Помогая себе мечами, он ускорил свой бег. И быстро догнал следующую группу, в которой Алехандро попытался организовать достойное сопротивление.
Естественно, у всех оставшихся бегунов мелькнула определенная мысль: передним чуть отстать, а задним поднажать и уже в восьмером задавить не в меру резвого молодого колдуна. Но совесть не позволила им так поступить. Кроме этого, их остановила мысль: ведь все пока просто бежали, а Невменяемому приходилось поочередно сражаться с двенадцатью противниками. Хотя он победил их довольно легко, но каждый воин прекрасно знает, что это такое – переключиться с изматывающего бега на ожесточенную стычку, остановиться, а потом вновь продолжать погоню. То есть у них был шанс одолеть командира.
Поэтому, не дожидаясь команды к бою, Алехандро остановил свою группу и расставил их широким мешком, как бы заманивая жертву в сети.
Да только жертвы‑то и не оказалось. Вместо нее прибежал Невменяемый, прыгнул в сторону, отбивая мечи противника и валя его корпусом на грунт. Затем последовал невероятно длинный прыжок вперед, и вот уже сам Алехандро получил сокрушительный удар по плечу, от которого упал на колени, да так и не смог самостоятельно встать до конца тренировки. Единственный в группе Эль‑Митолан ушел в такую глухую оборону, что попросту прозевал момент, когда Кремон сделал выпад в сторону, и четвертый боец повалился – оглушенный, со вмятым шлемом. После этого защищающийся Эль‑Митолан был просто варварски втоптан в разрытый металлическими подошвами дерн.
Подбегающая четверка лидеров со злостью и раздражением проводила спину набирающего скорость Кремона и с сожалением прошлась взглядом по телам поверженных товарищей. Поединок хоть и был невероятно жесток, но вполне мог войти в историю воинских развлечений. Так что теперь им очень хотелось поставить в нем победную точку.
– Хватит бегать! – веско скомандовал полковник. – Готовимся!
И они перешли на быстрый шаг, восстанавливая дыхание и поправляя сбившуюся на бегу амуницию.
Невменяемый заметил их остановку не сразу, а лишь после второго поворота и тоже перешел на спокойный шаг. На ходу он стал подбирать разбросанное по пути оружие, и первой у него в руках оказалась так удачно брошенная ранее булава. Решили довооружиться и воины лидирующей четверки. В их арсенале прибавилось два коротких копья, несколько щитов, булава и два больших меча. Все вместе это могло напугать кого угодно.
– Может, он закончит тренировку? – с надеждой спросил Бабу.
Но гигант остался в меньшинстве. Тяжело дыша, Мирта напомнила:
– Нас же четверо!
– Ну и что? Вон тех тоже было четверо! Где они теперь? Уже отползают с ристалища.
– Потому и отползают, – стал поучать колдун‑егерь, – что недооценили противника.
Но Бабу продолжал настаивать:
– Да я – то его как раз готов переоценить и сразу присудить ему победу.
– Нет, дружище! – решительно воскликнул полковник. – Мы ведь тут самые выносливые подобрались, так что обязательно поколотим нашего командира. Как, согласны?
Баронетта и колдун отозвались злобным рычанием, и Бабу ничего не оставалось, как заверить:
– Да я тоже поддаваться не буду.
– Ладно, тогда доходим до того углового столба и занимаем оборонительную позицию. С одной стороны используем столб в качестве дополнительной защиты, а с другой нас прикроет стена трибуны.
Такой маневр опытного пограничника Кремону весьма не понравился. Приблизившись к сплоченной группе защитников метров на десять, он некоторое время изучал ощетинившуюся оружием линию обороны, отыскивая самое слабое место и выбирая момент для удара.
Затем весьма основательно приготовил свое оружие. Два хоста он засунул в ножны. На сгиб левой руки надел один щит, а в кулаке зажал второй. На правую кисть повесил булаву и взял самый большой меч. Помимо этого, второй большой меч он сунул себе за спину, между кожаными ремнями, поддерживающими нагрудные пластины. Сразу было видно, что этот меч долго там не удержится и выпадет при первом же столкновении. Тяжелая рукоятка грозила ударить по затылку, а достать длинную полоску стали одним движением было просто невозможно.
И вот настал финальный фрагмент тренировочного сражения. Единственный атакующий воин сделал несколько специальных вдохов, нагоняя в кровь как можно больше кислорода, и рванул с места, словно взбешенный похас. Ощетинившаяся оружием четверка защищающихся сразу зашевелилась, чуть меняя положение тел и усиливая упор ног. Мирта ловко и сильно метнула короткое копье. Кремон не стал сдвигаться в сторону, да и набранная инерция уже не позволяла сделать такой финт. Поэтому он просто отбил тяжелый снаряд выставленным наискосок щитом.
А потом, словно возвращая свой щит на прежнее место, одновременно с очередным прыжком завел руку слишком вправо, полностью открывая свой левый бок. Полковник мимолетно пожалел, что не решился метнуть копье в этот момент, а уже в следующую секунду прославленный пограничник первым выбыл из защитного ряда. Потому что Кремон заводил руку далеко вправо для элементарного замаха. Второй щит полетел словно диск, запущенный из корабельного махофура, ударил Такоса по лодыжкам и подсек его как кеглю.
Именно над падающим полковником, топча его тело сапогами, и проскочил, вращая оружием, Невменяемый. При этом баронетта Шиловски получила рукояткой меча по затылку и свалилась наземь, словно тряпичная кукла.
Оставшиеся на ногах два защитника резко развернулись и попытались отразить новую атаку, но попавший прямо в ногу большой меч заставил Бабу присесть от боли, опустив руку со щитом, а в следующий момент из его груди выбила весь дух грохнувшая в пластины булава. Гигант зашатался и стал заваливаться назад.
Доставшийся егерь‑колдун всерьез вознамерился снести атакующему Невменяемому голову. Но тот чуть присел под свистнувшим мечом и бросился со своими хостами в атаку на нижнем уровне, словно хотел порубать ступни егеря. Тот воспользовался этим и уже хотел нанести удар по затылку соперника, когда ему прямо в забрало уткнулась рукоять того самого огромного меча, который был закреплен у Кремона за спиной. Ослепленный болью, заливаясь кровью от выбитых зубов, Эль‑Митолан рухнул на колени и со стоном пытался сорвать с головы покореженный шлем.
К тому времени Бабу остановил свое падение и даже согнулся вперед, словно отыскивая глазами своего обидчика. Но в этот момент Кремон прыгнул на него и всей массой поверг молодого Берки наземь.
Победа! Немногочисленные зрители с восторженным ревом высыпали на ристалище, но совсем не для того, чтобы похлопать победителя по искореженным латам, а для того чтобы вчетвером, вшестером подхватить раненых и, мешая себе криками и взаимными указаниями, отнести пострадавших в дворцовый госпиталь.
Лишь три человека из двадцати остались на ногах и сейчас получили от Невменяемого очередную команду:
– Собрать все оружие и разложить по местам!
И он сам стал перевооружаться возле пирамид.
Последним к нему подошел герцог Каррангаррский. Остановившись в полуметре от своего молодого коллеги, он с осуждением спросил:
– За что ж ты так своих товарищей покалечил?
– Ничего опасного, – ответил Невменяемый, снимая пояс с ножнами. – Через пару дней встанут в строй.
– Оно‑то конечно. Но не слишком ли жестокая тренировка получилась?
– Может, и так. Но вы ведь знаете, в учебных боях королевской гвардии ежемесячно погибает один‑два воина. И вы лично после таких жертв давали указание перейти только на бег и отжимание.
Фелис Райне с сожалением наморщил лоб:
– Действительно, тут спорить не о чем…
– Тем более каждый был волен в любой момент покинуть ристалище. Зато сейчас они начнут реально оценивать свои силы, такое поражение заставит их с большей ответственностью подойти к тренировкам. Это я никого не убил, хотя сдерживаться было сложно…
– Заметил.
– …А вот враг щадить не будет. И за оставшиеся пару недель члены нашего отряда еще могут существенно повысить свое боевое мастерство. Тогда и мне будет спокойнее за свои тылы.
Тяжело вздохнув, герцог согласился:
– Верно… Ноты наверняка совсем вымотан после такой нагрузки?
– Пока еще нет. И намерен продолжить тренировку. – В руках у Кремона остались два боевых хоста, и он крикнул в сторону, центрального помоста: – Заводи этою вашего монстра!
Специально приставленный к дворцовым механизмам кузнец дернул за рычаг, и гордость гвардейских наставников, механический Истукон начал свое вращение. Сразу стало заметно, что на него навешали максимально возможное количество оружия.
Возвращавшиеся из госпиталя зрители окружили помост и с восторгом стали наблюдать за уникальным сражением.
На этом механическом тренажере были навешаны две длинные цепи и одна короткая, две булавы, два больших меча, двигающихся наискось, два топора, идущие сверху вниз, четыре коротких меча, делающие малый вращательный круг, и шесть просто колющих кинжалов. И все это располагалось на мощном стволе, внутри которого находилось множество пружин, рычагов и натяжек. Кроме того, оружие могло частично входить в ствол и выходить обратно, поэтому Кремон целую минуту тщательно присматривался к Ис‑тукону, выискивая самое тонкое и слабое место.
А затем принялся работать своими хостами как мельница. Через пять минут беспрестанной рубки боевой тренажер лишился цепи, булавы, топора, одного большого и двух малых мечей. И все равно вряд ли нашлись бы смельчаки, готовые в таком комплекте атаковать корпус Истукона.
А Кремон атаковал. Он выбрал единственно верный и кратчайший интервал во вращении и, делая прыжок вперед, отклонял падающий меч, уклонялся от цепи и топора и мастерски наносил два хлестких удара хостами по деревянному стволу. Отскок назад – и новая атака.
Щепки со знаменитого тренажера постепенно усеяли всю площадку. Мрачно насупившийся герцог уже раз сорок порывался прекратить эту забаву, но всегда останавливал себя мыслью:
«Поздно… Все равно опорный столб придется менять. Видимо, на металлический. Впрочем, давно пора это сделать… М‑да! Машет мечами как заводной. И где это он так научился? Неужели в Энормии есть такие учителя? Надо будет запрячь кого следует для разведки…»
Наконец тяжеловесный Истукон с неимоверным грохотом рухнул на площадку. И только тогда дворцовый механик, самый недовольный зритель, остановил вращающийся пень. Раньше он это сделать не посмел, хотя и видел, как герцог Каррангаррский все время хмурится, покусывая губы, и порывается отдать команду об остановке.
Все остальные зрители выразили свой восторг общим гулом, как бы показывая, что слов для восхищения им уже не хватает. Кремон поблагодарил их поднятой вверх ладонью и поспешил в дворцовый госпиталь. Ведь и у него после Истукона остались три весьма внушительные раны. Но сразу в руки врачам он не дался, а обошел каждого пострадавшего воина, каковых на данный момент оставалось одиннадцать человек, и с каждым из них молодой командир перебросился несколькими фразами.
– Мирта, как твоя голова?
Красавица попыталась улыбнуться и скривилась от боли в затылке:
– А что ей, глупой, будет? Меньше надо в нарядах перед зеркалом крутиться…
– Ничего, настоящую красоту ничем не испортишь.
– Ага! Если голова не лопнет…
– Так… А ты, Алехандро, чем порадуешь?
– Как раз со мной все в порядке! – Баронет улыбался радостно и счастливо. – Всего лишь перелом ключицы.
– Ох!..
– Врачи сказали, уже через неделю смогу тренироваться.
– Однако! Так я и без телохранителей останусь. Бабу, а ты чего разлегся?
Гигант стеснительно зарделся:
– Два дня сказали лежать, порвана связка на лодыжке.
– Ребра хоть целы?
– Полный порядок! Ты ведь знаешь, какая у меня там мускулатура.
– Еще бы!
На следующей койке лежал Такос Однорукий.
– А вот и наш бравый пограничник! Честно говоря, задержали вы меня сильно, грамотно построенной обороной.
– Издеваешься? – буркнул полковник. – Всех порубал в капусту, мне ногу сломал, вот скажи теперь: с кем ты в инспекционный поход пойдешь?
– Да нет проблем! Пару бравых воинов мне асдижон подыщет.
– Ха! Вряд ли они с нами сравнятся.
– Конечно, не сравнятся. Но пусть и другие покорячатся в узких пещерах. А вы спокойно отдохнете, наберетесь свежих сил перед основным походом. А уж потом мы рванем на полной скорости! А?
– Ну… – еще больше расстроился Такос Однорукий, – это ты зря! Я ведь должен все время находиться возле тебя. Приказ короля.
– Ничего не поделаешь, – развел руками Кремон. – У меня тоже от него приказ есть. И чем быстрее я его выполню, тем быстрее получу долгожданный отпуск.
Наконец и он попал в руки врачей. Недовольно фыркая, барон Тулич вслух высказывал свое недовольство:
– Благодаря тебе мы никогда без работы не останемся!
– Ну так радуйтесь…
– Я о том, что нам из‑за таких, как ты, и ночью покоя не будет. Чему же тут радоваться, если без сна даже Эль‑Митоланы умирают.
Невменяемый обвел взглядом больничные койки:
– Да тут вам делов на полчаса, потом можете спать до утра.
– Еще чего! Кто тогда будет проводить исследования и искать панацею от твоей болячки? А ведь мы как раз находимся на самом ответственном этапе оживления этих шариков.
– Понял. Извините. Погорячился…
– Ладно, горячий ты наш…
Через полчаса отпустили и Кремона. К тому времени Мирта потребовала, чтобы и ей разрешили встать, утверждая при этом, что чувствует себя отлично.
Шеслан Тулич выпустил ее из госпиталя с явной неохотой, давая вслед ценные рекомендации:
– Если станет плохо и начнешь терять сознание, постарайся хотя бы на затылок не падать.
– Что, так серьезно? – всполошился Кремон.
На что красавица ответила со всей присущей ей язвительностью:
– Да это врачи так шутят. Им лишь бы каждого человека держать под пристальным наблюдением и экспериментировать с новыми лекарствами. А если больных не будет, где они наберут подопытных кроликов? Вот потому я и не люблю там валяться.
– Но все‑таки старайся хоть за меня держаться. Вдруг и вправду грохнешься на пол.
Мирта со смехом подхватила его под локоть:
– Да я за тебя хоть все время готова держаться!
Им навстречу попался асдижон Лазан, на ходу пристроившийся с другой стороны от красавицы:
– Ага, Кремон, вот и ты! Мне тут уже все рассказали о твоем дебоширстве, но теперь, я гляжу, ты и мою симпатию хочешь увести? Мало того что избил ее до полусмерти, так еще и под ручку с ней ходишь?
– Ой, Бриг, не кричи так, – болезненно скривившись, попросила баронетта, беря и его под локоть. – И зря ты отсутствовал на ристалище: зрелище со стороны наверняка было великолепным.
– Наслышан, хоть и верилось с трудом. – Асдижон посмотрел на молодого героя с уважительным удивлением. – Но когда я увидел поверженного Истукона… м‑да, признаюсь вам, та еще картина!
– Да ерунда, – заскромничал Кремон. – Просто я заметил, что в одном месте древесина совершенно прогнила. Ведь бывает такое?
– Конечно, бывает! – протянул Бриг многозначительно. – Мы ведь чуть ли не каждый месяц меняем на площадке прогнивших Истуконов. Климат, знаешь ли, сырой…
– Вот и я говорю.
– Ладно, я к тебе по делу, – перестал ерничать асдижон. – Только что пришло известие с того берега: Первый Светоч Энормии с сопровождающими его лицами уже пересекает озеро. Так что после ужина будут здесь. Ее высочество примет их сразу же и настаивала, чтобы ты никуда не отлучался. Ну и волшебными фруктами не вздумал объедаться.
– Вот оно как, быстро они… А кто его сопровождает?
– Без понятия. Но думаю, что такая важная шишка вашего королевства не потянет за собой своих молоденьких любовниц. – Заметив нахмуренные брови баронетты, Лазан решил пошутить и вызвать у нее ревность: – Хотя имеет полное право даже на такие капризы. Может, есть чем похвастаться.
Глазки Мирты опасно блеснули, но тон ее стал мечтательным:
– Тормен всегда славился своей аскетичностью и воздержанием. Зато его всегда сопровождают несколько молодых и перспективных Эль‑Митоланов. А один из них ну просто душка! Как вспомню его пылкие речи и изумительные подарки…
Теперь уже нахмурился асдижон:
– Как его зовут?!
– Кого?
– Этого… «душку»?!
– Странно! – Мирта выдернула ладошку из‑под локтя Лазана и теперь двумя руками держалась за Невменяемого. – Мои симпатии – это мое личное дело. А ты лучше присматривай за чужими молоденькими любовницами.
Командир горных егерей притворно зарычал и пригрозил:
– Если разозлюсь, то тебя и Кремон не защитит!
Он игриво ущипнул баронетту за бок. Громко взвизгнув, та попыталась выхватить у своего патрона хост из ножен с криком:
– Порубаю на салат!
Но Кремон лишь успокаивающе погладил свою телохранительницу по плечу и попросил:
– Хватит вам дурачиться, а. Ты лучше, Бриг, скажи, пойдешь ли со мной завтра утром к месту предполагаемого пролома и где взять несколько ловких парней взамен пострадавших на тренировке?
– Ловких парней у меня хватает. А вот насчет моего участия в инспекционном походе давай решим на рабочем совещании у принцессы.
– Ладно, договорились. Уходим в горы на рассвете, сразу после раннего завтрака.
– Но перед завтраком ты должен сдать барону Туличу желудочный сок, – напомнила Мирта.
– Действительно. В таком случае встану на полчаса раньше. А значит, заморскую фруктину сегодня мне есть не придется.
– Может, это и к лучшему, не спеши, а там и дерево станет плодоносить. – Мирта вновь великодушно взяла Брига под локоть. – А ты уже видел это волшебное растение?
– Увы! – скорбно вздохнул асдижон. – Но как только буду проходить рядом с тюремным двориком, загляну обязательно.
– Может, пора сменить это ваше уголовное название? – предложил Кремон. – Не звучит как‑то. Лучше уж «Дворик чудес» или «Поднебесный дворик».
– «Поднебесный» будет ассоциироваться с другим местом. И шутники могут добавить к нему приставку «огрызок».
– Тогда можно «Лунный».
– Отлично! Так и передам принцессе. Вряд ли она будет возражать.

Глава 37
Совещание у принцессы

Прибытие Первого Светоча Энормии прошло буднично, без лишних церемоний. Прямо в порту его горячо поприветствовали находящиеся здесь земляки, поспешно перекидываясь фразами и стараясь узнать самое важное. Как ни странно, Тормен сразу обратил внимание на отсутствие полковника погранвойск:
– А почему это нас Такос не встречает?
Он в упор посмотрел на профессора медицины как на самого старшего по возрасту, и тому пришлось отвечать:
– Да тут сегодня прошла интенсивная тренировка на ристалище, в которой он получил перелом ноги. Вместе с ним немного пострадали и двое телохранителей Кремона. А в остальном все в порядке.
– Похоже, что Однорукий опять хочет сменить имя, но теперь уже на Одноногого! – решил пошутить Первый Светоч и, дождавшись вежливых смешков своих сопровождающих, задал следующий вопрос: – И кто же посмел обидеть такого опытного бойца?
– Я его не обижал, – тут же отозвался Невменяемый. – Обычный несчастный случай в горячке боя…
– Так я тебе и поверил! Зная твой нрав, можно догадаться: решил отомстить за травмы своих телохранителей?
Заметив, что молодой колдун молчит и отводит глаза, опять стал пояснять барон Тулич:
– Их тоже он покалечил. Да и не только их одних. В госпитале целая палата…
– Ваша светлость, рутина воинских будней вряд ли интересует его сиятельство, – не дал Кремон договорить болтливому светилу медицины. – Лучше сразу решим, что уставшие путники пожелают на ужин. Принцесса предложила подать легкие закуски прямо в зал совещаний.
– Нет‑нет! – поспешно возразил Тормен Звездный. – Будем заниматься только делами.
Оказалось, что гости отменно поужинали прямо на доставившем их корабле и теперь всецело были готовы обсуждать создавшееся положение вещей. Их сразу же провели в малый зал совещаний, где в свое время Кремон впервые встретился с первыми лицами королевства Спегото.
Вот и теперь за круглым столом восседали наследница престола Элиза Майве, герцог Каррангаррский Фелис Райне, королевский архивариус Ламье Пугающий и асдижон горных егерей Бриг Лазан. В отличие от первой встречи, отсутствовала лишь повелительница Спегото Дарина Вторая.
Впрочем, было еще одно отличие: сегодня принцесса облачилась в блистающий невероятным великолепием наряд, а на голову водрузила корону первой наследницы. Начала она слишком официально, почти надменно:
– Я рада приветствовать вас в нашем королевстве и сразу хочу выразить беспокойство той поспешностью, с которой вы проделали такую дальнюю дорогу. Вряд ли стоило гак сильно утруждать себя.
Однако Первый Светоч не только был в Энормии вторым человеком после короля, он еще слыл непревзойденным дипломатом, хитрейшим политиком и располагающим собеседником. Вот и сейчас в ответ он радостно засмеялся, захлопал в ладоши и принялся откровенничать с принцессой как с родной дочерью:
– Элиза, дорогая! Ты просто прелестна! Я тебя не видел всего лишь пять лет, но за это время ты достигла настоящего совершенства, и ни одна первая дама всех монархий не сравнится с тобой по красоте. А помнишь, Фелис, – он дотянулся до руки герцога и хлопнул по ней ладонью, – когда мы с Рихардом Огромным прибыли специально к моменту родов и нам вынесли маленькое розовое чудо? Уже тогда мы в один голос восклицали, что во всем мире не будет повелительницы прекрасней!
– Ну да, ну да. – Суровое лицо герцога расплылось в довольной улыбке, и за столом сразу стало намного уютнее. Оказывается, и этому строгому человеку были нечужды умиление и ностальгия.
– Только чтобы полюбоваться тобой, – продолжил главный Эль‑Митолан Энормии, – стоило проделать такое дальнее путешествие.
Элиза почему‑то с некоторым стеснением покосилась на Кремона, но тоже чуть улыбнулась, отбрасывая излишнюю официальность:
– Дядя Тормен, я все равно не пойму такой поспешности. Твои помощники и так прекрасно со всем справляются.
– Есть за ними такой грех, есть, – хохотнул сановный гость и перешел на доверительный тон, какой только можно себе представить: – Но дело не в том, что я собственными глазами решил убедиться в наличии Арки и той исторической надписи возле нее. На данный момент дело обстоит гораздо сложней. И не только здесь у вас или у нас в Энормии. Перед всем миром встала огромная задача, решить которую вряд ли будет возможно, по крайней мере в обозримом будущем. В данный исторический момент все разумные виды стоят перед великим выбором. Им предстоит выбрать одно из двух: погибнуть… – Первый Светоч сделал продолжительную паузу, во время которой никто не посмел даже вдохнуть, и только потом завершил свой страстный монолог: – Или объединиться!
Первой, с разочарованным видом, отозвалась наследница престола:
– Мне кажется, ничего нового мы не услышали. То же самое нам уже твердил, и не единожды, господин Невменяемый. Хотя он и убедил нас, но мне кажется, его оптимизм по поводу сбора в одном месте тридцати девяти колдунов тринадцати разных видов – полный нонсенс.
Тормен Звездный развел руки ладонями кверху:
– А я и не говорил, что нам надо открыть Арку. Это дело второстепенное. Есть кое‑что и поважней…
Теперь даже Кремон заинтригованно уставился на Первого Светоча. А тот, вновь дождавшись напряженной тишины, стал торжественно рассказывать:
– Дело в том, что нашим ученым удалось расшифровать древнейший трактат, который является не чем иным, как посланием к нам далеких предков. Написан трактат семь тысяч лет назад, именно после того, как на наших планетах разразились невероятные катастрофы, потом войны, а потом произошла почти полная гибель всех разумных видов нашей цивилизации. Именно тогда, на грани вымирания всего живого, несколько оставшихся в живых ученых и написали это величественное завещание. И при этом даже они уже находились на грани полного одичания. Так что, даже читая этот уникальный трактат, мы не можем полностью представить себе мощь и величие древних цивилизаций…
Опять повисла пауза, во время которой Тормен Звездный тяжело вздохнул, словно собираясь с духом, и открыл самую важную тайну:
– Оказалось, что в нашем мире Тройной Радуги все так взаимосвязано, что даже если на одной из трех планет – а наши луны Марга и Сапфир являются точно такими же планетами, как наша, – кардинально уменьшится количество Эль‑Митоланов, то наступит вселенская катастрофа. Планеты лишатся магической силы, которая держит их вместе, и треугольник нарушится. Часть их унесет в черное, мертвое, межзвездное пространство, часть рухнет на Занваль. Но еще задолго до этих окончательных стадий катастрофы на наших планетах исчезнет любая форма жизни…

Глава 38
Инспекция приготовлений

Поспать после продолжительного совещания удалось лишь несколько часов. Но когда утром Кремон явился в лабораторию на обещанную процедуру, настроение у него было бодрым. Он продолжил разговор так, словно и не было короткого перерыва:
– Ладно, в Спегото находится одна из самых дружественных королевских династий. Онтар и Чингалия тоже поддержат Энормию без особых условий. В Сорфитовых Долинах давно ратуют за мирное урегулирование любых конфликтов. А что Тормен собирается делать со всеми остальными?
– Не переживай! – Барон Тулич сноровисто готовил нужные для забора желудочного сока приспособления. – Уже один факт всеобщего обнародования трактата произведет переворот в политических отношениях между государствами.
– Вряд ли все пройдет так гладко. И герцог Каррангаррский был совершенно прав, когда предположил, что в некоторых странах просто извратят саму суть послания наших предков, а то и вообще воспримут его как явную ложь. Или как провокацию с далеко идущими последствиями.
– Может быть, и так. – Профессор указал Невменяемому на кушетку: – Садись! А теперь тебе придется немного помолчать, зато я смогу высказать все свои размышления, не опасаясь возражений.
Но высказаться по поводу дальнейшего развития событий в мире опытному Эль‑Митолану не дал спешно вошедший лейб‑медик королевы.
– Приветствую вас! Я так и понял, что вы уже здесь, лишь только увидел на входе скучающую телохранительницу. И что хочу сказать, она хоть и красивая женщина, но слишком уж строгая. Еле удалось мимо нее прорваться. Засыпала меня кучей вопросов…
– Она такая, – одобрительно кивнул Шеслан Тулич, одновременно проделывая манипуляции со шлангом, – к тому же она, видимо, все еще плохо себя чувствует после вчерашнего удара по голове. Мог бы и поделикатнее с такой красавицей обращаться, – пристыдил он Кремона. – Так, теперь ложись на правый бок, и через пять минут будешь свободен.
Пока профессор продолжал процедуру, Салив Паперре сделал короткий отчет:
– Вначале я проверил те два шарика, которые мы почти полностью уничтожили, расслаивая их по тканям. Скорее всего, с них больше не будет никакого толку. А вот третий объект, который мы поместили в желудок подопытного животного, мне кажется, стал оживать. По крайней мере, он выпустил из себя несколько тоненьких усиков.
– Потрясающе! – оживился барон Тулич. – Значит, мы на верном пути. Только бы не ошибиться…
– Конечно, столько лет бездействия и неправильного хранения могли уничтожить в нашем мире что угодно. Так что лучше повременить с радостью. Вот если и в сегодняшнем эксперименте шарик начнет оживать, тогда мы за них возьмемся. Кстати, до меня дошли слухи, что прибыли какие‑то важные лица из вашего королевства?
– Не просто какие‑то, а сам Первый Светоч! – с гордостью поведал Шеслан Тулич и сжато рассказал о сути визита и грядущих политических потрясений во всем мире.
Похоже, граф Паперре не поверил, потому что даже не пытался скрыть своего скепсиса:
– Что же это получается, теперь нам придется брататься со всякими змеями, гусеницами и прочими недоразумениями природы?
Кремон попытался оспорить правомочность такого вопроса, но смог только возмущенно замычать. Профессор медицины настойчиво похлопал его по плечу, призывая не дергаться и лежать спокойно, и ответил сам:
– Как сказано в трактате, в давние времена все разумные жили бок о бок и никаких государств не существовало. А общий процесс согласования всех глобальных действий между разумными возлагался на боларов, которые летали над всей планетой и поддерживали необходимую численность Эль‑Митоланов. Для этого они выбирали в нужных местах достойных кандидатов из молодежи и проводили с ними магическую Настройку с помощью Сферы.
– Кошмар какой! Как могут эти безмозглые деревяшки что‑то согласовывать, если они даже на дрова не годятся?
Тут уж Невменяемый вообще загудел от гнева, и его еле успокоила рука доктора:
– Лежи не дергайся! Мой коллега находится в плену стереотипов, которые довлели над разумными семь тысяч лет. Вернее, даже больше, если учитывать губительные века катастроф, войн и тотальных эпидемий. И понадобится очень много лет, чтобы каждая разумная особь признала целесообразным мирное сосуществование. Хочу сказать, даже мне трудно представить возле себя колаба. То же самое с драконом – при виде этого пиратского отребья у меня возникает лишь один инстинкт: атаковать!
– Вот и я о том же! – вновь рьяно заспорил лейб‑медик королевы. – О чем можно переговариваться этими тварями? Какое может быть сотрудничество с этими врагами человечества? Да их надо безжалостно стереть с лица нашей планеты! И я очень удивлен, например, почему войска Энормии после такой славной победы под Чальшагом не развили свой успех и не атаковали Альтурские Горы? Ведь погибла невиданная по численности армия драконов, а значит, их проклятое государство можно было уничтожить одним ударом. Но драконьи правители остались безнаказанными и продолжают наращивать новые силы для кровавых пиратских атак.
К этому моменту процедура забора желудочного сока закончилась, и Кремон, прокашлявшись, сразу вступил в спор:
– По всем данным, оборонительные линии Альтурских Гор считаются непроходимыми даже при отсутствии на них большого числа защитников. Так зачем же нести огромные и бессмысленные потери живой силы?
– Бессмысленные?! – Граф Паперре явно разозлился. – Видимо, вам незнакомы такие понятия, как месть, чувство долга и жажда справедливости!
– Вот тут вы не угадали, – с печальной улыбкой возразил ему Кремон. – Еще совсем недавно вся моя жизнь была посвящена только одному: мести. Драконы лишили меня матери, и за это я готов был рвать их голыми руками. Мало того, мне лично довелось уничтожить одного из них, уже будучи Эль‑Митоланом. Однако сейчас в моей душе месть отступила в дальние уголки, а на передний план вышло странное ощущение, что надо нам кардинально менять взаимоотношения. Хоть я и сам до сих пор не представляю своего общения с драконом. Зато, например, с боларами – совсем другое дело. Эти растения действительно разумны, а в древности вообще считались кладезями мудрости и опыта.
– Ага! Что же это они сейчас так одичали? – с ехидным пренебрежением спросил граф. – Или они специально изображают падальщиков?
– Конечно, не специально! Видимо, в нашей истории произошло что‑то ввергнувшее боларов в такую пропасть деградации. Уже одно это должно заставить все лучшие научные умы нашей планеты разгадать подобную загадку. Чем не стимул для дружбы и сотрудничества?
– Вряд ли наше поколение воспримет зеленючек как равных себе созданий…
– Тогда этим займутся молодые и деятельные ученые. Именно за ними будущее разумной цивилизации!
После этих высокопарных слов молодого колдуна лейб‑медик королевы внезапно сгорбился и совершенно не к месту промямлил:
– А мой сын уже не имеет будущего… Погиб…
Ни Кремон, ни барон Тулич не смогли сразу найти нужные слова, поэтому граф, простояв минуту в полной тишине, вяло махнул рукой и отправился к выходу:
– Шеслан, я жду тебя в своей лаборатории…
Когда дверь за ним закрылась, Кремон спросил с сочувствием:
– Часто у него такое?
– К сожалению, – тяжело вздохнул барон Тулич. – Он зациклился на смерти своего единственного сына. Тот ведь уже и степень ученую имел, по стопам отца шел, и ему прочили блестящую карьеру на медицинском поприще. Не судьба… Потому и вспомнил, что ты заговорил о будущем для молодых и перспективных. Его бы встряхнуть как следует, вернуть к полноценной жизни.
– Знать бы, чем встряхнуть…
– Вот‑вот… Ну ладно! Так ты в горы прямо сейчас?
– Завтракаем – и вперед.
– Асдижон Лазан пойдет с тобой?
– Решили, что ему важнее сопровождать Первого Светоча в замок Мерцающих Бликов. А мне он выделил десяток своих егерей под командованием своего заместителя. Тоже наш коллега, и вдобавок знаменитый ветеран.
– Этого достаточно? – обеспокоился Шеслан Тулич.
– Вполне! Мы ведь туда и обратно прогуляемся по протоптанной дорожке да заглянем в некоторые боковые ответвления. Там наверняка поставки оборудования идут полным ходом, но мне хочется еще раз все тщательно осмотреть. В том числе и через дуросовые очки.
– Тогда желаю удачи! – Профессор пожал ему руку, но тут же вспомнил о своих недавних размышлениях и спросил: – Между прочим, те случаи плохого самочувствия так больше и не повторялись?
Невменяемый понял, что речь идет о том дне, когда они всей компанией веселились в одной из рекомендованных Бригом Лазаном харчевен. Прислушавшись к себе еще раз, молодой колдун с недоумением пожал плечами:
– Ни разу не повторялись.
– Вот я и подумал: обязательно надо выяснить причину до конца. А для этого вновь отправиться на то же самое место и посидеть там вечерок. Ведь не могли у тебя появиться такие странные ощущения ни с того ни с сего. Обязательно должна быть причина, и надо проверить все варианты.
– Хорошо, как только вернусь из инспекции в горах, сразу отправимся в ту харчевню пить перлантское и заедать изумительным жареным барашком.
Кремон поспешил на завтрак, зная, что лошади уже седлаются, а необходимый в дорогу провиант сложен в специальные сумы. Его беспокоил лишь один вопрос, по поводу которого он решил посоветоваться с баронеттой Шиловски:
– Мне кажется, в походе у меня будет возможность прилично выспаться несколько ночей. Может, стоить прихватить с собой парочку волшебных фруктов?
– А если вдруг тебя разбудят в самом начале сна? – резонно спросила Мирта. – Ведь тогда сон прервется, а ты так ничего и не успеешь сделать.
– Верно! Я это не учел. Да и султан не упоминал об этом в письме. Видимо, всегда старался проводить в кровати всю ночь до утра.
– Наверное, специально приказывал не беспокоить.
– Вот именно! – обрадовался Невменяемый. – Тогда ты проследишь, чтобы меня не тревожили по пустякам. А каких‑то экстренных событий у нас в дороге возникнуть не должно, верно?
– Может быть. Но вдруг из глубины пещер ты вообще не сможешь попасть в Сонный Мир?
– Вот заодно и проверим. Тем более что время терять не хочется, столько ночей даром пропадет. Потом еще неделя на окончательную подготовку к Великому походу – и когда я буду экспериментировать?
– Ты прав, кушай фрукты на здоровье, пока есть время, – засмеялась Мирта. – Я тебя прикрою.
– Развеяла мои сомнения, спасибо. Может, я три штучки захвачу…
– Зачем столько? Смотри, не объешься.
– Да, я вспомнил о Невидимом Стороже. Если такой монстр жил в воде, то не исключено, что его родич обитает и в скалах.
– Не смеши, он бы давно умер там с голоду. Ведь в недрах нет того количества рыбы, которым изобилует озеро Печали.
– Рассуждаешь логично. Однако сам когда‑то сомневался в существовании некоторых гигантских животных, да и сейчас не до конца верю в то, что довелось увидеть, но предположить теперь могу что угодно.
За столом они встретились с асдижоном Лазаном. Он подошел к ним сзади и первым делом поцеловал Мирту в щечку:
– Как твое самочувствие?
– Отлично. Доктор мне баночку с мазью дал, она так приятно освежает затылок и боль снимает.
– То‑то мне почудился мятный аромат. Но все‑таки… может, пусть Кремон только с моими ребятами идет? Зачем тебе по этим лабиринтам без толку таскаться?
Невменяемый поставил кружку с чаем на стол и одобрительно кивнул:
– Верно! И за нашими ребятами в госпитале присмотришь, и рану залечишь, силенок наберешься.
В ответ баронетта зашипела с такой злостью, что асдижон отпрянул, опасаясь за свои глаза, а Кремон вновь схватился за кружку, мысленно укоряя себя за необдуманные речи. Для Мирты оказаться не у дел всегда было хуже смерти, и не стоило лишний раз упоминать о ее временной нетрудоспособности. Вот и сейчас, похоже, ей наступили на больную мозоль:
– Сговорились?! Или поиздеваться решили? Силенок у меня вполне достаточно. А за «вашими ребятами» и врачи присмотрят. И вообще, занимайтесь своими делами, я в вашей опеке не нуждаюсь!
Бриг уселся с другой стороны стола и миролюбиво послал сердитой возлюбленной воздушный поцелуй:
– В твоих силах я и не сомневался, просто хотел, чтобы ты осталась возле меня и скрасила мое тоскливое одиночество. Я ведь по тебе так скучаю… а теперь вот больше недели не увижу.
После таких признаний красавица сразу сменила гнев на милость, но строгие нотки из голоса не убрала:
– Что делать, приказы короля не обсуждаются. Однако после возвращения я выпрошу у командира пару увольнительных и постараюсь вознаградить твое долгое ожидание.
Тем временем Кремон усиленно наполнял свой желудок впрок, понимая, что не скоро вновь будет роскошествовать за таким столом. Глядя, как парочка, оживленно перешептываясь, склонила другу к другу головы, он не преминул напомнить:
– Мирта, останешься голодной. Через две минуты покидаем столовую. А ведь нам надо еще заскочить в апартаменты за фруктами.
– Я готова, не отстану, – отозвалась красавица, поспешно сооружая из хлеба, сыра и копченостей огромные бутерброды. – Доем в дороге.
– Мы будем ехать очень быстро.
– Тогда – на первом привале.
Асдижон тоже вскочил, так и не притронувшись к еде:
– Ваш Первый Светоч наверняка уже позавтракал, поэтому спешу к нему. Прямо сейчас выезжаем к замку Мерцающих Бликов.
– Постой, Бриг! – вдруг вскинулся Невменяемый. – Ты хоть в двух словах проинформируй: как проходит расследование? А то мне до сих пор страшно в столовую приходить.
– Пока ничего утешительного. Одно могу сказать твердо: круг подозреваемых заметно сузился, и теперь практически за каждым из них ведется тщательное наблюдение.
– Имена назовешь?
– Только этого не хватало! – скривился Лазан. – Ты даже не представляешь, кто входит в этот маленький список. Так недолго всех до мании преследования довести.
– Вот как раз незнание врагов к этому и ведет, – настаивал Кремон. – Да и я бы за ними присматривал.
– Ты их сразу порубаешь, а нам надо взять преступника с поличным. И не переживай, присматривают за ними очень плотно.
На том и расстались, обменявшись напоследок пожеланиями удачи.
На этот раз Невменяемого помимо Мирты сопровождали десять егерей Брига Лазана, четыре проводника из собственного отряда и несколько инженеров‑проходчиков, имеющих большой опыт в бурении прямых штолен. Последних порекомендовал лично герцог Каррангаррский, напомнив, что предполагаемый проход в недрах сам командир отряда намеревался сделать быстро и по возможности бесшумно. Четверых инженеров сопровождал уже знакомый Кремону помощник герцога, Эль‑Митолан Аллан.
На этот раз путешествие должно было пройти быстро и без особых трудностей. На исследование давно не используемых ответвлений вряд ли уйдет много сил и времени, ведь на маршруте работало около полусотни специалистов. Они расширяли и укрепляли тропу, сооружали в расщелине помосты и подтаскивали к месту пролома всевозможные приспособления для бурения и проходки. Еще большее количество людей было занято в благоустройстве самого Утерянного Пути на том участке, где через разлом Путь уходил в лабиринт пещер и запутанных гротов. Это приятно поразило Невменяемого.
Когда они проехали за ограждающие ворота внутрь древнего тоннеля, сразу же попали в оживленный людской муравейник. Десятки рабочих спешно строили нечто наподобие домиков, хранилищ и стойл для животных. Ярко освещенные своды теперь смотрелись не как тайна истории, а словно давно обжитая и хорошо изученная пещера. Тут же располагалась и походная кухня, дым от которой по трубе уходил наружу. Запахи пищи создавали почти домашний уют.
Аллан, который был в курсе ведущихся здесь хозяйственных работ, давал нужные пояснения:
– Возле самого пролома тоже строится подобный опорный пункт, так что лошадей оставят прямо там до нашего возвращения. Несколько жилых построек возвели и в самом окончании Утерянного Пути. Как выразился его светлость, «на всякий случай».
Какой такой случай мог произойти, Кремон допытываться не стал, лишь направил Торнадо в глубь величественного тоннеля. И опять, как и в прошлые разы, в сознании зародились кое‑какие догадки об этом месте. Слишком уж оно напоминало чуть меньшие по размеру тоннели в Сорфитовых Долинах. Там тоже Невменяемый однажды проснулся в огромном зале с отходящим в сторону подобным тоннелем, пол которого был устлан блестящими полосками стали. Здесь явно существовала взаимосвязь, что‑то было общее, но вот что именно и насколько это важно, Кремон пока не мог догадаться.
И в который уже раз он пожалел, что здесь нет специалистов сорфитов или таги. Уж те бы быстро догадались, что к чему, и легко сделали бы нужные расчеты. Тут же в памяти всплыла увиденная при испытании в саркофаге гигантская схема Великого Пути, и если верить ей, то один край тоннеля элементарно вторгается на территории Сорфитовых Долин. Почему же там ничего не нашли? Напрашивалось только три вывода: либо Путь там не построили, либо его не нашли лучшие в мире проходчики, либо они отыскали Путь, но сохранили свое открытие в тайне от всех. И возможно в данный момент готовятся нанести жестокий удар по тылам своих извечных противников – драконов.
Но тут же вспомнилось совещание у принцессы. Тормен Звездный ясно дал понять: он первый, кто посетил монарший дом Спегото с таким важным сообщением. Вторым подобным шагом будет величайшее событие за последние триста с лишним лет: король Энормии встретится с правящим королем Сорфитовых Долин. Встреча намечена через неделю и пройдет либо в Могеваре, что обусловливается водным путем По Юзве, либо в Агване. Первый Светоч должен успеть к этой встрече, где бы она ни проходила. Поэтому он так спешил.
Подобные добрососедские отношения должны будут заставить правителей, в том числе и Дарину Вторую, поделиться с новыми союзниками весьма важными сведениями. В том числе и о существовании Длинного Пути, если он, конечно, найден. А там в Спегото подтянутся лучшие в мире специалисты… может быть. Ведь не так легко будет согласовать их прибытие со всеми монархами, и пока приходится уповать лишь на удачу.
А вот в Агване… Кремон не сдержал радостную улыбку, вспомнив об обитателях замка протектора. Когда‑то тетушка Анна хвасталась, что сможет принять без стыда даже всю королевскую свиту, и вот, вполне возможно, такое событие планируется провести в Агване, что угрожает ему многотысячным столпотворением гостей со всего мира. Естественно, для встречи, скорее всего, выберут Могевар, там для этого условия намного лучше, но уже сам факт рассмотрения Агвана как поселка‑кандидата на визит королевского двора говорит о небывалом авторитете Хлеби Избавляющего. Это и понятно – вряд ли кто сделал больше для установления добрососедских отношений с сорфитами и их миниатюрными соратниками таги, чем протектор Агвана.
Наверняка и отставной капитан Коперрульф на месте главного фельдмаршала будет смотреться гораздо лучше остальных военачальников. Теперь никто и не вспомнит, что такого ценного воина списали из королевской гвардии после тяжелого ранения. Наоборот, как бы король не решил опять его к себе на службу переманить. Стоит ему только взглянуть на высокого, усатого рыцаря, закованного в блестящие латы…
С такими мыслями Невменяемый доехал до того места, откуда дальнейший путь предстояло проделывать пешком.
Без долгих церемоний он распрощался с Торнадо, наказав вороному красавцу слушаться местных конюхов и не заниматься членовредительством, и устремился за растянувшимися цепочкой егерями. С первых метров пути действительно бросались в глаза благоустроенность пути и удобство передвижения. Все острые углы и выступы были срезаны, узкие проходы расширены, своды подняты. И там, где раньше приходилось продвигаться на четвереньках, теперь даже рослые воины проходили не нагибаясь.
Разумеется, при таком способе передвижения скорость возрастала в несколько раз, и первый привал на обед сделали всего в двух часах перехода от основной цели. Но именно с того места Кремон проложил по карте совершенно другой маршрут, решив проверить еще несколько перспективных мест для дальнейших продвижений. Почему бы и не найти запасных путей в те же самые пустоты, которые он якобы нащупал отделенным сознанием в прошлый раз, но теперь уже снизу? Или чуть в стороне?
Даже если первый пролом будет сделан успешно и основной отряд уйдет в недра Каррангарр, оставшиеся люди могут продолжить бурильные работы в других местах и на других направлениях. И при неудачном стечении обстоятельств, допустим попав в тупик, весь отряд может вернуться, быстро сманеврировать и отправиться на поиски уже с другого направления. Подобное развитие событий предусматривалось уже давно, надо было только выбрать подходящие по толщине перемычки для проходки.
Пока группа отдыхала и обедала, их догнала бригада из нескольких плотников, которые несли доски и брусья для сооружения настила. С ними и отправили двух инженеров под опекой трех егерей. Все остальные, хорошенько подкрепившись, отправились за проводниками по мало изученным, а посему труднопроходимым тропам. Сразу стало жарко, пыльно и тяжко. Даже Мирта выразила некоторое сожаление по поводу недавнего обеда:
– И зачем я в один присест все бутерброды съела? Теперь дышать невмоготу.
На это Невменяемый строго заметил:
– В госпитале сейчас как раз подали диетическую кашку. И все довольные лежебоки отошли ко сну.
В ответ за спиной послышалось приглушенное ворчание. Однако окружающие стены и мрачные, низко нависающие каменные своды не вызывали желания перекидываться шутками. Теперь отряд продвигался молча и настороженно, лишь при необходимости обмениваясь короткими фразами. Не успели отойти от проторенной тропы, как обстановка изменилась в худшую сторону. Все‑таки обжитые места намного лучше способствуют как исследованиям, так и поднятию настроения. Хотя, с другой стороны, что исследовать в хорошо знакомом и обжитом месте? Правильно, нечего! Поэтому и приходится лезть в узкие, душные и пыльные отверстия, готовые в любой момент раздавить просевшей скальной породой любого человека, даже если это будет сильный и могущественный Эль‑Митолан.
Со временем стали попадаться малозаметные трещины, уходящие отвесно вниз, и всем без исключения пришлось усилить бдительность и осторожность. Подвешенные Эль‑Митоланами светляки давали лишь неверное, колеблющееся освещение, а выступы отбрасывали мрачные, мечущиеся тени, не давая как следует присмотреться к грунту под ногами. А поскольку оступиться в пропасть никому не хотелось, всем пришлось обвязаться страховочными тросами.
К первой намеченной остановке добрались уже ночью, если о времени суток уместно говорить в полной и постоянной темноте. Справедливо рассчитав, что магические силы должны во время сна восстановиться, все основные обследования Кремон решил провести с вечера. Два часа он потратил на изучение стен с помощью дуросовых очков, выискивая самое перспективное место для прорыва отделенным сознанием. И только затем, прибавив силы двоих других Эль‑Митоланов к своей, пошел на просмотр.
Вскоре за стеной обнаружились полости, но дальше дело застопорилось. Как ни метался Кремон отделенным сознанием, он постоянно влипал в вязкие образования окружающих пород. Возможно, минимальные проходы и существовали, но на его пути попались лишь те трещины, через которые отряд проходил совсем недавно. Вряд ли они могли вывести на те широкие пространства, которые он разведал в месте предстоящего пролома.
Вернувшись в свое тело, Невменяемый поужинал и завалился спать, резонно отвергнув мысль съесть волшебный фрукт и отправиться на новые исследования. Правда, для лучшего расслабления немного поиграл жемчужинами своего ордена. В последнее время у него стали получаться довольно милые и затейливые мелодии, и с их помощью молодой колдун старался поддерживать в себе нужное настроение. А когда надо было быстро уснуть, вводил себя в нужное спокойное состояние.
Утром за несколько часов перешли на новое место. Там поиск оказался более удачным. Слишком далеко в недра Кремон не забирался, но ему удалось прощупать длинную анфиладу пещер. Пусть даже пустые пространства и не ведут к окончательной цели, но все равно должны быть обследованы. Правда, стена в нужном направлении оказалась толщиной более сорока метров, но зато не надо было строить помостов. Бурение и проходку здесь вести было гораздо удобнее, и инженеры сразу приступили к расчетам и составлению списков всего необходимого.
К третьей намеченной по карте точке добрались сразу же после обеда. Перед началом поисков Кремон пояснил предстоящую задачу:
– На одной из самых древних карт мы обнаружили ведущие в недра проходы. Некоторые из вас эту карту видели, и мы не раз этот момент обсуждали. Наша задача постараться найти те места, где проходы прерываются. Конечно, если карта верна и невидимые пока нам тоннели существуют. Возможно, произошли какие‑то обвалы, осыпи или воды нанесли обломки, ведь совсем недалеко отсюда мы обнаружили два ручья и небольшую речушку. В первую очередь прослеживайте те проходы, которые ведут прямо, но неожиданно обрываются. Если отыщется что‑то достойное внимания, зовите меня. Не забывайте маркировать все повороты на перекрестках и развилки фосфоресцирующими мелками. Каждые два часа возвращаемся на это место.
Далее отряд разделился на маленькие группки, в каждую из которых в обязательном порядке входил один проводник и как минимум один Эль‑Митолан. Затем еще раз сверили имеющиеся у всех копии карт, уточнили направления и двинулись по четырем разным проходам.
Само собой, что быстрее всех «просматривал» окружающие недра Невменяемый. Дуросовые очки оказывали неоценимую помощь, и Кремон то и дело удивлялся, почему о таком артефакте никто и никогда раньше не упоминал. Неужели эта вещь существует в единственном экземпляре? Конечно, такие очки могли быть и в других государствах, которые располагались возле Каррангаррских гор. Но драконы, к примеру, не смогли бы ими пользоваться, равно как и сорфиты с тагами, по той простой причине, что глаза у всех этих видов разумных были расположены иначе, чем у людей. Не подходили для подобных наблюдений и колабы с боларами.
Возможно, подобные артефакты имелись в Царстве Огов. Ведь их сокровищницы переполнены различными предметами древности, исследование которых практически не ведется. Скорее всего, оги совершенно не подозревают о принципе действия имеющихся у них очков: ведь горных образований с дуросовыми породами на их территории почти нет.
В Баронствах Радуги и Стали во все времена велись интенсивные войны, так что там многие артефакты давно уничтожены. Подобные предметы наверняка сразу попадали под сапог воина как совершенно бесполезная и ненужная вещь, поскольку бароны на протяжении последних веков поощряли уничтожение всего колдовского и непонятного, стремясь нивелировать уровень Эль‑Митоланов до среднего обывателя или воина‑наемника. А уж о моральных принципах и заботе о собственном народе там вообще говорят с циничной усмешкой.

Глава 39
Шурпан

Предаваясь таким размышлениям, Кремон часто замирал и тщательно всматривался то под ноги, то в нависающие своды, но больше всего в боковые стены и встречающиеся порой каменные осыпи и завалы.
Свежих сколов пород видно не было, на что и обратил внимание идущий в их группе проводник:
– По всем признакам, здесь лет двести все остается в статичном состоянии. Всмотритесь в эти наросты плесени и лишайников. Чтобы образовались такие колонии, и требуется порядка двух веков. Мне самому здесь пришлось побывать только раз, лет двадцать назад, во время разведывательного поиска. Как мне помнится, все здесь было точно так же.
– Жалко, что на древней карте нет детальной зарисовки всего этого участка, – подал голос сопровождавший их егерь, – лишь общая, чуть петляющая линия. Мы бы тогда могли конкретно рассматривать нужный проход.
– Что поделаешь, раньше карты составляли лишь схематично, – посетовал Кремон со вздохом. – Да и современными мелками не пользовались.
– Старые мелки тоже иногда видны, – авторитетно возразил проводник. – Только место должно быть непыльное и совершенно сухое.
Отряхивая рукав своей куртки от пыли и налипших мокрых лишайников, Мирта проворчала:
– Что‑то я таких мест здесь не припомню…
Два часа подходили к концу, поэтому Невменяемый повел свою группу назад. На оговоренном месте привала их уже ждали две группы, а вот четвертой пока видно не было. Уже собрались было пойти по их следам, когда показался егерь из ожидаемой группы с лампой трего. В тот же отряд входили его коллега, один проводник, инженер и помощник герцога.
Прибывший сразу же стал докладывать:
– Наши там задержались, метров в пятистах отсюда, и пробуют помаленьку разбирать плотный завал в одном из проходов. Инженер сразу заметил, что завал не мог образоваться самопроизвольно, своды не позволили бы. Поэтому Эль‑Митолан Аллан проник внутрь отделенным сознанием и уверенно заявил, что за обвалом есть пустоты. И сразу же послал меня за вами.
После такого сообщения все оживились и с новыми надеждами последовали за егерем. Действительно, метров через пятьсот их глазам предстала среднего размера пещерка, дальний понижающийся свод которой упирался в углубление, похожее на начало тоннеля. Именно в том месте и копошились четыре запыленные фигуры. Заметив прибытие помощи, Аллан заулыбался и радостно воскликнул:
– Нам повезло! Чем дольше мы разбираем это нагромождение, тем больше убеждаемся в наличии здесь вполне проходимого тоннеля.
– А что за ним? – Кремон жестами отозвал коллегу в центр пещеры, а откапывать щебень и песок отправились свежие силы.
– За этим проходом расположена довольно широкая и длинная расщелина. Обследовать ее до конца я не стал, зато заслон у нас на проходе измерил: пять‑шесть метров. Поэтому сразу же решился на проходку. Маленькими лопатами и кирками вполне справимся. Надеюсь…
– Правильно надеешься, – похвалил командир. – Но почему ты решил, что насыпь искусственная?
– Да это инженер утверждает. Он сразу удивился неожиданному завершению пещеры. Можешь разузнать у него подробности.
За это время второй инженер, который, в отличие от своего коллеги, был Эль‑Митоланом, осмотрел постепенно открывающийся взгляду тоннель и теперь перебрасывался с товарищем техническими терминами. Немного послушав их обсуждения, Кремон удивился:
– То есть вы готовы утверждать, что засыпание тоннеля происходило с той стороны?
– Конечно. Это видно по двум основным признакам. Во‑первых, ссыпка грунта и щебня получалась с этой стороны, тогда как если бы засыпали с нашей стороны, то вполне естественно было бы довести работу до логического конца и заложить осыпь кусками породы. Тогда бы мы ничего и не заметили. А во‑вторых, каменные осколки ложились вдоль стенок именно с того, внутреннего направления. Еще одна странность: слои мелкого камня регулярно перемежаются слоями плотного и довольно мелкого песка. Конечно, это могло быть следствием проточной воды, но ведь на данном участке следов речки или ручья не наблюдается. Значит…
Один из проводников‑колдунов, стоящий рядом, с сожалением констатировал:
– Вот как плохо, оказывается, не иметь в разведке специалистов! А мы всегда отмахивались от них руками и ногами – одна морока с физически не тренированными попутчиками…
Инженер, который обнаружил проход, дружески похлопал мощного проводника по плечу:
– Я хоть и не обладаю магической силой, но знаю с детства: ум, объединенный с силой, приносит порой уникальные результаты.
– Совершенно верно, – без тени улыбки поддакнула Мирта из‑за плеча своего командира. – Вот я, например, и умная, и сильная, ко всему еще и самая красивая. Как следствие – уникальней меня в мире нет.
– Действительно, – согласился Кремон и вдруг неожиданно погрустнел: – Теперь уже явно уникальней тебя нет…
Совершенно не к месту и не ко времени перед его глазами во всей своей красе предстала Золана Мец, знаменитая менсалонийка, которая была его ближайшей подругой во время службы наемником в Ледонском полку. Причем предстала не в стильном костюме наемницы, а полностью обнаженная. Если умом и красотой Мирта могла с ней поспорить, то уж в воинском мастерстве и физической выносливости среди женщин Золане не было равных. Да и среди мужчин с ней могли сравниться лишь единицы. Только вот не спасли ее ни сила, ни ум, ни красота. Уникальное создание природы поглотили безжалостные Гиблые Топи.
Окаменевшее лицо командира и нахмуренные брови натолкнули собеседников на мысль, что тот решает очень важные проблемы, и от него почти все отошли. Из грустных воспоминаний Кремона вывел легкий тычок в ребра и встревоженный голос телохранительницы:
– Ты о чем задумался?
Совершенно неожиданно для самого себя Невменяемый признался:
– Золана вдруг вспомнилась, моя боевая подруга. Тоже уникальная женщина… была.
Баронетта Шиловски попыталась отвлечь своего друга от печальных мыслей:
– Смотри, уже несколько метров очистили. Может, и вы своим колдовским умением им поможете?
– Скажешь тоже! – возмутился Кремон, возвращаясь из своих грез‑воспоминаний. – Наши силы могут пригодиться для более важных дел. Здесь хватит простого физического труда.
Действительно, работа шла бойко. Поскольку тоннель был довольно широк, то сразу двое егерей лопатами откидывали породу назад, а уже там вторая пара отбрасывала гравий и песок наружу. Четверки постоянно сменялись, и проход углублялся прямо на глазах.
Мало того, оказалось, что с другой стороны им помогли. Давно, правда, помогли, очень давно… Тем не менее с другой стороны проход был прокопан тоже на глубину около пяти метров.
Разумеется, никто не ожидал такой помощи.
Воздух вдруг резко ухнул, словно всосавшись куда‑то, и один из егерей радостно воскликнул:
– Есть отверстие!
Стоявший за ним проводник передал ему лампу трего и с волнением спросил:
– Ну что там?
И еле успел поймать отшатнувшегося назад егеря – из образовавшегося отверстия скалился обтянутый высохшей кожей череп. Немудрено, что, осветив такое «личико», воин чуть не получил разрыв сердца.
В следующий момент все поспешно выбрались из тоннеля, а к образовавшейся дыре устремились Эль‑Митоланы, оградив себя щитами и приготовив атакующие средства.
Как оказалось, необходимости в таких мерах предосторожности не было. На внутренней стороне насыпи лежали две ссохшихся мумии с лопатами в руках. Видимо, они проводили аналогичные раскопки в тот момент, когда их застала смерть.
Высмотрев все это через дыру, Кремон заслал внутрь неведомого пространства большого светляка, и его взору открылась высокая пещера, дальний край которой терялся во мраке. А на переднем плане виднелось еще пятнадцать трупов, причем даже при беглом осмотре можно было с уверенностью утверждать: все погибли с оружием в руках, отчаянно сражаясь с неведомым противником или, что тоже не исключалось, друг с другом.
Магически усилив слух до предела, командир отряда убедился, что в пещере стоит полная тишина, и только тогда сдал назад.
– Откапывайте, но немного, только так, чтобы мы пролезли внутрь. И старайтесь не шуметь. Бояться вроде некого, но мало ли что…
За пару минут егеря откинули еще часть грунта, освобождая проход под самым сводом, и все пятеро колдунов устремились в глубину, стараясь не касаться ссохшихся трупов и создавая над собой дополнительное освещение. Все остальные активно принялись очищать тоннель.
Первым делом Эль‑Митоланы, подстраховывая друг друга, прошли в самый дальний край пещеры, где обнаружили просто невероятный завал. Похоже было, что вниз рухнул целый слой скальной породы или вообще произошла колоссальная подвижка недр. С этой стороны пещера была закрыта наглухо. Осмотрев несколько щелей, пришли к выводу, что еще одного выхода отсюда, скорее всего, никогда не существовало, и вернулись к месту древнего побоища.
Сквозь уже полностью расчищенный тоннель проскользнула Мирта и опять оказалась за спиной Невменяемого. Тот начал обсуждение:
– Вначале мне показалось, будто схватка происходила между ними. Теперь я вижу свою ошибку.
Действительно, одежда на мумиях нигде не была повреждена, нагрудники и кольчуги остались совершенно целыми, шлемы помяты лишь слегка, что вполне естественно для продвижения по таким глухим местам со множеством выступов. Да и не у всех эти шлемы были в наличии. Зато у каждого воина за плечами или рядом виднелись перекидные сумы или рюкзаки. Открывать их никто не спешил, равно как и прикасаться к покойникам.
– Кто может оценить по экипировке и одежде, из какого они времени?
Помощник герцога кивнул на сидевшего на корточках заместителя Лазана:
– Вот он среди нас самый старый, да и в одежде хорошо разбирается.
Соратник асдижона, не переставая пристально разглядывать очередную мумию, пробормотал:
– Ничего, сынок! Доживешь до моих лет, я тебе припомню намеки о старости… обязательно припомню. А вот максимальный возраст этих… гм, засушенных путешественников могу сказать с точностью до года…
Все замерли, стараясь отыскать необходимые для подобного утверждения детали. Но егерь и не собирался скрывать результаты своих наблюдений:
– Вот эти металлические натяжные пряжки в нашем королевстве стали производить ровно двести один год назад. Судя по тому, что они имеются на всех рюкзаках, их прибрели в самый пик продаж, примерно через год. После этого, года через два, стали делать вот этот проволочный усилитель с обязательным прогибом для жесткости, так их делают до сих пор. Так что события здесь происходили ровно двести лет назад.
Одобрительное мычание послужило похвалой для наблюдательного ветерана, обладавшего великолепной памятью. Лишь самый опытный проводник засомневался вслух:
– Никак не могли трупы так высохнуть всего за двести лет. Такое впечатление, что они пролежали здесь целое тысячелетие.
Следующий вопрос Кремон задал проводникам:
– А кто мог исчезнуть здесь двести лет назад? Мне, например, не припоминается пропажа такой крупной экспедиции.
После некоторых обсуждений и предположении сошлись в общем мнении: никто не ведал об участи этих несчастных. Они никогда не проходили в списках пропавших без вести. А значит, скорее всего, это была команда искателей приключений, которых в прошлые столетия пускали на поиски Утерянного Пути без всяких ограничений.
Тогда и Мирта высказала сомнения:
– Мне очень не нравится то обстоятельство, что эти люди попали здесь в явную ловушку. По всей видимости, они поспешно отступили в эту пещеру, а потом на них либо напали, а затем завалили вход, либо его завалили сразу. И умерли они скорее всего от нехватки воздуха.
Все закрутили головами, рассматривая высокий свод, и Аллан категорически заявил:
– Воздуха для дыхания здесь хватит надолго.
– Но ведь вы слышали, как сюда потянуло воздух после образования раскопа? – не успокаивалась баронетта Шиловски. – Значит, до нас его здесь практически не было. Мне до сих пор дышится с трудом. Как бы и нас здесь не изолировали неизвестные силы!
– Не робей, – успокоил красавицу Невменяемый, хотя и у него на душе было неспокойно. Уж слишком настораживало это место с семнадцатью мумиями. Поэтому он скомандовал: – Выносим все их сумки и рюкзаки через проход и уже там изучим их повнимательнее.
Дважды повторять не пришлось: видимо, оскалы черепов никому не придавали благодушного настроения. От малейших прикосновений мумии осыпались грудой костей, и сразу стало ясно, что все внутренности их уже давно превратились в пыль, вследствие чего сохранить останки не представлялось возможности.
Прочная ткань сумок и рюкзаков, напротив, сохранилась в сухом воздухе просто отлично, но и она порой не выдерживала, когда кто‑то слишком резко и импульсивно пытался выпутать лямки из костей. Один из таких мешков при этом разорвался по шву, и из него вывалился большой продолговатый предмет. Егерь, не раз видевший подобную вещь, с восклицанием подхватил предмет с земли и поднял. И было от чего замереть: взору присутствующих предстал шлем из неизвестного твердого материала, на котором виднелась мордочка загадочного животного. А под ней легко различимая надпись, перевод которой все уже выучили наизусть: «Пускай сияние Занваля порадует твои глаза».
Егерь‑колдун кивнул подбородком на груды костей:
– Ну вот, осталось только спросить у этих мумий, где они эту шапочку позаимствовали. Вряд ли принесли с собой…
– Значит, им удалось найти некое хранилище с артефактами в глубине недр, – сделал вывод помощник герцога. Он нагнулся и поднял очередной рюкзак: – Вот и этот кажется невероятно тяжелым…
Кремон бережно взял протянутый ему шлем, но, рассматривая его, напомнил о своем распоряжении:
– Выносим все сохранившиеся вещи! И еще раз тщательно осмотрите грунт под трупами и рядом.
Подтянутый ближе светляк давал нужное освещение, и Невменяемый с понятным любопытством продолжал крутить артефакт в руках. По всем признакам изделие было совершенно идентично тому, что осталось во дворце. Та же форма, те же размеры, даже рисунок и надпись сходились до последнего завитка. Похоже, в древности использовали более сложные приспособления, чем сейчас, для печатания книг и периодических изданий. Ведь одно дело набором свинцовых букв растиражировать массу листов бумаги, и совсем другое сделать надпись на твердой наружной части такого шлема. Тут уже явно применялась магия высшего порядка: ведь рисунок и надпись были словно выдавлены в покрытии и совершенно не ощущались пальцами.
«Еще бы выяснить, для чего и для кого эта штука предназначена…» – задумался Кремон и тут же вскинул голову на восклицание одного из проводников:
– Смотрите, здесь на стене какая‑то надпись! Я обратил внимание, что эта мумия лежала головой к скале и у нее в руках большой кусок мела. Видите? Так и напрашивается мысль, что перед смертью он пытался что‑то написать. И точно, видите? Пыли много, но ведь можно ее сдуть, и тогда прочитаем надпись без труда. В этой сухости она сохранилась превосходно!
Эль‑Митоланы снова применили свои умения. Они аккуратно сняли наросший за двести лет слой пыли, и глазам исследователей открылась странная надпись:
«Нас атакует шурпан. Колдун сам с ним не справится. Эти уроды вы…»
На секунду все замерли от удивления, и тут же началось бурное обсуждение и высказывание предположений:
– Все‑таки их именно убили?
– Но кто такой шурпан?
– Может, это те самые «милые» зверушки?
– Ага, решили отомстить за похищенную шапку…
– Может, слово «шурпан» обозначает множественное число?
– Вполне возможно. Значит, какой‑то клан напал на этих несчастных и утыкал их тела ядовитыми иголками. Потом нападающие забрали свое оружие и завалили вход. И шлем оставили, и вещи не тронули. Так, что ли? Не вижу логики…
– И посмотрите, здесь говорится «С ним». Значит, кто бы это ни был, он атаковал в одиночку. И оказался заведомо сильней даже Эль‑Митолана, потому что человек с мелом заранее знал свою участь, утверждая: «сам с ним не справится»! А ведь наверняка в той команде были весьма ловкие и умелые воины.
– Сразу заметно, что они попытались рассредоточиться и держать оборону с помощью своих мечей.
– Да только ничего у них не получилось…
– Но как они были убиты?
– Если узнаем, кто такой шурпан, может, догадаемся и о причине их смерти. Никто не подскажет, что это за создание?
С минуту все напряженно размышляли, но в итоге отрицательно покачали головами и продолжили обсуждение:
– А что обозначает последнее предложение?
– Да что угодно, вплоть до того, что автор имел в виду своих потомков, то есть нас. Просто забыл поставить тире: «Эти уроды – вы!»
– Лестного ты о себе мнения! Ха‑ха! Но скорее всего, имелось в виду другое. Например…
– Выглядывают?
– Выплыли?
– Высмотрели?
– Выследили!
– Точно! Судя по всему, именно выследили.
– Но тогда недостает местоимения «нас».
– Отнюдь. Думаю, подразумевалось в дальнейшем написать обо всей этой команде. Ведь когда группа спаяна единой целью и одной опасностью, всегда говорится лишь о коллективе.
– Логично. Тогда фраза будет звучать: «Эти уроды выследили наш отряд!» Теперь осталось узнать, кого он имел в виду под словом «уроды»?
– Вряд ли это те самые милые зверюшки.
– Тогда это остальные шурпаны. Их целое стадо, диких и алчных, но убивать пришельцев пошел один.
– Если бы он был один, эта команда не стала бы жаться к засыпанному входу, да еще и откапывать тоннель. Они бросились бы на прорыв. А значит…
– А значит, пещера с той стороны уже была закрыта обвалом.
– Ага, и шурпан их утихомирил, а потом просто рассеялся в воздухе…
– Или просочился в грунт…
Вдруг спорящих оборвал напряженный женский вскрик:
– Тихо!
Все оглянулись на Мирту, которая стояла к ним спиной и с напряжением вглядывалась в темную часть пещеры:
– Там кто‑то шевелится…
Тотчас все светляки, управляемые колдунами, устремились под нависающий козырек скалы, где действительно ворочилось нечто большое и громоздкое. Следующим действием было сканирование шевелящейся окаменелости магическим взором. Первым с этим справился Невменяемый:
– Всем, кроме колдунов, немедленно покинуть пещеру! Там просыпается от летаргического сна какое‑то животное…
Стоявшая перед ним баронетта Шиловски, вместо того чтобы броситься исполнять приказание, выхватила из ножен меч. Молодой командир чуть не взбесился и так рявкнул на красавицу, что та, больше не посмев ослушаться, унеслась по тоннелю вслед за остальными, подгоняемая зловещими выкриками:
– Всем немедленно двигаться к месту нашей последней встречи! Ничего с собой не брать! Если мы через час не выйдем, поднимайте всеобщую тревогу.
После этого все пять Эль‑Митоланов встали в проходе узкого тоннеля и поставили тройную защиту. На острие клина, естественно, стоял Невменяемый, продолжая магическим взором обследовать шевелящуюся груду камней. Сзади раздался немного запоздалый совет инженера:
– Надо было просто забросать проход с той стороны нашими силами. Могли успеть.
– А могли и не успеть, – шепотом отозвался командир. – Да и оставлять такое чудовище в своих тылах – непозволительная роскошь.
Эль‑Митолан‑егерь придерживался такого же мнения:
– Уничтожим этого шурпана, и все дела. Нас же пятеро!
Помощник герцога хоть и был молод, как Кремон, но рассуждал вполне осторожно:
– Вдруг это не шурпан, а вождь шурпанов? И ему пяток магов – на один зуб?
– О нас можно и челюсть сломать, не то что зуб, – пробормотал Кремон, продолжая наблюдение. – О, начал выползать! И явно устремился в нашу сторону.
Действительно, из кучи обломков и мелкого гравия выползло длинное, шестилапое животное с белым брюхом и коротким, словно обрубленным, хвостом. При длине около восьми метров его туловище достигало в поперечнике чуть меньше метра. Длинную зубастую пасть венчал огромный набалдашник в районе предполагаемого мозга Этот нарост резко открылся, словно огромное веко, и под ним оказался единственный глаз с расходящимися фасеточными линиями.
– Ох у него и глаз! – не сдержал восклицания опытный проводник. – Наверняка он им может даже сквозь камни видеть.
– Держите защиту, – скомандовал Невменяемый. – А я попробую перехватить над ним управление.
Но расстояние сокращалось, а монстр не торопясь продолжал ползти в их сторону. Головная боль навалилась на Кремона совершенно неожиданно, и ему показалось, что это его стараются взять под полный контроль. Отчаянно помотав головой, он признался своим товарищам:
– Не могу! Будем атаковать эту тварь синей молнией…
Но не успели колдуны вытянуть свои руки для синхронного действия, как из пасти животного вырвалась густая струя желтого пара и окутала пятерых человек плотным облаком. Сразу же стало понятно, как атакует эта бестия – ядовитым газом. От контакта с ядом человек наверняка оказывался парализованным и не мог оказать ни малейшего сопротивления. В следующее мгновение стало понятно, как монстр питается: из той же пасти выдвинулись два длинных языка с присосками и устремились в желтое облако. Судя по всему, зубы шурпану служили для чего‑то другого, поскольку он мог высосать внутренности своей жертвы, не повреждая кожного покрова.
Однако пятерка колдунов оказалась готова ко всему. Достаточный запас воздуха обеспечил им свободное дыхание, а силовые щиты остановили чмокающие присоски на концах языка.
В следующее мгновение Кремон попросил своих коллег:
– Отдайте мне половину вашей силы.
Получив желаемое, он аккуратно поднес руку к краю магических шипов и буквально насквозь пронзил синей молнией приблизившееся на метр чудовище. От такого удара мозговая и прочая деятельность любого организма прекращалась навсегда. А поскольку это было сделано в две с половиной магические силы, то спасти неизвестное создание мог лишь Заливной Щит.
К счастью, шурпан им не обладал, сразу завалился на бок, несколько раз конвульсивно взмахнул своими лапищами и затих окончательно. Из разорвавшегося глаза на камень хлынула черная жидкость.
Просмотрев его магическим взором и убедившись, что монстр мертв, колдуны, дружно пятясь, отошли в другую пещеру и только там убрали свою магическую защиту. Ни у кого не возникло желания испытать на своей коже воздействие желтого газа.
– Аллан, бери проводника, и догоняйте наших. Возвращайте их сюда. Одного егеря все‑таки отправь за подмогой в строящийся лагерь: надо будет этого шурпана вытащить наружу для более досконального изучения.
Опасливо озираясь на темнеющий зев тоннеля, инженер посетовал:
– Представляю те трудности, которые предстоит преодолеть специальной бригаде, чтобы вытащить эту тушу наружу.
– Это уже не наши проблемы! – рассмеялся опытный егерь. – А для многих подобная работа будет незабываемым приключением. Ведь не каждый день удается откопать совершенно новое и неизвестное науке животное. Везет тебе, коллега Невменяемый! И как тебе только удается таких монстров разыскивать?
– Будем надеяться, что это последний, – благоразумно пожелал инженер, но теперь расхохотался и Кремон. Ему вспомнилось невероятное количество созданий, обитавших в Гиблых Топях, и он «порадовал» своих коллег:
– Чудовищ на нашей планете еще неисчислимое множество. И боюсь, что для всех экспонатов на берегу озера Печали может не хватить места.
Первой прибежала встревоженная Мирта, за ней подтянулись и все остальные члены отряда. Но только через час в пещеру пустили и остальных желающих полюбоваться уникальным хищником.
– Ведь он и вправду хищник? – поинтересовалась баронетта, тыча своим мечом в толстую когтистую лапу и поражаясь твердости подошвы.
– Как ты могла такое подумать о милом травоядном? – притворно удивился Невменяемый. – Эта добрая зверушка просто вытягивала жидкость из метавшихся по пещере созданий для поливки своих цветочков.
Мирта иронично кивнула, но тут же вновь насторожилась:
– Не знаю, что этот шурпан выращивает на своем огороде, но вот детки‑то у него наверняка есть.
Эль‑Митоланы многозначительно переглянулись и принялись тщательно просматривать пещеру метр за метром. Особенно долго они простояли возле так называемого логова, из которого выполз монстр. А потом еще проверили внутренности поверженного шурпана – не хватало только, чтобы оттуда вдруг начали выскакивать маленькие злобные шурпанчики, плюющиеся ядовитым газом.
Однако подобных созданий больше не оказалось, поэтому все внимание и остатки своих магических сил колдуны перенаправили на противоположный конец пещеры, тщательно исследуя рухнувшие скальные породы и пространство за ними. Пустоты действительно просматривались, а толщина преграды до них составляла всего около десяти метров.
Опять начались рассуждения:
– По всей видимости, здесь действовали великие умельцы и знатоки подобных ловушек.
– Действительно, обрушить такой тоннель – дело архисложное.
– Но почему тогда эти знатоки не вернулись сюда и не обыскали трупы?
– Скорей всего, они и сами опасались шурпана, раз пустили его по следу этой команды, а потом вполне сознательно замуровали эту пещеру. Ведь монстр, насытившись и не имея больше пищи, впадает в летаргический сон. И веками может охранять территорию. Что может быть лучше?
– А может быть и так, что они не знали о находящихся здесь трофеях, посчитали этих людей непрошеными гостями и просто уничтожили.
– Ну да, а потом еще и вечного сторожа оставили.
– Как бы там ни было, но именно здесь, скорее всего, и откроется удобный вход в дальние лабиринты.
– Значит, все силы бросаем сюда? – уточнил инженер.
– Да нет, вполне возможно, что где‑нибудь дальше тоннель еще раз перекрыт обвалом, но и его обязательно надо прочистить. Поскольку ловушка устроена именно здесь, значит, это место и дальнейший проход находятся под постоянным наблюдением. Нанесем его на карту и будем использовать лишь в случае экстренного отхода на свою территорию.
Однако помощник герцога продолжал сомневаться:
– Кремон, ты с такой уверенностью рассуждаешь о гипотетическом противнике, словно его существование уже доказано и мы убедились в этом собственными глазами.
– Конечно, Аллан, пока нам не довелось их увидеть. Да и вообще, я предпочитаю, чтобы оказалось, что они давно уже вымерли или окончательно одичали. Но мы увидели в этой пещере столько косвенных подтверждений, что сомневаться не приходится.
– Но кто это? Люди или…
– Может, и люди, может, миниатюрные человечки вроде таги. Чаще всего в сказках упоминаются, например, горные пауки величиной с голову человека. Да мало ли кто еще это может быть.
– Нет, – авторитетно возразил егерь‑колдун. – Паук – вымышленный сказочный персонаж. Потому что никто и никогда не видел в пещерах настолько большой паутины.
– Так ведь и шурпана раньше никто не видел, – откликнулся проводник и махнул рукой себе за спину: – А вон он, лежит как на выставке. И потрогать, и пощупать, и понюхать можешь.
Крыть было нечем, поэтому егерь лишь развел руками, совсем не к месту добавив:
– Хотя пауки мне всегда нравились…
Тем временем все собранные вещи были вынуты из сумок и рюкзаков и разложены для осмотра. После того как колдуны по очереди подержали в руках и чуть не обнюхали каждую вещицу, они пришли к общему выводу, что ничего стоящего среди находок нет. По крайней мере, на первый взгляд, потому как кое‑что все‑таки вызвало определенный интерес.
Во‑первых, шкурки каких‑то животных. Плохо выделанные в свое время и не прошедшие должную обработку, за два века шкуры с толстым серым мехом сначала прогнили, затем ссохлись и почти полностью превратились в труху. Но когда остатки кое‑как разложили на ровном месте и расправили, то по поводу их происхождения опять возникла масса споров. Голов и лап на шкурах не было, и многочисленные порезы свидетельствовали, что снимали их в спешке, поэтому животных никто не смог идентифицировать. Предположить можно было лишь рост – по грудь взрослому человеку, да способ передвижения – на четырех лапах.
Получалось, что двести лет назад семнадцать человек проникли в недра, отыскали там шлем‑артефакт и вдобавок наткнулись на стаю животных, коих безжалостно вырезали. Возможно, мясо употребили в пищу, а шкуры решили сохранить на память. Следовательно, в недрах все‑таки существуют живые создания. По крайней мере, существовали раньше. Хотя и возможно, что в пещеры пробрался выводок гигантских лемуров и образовал в полной темноте небольшую колонию. Оставалось лишь окончательно определить принадлежность шкурок к уже известным животным.
А во‑вторых, немалый ажиотаж, особенно у колдунов, вызвала маленькая каменная дощечка, размерами пять на двадцать сантиметров. Поначалу ее вообще чуть не выбросили, но по краям в дощечке были проделаны дырочки, через которые была продета полуистлевшая веревка – словно для того, чтобы закрепить на голове. Инженер первым покрутил дощечку в руках, приложил к глазам и стал пояснять удивленно взирающему на него Кремону:
– Мне кажется, этот материал очень похож на тот, из которого сделаны твои дуросовые очки.
Невменяемый тут уже вскинулся и после получасовых проб и экспериментов с уверенностью заявил:
– Действительно, сквозь эту каменную пластинку видны дуросовые наплывы. Система магического воздействия, конечно, сильно отличается, и глубина просмотра не такая большая, однако это явный аналог моих очков. Причем сделанный грубо, кустарно, чуть ли не топором. Но зато теперь совершенно ясно: такое вещество существует в природе.
– Интересно, это тоже один их трофеев погибшей команды или их личная собственность? – спросил инженер.
Осторожно попробовали примерить странную пластину на голову – длины веревки явно не хватало. Из чего последовал вывод: пластинка не что иное, как трофей, найденный в недрах.
Кремон печально подвел итоги осмотра:
– Если бы эти семнадцать человек выбрались наружу, они могли бы сообщить миру нечто крайне важное. Мне кажется, что за двести лет, прошедших после их сообщения, глобальный поиск бы усилился в сотни, тысячи раз – и тайны недр были бы разгаданы. Но им не повезло! А может, они оказались слишком самонадеянными на окончательном этапе своего пути. Ведь вначале им сопутствовала невероятная удача: и внутрь попали, и шлем нашли, и охоту знатную устроили. Хотя, может, с охотой они и поторопились… Ну ладно! Собираем вещи и двигаемся к месту основного пролома.
На широкой, освоенной тропе пришлось разделиться. Большая часть отряда, тяжело нагруженная трофеями, отправилась к выходу. Впоследствии часть из них должна была помочь с доставкой тела шурпана на белый свет. Возле себя Кремон оставил лишь Мирту и Эль‑Митоланов и бодро зашагал к новой цели.
В расщелине, которую официально стали именовать «номер один», работы тоже шли полным ходом. По предварительным оценкам, к успешному и скоростному проходу стены все будет готово уже через неделю. Кремон тут же поспешил «обрадовать» строителей, что отдыхать им не придется. Есть несколько новых объектов, и самый перспективный среди них – пещера шурпана. Лекция о ядовитом монстре была выслушана с должным вниманием и осознанием важности повышения мер безопасности. Ведь если отыскался один монстр, то вполне возможно, что отыщется и другой. В этом случае безрассудные атаки на желтое облако строго воспрещались, а численность колдунов на рабочих объектах подразумевалось повысить как минимум вдвое.
Невменяемый пообещал принять эти превентивные меры уже в ближайшие дни. По его расчетам, принцесса с герцогом Каррангаррским, увидев собственными глазами доставленного шурпана, долго раскачиваться не станут, моментально отправят «кого, сколько и куда надо».
Затем прибывшие плотно пообедали и отправились обследовать близлежащие расщелины, пещеры, гроты и прочие доступные полости. Провозившись до поздней ночи, Кремон вновь совершенно забыл съесть перед сном волшебный плод. Укладываясь спать на жестком ложе, он укорил свою телохранительницу:
– Мирта, могла бы и напомнить на ужине о волшебных фруктах.
Баронетта Шиловски тоже устраивалась рядом, блаженно вытянув натруженные ноги:
– Ох, неужели можно выспаться? Ты бы знал, как у меня голова после обеда разболелась, обо всем забыла…
– Предлагал ведь в Салии остаться!
– Да так‑то я здорова, – насторожилась Мирта. – Наверное, просто вдохнула в пещере ядовитого газа.
– А‑а… Тогда конечно.
Заметив, что Кремон иронично улыбается, красавица нахмурилась, тяжело вздохнула, а затем капризно попросила:
– Сыграй что‑нибудь расслабляющее.
Мирта уже давно старалась ночью ложиться рядом со своим командиром, с жаром утверждая, что музыка, издаваемая орденом, всегда действует на нее благотворно. И действительно, сразу же после нескольких тихих скрипичных аккордов засыпала. А за ней и Кремон проваливался в сон, лениво размышляя о том, что, возможно, орден не просто детская игрушка, а инструмент для исполнения колыбельной песенки, только без слов.

Глава 40
Последние приготовления

Еще двое суток потратили на тотальное обследование и повторный осмотр пространств за стеной. Невменяемый опять постарался проделать отделенным сознанием тот же путь, что и прежде. Но в этот раз ни одного светлого пятнышка так и не мелькнуло в пределах видимости. Это слегка разочаровало Кремона, зато еще больше окрепла его уверенность в наличии огромных пустот в пределах технической досягаемости.
Возвращались в столицу форсированным маршем. Только дали небольшой крюк в сторону, и сделали двухчасовую остановку под крышей строящегося здания на берегу озера. Как и предсказал инженер‑колдун, шурпану в скором времени тоже предстояло стать одним из знаменитейших экспонатов натуралесы. Правда, домик не шел ни в какое сравнение с соседствующими с ним гигантскими хоромами для Невидимого Сторожа, но и в него уже тянулась очередь из сотен любопытствующих паломников. А ведь пока на каррангаррского монстра разрешали только взглянуть лишь издалека, с небольшого балкончика, по которому люди шли не останавливаясь. Но даже немалая плата за такой короткий осмотр не отпугивала желающих.
Пустив коней вскачь по направлению к Салии, Кремон не удержался от комментария:
– Мне кажется, в скором времени Спегото станет самым богатым королевством только благодаря туризму.
Мирта во всеуслышание выразила недовольство:
– Ты можешь смело требовать свою долю от сбора с посетителей! И тогда без проблем будешь съедать каждый день хоть десяток самых экзотических фруктов.
– Все, что находится здесь, по праву принадлежит только нашему королевству, – решил заступиться за свою державу помощник герцога. И, смутившись, добавил: – Да и сколько там этих сборов? Как раз окупится строительство помещений…
Салия встретила исследователей оживленным круговоротом людской толпы, криком разносчиков горячей пищи и прохладительных напитков. Могло показаться, что столица готовилась к очередной грандиозной ярмарке, что в первую очередь удивило местных старожилов, которые с детства знали о своем городе почти все.
– Что же творится? – недоумевал инженер.
– Это время всегда считалось самым сонным и спокойным, – напомнил егерь‑ветеран. – Ежегодное путешествие королевы почти опустошало столицу, а теперь…
– Может, ее величество неожиданно вернулась? – обеспокоился Аллан.
– Непохоже, – возразил проводник, с недовольством уворачивая своего коня от встречной кареты. – Да вы присмотритесь лучше к одеждам: здесь почти нет наших, местных. Сплошь приезжие…
Баронетта Шиловски с иронией бросила вопрос помощнику герцога:
– И ты говоришь, хватит только на строительство двух зданий?
– Каждому! – с шуточной угрозой нахмурился Невменяемый, показывая, что он готов и обязательно будет бороться за свою долю вознаграждений.
Аллан лишь пожал плечами и отмежевался от обсуждения данного вопроса восклицанием:
– Не мне решать!
На внутренней территории дворца царило привычное спокойствие, и только асдижон Лазан огласил огромную площадь радостным криком:
– Приветствую наших доблестных героев!
Он бросился к баронетте Шиловски и помог сойти на брусчатку, а потом обнял, уже совершенно ни от кого не таясь:
– Соскучился! А ты?
– А мне некогда было. – Она кивнула в сторону, Кремона: – Разве с таким командиром хоть на минутку присядешь?
– Верно! – Бриг протянул руку Невменяемому, но тут же отстранился и стал внимательно рассматривать.
– Что‑то не так? – забеспокоился тот. – Одежда порвана? Или что?
– Просто присматриваюсь: вдруг у тебя из‑за пазухи или из кармана вылезет еще что‑нибудь незнакомое науке?
– Все шутишь…
– Какие шутки? Ее высочество в панике подсчитывает ордена в сокровищнице и опасается, что их не хватит для твоей богатырской груди. Ведутся переговоры с соседними государствами о взаимопомощи в этом вопросе.
– Вот еще! – отмахнулся командир отряда. – В этом нет ни малейшей моей заслуги. Без меня был бы тот же результат.
– Конечно… – протянула Мирта, но по ее взгляду было видно, что она придерживаетя совершенно другого мнения.
Пока они поднимались по широким ступенькам, асдижон предупредил:
– Наследная принцесса хотела бы увидеться с тобой сразу, как только ты приедешь.
– Извини, но в таком виде… Мы ведь не мылись целую неделю!
– Действительно, запах от вас как от пещерных медведей. Полчаса вам хватит?
– Постараемся! – пообещал Невменяемый и прибавил ходу.
В апартаментах его встретили остальные земляки. Они сидели за столом и сосредоточенно вчитывались в листки бумаги, на которых, как они гут же пояснили, были выписки, присланные из Каменной Радуги. Прибывшего командира на радостях несколько раз ткнули кулаками в ребра и наградили ощутимыми похлопываниями по спине. Причем ни Такос Однорукий, ни Бабу Берки даже не прихрамывали, с ходу похваставшись, что их за два‑три дня собственноручно поставила на ноги принцесса, используя для этого воду из Источника. Да и остальные раненые давно приступили к интенсивным многочасовым тренировкам.
– В следующий раз тебе так просто с нами не справиться! – многообещающе пригрозил полковник, стоя в дверях ванной комнаты. – Но хоть в двух словах расскажите о вашей вылазке.
– Ну… если в двух словах, то вернулись целыми. А остальное вам Мирта расскажет, пока я буду у принцессы.
Вместо обещанного получаса Кремон уложился в пятнадцать минут. Он сделал это сознательно, надеясь, что баронетта Шиловски никак не управится за это время. Так и оказалось, но уйти в одиночестве ему все равно не удалось: соскучившиеся по работе Бабу и Алехандро отправились с ним. А Такос Однорукий остался дожидаться из уст телохранительницы обещанного рассказа, не догадываясь, что именно на него теперь посыплются все несправедливые упреки в том, что ее не дождались.
Беседа с наследницей престола состоялась с глазу на глаз в одном из уютных будуаров, в который не проникало ни звука дворцовой суеты. Причем вопросы совершенно не касались только что проведенной инспекции.
– Об этом поговоришь с герцогом, – отмахнулась Элиза. – У меня к тебе несколько иной разговор.
Тон у нее был обычно‑деловой, поэтому визитер настроился весьма благодушно.
– Ты еще не забыл, как допытывался у моей матери обо всех причинах для Великого похода?
– Конечно, помню. И она мне назвала их более чем достаточно. Хотя… может быть, и не все.
– Ушлый какой! Мы до сих пор удивляемся твоей проницательности.
– Ничего особенного, просто логические размышления.
– Тем не менее ты был прав, мать не все тебе рассказала. Но теперь время для этого пришло. Сегодня я получила разрешение открыть тебе последнюю причину. Но сразу хочу предупредить: об этом никто не должен узнать.
– Невероятное доверие! – чистосердечно удивился Кремон. – На данный момент я и так знаю столько же, сколько и ты. К чему бы это?
– Самое главное – ты посторонний человек, из другого королевства. И никаким образом не мог быть замешан в некоторых событиях, которые произошли несколько месяцев назад. А дело настолько щепетильное и таинственное, что подозрение может пасть на людей, которые находятся непосредственно в нашем окружении.
– Ты меня пугаешь. Что же это за дело?
– О самом событии и о его последствиях ты наверняка осведомлен очень хорошо. Речь идет о том камнепаде, под которым погиб мой жених, молодой граф Паперре, и большая часть моей свиты.
– Насколько я понял, в этом несчастном случае ты спаслась почти чудом?
– Невероятным чудом, – подтвердила наследница престола. – Ну и благодаря молниеносной реакции Валдека, моего телохранителя. И теперь я открываю тебе саму тайну: несчастного случая не было, имело место преднамеренное и тщательно спланированное убийство.
Некоторое время Невменяемый смотрел Элизе прямо в глаза, но весь ее вид выражал лишь печальную уверенность.
– Почему ты так решила?
– Это не мое личное мнение, а итоги скрупулезной работы нескольких независимых следователей. Они полностью доказали, что первые камни лавины были сдвинуты специально. А потом злоумышленники замели свои следы на снежных участках и скрылись в подземных лабиринтах.
– Конечно, это меняет дело. А есть улики против конкретного виновника?
– В том‑то и дело, что ни его, ни конкретных исполнителей отыскать или хотя бы вычислить мы до сих пор так и не смогли. И продолжаем хранить выводы экспертов в глубокой тайне. Об этом помимо нас с матерью знают только четыре человека.
– Асдижон Лазан? Герцог Райне? Архивариус?
– Они не знают.
– Даже так? Весьма серьезно. – Кремон озадаченно почесал висок. – Представляю, какие меры безопасности вы принимаете…
– Вряд ли тебе это под силу. Мы совершенно измучились из‑за постоянного ожидания удара в спину.
– Но ведь за эти месяцы тебя никто не пытался… убить?
– Нет. Но зато очень старались убить тебя, что озадачило нас еще больше.
Целую минуту Невменяемый усиленно размышлял, а потом сплел пальцы в замок и в сомнении, медленно стал выдвигать свою гипотезу:
– Мне видится одна взаимосвязь. Может, она на первый взгляд и несуразна, но… Посмотри, из‑за лавины погиб граф Паперре, твой жених. То, что ты спаслась случайно, могло быть спланировано заранее. Тогда получается, что покушались конкретно на человека, очень близкого к тебе в интимном плане. А буквально с первых же дней моего здесь пребывания у злоумышленника тоже могло сложиться впечатление, что мы быстро и пылко сошлись во взаимных симпатиях.
– По тебе не видно! – не сдержалась принцесса, на что молодой колдун ответил совершенно отсутствующим тоном:
– По тебе тоже! – А затем продолжил как ни в чем не бывало: – Следовательно, надо проверить всех, кто имел надежду на скорую близость с тобой. Именно ему больше всех не понравилась наша взаимная симпатия, и именно он имел все мотивы устранить твоего жениха со своего пути. Есть такой человек в твоем окружении?
– Даже не знаю… – Элиза выглядела растерянной. – Вроде я всех держала на порядочной дистанции.
Кремон не смог сдержаться от едкого замечания:
– Понимаю, но их было так много, что за всеми и не уследишь!
Как ни странно, принцесса отнеслась к этому с иронией:
– Не ревнуй, много их не было. В самый раз для скромной, одинокой девушки.
– М‑да! – От такого бесстыдного заявления Невменяемый возмущенно тряхнул головой и продолжил с явным усилием: – Но взаимосвязь есть, и мотивы более чем очевидны. Согласна?
– Может быть, хотя такую версию мы тоже рассмотрели, и без твоей подсказки. И все‑таки мы с матерью уверены, покушение было на меня, хотя бы по той причине, что раньше мой жених чуть ли не каждую неделю ездил в замок Мерцающих Бликов без меня, и, чтобы свести счеты именно с ним, не обязательно было рисковать мной. А значит, цель очевидна. Вот тут мы задумались и пришли к выводу, что люди из нашего окружения могли ликвидировать меня сотней других способов. Хотя эта мысль ни в коем случае не сняла с них всех подозрений, но, скорее всего, в этом преступлении замешан внешний враг. Именно тот, который долгое время кроется в недрах Каррангаррских гор, или тот, который использовал Длинный Путь, чтобы тайно проникнуть на нашу территорию и, возможно, готов в любую минуту начать против нас широкомасштабную агрессию. А что лучше всего сделать в государстве, которое намереваешься захватить? Правильно: дестабилизировать обстановку. А как? Тоже известно: обезглавив верхушку власти. Потому мать решила бросить все мыслимые и немыслимые средства на раскрытие древней тайны, возложив командование этой операцией на самого честного и талантливого полководца‑колдуна соседней Энормии. О чем и попросила дядю Рихарда, вашего короля, а тот без всяких раздумий тут же отправил тебя.
– Очень приятно, очень, что меня так высоко оценивают… – Заметив дернувшийся уголок губ Элизы Майве, Кремон тут же добавил: – В моем родном королевстве! Теперь, после твоего рассказа, ситуация стала мне гораздо понятнее. Впредь буду учитывать эти нюансы. Хотя должен напомнить, что в эту концепцию никак не укладываются факты покушения на мою персону.
– Как не укладываются?! Неужели ты не понял, что злоумышленник осознал, что ты со своим отрядом на верном пути, и забеспокоился. Результат обязательно будет, а значит, надо убрать талантливого руководителя, и Великий поход будет провален. Гипотетически, конечно…
– Каюсь, просмотрел эту взаимосвязь! Теперь придется чаще оглядываться по сторонам.
– Главное, что ты понял суть нашей беседы и примешь надлежащие меры.
– Обязательно. Это все?
– Да, пожалуй… Кстати, ты не забыл о своей недавней просьбе и по‑прежнему согласен на второе испытание? Если так, давай согласуем время.
– Действительно, было бы неплохо… завтра, допустим, перед обедом. А?
– Могу и сегодня вечером, – предложила наследница престола.
– Да нет, из моей библиотеки в Каменной Радуге пришла целая кипа выписок. Обязательно хочется просмотреть их, вдруг найдется хоть что‑то интересное и полезное для нашего похода.
– Ладно, тогда проведем испытание завтра. Кстати, что у тебя получается в Сонном Мире?
– Есть желание бывать там чаще, – улыбаясь, Кремон развел руками, – а вот времени так и не нашел. И сегодня вряд ли получится. Но завтра, если саркофаг меня не слишком умотает, обязательно съем очередной волшебный фрукт. А как там… наше дерево?
– Ха! Ты хотел сказать «мое»? Не скромничай! Я ведь сразу это поняла. Между прочим, мать обещала оговорить с тобой твою часть будущего урожая. Ну а пока дерево только‑только начинает выпускать толстые бутончики. Садовник сказал, что это будущие цветы, так что до урожая осталось совсем немного времени. Относительно, конечно. Если первый опыт завершится положительно, обязательно посадим еще четыре дерева. Поможешь во взращивании?
– Постараюсь. В крайнем случае и без меня справитесь.
– Хорошо, иди. – Элиза встала и протянула ему руку для прощания. – И не забывай почаще оглядываться.
Поцеловав нежную и приятно пахнущую кожу на запястье принцессы, Невменяемый пообещал:
– Постараюсь…
Как и ожидалось, Мирта очень разозлилась, когда через полчаса вошла в апартаменты командира и вместо него застала лишь полковника и профессора медицины, лениво перебирающего сложенные в стопки листы бумаги. Но когда ее все‑таки упросили рассказать о походе, она тут же забыла свою обиду и в ярких красках живописала новые приключения своего кумира. Без ненужной скромности упомянув и свое постоянное участие во всех событиях как основополагающее.
При возвращении Кремона все трое лихорадочно перебирали раскиданные по столу бумаги.
– Какой бардак устроили! – заворчал по природе аккуратный Алехандро. – Так все ровно и красиво было разложено…
Но его сестра лишь тряхнула гривой свежевымытых волос и радостно обратилась к командиру:
– Представляешь, в одном из древних фолиантов отыскалось подробное описание зверя, очень похожего на шурпана. Даже название вроде сходится. И переписали эту страничку лишь потому, что упоминалась предположительная родина этих чудовищ: Каррангаррские горы. Естественно, лист с записями отбросили как ненужный, потому что о новом экспонате наши ребята узнали чуть ли не самыми последними. И только после моего рассказа вспомнили об этих данных.
– Интересно, и где же этот листок?
– Вот и мы нервничаем, – признался полковник. – Никак не можем найти.
– Да здесь он, здесь, – раздраженно вмешался барон Ту‑лич. – Только этим утром на глаза попадался.
Уже начали подозревать невесть что, когда нужный листок нашелся и был торжественно вручен подпрыгивавшему от нетерпения Невменяемому. Запись отличалась лаконичностью, достойной сожаления. Несколько строчек отводилось на внешнее описание монстра, и только потом шло короткое упоминания о его происхождении, названии и способах применения.
«Называли это ядовитое чудовище по‑разному, но два самых распространенных названия – генеламия и шурпан. Генеламию первыми приручили легендарные сентеги и использовали для охраны своих грандиозных сокровищниц. Лучших сторожей, по легендам, не существовало в природе. Тем более что эти животные могли веками находиться в летаргическом сне и довольно быстро становились активными, лишь только рядом оказывалась пища, пригодная к употреблению. Родиной этих монстров считаются Каррангаррские горы, где они водились в далекие, доисторические времена. В данное время эти животные считаются давно вымершими, потому что основную популяцию сентеги увели с собой во времена своего великого переселения на южный материк. А также унесли с собой все секреты разведения и приручения этих опаснейших ядовитых созданий. Облака желтого газа, которыми плюются генеламии, имеют в своем составе невероятно опасное вещество, которое при попадании на кожу и вдыхании внутрь вызывает немедленный и продолжительный паралич, очень похожий на кому. Вывести разумное существо из этого состояния считается теоретически невозможным, хотя некоторые упоминания о методах излечения есть в книге „Сентеги – врачи“…»
Перевернув листок и не найдя на обороте ни строчки, Кремон тяжело вздохнул:
– Видимо, книгу о том, что среди сентегов встречались еще и врачи, так и не отыскали. Да и сам этот фолиант имеет… – Он присмотрелся к сопроводительной заметке: – Ого! Целых три тысячи лет. Однако! Будет что почитать на досуге…
– Если тебе когда‑нибудь дадут отпуск! – Мирта опять с некоторой мстительностью вспомнила, что ее не подождали после купания, но тут же поинтересовалась: – А кто откопал так много данных в твоей библиотеке? Что ни говори, срок был короткий, а все мы понимаем, что это такое – просто просмотреть несколько сотен книг.
Алехандро тут же возразил:
– Мне кажется, для такой кучи материала надо просмотреть тысячи книг.
– Не обязательно, – не согласился с ним Такос Однорукий. – Достаточно просто помнить, где, в какой книге что записано. Хотя для этого надо иметь уникальную память.
Баронетта Шиловски многозначительно подмигнула Невменяемому:
– Вот и я говорю, не иначе это дело рук одной молодой, непоседливой маркизы. Своей памятью она поражает даже господина Огюста, а уж скоростью чтения – всех, кто хоть раз видел, как она это делает. И все свободное время проводит с книгами.
На этот раз Алехандро перебил сестру с явным восторгом:
– Она единственный человек, который умудряется выносить книги в свою спальню. Однажды патриарх Эль‑Ми‑толанов встретил ее, когда она относила книги обратно, так его чуть кондрашка не хватила настолько редкие книги Ма‑львика выбрала для чтения. Заикаясь, он спросил: «Ты хоть что‑то в них поняла?» На что маркиза ответила: «Что‑то поняла. Зато запомнила их полностью, может, когда что и пригодится». Вот так она и читает твою библиотеку: по три книги в сутки.
Свою озабоченность как профессионал не преминул высказать барон Тулич:
– Как бы ваша малышка от такого наплыва информации не повредилась умом.
На что у Мирты опять‑таки нашелся достойный ответ:
– Вот увидите, она еще свой ум обязательно покажет! Невзирая на отшельничество в глухом хуторе более тринадцати лет, она сейчас уже намного сообразительнее своих сверстниц. И я нисколько не удивлюсь, если она догадается, кто и зачем запросил нужные данные, сложит два и два и на днях появится в Салии. Тут уж со мной все согласятся: если девочка что‑то возьмет себе в голову, то обязательно этого добьется. Тем более что она ни от кого не зависит: ни в средствах, ни в обязательствах.
– Ты так не шути. – Невменяемый заерзал на месте. – Только ее здесь не хватало. Да и вообще, зря я согласился дожидаться здесь возвращения королевы, через неделю мы бы могли уже достичь хоть каких‑то результатов, а так…
– Ну ты ведь знаешь, принцесса не имеет права оставить дворец. А вот когда королева вернется…
– Вот! Еще бы одной морокой было меньше. И принцесса бы нам в походе не мешала, и мы бы свои силы перед важным делом не распыляли. Что, кстати, мы теперь и делаем. Поэтому берем все бумаги и перебираемся в штабную комнату: до ночи досконально изучим все материалы. А с завтрашнего дня до самого обеда специальные тренировки и занятия под моим и асдижона Лазана руководством. Наверняка большинство из вас потеряло после ранений боевую форму, ловкость и сноровку, а у нас так мало времени для восстановления всего этого. Вперед!
На следующее утро весь отряд отрабатывал дополнительные навыки по скалолазанию, страховке и горному восхождению. В предстоящем походе могло пригодиться любое умение. Теперь уже Бриг Лазан показал себя беспощадным зверем в командовании и опытнейшим наставником в покорении любой вершины. Вот где сразу открылось и стало понятым именно его первенство среди всех остальных асдижонов и главенствующее положение в военной иерархии Спегото.
Точно так же как он умел и любил веселиться, Бриг Лазан выполнял и самую тяжелую, опасную работу. На тренировке он двигался самым первым, проходил траверсы быстрей всех, а помощью рук передвигался по вертикальной скальной поверхности словно паук. За ним с огромным трудом поспевали парочка ветеранов да сам Невменяемый. Остальные далеко и безнадежно отставали, на что к концу тренировки асдижон обратил особое внимание:
– Была бы моя воля, я бы всех твоих телохранителей и телохранительниц, – он с ехидством взглянул на запыхавшуюся и раскрасневшуюся Мирту, – вообще дома оставил. Нам вполне хватит в походе и моих егерей.
– Увы, я их с работы выгнать не могу, – пожаловался Невменяемый и хлопнул своего коллегу колдуна по плечу. – Но ты тут еще с часок их погоняй как следует, авось и они нам в пути пригодятся.
А сам тут же поспешил во дворец, слыша за своей спиной:
– Не волнуйся, погоняю!
После приема душа Кремон с совершенно пустым желудком отправился на встречу с принцессой. На этот раз он внял голосу рассудка и во время завтрака почти ничего не ел. Да еще вдобавок встряхнул организм отменной физической нагрузкой. И вот теперь чувствовал себя вдвое легче и голодным, как сто некормленых шейтаров. Утешало только то, что уж потом он постарается как можно дольше задержаться в столовой на ужине.
В знакомом уже кабинете вместе с принцессой молодого колдуна поджидал и герцог Каррангаррский. Он и не думал скрывать свое удивление предстоящим испытанием:
– Не поверил вначале ее высочеству, думал, разыгрывает. Я ведь сам после испытания себя два дня чувствовал покойником. Неужели и вправду решился?
– Да мне и первый раз испытание легко далось. А если судить по воспоминаниям отца ее высочества, то второй раз для мужчин все проходит намного легче.
– Что ж, я готов помочь. А то Элиза сомневается в своих силах, если ты застрянешь в саркофаге.
Больше рассуждать на эту тему не было смысла. В комнате с древним артефактом Невменяемый деловито разделся до трусов и, выдохнув, протиснулся в щель между прохладными створками. Постарался усесться как можно удобнее и даже чуток расслабиться, как советовали ему когда‑то. Затем появилась знакомая вибрация, гул – и в плотном металлическом коконе наступила полная темнота.
Первые несколько минут сводящих с ума переворотов и вращений в сознании Кремон еще держался, но потом опять впал в беспамятство. Однако на этот раз он очнулся сразу после прекращения испытания и уже вполне осмысленным взглядом наблюдал за расходящимися створками.
Удивлению встречающих не было предела, когда он сам попытался выбраться из саркофага.
– Слушай, да ты и вправду герой! – с чувством воскликнул Фелис Райне, поддерживая своего молодого коллегу под локоть. – Сам на ногах стоишь?!
– Может, что‑то сломалось и испытания не было? – заволновалась наследница престола.
Попытка сказать что‑то в ответ вызвала у Кремона рвотные позывы, и он с дрожью рухнул на колени, жестом призывая не трогать его. Желудок, к счастью, оказался пуст, но ему понадобилась минута, чтобы отдышаться. Видя такое его состояние, Элиза констатировала:
– Работает… Но как было на этот раз?
Только улегшись на лежак, Невменяемый смог заставить себя разговаривать и отвечать на вопросы:
– Все так же скверно, почти без изменений. Разве что вначале постарался осмотреться более тщательно.
– Заметил что‑то необычное?
– Есть одна деталь, но, может, я ее в первый раз просто не заметил…
– Говори, сравним наши наблюдения.
– Лишь только начинают показывать панорамы Каррангарр с высоты над пиком, вверху видна белая полоска с делениями, на самом краю которой справа размещен синий кружочек.
– Да, есть там нечто похожее, – закивал герцог. – Мне, например, тоже удалось сразу это заметить. Хотя подавляющее большинство замечают лишь после конкретного указания.
– И что это?
– По всеобщему мнению, это некая масштабная шкала той местности, которая открывается взору.
Несколько минут Кремон лежал с закрытыми глазами, давя в себе признаки тошноты и вспоминая начальные моменты испытания. И лишь потом возразил:
– Нет, это не масштаб. Потому что полоска с делениями остается до тех пор, пока наблюдатель не опускается на Пик Смерти. Затем ее видно короткое время при втором обозрении всего горного хребта, и только после смещения взгляда вертикально вниз она исчезает. Следовательно, при приближении масштаб наверняка бы тоже изменился, а полоска все равно осталась прежней.
– Мне кажется, – хохотнул Фелис Райне, – для разъяснения этой загадки тебе понадобится третье испытание.
– Верно, – заулыбалась и принцесса. – Может быть, опробуешь прямо сейчас? Так сказать, по горячим следам?
Молодой колдун попытался выдавить улыбку:
– Ваше высочество! Мне бы сначала супчику похлебать. А уж потом…
Элиза припомнила свои ощущения после испытания и непроизвольно содрогнулась:
– Брр! Он еще и силы для шуток находит! А уж думать о еде…
– Ладно, – герцог живо вскочил из кресла и хлопнул себя по животу, – я что‑то тоже основательно проголодался. А раз здесь справились и без меня, то я побегу, дела прямо захлестывают. Даже представить не могу, что будет, если я на неделю‑две таки отправлюсь в этот Великий поход.
– Заместители должны справиться, – высказался Кремон и, свесив ноги с лежака, попытался сесть.
– Ох, если бы все было так просто. Элиза, идешь со мной?
Похоже, что наследная принцесса не прочь была остаться, но после прямого вопроса была вынуждена ответить:
– Конечно! Господин Невменяемый и сам найдет выход после отдыха.
И, соблазнительно виляя своей пикантной частью тела, отправилась вслед за герцогом. Кремон удивился в первую очередь не ее заигрываниям, а своей реакции: вдруг страстно захотелось секса, а неподвластная разуму плоть стала тяжелеть и набухать. Хорошо, что его оставили одного, дав возможность утаить свои непроизвольные желания.
В оставшиеся часы суток Невменяемый так и не решился съесть волшебный плод. Вначале он был невероятно голоден, потом слишком переусердствовал в приеме пищи, а напоследок его с головой захлестнули мелкие организационные вопросы.
Не удалось побывать в Сонном Мире и на следующий день по той простой причине, что сразу после обеда асдижон Лазан потащил всю компанию на свадьбу своего сына. Отказаться от такого празднества не было ни возможности, ни желания. Поэтому вторая часть дня и весь последующий прошли в неоправданном чревоугодии и тумане алкогольного опьянения. Свадьба была шумная и грандиозная, поскольку у Брига Лазана отец тоже был Эль‑Митоланом и у них до сих пор время от времени появлялись дети. Так что родственников собралось просто невообразимое количество. Весьма забавно было наблюдать, как молодой парень, пышущий здоровьем и красотой, уговаривает своего седобородого племенника почтенного возраста больше не пить и отправляться спать.
Но не только этим запомнилась шумная и веселая свадьба. Первый раз в жизни Невменяемый пустился в такие отчаянные любовные приключения, что сам себе потом удивлялся. Мирта за ним практически не присматривала, пропадая где‑то с Бригом, орден на загородной вилле совершенно не давал о себе знать, принцессы и другие знатные лица в пределы видимости не попадали, а оставшиеся рядом Бабу и Алехандро откровенно и намеренно потворствовали вспыхнувшим инстинктам продолжения рода своего патрона.
К счастью, обошлось без нарушений чьей‑то собственности и скандалов ревности, и в итоге все оказались довольны, счастливы и беззаботны. Все, кроме молодого колдуна, который чувствовал в своей душе необъяснимую вину перед отсутствующей Сильвией. И теперь терзался укорами совести и непонятным самому себе ожесточением.
С утра он опять отдал весь отряд в распоряжение командира горных егерей, а сам уединился в штабной комнате для наведения порядка в собственных записках. Там его через некоторое время и застал профессор медицины, который в последнее время полностью игнорировал все тренировки и только добродушно посмеивался над бравирующим полковником. Да оно и понятно: у доктора вполне хватало своих исследовательских проблем. С них он и начал:
– Тебя, я вижу, совсем перестала интересовать собственная болячка?
Кремон пару раз сморгнул, словно выныривая из размышлений, и только после этого до него дошла суть вопроса.
– Ерунда! Пить, есть и любить не мешает – ну и ладно.
– Да уж, особенно любить! – Тулич присел за стол напротив и осуждающе покачал головой: – О твоих «подвигах» на свадьбе только и говорят с самого утра.
– Ох! Лучше не напоминайте! – От смущения Невменяемый даже покраснел, что с ним вообще случалось очень редко. – Сам от себя такого не ожидал…
– Ладно, уже хорошо, что раскаиваешься. Но вот только хочу добавить: самым недовольным человеком на сегодняшний час оказалась наследная принцесса. Мы с Такосом давно завели дружеские отношения с несколькими служанками и фрейлинами принцессы, так они нам ночью рассказали все последние слухи. Когда Элизе Майве сообщили о твоих похождениях, она начала громко ругаться, и в ее выкриках преобладали слова: «А сам‑то, сам‑то каков?! Бабник!!» Так что не советую пока с ней встречаться…
Молодой колдун тяжело вздохнул, но при этом улыбнулся совсем без грусти. К тому же он обратил внимание на совершенно иную деталь:
– Ваша светлость, а что фрейлины принцессы делают по ночам в вашей кровати? Ладно, полковник, он тот еще ловелас… Но вы!
Барону почти удалось скрыть свое смущение за пафосным восклицанием:
– Нам приходится жертвовать собой ради выполнения заданий короля!
– А‑а! Тогда конечно, – продолжал ерничать Кремон. – Вот что значит опыт: всегда любое дело можно повернуть на благо отечества. Что бы и мне такое придумать!..
Шеслан Тулич не выдержал и рассмеялся:
– Ну ты и… одним словом, герой! Ладно, теперь о делах. Хочу поставить тебя в известность о наших с графом исследованиях.
– Так я с самого начала жду этого с нетерпением!
– М‑да… Так вот, два шарика прижились в организме маленьких животных, но ведут себя крайне неактивно. Более интенсивный образ жизни ведет тот шарик, который мы вначале поместили в твой желудочный сок, а потом ввели все это более крупному подопытному экземпляру. Особенно на первых порах там была отмечена необычайная активность и попытка захвата всей нервной системы с помощью тонких отростков. Но потом, как ни странно, рост и развитие застопорились. Мы с Саливом пришли к однозначному выводу, что для тотального вживления шарику необходима развитая нервная система взрослого разумного существа. В противном случае это образование не имеет то ли нужного питания, толи должной иннервации в организме‑носителе. Для окончательного опыта желательно поместить шарик в желудок человеку. И уже тогда тщательно проследить все этапы оживления опухоли и ее развития.
– Ну да, где же вы найдете такого добровольца?
– Граф сразу подсказал выход и уже отправился к принцессе за разрешением. Дело в том, что можно найти желающих среди приговоренных к смертной казни. К сожалению, их в королевстве практически нет, поскольку казнь здесь давно заменили каторгой, но вдруг да найдется что‑то по тюрьмам. Кстати, Паперре мне торжественно пообещал, что прямо сейчас вырвет у принцессы несколько бутылок с живительной водой Источника. Уверил меня, что Элиза ему не откажет даже после яростных оскорблений в твой адрес. Так что если он сейчас заявится сюда с емкостями, мы тебя заберем на несколько часов.
Кремон в раздумье подвигал бровями:
– Почему бы и нет… Если, конечно, она не пожадничает, как в прошлый раз, и не поставит неприемлемые условия.
– Хочу тебе напомнить, что граф опекал наследницу престола с пеленок и любит как собственную дочь. При этом она отвечает ему взаимностью и, по его утверждению, никогда раньше ему в таких просьбах не отказывала. Помимо этого, граф – единственный человек после королевы и первой наследницы, которому иногда дано право лечить живительной водой без присутствия двух первых дам королевства.
– Существенный фактор. Получается, он чуть ли не самый влиятельный мужчина в Спегото?
– А ты как думал! И вот именно с этой точки зрения я тебе и хочу предложить одну идею. А что, если граф отправится в поход вместе с нами?
– Э‑э?.. – округлил глаза Невменяемый. – В его возрасте? Да и зачем оно ему?
– Возраст не так страшно. Важно другое. Ты ведь помнишь о его жутком состоянии после смерти сына? Талантливый врач и добрейший человек никак не может прийти в себя после такой тяжелейшей утраты, и порядочная встряска в экстремальных условиях, думаю, пошла бы ему на пользу.
– Он сам об этом заговорил?
– Да не совсем, – доверительно продолжал барон Тулич. – Просто пожаловался, что находится в жуткой депрессии, из которой его может вывести лишь что‑то экстраординарное. А мне пришла в голову мысль о походе. Паперре так весь и засветился от радости и желания. По большому счету, иметь коллегу в таком путешествии и мне было бы приятнее.
– Но ведь в недрах тяжело продвигаться даже с пустыми руками. – Кремон несколько раз вильнул сложенными вместе ладонями, показывая извилистый и трудный путь. – А ведь ваш коллега наверняка потащит с собой массу приборов, склянок и лекарств. Как он справится?
– Нет нечего проще. Он уже пообещал для этого взять двоих, а то и троих специально подготовленных помощников, которые и будут нести все оборудование и провиант для их мини‑отряда.
Молодой колдун с ожесточением потер подбородок и только тогда ответил:
– Если так рассуждать, то причин для отказа у меня нет. Однако окончательный ответ я дам лишь после тщательного обдумывания и посоветовавшись с асдижоном Лазаном. Все‑таки это на нем будет лежать основная обязанность по охране личного состава и отслеживанию, чтобы никто не отстал и не потерялся. Не надо забывать: чем больше нас будет, тем сложней вести постоянный учет каждого человека.
Профессор медицины погрустнел:
– Что‑то мне подсказывает, что Бриг будет против такой компании… Но ты уж постарайся его убедить.
– Конечно, постараюсь.
В этот момент в комнате появился запыхавшийся граф Паперре:
– Две новости, и обе радостные: есть один кандидат на вживление опухоли! Он приговорен к казни сегодня вечером и вряд ли откажется пожить еще несколько лет. А вторая новость… – С этими словами он жестом фокусника извлек из карманов сюртука две знакомые емкости: – Вырвал! Просил четыре, но сторговались на двух. И то когда Элиза узнала для кого, и капли не хотела дать. Чем я только не аргументировал просьбу…
– Молодец! – вскочил на ноги барон Тулич. – Наука тебя не забудет! – И тут же потянул Невменяемого за рукав: – Давай пошевеливайся, времени и так не хватает! Сейчас будем утолять твою жажду.
И все трое, оживленно обсуждая вкус волшебной жидкости, поспешили в личную лабораторию графа Паперре.

Глава 41
Второе посещение сонного мира

Влияние воды на странную опухоль так и не было исследовано досконально, лишь подтвердилась прежняя догадка Шеслана Тулича. При попадании живительной влаги в желудок инородное тело тут же окружало себя несколькими слоями магической защиты, которую так и не удалось пробить, несмотря на все попытки. Во время этих опытов Кремон уточнил у графа его желание отправиться в поход, и тот, невзирая на запугивания тяжестью пути и лишениями, твердо стоял на своем.
После запоздалого обеда Невменяемый опять занялся приведением в порядок своих записей, а перед ужином неторопливо съел второй в жизни волшебный плод. Вознамерившись опять обдумать перед сном важные вещи, на полтора часа посетил дворцовые термы, но ничего светлого в голову на этот раз не пришло. Только встретился в бассейне с асдижоном Лазаном и не спеша обговорил возможность участия в походе Салива Паперре.
Как ни странно, но Бриг после короткого раздумья дал добро на присутствие графа в отряде. Правда, тут же поставил одно жесткое условие:
– Только всю его амуницию и продукты питания понесут мои егеря. Не хватает мне в недрах еще троих людей разыскивать и из щелей вытаскивать. Среди моих ребят прекрасно налажена взаимовыручка, страховка, и они могут предвидеть каждый шаг своего товарища. Под их опекой наш славный медик будет в полной сохранности. Так что, если хочет, пусть готовит свое снаряжение, а я выделю людей столько, сколько для этого будет нужно.
Кремон все‑таки сомневался:
– Тебя не смущает его возраст?
– Нисколько. Ведь лейб‑медику не придется пробивать шурфы, карабкаться по минусовым траверсам или спускаться на разведку в мрачные провалы. Да и для сражений нам воинов хватит. А вот как знаменитый врач он может помочь весьма существенно.
– Но ведь с нами будет принцесса с запасами живительной воды!
– Ну и что? Не думай, что запасов жидкости может быть немерено. Да и не забывай о сроках годности, время может обесценить любое количество волшебной жидкости.
Невменяемый был почему‑то уверен в длительном сроке годности. Но раз об этом не знают первые лица государства, он пока не стал распространяться о своих выводах и рассуждениях. Ведь и без того он теперь владел такими тайнами Спегото, что следовало следить за каждым словом.
Однако согласие асдижона Лазана все равно не укладывалось ни в какие рамки. Что бы тот ни говорил о медицинской помощи со стороны Салива Паперре, участие графа не имело никакого смысла. После долгих логических размышлений Невменяемый пришел к выводу, что Бриг Лазан что‑то задумал. А с учетом детальных пояснений принцессы о покушении на нее лично подобные выводы могли лишь усилить справедливые подозрения. И уж если малейшее сомнение указывало в сторону, командира горных егерей, то следовало утроить, а то и удесятерить осторожность. Асди‑жон, как личность, вхожая в пятерку первых лиц, мог провернуть любое событие в государстве, вплоть до смены королевской династии. Невзирая на дружеское расположение и личную симпатию к этому человеку, Кремону не стоило сбрасывать со счетов и самое нежелательное развитие событий.
Поэтому он не стал больше ничего выспрашивать, а, чувствуя накатывающуюся сонливость, поспешил улечься в кровать.
Конечно, телохранители были предупреждены о категорическом охранении сна своего патрона, и можно было не опасаться, что молодого колдуна побеспокоят по пустяковому делу. Да и по крупному тоже, ведь Мирта сразу же заявила:
– Если кто будет настаивать на встрече с тобой, мы просто потребуем вначале вернуть двести тысяч Стасов. А потом пусть попробует разбудить тебя сам.
Веки отяжелели моментально – и уже в следующее мгновение Невменяемый оказался в Сонном Мире. В этот раз он действовал более активно. Сразу открыл глаза и постарался прочувствовать все части своего нового тела. Он заметил, как створка его домика‑листика стала открываться и в его скромное жилище ворвался свет зарождающегося дня или чего там в этом мире в данный момент начиналось.
На этот раз молодой колдун в теле дунита вышел на огромную ветвь довольно шустро и без оглядки. Однако открывшийся вид его все равно поразил. Кремон оказался очень близко от наливающейся светом поляны, и сейчас мимо него нескончаемыми потоками выплескивались из темноты целые реки и ручейки ярко искрящихся дунитов. Из чего следовало, что он вселился совершенно в другое тело. Но ведь сути это не меняло? Совершенно! Кремон подумал о полете, и за его спиной тут же расправились радужные крылья. Тренируясь, он несколько раз протрубил своим хоботком несколько начальных тактов любимой мелодии.
И сразу же отправился в полет. Довольно быстро преодолел расстояние до первого роя и удачно пристроился между остальными дунитами. Те как раз крутились на одном месте в виде маленького торнадо и дружно трубили в свои хоботки нечто ритмичное. Мелодия, как таковая, не соблюдалась, потому как преследовалась цель простыми и доступными звуками сплотить разных особей в единый синхронно действующий коллектив.
Вначале Невменяемый старался ничем не выделяться из общего строя. С некоторой гордостью он заметил за собой, что его совершенно не тянет предаться сладострастию и окунуться в омут соитий с дунитками. То есть как экспериментатор он чувствовал себя полностью независимым от главных соблазнов этого мира, чем и решил воспользоваться для изучения поляны.
Оказалось, сделать это неимоверно сложно. На всем окружающем пространстве водили хороводы и переплетались змейками миллионные потоки дунитов, и за мельканием радужных крыльев не было видно не то что контуров поляны, но даже ни верхней части купола, ни нижней, на которой росли диковинные цветы. Поэтому сориентироваться в этом мельтешении и отыскать центр полянки не было никакой возможности.
Пришлось спуститься к самым цветам и уже там на маленькой скорости лететь между огромными бутонами, шляпками и соцветиями. Причем следовало не только внимательно всматриваться вниз, где среди переплетения стеблей с трудом просматривалось нечто наподобие земляного покрова, но и вверх. Потому что некоторые ручейки танцующих в воздухе созданий проносились на уровне самых высоких цветов и порой весьма бесцеремонно, хоть и игриво, подхватывали любого медленно летящего дунита и уносили с собой ввысь.
Единственные, кого в таких случаях не трогали, были те, кто сидел на цветках. Но отдыхающих в одиночестве не наблюдалось. Лишь только кто‑нибудь опускался на раскрытый цветок, как к нему тут же устремлялась одна, а то и несколько особей. Обменявшись всплеском запахов, эфемерные создания туг же устраивали скоропалительное соитие и, словно получив новые силы, резво взмывали вверх.
То ли от неимоверной интенсивности и количества запахов, то ли от недоедания доставшегося ему тела, но через некоторое время Кремон почувствовал себя настолько обессиленным, что даже испугался. Он сделал для себя первый вывод: прежде чем вылетать на полянку, надо как следует подкрепиться у стручка с медом. Ведь необязательно это делать перед сном, можно запастись энергией с самого утра. Однако в данный момент молодой исследователь никак не мог найти выход из создавшегося положения. И в какую сторону лететь к лесу – не знал. И на цветок сесть боялся, помня свои прошлые приключения и опасаясь, что его опять возьмут в оборот любвеобильные дунитки.
Но делать было нечего – силы покидали его настолько стремительно, что Кремон буквально плюхнулся на один из цветков нижнего уровня. Не успел осмотреться и как следует встать на подрагивающие лапки, как рядом опустилась дунитка. Только на этот раз все произошло иначе. Атаковать одурманивающими запахами, а тем более принуждать к чему‑то она не стала, просто повернулась к нему задней частью брюшка и стала ждать. Хотя в воздухе повис целый шлейф ароматов, – по всей видимости, это были слова элементарного приветствия или ничего не значащие для предстоящего действа фразы.
Из чего напрашивался второй вывод: отношения на ветках деревьев вокруг поляны и на цветах совершенно разнятся. Оставалось лишь догадаться, чем именно.
Пока Кремон рассуждал таким образом, инстинкт, заложенный в организме его дунита, сработал, и появилось вполне логичное желание. Однако оно не было ни всеобъемлющим, ни лишающим разума. Невменяемому вполне удавалось контролировать свои действия. Скорее ради проверки собственной воли молодой колдун приблизился к самочке и совершил комплекс страстных любовных движений. Очень быстро получив удовлетворение, он разжал свои объятия, но не успел еще успокоиться, как его партнерша шагнула вперед, отстраняясь, и моментально вспорхнула вверх.
Больше всего Кремона поразило другое: прежнего бессилия как не бывало! Силы восстановились полностью, и расправленные за спиной крылья затрепетали с прежней упругостью. Замерев и прислушиваясь к своим ощущениям, Невменяемый заранее, еще на подлете, заметил новую партнершу, которая опустилась рядом и проделала тот же соглашательский реверанс. Немного поколебавшись и практически не испытывая сильного влечения, колдун во второй раз совершил соитие, и опять дунитка улетела очень быстро, даже не оглянувшись.
Зато теперь сил в теле было даже с избытком. Не сдержав бушующую в нем энергию, Кремон взвился свечой вверх и на большой скорости влился в одну из самых стремительных речек радужных крылышек. Здесь общая мелодия звучала быстрее и резче по сравнению с другими. Может, именно потому это образование дунитов отличалось большой численностью. Синхронно издаваемые трубные звуки вводили все тела в единый такт, и соседи по танцу неслись в общем потоке с такой синхронной грацией, что ни о чем другом и думать не хотелось. Только наслаждаться таким быстрым, красивым и сказочным полетом.
Однако думать Кремон не перестал и даже сделал третий вывод: в этом мире все особи получают дополнительную подпитку энергией, когда занимаются совокуплением именно на цветах. Видимо, на ветках дело происходит совсем по‑другому. Может, там просто встречают «новичков» этого мира, может, среди деревьев совсем иная энергетика половых сношений, но разница очевидна. Даже странно, почему султан в своем письме не указал на эти три очень важные детали Сонного Мира: поесть в самом начале, не оставаться на ветвях и возможность получать энергию на огромных цветках. Причем энергию получали все участники – партнерши тоже улетали с цветка переполненные физической силой. А значит, сам Сонный Мир «подкармливал» таким способом свои создания из неведомого источника.
И это была очень важная деталь. Ведь получается, на красочном ковре поляны можно получить столько сил, что их хватит для того, чтобы вылететь из леса или подняться высоко в небо.
Придя к такому заключению, Кремон, однако, не стал рисковать, а решил найти в центре поляны остов древнего сооружения. Понимая, что с ориентировкой у него в этом мире совсем не ладится, он решил действовать наудачу и просто летать возле самой поверхности. Заодно присмотреться внимательнее и попытаться хоть что‑нибудь распознать среди узловатых корневищ и гигантских стеблей.
Неторопливый полет давал возможность удостовериться в правильности выводов о получении энергии в этом мире. Ослабленные дуниты чуть не падали на огромные соцветия, совокуплялись в короткой и страстной вспышке и вновь, полные сил, устремлялись в танец волшебного полета. А вот в самом низу ничего рассмотреть не удавалось, да и корни там порой сплетались в такой густой ковер, что почвы, казалось, не существовало. Лишь в одном месте между особо толстых стебельков показалось темнеющее пространство, но, спустившись вниз и держась за ствол цветка с помощью всех своих конечностей, Кремон так ничего и не отыскал на влажной и рыхлой почве. А заползти во вздымающиеся переплетения бугрящихся чуть дальше корней он не решился – слишком узкие между ними были щели.
Время шло. Очередной приступ усталости пришлось ликвидировать на большой ярко‑желтой ромашке. Потом новые бесцельные блуждания привели колдуна к лесу, что необыкновенно его расстроило. К тому же оказалось, что все дуниты уже начинают улетать с поляны, чтобы насытиться у медовых стручков. Не мешкая, Кремон тоже закрепился на местной «столовой» и принялся насыщаться. При этом он то и дело обеспокоенно посматривал в сторону, поляны. Ему удалось поймать момент, когда там стало намного свободнее и между рек радужных крылышек стали появляться просветы.
Он тут же оторвался от стручка и на максимальной скорости полетел в предполагаемый центр поляны. Поначалу было тяжело двигаться против течения, но потом стало посвободнее, и скорость продвижения значительно возросла. Зато появились другие проблемы: освещение стало тускнеть, силы таяли, на сознание навалился непонятный страх и все инстинкты потянули эфемерное тело в одном направлении – к лесу, но не строго назад, а чуть в сторону. Уже догадываясь, что произойдет, и понимая, что дальнейший поиск может оказаться для организма дунита смертельным, Кремон поддался зовущей силе и стал возвращаться. В сгущающихся сумерках он подлетел не куда‑нибудь, а именно к своему листику‑домику, из которого выбрался в начале здешнего дня. Забравшись в домик, молодой колдун выставил голову наружу и стал внимательно наблюдать за теми особями, которые возвращались домой с явным опозданием. Таковых становилось все меньше и меньше, да и те проносились мимо с невероятной скоростью и порой даже без предварительной остановки влетали прямиком в свои скрученные листья. То ли голод их не терзал, то ли времени уже не оставалось, но на стручки с медом они не обращали ни малейшего внимания.
Самыми последними на фоне затухающего свечения поляны в лес прилетели дуниты с ярко видимыми в темноте аурами Эль‑Митоланов. Их было мало, всего около десятка, но сразу заметно было, что они летели с полным спокойствием, не спеша, и внимательно всматривались в расположенные внизу цветы. Словно выискивали заблудившихся и отставших сородичей.
Потом створка домика стала закрываться, Кремон, опасаясь, что его прищемит, шагнул назад… и тут же проснулся в своей кровати.
Утро в Салии уже наступило, и первые лучи Занваля проникали сквозь раздвинутые шторы. Сил было достаточно, настроение бодрое, да и вопросов накопилось немало. Поэтому, даже не одевшись, Невменяемый присел к столу и быстренько написал письмо верховному правителю Онтара с твердой решимостью: пока не придет ответ, дальнейшие исследования Сонного Мира отложить. Тем более что сегодняшнее утро не принесло с собой острого и жгучего желания возвратиться на волшебную поляну немедленно и продолжить купание в сплошном отупляющем оргазме. На этот раз впечатления и воспоминания были четкими и деловыми. Хотя… и приятными тоже. Однако экстраординарной нагрузки организм не требовал, ибо этой ночью удалось избежать зависимости от Сонного Мира. Что, конечно, слегка раздражало неудовлетворенную плоть, зато укрепляло исследовательский дух.

Глава 42
Пробы в харчевне

Невменяемый уже запечатывал письмо султану Онтара, когда дверь беззвучно приоткрылась, внутрь осторожно заглянула баронетта Шиловски и обрадованно защебетала:
– Ой! Ты уже проснулся? А мы тут ходим на цыпочках.
Она раскрыла дверь шире, явно намереваясь войти, но хозяин спальни возмущенно замахал на нее руками:
– Мирта, дай мне хотя бы одеться и привести себя в порядок!
Та снисходительно фыркнула, но дверь закрыла. И потом уже смиренно дожидалась молодого колдуна в гостиной. Видимо, своими восклицаниями она разбудила и Бабу, потому что тот быстро появился из своей спальни и сразу, как обычно, начал пикироваться со своей коллегой.
Кремон вышел, потягиваясь, и некоторое время с улыбкой прислушивался к их перепалке. Каждый из телохранителей с удовольствием представлял и живо описывал те моменты, когда выиграет свой спор и будет морально издеваться над соперником. Потом гигант все‑таки спросил своего друга о ночных похождениях в Сонном Мире, и рассказ был выслушан с неослабным вниманием. К концу повествования появился барон Тулич и успел услышать выводы и планы предстоящих исследований. Такую сознательную неторопливость он, как старший коллега, одобрил и тут же предложил:
– А сегодня вечером отправимся в ту самую харчевню или опять устроишь кровавую тренировку?
– Да нет, сегодня я полностью контролирую свои желания. А посему обязательно идем ужинать жаренными на вертеле барашками. Если только нам не помешает что‑нибудь из ряда вон выходящее.
Никто и ничто не помешало вечернему увеселению, день прошел сравнительно спокойно, особенно для командира готовящегося в поход отряда. Зато всем остальным опять досталось от асдижона Лазана по полной программе. Даже сам Бриг немного пострадал при падении со скалы и, садясь в карету, болезненно морщился.
– Езжай спокойно и осторожно, – приказал он кучеру. – Нам спешить некуда.
В знакомой харчевне сразу же заказали много еды, но мало выпивки, на чем особенно настаивал профессор медицины.
– Запрет касается лишь Эль‑Митоланов. Остальные сегодня могут пить сколько угодно.
Полковник Однорукий попытался отшутиться:
– Да мы и в подпитии с любой задачей справимся. К чему такие строгости?
– К тому, что сегодня мы должны попытаться разгадать эту загадку. – И барон Тулич напомнил посвященным: – Не забывайте, где наш герой побывал, что перенес и чем ему довелось питаться. Все эти факторы, сложенные вместе, могли доставить его организму определенное благо или нанести непоправимый вред. Волосы его постепенно приобретают прежний цвет, и теперь всего треть из них седая, что вызывает определенный оптимизм. Однако несколько других аномалий его организма нами до сих пор не разгаданы. Одна из них проявилась при первом посещении этого места. Место прекрасное, и вид на просторы озера отсюда открывается просто великолепный, но именно здесь Невменяемый почувствовал странные провалы в своем сознании. Будто оно без ведома хозяина пыталось провалиться куда‑то вниз. В нашем мире любые процессы всегда имеют определенные предпосылки и являются следствием чего‑то. Может, это «что‑то» нам совсем не по зубам, но попытаться стоит. Потому что в настоящее время Кремон, скорее всего, обладает высокой чувствительностью ко всякого рода странностям нашей планеты, заколдованным местам и не открытым еще артефактам. Поэтому будем веселиться и заодно наблюдать за нашим командиром. Как только он потребует нашей магической поддержки, мы должны будем предоставить ее в полном объеме. Договорились?
Бриг Лазан тоже загрустил из‑за предстоящего «вечера трезвости»:
– Жаль, но раз надо, то я постараюсь посвятить себя танцам! – и с этими словами полуобнял Мирту за талию. Та сочувственно поинтересовалась:
– Сможешь танцевать после такого падения?
– А как же! Тем более что мне только сидеть неудобно, а вот под музыку…
Так вечер и продолжился: кто ел и пил, а кто лишь ел да отплясывал. Хотя были и такие, которые только ели, предаваясь обжорству и внимательно прислушиваясь к своим ощущениям. И первым среди них был Невменяемый.
Мелкие признаки приближающейся раскоординированности движений на него навалились примерно через час после начала гулянки. Потом они стали накатывать с десятиминутным интервалом, постоянно усиливаясь. Собрав вокруг себя нескольких коллег Эль‑Митоланов, Кремон стал передвигаться по всей харчевне, выискивая источник такого необычного воздействия. В результате этих перемещений группа колдунов вышла наружу, а потом подошла к нависающему над водой скалистому берегу.
Молодой колдун, судорожно вцепившись в униформу Лазана, признался:
– Ох, вот здесь мне хуже всего!
– Проваливаешься в воду?
– Да нет, просто трудно скоординироваться в пространстве. Словно моей плоти не стало, и даже сознание начинает размываться вместе со скалами под ногами.
– Так что, добавить тебе сил? Мы‑то здесь ничегошеньки не чувствуем.
– Добавляйте.
После вливания трех магических сил Невменяемый почувствовал себя значительно уверенней.
– Вот, теперь мне гораздо легче себя контролировать. Даже могу «нырять» под землю и в воду, сохраняя полный самоконтроль. Однако тела совершенно не чувствую, вы меня хоть не роняйте.
– Да мы уже давно это заметили и следим за тобой как за грудным ребенком. Но самое удивительное и поразительное то, что ты, уходя из тела отделенным сознанием, продолжаешь управлять своими губами и издавать вполне понятные нам звуки. Или ты сейчас в теле?
– Нет. И прекрасно вижу вас со спины. Такос, у тебя низ камзола сзади завернулся.
– Ух ты! Действительно. – Полковник расправил подол камзола. – А рукой можешь шевельнуть?
– Попробую…
– Пальцы задвигались, – объявил доктор. – Ну а теперь что? Попробуешь нырнуть в глубину?
– Попытаюсь… – Но после минутной тишины губы Кремона опять приоткрылись: – Нет, что‑то там совсем странно и непонятно. Начинает крутить, словно в водовороте. Давайте мне еще три силы.
После удвоения своих и без того огромных магических сил Невменяемый минут пять помалкивал и зашевелился лишь после того, как все стали беспокоиться. Причем своим телом он овладел сразу и полностью, но обычного в таких случаях перегрева не произошло, что уже само по себе поразительно.
– Ну что? Как? Где? – налетели на него коллеги с вопросами.
Невменяемый встал, стараясь двигаться без посторонней помощи:
– Хорошо, что силы еще остались. Но больше я сюда не ходок, очень страшно, жутко и неприятно там, на глубине. Причем мне показалось, что нечто кошмарное находится гораздо глубже, чем дно озера. Именно там на мое сознание навалилось что‑то колючее и жгучее, и мне пришлось быстро ретироваться. Честно говоря, даже имея десятикратную силу, я не хочу туда больше опускаться. Интуиция подсказывает, что там находится что‑то очень нехорошее. И лучше бы туда никому не заглядывать.
Первым отозвался асдижон Лазан:
– А если это жуткое «нечто» само вырвется на волю?
– Нет, я почему‑то уверен, что оно там будет вечно.
Но Бриг явно не удовлетворился таким ответом:
– Придется теперь обязательно поднять все исторические сведения, касающиеся этого места. Хотя бы выяснить, с каким явлением мы имеем дело. А то расслабимся, забудем, а оно и вылезет из‑под наших ног да на наши головы…
– А может, не стоит? – засомневался его заместитель. – Как говорится, не буди лихо, пока спит тихо.
– Все равно придется доложить королеве. А там уже как она сама решит. Но данные поищем еще до ее возвращения.
– Опять в библиотеке сидеть собираетесь? – проворчал полковник. – А ведь нам наверняка на столы уже жареных барашков подали. Кремон, неужели не попробуем?
Молодой колдун прислушался к себе и с некоторым облегчением признался:
– Продолжает тянуть, но с большей магической силой я удерживаю свое сознание. И если вы мне в случае чего подбросите силенок…
Все обрадованно заулыбались:
– Накидаем!
– Не сомневайся!
– Только руку подними.
– Главное – барашка мы как простые люди жевать сможем.
– Да и от вина не откажемся. Или эксперимент продолжается?
Видя, что Невменяемый недовольно пожал плечами, барон Тулич дал отбой внеплановым исследованиям:
– Раз это место не влияет на здоровье нашего героя… можем спокойно доужинать.

Глава 43
Начало похода

Последняя неделя подготовки пролетела незаметно. И только прибытие королевы со всем двором обозначило окончательную дату Великого похода: завтра. Накануне вечером состоялось совещание под председательством Дарины Второй. Невменяемый отчитался о проделанной работе, кратко рассказал о недавней вылазке и доставленном на берег озера шурпане. В завершение обговорили предварительные сроки и помощь в случае непредвиденных задержек и утвердили окончательный состав отряда.
Наследница престола и не подумала отказаться от участия в таком эпохальном событии, подтвердив свою роль младшего проводника. Как ни странно, но королева на этот раз и не попыталась возражать, видимо понимая бесполезность подобных действий.
Герцог Каррангаррский тоже оказался верен своему слову. Он поставил свое имя во главе списка и пообещал, что его мини‑отряд будет готов в любой момент отдать все силы на благо великого дела и лично броситься в бой по первому же приказу командира. Вместе с герцогом в недра уходил его помощник Аллан и еще два Эль‑Митолана из ведомства дипломатической службы. Судя по скривившимся лицам присутствующих, знавших этих дипломатов, те, скорее всего, являлись специалистами более широкого профиля, чем просто знатоки межгосударственной казуистики. Но это и понятно, вряд ли герцог взял бы с собой личного повара или любимую служанку. Зато эти два человека в дальнейшем именовались не иначе как «господа дипломаты».
Общее количество проводников, считая Элизу Майве, дошло до восьми человек. Девятый – личный телохранитель принцессы Валдек. Асдижон Лазан взял с собой девятнадцать своих лучших егерей. Из них двое должны были опекать лейб‑медика королевы графа Салива Паперре. Помимо этого решили взять еще и двоих инженеров, один из которых помог недавно отыскать пещеру шурпана, поскольку признали такую помощь весьма существенной.
Замыкали список пятеро «особо приближенных» к самому командиру: три его телохранителя, барон Тулич и полковник Такос Однорукий. Вполне понятно, что желающих было намного больше, но Невменяемый оставался непреклонным, настаивая на самом минимальном количестве участников. Более того, он долго и решительно пытался доказать, что и девяти егерей отряду вполне хватит для выполнения намеченной задачи. Но тут уж Дарина Вторая показала свою непреклонность, и список в количестве сорока двух человек был утвержден окончательно.
Правда, Асдижон Лазан попытался поиздеваться над своим старым приятелем, королевским архивариусом:
– Жаль, что ты не идешь с нами. Вот бы повеселились! Пожалуй, это был один из тех редких случаев, когда Ламье Пугающий полностью открыл глаза и с надеждой воззрился на правительницу Спегото.
Но королева лишь нахмурилась, ни на кого не глядя, и с явной угрозой напомнила:
– Этот вопрос обсуждению не подлежит, – а затем добавила капризным тоном: – Хитрые какие! Все отправятся в горы на прогулку, а мне тут одной государственными делами заниматься? И так столица из‑за этих паломников в балаган превратилась.
На что герцог Каррангаррский многозначительно напомнил:
– Зато некоторые проблемы теперь решатся намного проще.
Из чего Кремон сразу понял: финансовые поступления от туризма существенно возросли и настало время замолвить слово о себе, любимом:
– Ваше величество! Надеюсь, что и мои финансовые проблемы со временем будут решаться проще? Мои советники намекнули, что я вправе рассчитывать на некоторые денежные отчисления от прибылей, которые приносит показ Невидимого Сторожа.
От такой наглости Дарина Вторая вскипела:
– Этих советников я впустила в мой дворец лишь по своей неосторожности! Ну а в остальном, господин Невменяемый, можете не сомневаться, королевский род Майве всегда по заслугам награждал отличившихся подданных и гостей нашего государства. Однако все эти шкурные вопросы мы решим после вашего возвращения из похода, детали которого мы уже обговорили. А посему желаю вам удачного пути и скорейшего возвращения с победой. Спокойной ночи!
Когда королева с наследницей покинули зал совещаний, Фелис Райне, криво усмехнувшись, обратился к Кремону:
– Такой молодой, а уже крохобор. Наша задача вернуться с результатом, а потом уж точно будешь безбедно жить до самой смерти.
– Кажется, подобное обещание я уже слышал… – еле слышно пробормотал себе под нос молодой колдун.
Передислокацию в древний тоннель сделали еще до завтрака, вместо утренней разминки. Во временном лагере подкрепились горячей пищей и через пролом двинулись по нахоженной тропе, которая за последнюю неделю вообще стала походить на постоянно используемую шахтную галерею – настолько ее расширили, сделали выше и укрепили в ненадежных местах мощными брусьями. В большинстве мест сделать это пришлось именно для того, чтобы вытащить наружу тушу шурпана, которая доставила много хлопот при транспортировке. Зато теперь вся дорога к месту предполагаемого прорыва в недра заняла неполных четырнадцать часов, и поздним вечером отряд оказался в лагере номер один, где и расположился на основательную ночевку.
По их прибытии сразу же началась интенсивная проходка сквозь скалу. Причем никто из сорока двух человек не испытывал особого дискомфорта от чрезмерного шума – строго выверенный узкий тоннель пробивали одним из самых дорогостоящих и хлопотных методов, зато почти бесшумно.
На бесшумном методе особенно настаивал Кремон Невменяемый.
Для этого использовали просто невероятное количество Эль‑Митоланов. Колдуны стекались к началу Утерянного Пути строго по графику, доходили до прокладываемого тоннеля и тут же отдавали свои магические силы опытному ветерану, старшему забойщику Каррангарр. Колдун‑донор тут же ложился спать, но через несколько часов его будили, забирали накопившийся во время сна запас магической энергии и только затем отпускали в обратный путь. Благодаря этому безостановочному процессу за десять часов на основном месте событий побывало до восьмидесяти колдунов со всей Салии и ее окрестностей. И все их магические силы ушли на прокладку тоннеля полтора метра высотой и восемьдесят сантиметров шириной.
Метод «маго‑механической» проходки основывался на непосредственном воздействии на каменную породу одним из дробящих заклинаний. При этом сила приложения распределялась лишь тонкими полосками по стенками тоннеля, а через каждые полметра – поперечными соединениями. Затем рабочие сноровисто устанавливали механические домкраты и просто проламывали очередной валун. После этого уже другими домкратами, со специальными острыми наконечниками, валун дробили и вытаскивали наружу.
Вот так шаг за шагом все тридцать метров были пройдены за расчетное время: десять часов. Причем сделано это было без шума и пыли, лишь иногда гулко лопался очередной валун или с треском проламывались внутрь следующие полметра породы. Однако подобных шумов в недрах и без того предостаточно, так что вряд ли гипотетический неприятель мог услышать вторжение исследователей на свою территорию.
Самым уставшим и измученным в конце проходки выглядел старший забойщик. Пропустив через себя огромное количество магической энергии своих коллег, он к концу работы еле держался на ногах, несмотря на то что с ним поделились и физической силой. Когда он в последний раз выкарабкался на полусогнутых ногах из почти готового тоннеля и, шатаясь, спустился вниз, то на удивленный вопрос Кремона лишь пробурчал:
– А ты как думал? Пропустить через мозги столько сил – можно и надорваться…
– Много еще осталось?
– Последний отрезок, всего девяносто сантиметров. Делить его не стал, отрезал по сторонам, и ребята сейчас его выдавят в свободные пустоты.
– Вдруг он во что‑нибудь упрется? – подключился к разговору герцог Райне.
– Вряд ли. Но и в таком случае валун расколют на части. Так что моя смена окончилась, отползаю спать… Удачи!
Некоторое время все напряженно вслушивались в несущиеся сверху звуки и посматривали на темнеющий зев тоннеля. Оттуда неслись покряхтывания, шелест хорошо смазанных механических лебедок и рычагов, а после глухого щелчка – явное поскрипывание толкаемого валуна. Минут через пять донесся протяжный выдох удара, словно что‑то рухнуло, и все взволнованно замерли. Потом раздались поспешные шаги, и на высокую, под самым верхом расщелины, опалубку вышел один из проходчиков. Наклонившись, он огласил долгожданную новость:
– Есть оперативный простор! Уровень там ниже на метр, поэтому последний валун выпал и откатился в сторону. Ребята разбирают домкраты и выносят их в пустоты, оборудование вернем сюда после вашего ухода и сразу приступим к маскировке.
Порядок движения был обозначен уже давно, поэтому командиру отряда оставалось лишь скомандовать:
– Вперед!
Один за другим сорок два человека поднялись наверх по деревянным ступеням и в полусогнутом положении скрылись в только что пробитом тоннеле.
Вновь найденные пустоты не поразили какой‑нибудь особенностью или уникальностью. Подобных пустот в Каррангаррах хватало. Но вот то, что они тянулись прерывистыми скоплениями в разные стороны, настраивало на оптимистический лад. В обе стороны тут же были отправлены две группы разведки, а оставшиеся члены отряда принялись проверять свое снаряжение и подгонку амуниции.
На этот раз у каждого Эль‑Митолана были все доступные у них артефакты, защитные талисманы и самые изощренные предметы для отражения неожиданной атаки. Достаточно было упомянуть тот факт, что Кремон Невменяемый прихватил с собой все четыре своих плода и лично выпросил у королевы под это дело флягу с живительной водой из Источника. А сама наследная принцесса почти полностью опустошила материнский арсенал и теперь в магическом плане смотрелась как скопление искрящихся световых зайчиков.
Почти над каждым Эль‑Митоланом ровно светился небольшой светляк, и в этом добавочном свете рабочие быстро и профессионально отправляли оборудование обратно в расщелину номер один. Домкратам еще предстояло послужить как в пещере шурпана, так и в нескольких других местах. А здесь было запланировано создать тайный пункт наблюдения.
Для этого, после ухода основного отряда под командованием Кремона, конечный створ тоннеля надлежало замаскировать самыми надежными средствами, но оставить небольшое отверстие. Через это отверстие ежечасно меняющиеся Эль‑Митоланы намеревались вести постоянное наблюдение ночным зрением за найденными пустотами. И если вдруг в поле зрения попадет нечто неожиданное – принять адекватные меры. Вплоть до активного военного вмешательства или применения всей имеющейся магической силы.
Подобная предосторожность не давала преждевременно раскрыть место проникновения в недра, а заодно прикрывала тылы от неожиданной засады в направлении основного отхода.
Пока ждали возвращения разведчиков, Мирта многозначительно напомнила своему коллеге:
– Начинаем отсчет с этого момента. У тебя осталась ровно неделя. Но можешь уже сейчас начинать тренироваться выражать надлежащее почтение.
Все уже были наслышаны о споре между телохранителями Невменяемого, поэтому лишь хохотнули, когда Бабу ответил:
– Ваша светлость, я уже и так вас безмерно почитаю за то, что вы через неделю будете становиться передо мной навытяжку и пугать окружающих своим раболепным выкриком: «Слушаюсь, господин сержант!»
Мирта презрительно обвела взглядом окружающих ее мужчин:
– Смейтесь, смейтесь. Но пока все шансы выиграть на моей стороне!
– Конечно! – поддакнул Бриг Лазан своей любимой. – Никто и не сомневается. Что касается меня, то буду несказанно рад, если наши разведчики уже прямо сейчас вернутся и сообщат, что видели Утерянный Путь. Кстати, пора бы им уже вернуться…
Действительно, оговоренное время кончалось. Но егеря с проводниками были людьми опытными и ответственными, и поводов для волнения по причине забывчивости старались не давать. Через минуту показалась группа, ушедшая вправо:
– Анфилада пещер постепенно мельчает и сходит на нет… Дальше идти стало очень трудно из‑за узких проходов, до самого конца так и не проверили.
В этот момент в проемах слева показались светляки другой группы разведчиков. Их доклад был более оптимистичным:
– Мы наткнулись на целое скопление больших пещер и широких расщелин. Видны следы как минимум одной большой подземной реки. И вообще, все пространство недр вдали изрезано отверстиями, словно огромная головка ростигольмского сыра.
А опытный проводник добавил:
– С уверенностью можно утверждать: этих пещер нет ни на каких картах! Ни на современных, ни на доисторических.
Невменяемый с чувством потряс сжатым кулаком:
– Теперь нас никто не остановит! Однако, – он погасил торжество в голосе и обвел взглядом своих подчиненных, – не забывайте про тишину! Действуем так, словно мы находимся в глубоком тылу противника.
Дальнейших команд не требовалось, каждый предстоящий шаг был отработан и оговорен заранее. Вперед выдвинулись Эль‑Митоланы из числа егерей и проводников, которые двигались двумя волнами, причем в первой волне использовалось лишь ночное зрение. Идущие за ними коллеги тоже использовали магические возможности, но только для того, чтобы рассмотреть впереди идущих товарищей. Все остальные члены отряда ориентировались в продвижении по тусклому свету маяков, расположенных за спинами колдунов второй линии. Над собой они вели несколько ярких светляков, вполне достаточных для более подробного осмотра местности. Таким образом решалась задача со световой маскировкой, которая в непроглядной черноте недр считалась самым важным фактором.
С первых метров пришлось идти с максимальной осторожностью. И вовсе не из‑за каких‑то подозрительных примет, а по причине хрупкости и рыхлости окружающих пород. Пласты здесь были буквально изъедены многочисленными потоками воды, которые за сотни лет размыли мягкие и податливые места, тем самым ослабив общую структуру горного массива. В подобных пустотах очень часто происходили обвалы, оползни, а то и массовые проседания пластов весом в миллионы тонн. И если придерживаться основных норм безопасности, то даже передвигаться по таким пещерам категорически запрещалось.
Однако отряд из сорока двух человек явно игнорировал все нормы безопасности, хотя для того чтобы свести риск к минимуму, двигались не спеша, со всеми предосторожностями. Попадая на крупные развилки, останавливались на месте и старательно обследовали все разветвления ходов и тщательно наносили их на карты.
Через несколько часов вышли к реке, текущей из мелких трещин в камнях. Вода собиралась в ручейки, а те уже сливались в довольно мощный поток, который с глухим рокотом уносился вниз по пробитому в скалах желобу. Передвигаться вдоль такого бурного потока было бы большой глупостью, ведь свежеразмытые породы могли провалиться в любой момент, а заодно увлечь за собой огромные участки окружающих скал.
Поэтому до конца рабочего дня пришлось разбить в надежном месте лагерь и досконально обследовать прежние русла. Постепенно на карту ложились все окружающие пустоты, и уже после этого намечался дальнейший маршрут. При этом молодой командир не гнушался посоветоваться со старшими товарищами:
– Вот это старое русло вполне подходит: сухое, пологий спуск и постепенное смещение вниз по часовой стрелке.
– Все‑таки хочешь проследовать по пути своего отделенного сознания?
– По крайней мере, там очень длинные ходы…
– Может, стоит пройти вот здесь, по этому ответвлению?
– Согласен, перспективное направление, но давайте вначале дождемся разведчиков с окончательными данными.
Герцог Каррангаррский ткнул своим карандашом в разложенные листы бумаги:
– Может, объяснишь мне, почему ты не хочешь до конца исследовать этот тоннель?
Кремон отрицательно мотнул головой:
– Только даром потратим силы и время. Там слишком сыро, и при интенсивных осадках там проносятся дождевые воды. Значит, пустоты свежие и наиболее опасные. К тому же они ведут только наверх. А зачем нам выход на поверхность?
– Но ведь это направление тоже ведет в сторону, хоть и вниз. Возможно, мы там еще больше времени потеряем.
– Может, и так, но мне показалось, что мы сделаем огромный виток и выйдем примерно вот здесь, на тысячу метров ниже. Все‑таки мы решили предполагать, что Утерянный Путь проходит именно там.
– Только бы с уровнем не ошибиться, – посетовал Бриг Лазан. – На поверхности я ориентируюсь прекрасно, а вот тут обычно сталкиваюсь с большими погрешностями в пространстве.
– Что у нас с уровнем? – обратился Невменяемый к инженеру‑колдуну.
Тот поднял голову от листа со столбиками цифр и уверенно проинформировал:
– На данный момент мы действительно движемся по дуге и уже опустились на сто метров ниже нашего генерального входа. До предполагаемого уровня древнего тоннеля еще девятьсот метров, если ориентироваться вот на это место в недрах. Конечно, с условием, что спираль и дальше будет закручиваться с тем же градиентом.
– Но ведь ошибки в ваших вычислениях могут быть огромны! – недоверчиво нахмурился герцог Райне.
– Нисколько! Мы с коллегой оцениваем возможную неточность в пределах одного‑двух метров. Пока доберемся до цели, погрешности могут увеличиться до десяти – максимум двадцати метров.
– Отлично! Только ради таких данных можем двигаться еще медленнее, – Кремон радовался больше всех и не скрывал своего удовлетворения расчетами инженеров. – Или можем ускориться после ночного сна?
– Не стоит так спешить, – возразил инженер‑колдун. – Мы просто не успеем произвести все замеры. И так все записи на ходу ведет ваш егерь. Если бы я знал, в каких условиях придется передвигаться, потребовал бы включить в состав отряда еще двоих наших коллег.
– Что ж, уже поздно сожалеть об упущенном, – констатировал командир отряда. – Да и спешить нам особо некуда. Ага, вот и разведчики возвращаются! Все обследованные проходы пометили особой краской?
В решающем походе решено было применить одну из последних магических новинок: специальную бесцветную краску, которой помечался как сам основной путь, так и все его ответвления и тупиковые ходы. Знаки не были видны простым зрением – фосфоресцирующее сияние замечалось лишь определенным магическим взглядом. Само собой, следы этой краски мог заметить любой колдун, если бы знал о таковой и попытался отыскать ее на скалистой поверхности. Но в обычном случае никто бы не стал экспериментировать перед ничем не примечательными участками породы.
Зато помощь, если таковая пойдет по следам отряда, будет продвигаться по маршруту со всеми удобствами, на ходу читая пояснения. Да и возвращаться по собственным меткам будет гораздо легче.
Для ночного отдыха выбрали словно специально для этого вымытые водой углубления в боковой стенке пещеры. В каждом таком углублении могло расположиться от двух до пяти человек. Егеря посменно несли ночное дежурство, а все остальные устроились на ночлег соответственно своим предпочтениям.
Самое лучшее и удобное углубление выбрал пронырливый, бесцеремонный Валдек. Когда в то же место попыталась прорваться Мирта, телохранитель принцессы заявил тихо, но твердо:
– Здесь изволит почивать ее высочество.
Разумеется, баронетта Шиловски и не подумала спорить или возмущаться, а тут же поспешила отыскать другое место. Пока она раскатывала коврик, рядом с ней грузно опустился Бабу, что было встречено ворчанием и попыткой избавиться от него:
– Здесь место только для троих!
– Странно, здесь и пятеро могут улечься, – меланхолично ответил гигант. – Но раз ты игнорируешь нашу компанию, то мы с Алехандро и сами присмотрим за нашим командиром.
Красавица схватила трего и нервно посветила по сторонам:
– Имел бы совесть, ведь именно ты здесь явно лишний. Тут твоя туша не поместится. Разве не видишь?
Ссора могла возникнуть на пустом месте, но тут сам Невменяемый стал располагаться ко сну и сразу прекратил все разногласия:
– Мирта, ты ложишься слева от меня, Бабу – справа. Алехандро – вот на этом возвышении. Завтра трудный день, так что всем спать!
Улеглись быстро. Как всегда, перед сном Кремон нащупал под отворотом куртки орден и проиграл несколько произвольных аккордов. Казалось, в следующий момент все погрузятся в сон, но уже почти смежившая веки Мирта вдруг неожиданно раскрыла глаза от удивления:
– Ой! Смотри, там что‑то мигает.
– Где?
Вынырнув из дремоты, молодой колдун вначале стал таращиться в темноту лагеря, привстав на локте, но баронетта уточнила:
– У тебя на груди! Ух ты, да ведь это орден твой, вернее, одна из жемчужин.
Действительно, одна жемчужина в верхнем углу королевской награды мигала тускло‑зеленым светом. Причем световая пульсация шла с явным затуханием. Невероятно заинтересовавшись таким эффектом, Кремон еще несколько раз набрал произвольные комбинации звуков. Они раздались с привычным опозданием, и после этого жемчужина запульсировала с новой силой. Потом опять стала меркнуть. С помощью последующих сочетаний аккордов удалось еще пару раз усилить свечение, но минут через пять жемчужина потухла окончательно.
– Вот и еще одно свойство у твоей игрушки проявилось, – горячо зашептала Мирта. – Мне кажется, твой орден совсем не так прост, как раньше казалось.
– Конечно, непрост, знать бы еще конкретно, что это за свойства и к чему их применять?
– Может, орден к тебе привык и теперь к музыке готов создавать световую мозаику?
– Вполне возможно, – согласился колдун. – Думаю, это зависит от сложности проигрываемой мелодии. Чем сложней, тем лучше будет светиться, может, и разным цветом. Вот только сложные аккорды я брать не умею. Надо будет после возвращения из похода потренироваться с этой штукой, и тогда она станет воистину непревзойденной игрушкой, как для детей, так и для…
– Взрослых, – закончила за него Мирта.
– Ладно, это потом. Сейчас – спим.
Баронетта устало прикрыла глаза, но все‑таки прошептала напоследок:
– Жалко, что мигает только одна жемчужина…
«Странно, – согласился с ней Невменяемый, проваливаясь в сон. – Но ведь причин для этого может быть неведомое множество. Как и неведомое множество путей, которые предстанут завтра перед нами…»

Глава 44
Опасные тропы неведомых недр

Ночь прошла относительно спокойно. Лишь однажды недра чуть содрогнулись то ли от далекого обвала, то ли от небольшого землетрясения. Что в общем‑то не послужило поводом для излишнего беспокойства: все отлично выспались.
С помощью мушек вскипятили утренние напитки, плотно позавтракали и двинулись по намеченному накануне маршруту. Когда уровень понизился еще на двести метров, начались самые трудные участки пути. Видимо, как раз здесь ночью и произошел очередной обвал, потому что воды реки были запружены и теперь из затопленной пещеры с бешеным урчанием прорывались по боковым протокам. Пришлось искать обходные пути и в итоге вернуться по своим следам и использовать новый обходной тоннель. А там произошла встреча еще с одной подземной рекой, более многоводной.
Все бы ничего, но русло второй реки резко уходило влево, явно уводя с намеченного маршрута, и разведчикам пришлось приложить титанические усилия, исследуя окружающие пустоты. Даже к вечеру гипотетического дня так и не удалось отыскать продолжение пути. Благо хоть место для ночевки нашлось приемлемое: среди мощных пластов дуросовых пород. Уж там можно было не опасаться неожиданной просадки скал и угрозы оказаться раздавленными.
И опять перед сном верхняя угловая жемчужина стала мигать. Недолго, общей длительностью около двадцати минут, но все это время Кремон под пристальными взглядами своих телохранителей пытался извлечь самые витиеватые, по его понятиям, аккорды. Так и не добившись новых световых эффектов от древнего артефакта‑игрушки, все разочарованно уснули. Игрушка заворожила всех, и всем было чрезвычайно интересно понаблюдать полную гамму разноцветного мигания, которое будет сопровождать затейливые мелодии.
Так, по крайней мере, все представляли себе скрытую сущность королевской награды. Да только их догадки и предположения были очень далеки от истины.
Третьи и четвертые сутки прошли в бесполезных плутаниях по подземным лабиринтам. Схемы новых проходов бесчисленными паутинами ложились на новые листы бумаги, а нужного прохода найти так и не могли. Уже решили возвращаться к начальному участку, когда одна из групп наткнулась на узкую расщелину, ведущую далеко вправо. И запоздалый ужин отряд провел возле отыскавшейся первой реки, но еще метров на двести ниже предыдущего уровня. Из чего следовало, что они благополучно обогнули образовавшиеся завалы и вновь вышли к намеченному маршруту.
С отходом ко сну пришлось задержаться до тех пор, пока не вернулись все три группы разведки. Больше всего повезло той пятерке, в которой сегодня находилась наследная принцесса. Именно ей и разрешили докладывать, хотя она по должности считалась самой младшей.
– Река резко ушла влево и практически провалилась в одну из бездонных расщелин. Зато вправо по спирали продолжаются анфилады старых пещер. Местами они основательно разрушены, стены и своды в трещинах, но проходов с избытком. Судя по слою пыли и паутине пещерных паучков, пустоты эти древние и никогда никем не использовались.
Ее слова дополнил егерь‑колдун:
– Конечно, пользоваться этими пещерами себе дороже, того и гляди, все рухнет. Но пройти с должной осторожностью можно.
Поэтому сон был хоть и короткий, но более спокойный и уверенный. И пятый день оказался самым продуктивным в плане пройденного пути. Отряд практически преодолел более половины всего маршрута и опустился до отметки искомых тысячи метров. Однако на ужин пришлось остановиться раньше запланированного времени. Бриг Лазан с мощным светляком над головой спешил навстречу основному отряду, возвращаясь из передовой разведки.
– Очередная напасть! – еще издалека с досадой воскликнул он. – Перед нами полузатопленные пещеры!
Действительно, такая преграда считалась наиболее сложной. Ведь нужных плавсредств в должном количестве взять с собой в поход не было никакой возможности, а переправа могла оказаться слишком далеко, если вообще существовала.
Собравшись у кромки чернеющей воды, Эль‑Митоланы затеяли короткое совещание, герцог Каррангаррский начал недовольным восклицанием:
– А ведь так хорошо за сегодня продвинулись!
– Ничего, этого и следовало ожидать. – Инженер‑колдун заглянул в сделанные записи. – По нашим подсчетам, мы как раз опустились до уровня вод в озере Печали. Не стоит забывать об уходящем в сторону, озера Слез потоке воды. И мне кажется, здесь мы столкнулись именно с этими теряющимися в неведомом пространстве миллиардами кубометров жидкости. Если весь нижний уровень Каррангарр затоплен водой, то никакие наши красители никогда и не могли всплыть в дельте дальнего озера. Они просто растворяются, смешиваются и бесследно исчезают в здешних подземных океанах.
– Сколько же здесь воды?
– Трудно сказать без предварительной разведки.
Наследная принцесса была обеспокоена более насущными делами:
– Кто будет разведывать эти пещеры? И как?
Заметив, что Кремон находится в процессе наблюдения за глубинами, стал отвечать асдижон Лазан:
– Насчет «как» есть определенные трудности: у нас всего два небольших сборных каноэ. В них могут плыть лишь два человека. Естественно, что в разведку пойдут лишь Эль‑Митоланы, потому что лучше пользоваться ночным зрением. Если выход будет найден, также по три человека будут транспортированы на доступную часть найденного противоположного берега. Если тот берег вообще отыщется…
– Намекаешь, что придется нырять в ледяную воду? – с веселым сарказмом поинтересовался его заместитель.
– Чего загадывать? Будем одновременно искать обходные пути. Но в таком случае водный путь всегда предпочтительнее: хоть немного, но уровень колеблется и образуется зазор под сводами.
Такое утверждение каждый решил оспорить по‑своему, и между стен пещеры заметалось эхо негромкого, но весьма напряженного спора.
Неожиданно Кремон пошевелился и с некоторым удивлением в голосе сообщил:
– Мне кажется, из глубины на свет к нам торопятся некие создания…
Все разом смолкли, вводя себя в транс и тоже пытаясь просмотреть чернеющую воду. Лишь Ваддек благоразумно и настойчиво отодвинул принцессу на несколько шагов от берега и заслонил собой. Мало ли какие создания торопятся на свет…
Первым определился заместитель герцога Аллан:
– Да ведь это же рыба! Точно такая же водится в нашем озере. Но вы только посмотрите, какие крупные и непуганые здесь экземпляры! Сразу видно, что этих переростков никто не ловит.
Его тут же поддержал Бриг Лазан:
– Чудненько! Предстоит шикарная рыбалка! И от ухи никто не сможет отказаться.
Он повернулся в сторону, лагеря и скомандовал своим егерям:
– Ребята, кто там ответственный по сетям? Тащи их сюда!
Однако сети и не понадобились. Полуметровые рыбины подплыли к самому берегу и стали высовывать из воды свои огромные рты, словно ручные звери во время кормежки. Наскоро сделали на древках коротких копий два гарпуна, и вот уже первую добычу с довольными комментариями отнесли в другую пещеру, где решили организовать кухонное хозяйство.
В ловле приняли участие все поголовно, точнее, каждый постарался это сделать. Единственно, что остановило истребление рыбьей стаи – мысль, что все не съесть и с собой много не унесешь. Поэтому командир отряда, глядя, как его товарищи и коллеги толкаются на берегу, пытаясь выхватить друг у друга древки гарпунов, строго скомандовал:
– Еще две рыбины – и хватит!
Недовольный гул голосов перебил голос телохранителя принцессы:
– Ее высочество желает облагодетельствовать своих подданных лично пойманной добычей.
И Валдек ловко выхватил у растерявшегося Аллана один из импровизированных гарпунов. Получив его в правую руку, Элиза не стала сразу вонзать свое оружие в плескавшуюся у ног рыбину, а протянула руку за вторым гарпуном:
– Господин инженер, вы же сами хотите отдать свое право на охоту женщине! Разве не так?
Тот картинно смахнул несуществующую слезу, но гарпун отдал без промедления. И когда все уже решили, что принцесса в очередной раз проявляет неуместную капризность, та обернулась назад и предложила:
– Мирта, ну что же ты стоишь? Женщины тоже имеют право посоревноваться с мужчинами! Бери гарпун!
Баронетта, до этого стоявшая чуть в отдалении, не заставила себя упрашивать, хотя и метнула короткий взгляд на своего командира. Получив в ответ поощрительное подмигивание, взяла в руки древко метательного оружия и встала на самый край берега.
– Не спеши и старательно выбирай цель, – предупредила наследница престола. – Мы обязательно должны посрамить предыдущих браконьеров и добыть самые крупные рыбины!
Видимо, к тому времени на свет приплыли самые ленивые и громадные экземпляры здешнего косяка, потому что обе женщины загарпунили чуть ли не метровых рыбин и вытащить на берег таких монстров просто не смогли. Перебрасываясь шутками, им помогли товарищи.
В общем, ужин прошел превосходно, и все, кто не стоял на вахте, уснули с приятной тяжестью в сытых желудках. Такой вкусной ухи, по всеобщему мнению, не подавали и на королевских приемах. Уж таким утверждениям знатоков можно было верить.
После полноценного сна и не менее полноценного завтрака жареной рыбой приступили к тотальной разведке затопленных пещер. Оба каноэ эксплуатировались самым безжалостным образом, что с самого начала привело к частым ремонтам непромокаемых шкур. Ведь разведчикам приходилось пользоваться ночным зрением, а на границе разных стихий это магическое действо кое в чем подводило – заглянуть в воду было невозможно. Острые камни так и норовили продырявить покрытие, и после коротких рейдов приходилось возвращаться и склеивать порезы и проколы.
Однако карта затопленных пещер постепенно вырисовывалась. Запутанные водные лабиринты оказались воистину безбрежными и простирались во все стороны. Хорошо, что разведчикам сразу обозначили четкие ориентиры: искать путь прямо по ходу движения предположительной дуги. По логике на этом уровне должны были показаться либо сплошные породы, либо мало‑мальски пригодный для высадки берег.
Попытались найти дорогу и посуху, поверх пещер с озерами, но обнадеживающих пустот там пока не отыскали. Зато движение по воде становились все более действенным и результативным, колдуны набирались в этом деле опыта и сноровки. Сидящий впереди Эль‑Митолан опускал перед собой в воду две вешки и с их помощью прощупывал пространство перед каноэ, одновременно просматривая все вокруг ночным зрением и подсказывая, куда грести. Его коллега, сидящий сзади, с помощью короткого весла правил шатким суденышком и время от времени помечал магической краской пройденные участки.
Естественно, за каждой парой разведчиков вел постоянное наблюдение отделенным сознанием еще один колдун, ориентируясь на тусклый свет маяка на корме каноэ. Видеть ночным зрением в такой магической ипостаси он не мог, помочь товарищам в случае неожиданной опасности – тоже. Но зато на берегу в любой момент знали о положении дел на каждом каноэ.
После сытного обеда Невменяемый от безделья стал выискивать для себя работу. Просто стоять на берегу и вглядываться в черную воду ему уже надоело. Поэтому он сам решился на заплыв, объявив об этом во всеуслышание. Асдижон Лазан тут же застолбил за собой место кормового, получив в свой адрес множество завистливых взглядов, а от Мирты еще и несколько несправедливых эпитетов.
Новой паре почти час пришлось дожидаться очередного возвращения разведчиков. Нарисовав на карте разведанный путь, они указали на три длинные пещеры, расходящиеся веером.
– Вот здесь они и начинаются, – пояснил вернувшийся проводник, – и ведут в них три неприметных грота. Мы туда только заглянули и пометили низкие своды вот такими знаками. Время поджимало, и пришлось спешно возвращаться. Но сейчас мы туда вернемся гораздо быстрей…
– Нет, вы отдыхайте, – приказал Кремон. – Нам тоже не повредит немного размяться. Бриг, отправляемся! Только осторожней, не переверни нас, вода холодновата…
– Не страшно, – балагурил асдижон, удобнее перехватывая весло своими цепкими руками. – После пяти дней такой пыльной дороги освежиться не помешает.
– Согласен, но только на обратном пути. – И, уже отплывая от берега, командир отряда дал распоряжение остающимся на берегу коллегам, тем самым проводникам, которые и нашли три новых грота: – Когда вернется второе каноэ, отправляйтесь нам на помощь и сразу же начинайте исследовать третью пещеру справа. Конечно, только в том случае, если вторая пара не найдет чего‑то более интересного и перспективного.
Бриг Лазан греб так быстро и ловко, словно всю жизнь плавал по здешним пещерам. Путешествовать по полузатопленным лабиринтам, руководствуясь отметками, было почти комфортно. А уж пейзажи открывались порой воистину романтические, и даже в ночном зрении нависающие над самой головой своды обдавали сказочной таинственностью. Завороженный прекрасными видами, Невменяемый не преминул полушепотом заметить:
– Везет вашему королевству! Такую красоту имеете! И Утерянный Путь не надо искать: пробьете сюда тоннель – и новые тысячи туристов, катаясь здесь на лодках, полностью оплатят строительство Нового Пути.
– Кхе‑кхе, – довольно кашлянул сзади асдижон. – Идея хороша, но она не только тебе пришла в голову. Так что о своей доле можешь не беспокоиться, вряд ли тебе что‑то перепадет.
– Нет так нет. Но я вот подумал, что со временем в других странах обязательно придумают поговорки типа: «Сколько спеготцу ни плати, все равно денег на все аттракционы не хватит!»
Асдижон сдержанно захихикал, потом поправил:
– Скорее всего, так будут говорить обо всем королевстве: мол, сколько в Спегото капитала не вези, все равно на все удовольствия не хватит.
– Конечно, так приятней звучит. Но ведь могут и так сочинить: «В Спегото всем дышать приятно, ведь воздух здесь почти бесплатно».
Загребной, услышав эти строки, неудачно опустил весло в воду, и впередсмотрящего обдало холодными брызгами.
– Ох! Свежо! – вздрогнул всем телом Невменяемый и добавил с некоторым сожалением: – Я всегда подозревал, что военные совершенно не любят поэтов.
– Почему же, хороших поэтов любим…
– Ладно, о вкусах не спорят, а вон те дыры, кажется, и есть наши гроты.
– Ага, точно, над ними сдвоенные круги. В который править?
– В левый, конечно. Если там тупик, вернемся в средний.
Свод нависал так низко, что пришлось практически распластаться в неустойчивой лодчонке и толкать ее, цепляясь пальцами за влажную породу. Метра через три скалы расступились вверх и в стороны, и взгляду открылась длинная, ровная расщелина. Ширина ее не превышала пяти метров, зато высоту определить пока было трудно. Свод, как и дальний конец расщелины, виден не был, ведь ночное зрение не давало возможности осматривать пространства на большие расстояния.
– Мне кажется, – пробормотал сзади асдижон, – что в этой расщелине и дна нет. Трудно даже представить, какие рыбины там могут водиться.
Невменяемый непроизвольно перехватил свои палочки повыше, но постарался ответить спокойным голосом:
– Хм! Где‑то я читал, что глубоководные чудовища всегда нападают на плавсредство сзади…
– Почему?
– Они подслеповаты и ориентируются на тех, кто гребет веслом и делает хоть какие‑то телодвижения.
– Так что мне, не двигаться? – не понял Бриг.
– Не болтать!
– Ничего, я тебе это припомню! – послышался сзади многообещающий шепот.
Постепенно расщелина опять стала сужаться, а свод резко понизился. Потом пошла целая гроздь маленьких, все более мельчающих пещерок, и в конце концов исследователи дошли до такого низкого створа, что от поверхности воды до нависающих скал оставалось сантиметров двадцать. Оба колдуна внимательно вглядывались в темнеющую даль грота, но только и смогли рассмотреть, что через десяток метров расположена стена.
Асдижон смочил руки и взялся за весло:
– Ну что, плывем обратно?
– Да нет, надо эту щелочку до конца просмотреть.
– Чего ее просматривать? Разве не видишь, что там тупик? Да и лодка ну никак не протиснется под сводом.
Но на Кремона такие доводы не подействовали:
– Сам намекал, что пора окунуться, вот и повод есть. Я только в ту пещерку загляну – и обратно, потом тело прогрею и буду готов дальше собирать пыль.
Глядя, как Невменяемый быстро раздевается, Бриг в сомнении почесал свой нос:
– И охота тебе мокнуть? Да и отпускать тебя одного не положено…
– Здесь я командую, – напомнил молодой колдун своему старшему коллеге. – Ты будешь видеть мою голову, я ведь только заплыву туда и осмотрюсь. И сразу обратно.
– Ну если сразу…
Каноэ поставили возле удобной скалы, покато уходящей в воду, и Кремон ловко соскользнул в чернильную гладь:
– Ух! Хорошо! Ради одного этого стоило искупаться.
Он осторожно водил ногами в стороны, но дна так и не нащупал. Тогда неторопливо подгребая руками под себя, стал продвигаться под нависающий свод. Метров через пять он вплыл в расщелину и стал осматриваться.
– Свод выше. Но слева тупик. А вот справа такая же расщелина. Сейчас проверю… – С этими словами он скрылся из обзора наклонившегося к самой воде асдижона. Тот только и сумел, что зашипеть возмущенно вслед:
– Куда тебя понесло?! Еще заблудишься!
Ответа он, естественно, не дождался и, проведя в томительном ожидании долгих десять минут, стал раздеваться с ворчанием:
– Ну что за человек?! Обязательно в каждую шейтарову задницу залезть должен! Юнец!
Он уже собрался погрузиться в воду, когда каноэ качнуло легкой волной. Судя по всему, последнее восклицание было услышано.
– Это кто юнец? – выплывший из‑под низкого свода Кремон грозно вращал глазами.
– О! Господин командир, не обращайте внимания, это я о своем вспомнил, – стал кривляться Бриг. Совершенно голый, он тем не менее не был осмеян, а, наоборот, услышал в ответ похвалу:
– Молодец, быстро разделся. Там справа такой же свод, потом большая пещера, затем налево еще одна пещера, но уже чуть выше и просторнее, а дальше видна целая анфилада пещерок, переходящих в расщелину, подобную той, по которой мы сюда добрались. Нужно их обследовать.
– Вплавь?
– Топим каноэ и тащим под водой. Нам надо только под тремя сводами проплыть и протащить плавсредство за собой. Затем выльем воду и с комфортом поплывем дальше.
Как бы то ни было, но продолжение пути нашлось, и асдижон горных егерей не стал спорить. Умело прикрепил себе на затылок маячок для отделенного сознания далекого теперь коллеги, вложил одежды в непромокаемые пузыри, скользнул в воду, и без особых усилий уже вдвоем колдуны черпнули бортом необходимое количество жидкости.
Как и описал Кремон, очень скоро они добрались до больших пустот, вновь приготовили свое утлое суденышко, забрались в него и, чтобы согреться, стали одеваться, но делать это оказалось сложнее, чем раздеваться, и друзья уже было решили так и разведать здешние места в голом виде – все равно на обратном пути вновь мокнуть. Однако, представив, как будут над ними потом посмеиваться боевые товарищи, все‑таки постарались придать себе пристойный вид.
Новая расщелина опять перешла в несколько маленьких пустот, а потом сразу открылась огромная пещера, дальняя часть которой представляла собой полого поднимающуюся над водой сушу. И первое, что увидели на ней Эль‑Митоланы, были длинные деревянные мостки, которые квадратом нависали над мелким участком берега.
Бегло осмотрев мостки с близкого расстояния, Бриг в возбуждении зашептал:
– Здесь явно кто‑то живет! Мостками пользуются постоянно! Смотри, и на берегу целые стопы корзин.
Кремон уперся руками в деревянный настил и бесшумно выпрыгнул наверх. Затем попытался расшатать мостик. Доски хоть шелохнулись, но стояли крепко.
– Держится. Бриг, я пройдусь по берегу. Если кто появится, лучше нам пока им на глаза не попадаться. Так что если не успею вернуться, спрячешься вон за тем мысом.
Он обежал весь берег и так же бесшумно вернулся к товарищу:
– Кажется, люди здесь бывают довольно часто. Под скалами масса заготовленных дров, остатки корзин и развешаны непонятные веревки. И много следов от кострищ, причем есть и свежие.
– Я даже здесь запах слышу…
– Нашел три выхода, но два запылены и в паутине, – видимо, ими не пользуются или они ведут в тупик. Но вон там, справа, вполне рабочий и часто используемый тоннель. Метр восемьдесят в высоту и два с половиной в ширину. Я сейчас очень осторожно постараюсь в него заглянуть, а ты отплыви на середину и смотри по обстановке.
Все это говорилось с таким расчетом, чтобы находящийся здесь сознанием их коллега услышал все. Однако последний приказ относился только к нему:
– Если вдруг мы отсюда уплывем, постарайся находиться здесь до тех пор, пока хватит сил. Или пока не увидишь что‑то сверхординарное.
Раздав приказы, Невменяемый рысью устремился к рабочему тоннелю, а Бриг Лазан стал поспешно выгребать на середину лагуны. И лишь только он это сделал и оглянулся, как увидел поспешно выскочившего на берег командира. Тот знаками показал: срочно уходи за мыс, а сам поспешил к заброшенному и неиспользуемому ответвлению.
В этот момент из главного прохода стало появляться свечение и послышался нарастающий гул голосов. Асдижон успел убрать каноэ за пределы прямой видимости, молниеносно привязал его за выступающий скальный рог и улегся на дне. Если уж и наблюдать за спешащими сюда хозяевами, то лучше это сделать отделенным сознанием. Тем более что ни одной лодки на берегу замечено не было.
Сознание опытного колдуна не успело проскочить в уже ярко освещенный тоннель. Прямо ему навстречу на берег вышли здешние хозяева. Похоже, это и были те самые таинственные обитатели Каррангаррских недр, потому что с первого взгляда на их головы стало ясно: именно эти контуры были мастерски выведены на двух шлемах с надписью «Пускай сияние Занваля порадует твои глаза».
И именно мордочки этих созданий зарисовал великий путешественник и исследователь Хонкар на страничках своих «Записок».
Перед тремя колдунами во всех подробностях предстали представители неведомого науке и истории таинственного племени.
Сразу было понятно, что это прямоходящие и вполне разумные существа. Хотя когда они становились на все четыре лапы, возникало сильное сходство с животными типа больших лемуров или гигантских опоссумов. Да и шерсть их очень была похожа: густая, с плотным подшерстком, цвет ее варьировал от темно‑серого со стальным отливом до светлых тонов, в которых явно просматривались седые пряди. На нижних четырехпалых конечностях были большие, довольно грозного вида когти, тогда как передние конечности вполне справлялись с теми же функциями, которые выполняют у людей руки, несмотря на то что имели по три пальца.
Особое внимание к себе привлекали головы. Они очень напоминали некий гибрид лица человеческого ребенка и чуть вытянутой мордочкой симпатичного олененка. Только коротко стоящие ушки да длинные, торчащие в сторону, усы придавали им нечто лисье. Выражение лица было умильно детски‑наивным.
У всех трех наблюдателей одновременно возникло неприятное воспоминание о находках в пещере шурпана. Как могли те семнадцать человек напасть на этих симпатичных созданий? Как могли зверски отрубить им конечности и потом варварски снять шкуры? Преступников настигло вполне справедливое возмездие за такое кощунство…
Однако на берегу происходило что‑то очень странное, и три невидимых местным жителям наблюдателя с долей ужаса следили за неприятной сценой.
Первыми к воде подошли два довольно мощных создания. Ростом они казались выше всех, примерно метр шестьдесят сантиметров. Каждый держал в передних конечностях копье и ярко светящее трего. Встав по сторонам от мостков, «осветители» замерли с казалось бы полным равнодушием. А за ними на берег выплеснула целая толпа более мелких и явно изможденных сородичей. При этом они, как ни странно, оживленно и радостно переговаривались между собой и с вожделением поглядывали в сторону, озера. У каждого из них за спиной была уже знакомая корзина, доверху наполненная, судя по всему, мелкими растениями.
Наблюдателей покоробило то, что сзади носильщиков весьма бесцеремонно подталкивали копьями еще трое существ, видимо воинов. Потому как они были опоясаны ремнями и увешаны дополнительным оружием в виде мечей или кинжалов. Эти самые воины покрикивали громче всех, причем говорили на весьма сносном общем наречии, что, учитывая совсем не человеческое строение рта и короткие шеи, показалось наблюдателям необычным. Хотя, с другой стороны, могут ведь говорить на общем и сорфиты, и колабы, и даже драконы с боларами…
Тем временем все носильщики выстроились на квадрате мостков и ловко стали сеять в воду принесенную в корзинах зелень. Что тут началось! Еще до того вся поверхность рядом с ними волновалась от высовывающихся на воздух громадных ртов, а теперь вообще началась давка и драка за каждую крошку корма. Оказалось, что местную рыбью фауну здесь регулярно и весьма обильно подкармливают. А в следующие моменты стало ясно, для чего подкармливают, да еще и сопровождая яркой подсветкой.
Достав из‑за спины длинные гарпуны, воины тщательно выбирали какой‑нибудь экземпляр, вонзали в него гарпун, а затем резким движением вытаскивали на мелководье. Носильщики радостно подхватывали добычу, добивали трепещущую рыбу камнями и сноровисто грузили в корзины.
Обезумевшая от крови и пищи рыба и не думала уходить от берега. Наоборот, из глубин выплывали все большие и большие по размерам монстры. Как ни странно, воины их не трогали, продолжая бить лишь живность средних размеров. Минут за сорок корзины были переполнены, а чтобы рыба не выпадала, еще и обвязаны сверху чем‑то наподобие ткани.
Один из невозмутимых осветителей выкрикнул неразборчивую команду и величаво прошел в тоннель. За ним ручейком потянулись носильщики, согнувшиеся под тяжестью корзин. При этом воины так и норовили кольнуть копьем самых слабых или нерасторопных соплеменников.
Завершал шествие второй «осветитель». Перед тем как войти в тоннель, он остановился, еще раз внимательно осмотрел берег и демонстративно принюхался. Ему явно не понравилось что‑то в окружающих запахах, но задерживаться больше он не стал. Чуть погодя огромная пещера вновь погрузилась в полную темноту.
Колдуны поспешили навстречу друг другу. Подрагивающий от возбуждения Кремон вышел на мостки и чуть не в полный голос стал совещаться с командиром горных егерей:
– Нет, ты видел?! Это ведь они! И Хонкар их видел своими глазами! Однозначно! Но почему ни слова о них не сказал? Ни одной строчки не написал?
– Мне кажется, потому и не написал, чтобы живым остаться. Эти конвоиры мне совсем не понравились… Похоже, у них тут царят весьма жестокие нравы.
Невменяемый с досадой оглянулся на тоннель, в котором скрылись местные рыбаки:
– Зря я не дал нашему коллеге команду проследить за ними до конца. Эх, сглупил! Да и нам надо было на ноги не срываться. Можем ведь еще успеть…
– Успокойся! Вполне возможно, что нашему коллеге давно пришлось вернуться назад. Может, и рыбалку до конца не досмотрел. Ведь мы здесь очень долго и заплыли далеко, а сила у него была одна Сам он сюда вряд ли сможет вернуться сквозь темноту. Значит, будет ждать нас там. Возвращаемся.
Но его молодой коллега уже сделал шаг в сторону, берега:
– Да я только одним глазком…
Тут уже асдижон Лазан не выдержал и сдавленно зарычал:
– Да ты чего?! Совсем одурел?! Видел, как они вооружены? А что еще у них есть, знаешь? Может, они тоже шкуры коллекционируют, а ты вот так, нахрапом, хочешь все сразу выведать. Уймись и будь рассудителен! И не забывай, что ты командир!
Невменяемый при напоминании о шкурах быстро уселся в каноэ и, дождавшись, пока асдижон выговорится, спокойно констатировал:
– Раз я командир, то ты не имеешь права на меня кричать. Будешь за это наказан… потом. А сейчас пошевеливайся, на ужин бы успеть…
Обратный путь они проделали гораздо скорее, а в лагере их встретили обрадованные товарищи, гудящие словно растревоженный улей. Эль‑Митолан, сопровождавший их отделенным сознанием, на остатках силы дотянул до окончания рыбалки, вернулся в свое тело и сразу же выдал увиденную информацию. После этого все разделились на две группы, споря между собой о том, что предпримут Невменяемый с Лазаном.
Часть, во главе с принцессой доказывала, что исследователи не остановятся и пройдут до конца таинственного тоннеля, который ведет к поселениям местных аборигенов. Но большинство, которое возглавил опытный Фелис Райне, все‑таки верили, что здравый рассудок возобладает над авантюризмом и оба колдуна вернутся в лагерь, чтобы более основательно подготовиться к следующей разведке.
Большинство победило. Возвращение командира было встречено восторженными приветствиями. Правда, во время короткой паузы между расспросами к Невменяемому притиснулся барон Тулич и скороговоркой прошептал:
– С принцессой творится что‑то неладное. Не можем понять, но похоже на какую‑то инфекцию или вирус. Так что присмотрись к ней…
Потом обсуждения возобновились. Поначалу все требовали повторения рассказа и новых мелких деталей. Потом стали высказывать свои мнения. В общем, ужин прошел шумно и в постоянных спорах, потому что никак не могли выработать общую тактику предстоящих действий. Единственное, в чем сходились полностью, так это, что основную задачу пока не решили: Утерянный Путь не найден. А значит, возвращаться герцогу со своими помощниками с радостной вестью пока нет резона.
Все согласились в том, что сила у их отряда огромная. С такой силой можно и рискнуть, и уж по крайней мере добраться хотя бы отделенными сознаниями до поселений местных жителей, а в случае реальной опасности дать нападающим решительный отпор. С такой прорвой Эль‑Митоланов, которые были у них в отряде, и стадо шурпанов не страшно, не то что покрытые шерстью одичалые аборигены.
Окончательное решение пришлось все‑таки принимать командиру. В этом как раз и заключалась суть единого командования: сколько бы мнений и предложений ни было, вся ответственность за правильный или ошибочный выбор ляжет на его плечи. Поэтому следовало, руководствуясь опытом, выбрать самый оптимальный и бескровный вариант. А опыта как раз и не хватало. Получалось, что и силой бравировать нельзя, и слишком долго топтаться на месте в бездействии не стоит – такая нерешительность могла окончиться плачевно.
Ведь в данный момент отряд Кремона располагал тем преимуществом, что местные жители пока не знали об их присутствии. Как только о непрошеных гостях станет известно, тут же будет поднято на ноги неизвестное количество войск и будут задействованы все вспомогательные средства. А в том, что эти войска и средства весьма эффективны, сомневаться не приходилось. Ведь недаром долгие тысячелетия самая большая тайна Каррангарр охранялась так жестоко, действенно и решительно.
Поэтому Невменяемый остановился на промежуточном варианте, стараясь и сил много не потратить, и добиться основной цели Великого похода. Уже поздним вечером, обстоятельно поразмыслив и выслушав кучу советов, он объявил всем товарищам по отряду план на завтрашний день:
– С самого утра переправим ударную группу Эль‑Митоланов в пещеру, соседствующую с местом рыбалки. И оттуда несколькими усиленными отделенными сознаниями станем пробиваться в направлении видимого тоннеля. Вдруг кому‑то удастся вырваться на освещенные пространства и уже там увидеть то, что мы ищем. А заодно внимательнее присмотреться к жизни местных жителей. Как мы уже поняли, они живут не в полной темноте, а очень часто пользуются магическим освещением. Значит, не стоит забывать и о самой большой опасности: о местных колдунах. Ведь они могут нас выследить точно так же, как и мы их, и неожиданно нанести удар. Так что не будем спешить и постараемся себя не обнаруживать. Зато сами обязательно выведаем нужные нам сведения… Все свободны!
Однако наследная принцесса оказалась недовольной таким раскладом и бесцеремонно нарушила субординацию в отряде, вступив с командиром в пререкания:
– Вы, значит, будете заниматься интересным делом, а нам здесь сидеть прикажете?
– Вы тоже бездельничать не будете. До сих пор вокруг нас остается множество неисследованных пустот. Хотя… завтра вылазки желательно прекратить и сидеть тихо. Не стоит нарушать секретность нашего вторжения в недра.
– Конечно, только это и остается, – продолжала возмущаться Элиза. – Спать или жарить рыбу! Меня от нее уже тошнит!
– Ваше высочество, – постарался деликатно успокоить ее герцог Каррангаррский, – вы же только утром утверждали, что вкусней блюда в жизни не ели!
– То было утром, а сейчас у меня один только запах рыбы вызывает тошноту, – продолжала капризничать принцесса. – Так что завтра я намерена отправиться с ударной группой Эль‑Митоланов.
Услышав такое заявление, все притихли и только косились на командира. А тот с некоторым удивлением разглядывал наследницу престола, буквально подпрыгивающую от злости. Вроде и поводов для такого поведения не было, а вот поди ж ты…
Но сказать что‑то надо было, поэтому Кремон с невозмутимым лицом проговорил:
– Всем отдыхать и набираться сил. С госпожой младшим проводником я поговорю отдельно. Господа Тулич и Паперре, попрошу подойти ко мне для приватной беседы.
Отойдя с врачами в укромный угол пещеры, командир поинтересовался:
– Так что же случилось с принцессой?
Первым ответил лейб‑медик королевы:
– Она уже несколько дней ведет себя очень странно. По пути сюда несколько раз испытала приступы необъяснимого омерзения и страха. Иногда у нее были галлюцинации, чудилось что‑то громадное, живое, пульсирующее в толще скал. Ее постоянно бросает то в жар, то в холод. И чувствует она себя в такие моменты просто отвратительно.
– И вы об этом знали с самого начала?
Барон Тулич отрицательно мотнул головой:
– Да нет, она только вчера пожаловалась Саливу на свои недомогания. Боялась, что ее отстранят от Похода и немедленно отправят обратно. Сегодня утром она согласилась на короткий осмотр, но мы его так и не довели до конца. Без всякой причины она разозлилась на нас, нагрубила и с каким‑то нездоровым бешенством поспешила в сторону, лабиринтов. Вернулась часа через два, и когда мы спросили Валдека о том, чем она там занималась, тот лишь пожал плечами и нехотя признался: «Наследница целый час играла на флейте, а потом прислонилась щекой к одной из глухих скал и долго плакала». С ней явно что‑то не так…
– Как советуете поступить? – озабоченно спросил Кремон.
– Ни в коем случае не оставлять одну…
– Конечно, и только в окружении нескольких Эль‑Митоланов…
– Желательно невдалеке от герцога…
– Разумеется, поскольку он имеет на нее хоть какое‑то влияние…
– И категорически запретить эти ее одиночные вылазки в окружающие лабиринты…
Подумав, профессор медицины добавил с некоторым сомнением:
– А лучше бы ее усыпить и провести тщательное обследование.
– Все так серьезно? – Невменяемый нахмурился. – А есть у вас нужные средства?
– Конечно!
– Тогда можете действовать. Лучше уж так, чем потом разыскивать ее неизвестно где. После того как группа начнет переправу к месту основной разведки, постарайтесь отвлечь Валдека и заняться Элизой вплотную. Герцога Райне я предупрежу прямо сейчас.
– Как бы она ночью не сорвалась с места…
– Предупрежу на этот счет дежурных. Жаль, что придется спать в полной темноте, но так меньше риск, что на нас наткнется кто‑нибудь из местных Эль‑Митоланов.
Еще раз обойдя весь лагерь и сделав соответствующие распоряжения, Кремон напоследок проверил посты и заполз в приготовленный для него закуток. Скорее по привычке, чем сознательно пробежался пальцами по теплому ордену, полюбовался на мигающую жемчужину и с блаженной улыбкой уснул.
Если плохие предчувствия или ночные кошмары и посещали его во сне, то во время побудки он ничего о них не вспомнил. Встал свежим, бодрым и полным сил для предстоящих великих дел.
Его телохранители кипятили воду для чая и лениво переругивались по поводу последнего дня из отведенных для решения старого спора. Скорее всего, Бабу и сам был не против, чтобы уже сегодня стало известно о наличии Утерянного Пути, но крестьянское упрямство и врожденная несговорчивость не давали ему отступать.
– Все‑таки мне будет приятно, что молодая гордая баронетта стоит передо мной по стойке «смирно» и выполняет любые приказания…
Мирта даже и не думала сомневаться в своей победе:
– Мне тебя даже жалко… Будешь с завтрашнего дня подавать мне чай утром, а когда вернемся во дворец – придется тебе спать в прихожей. А все отчего? Из‑за неуважения к старшей и гораздо более опытной коллеге по работе. Зря ты со мной спорил…
Алехандро посмеивался над спорщиками да помалкивал. Его устраивал любой вариант, лишь бы без кровопролития.

Глава 45
Царство рабов

Основная масса воинов еще продолжала завтракать, а Бриг Лазан уже поплыл с первой группой к месту, выбранному для сбора и накопления сил. Для этого выбрали самую последнюю пещерку перед огромным залом для рыбной ловли. В этой пещерке был удобный сухой выступ, на котором можно было расположиться и даже разлечься всем тринадцати Эль‑Митоланам, участвующим в разведывательном поиске. Под это дело командир отряда вытребовал у герцога его заместителя, Аллана, и одного из помощников. Затем Кремон тщательно приготовил все свои магические предметы и полное вооружение и стал ждать своей очереди. Он намеревался отправиться во второй ходке. А чтобы не томиться праздным ожиданием, решил пообщаться с наследницей престола. На этот раз та вела себя вполне благоразумно, да и врачи отмечали, что с утра она вполне нормальна.
– Ты извини, – выдавила Элиза. – Вчера я немного устала и перенервничала из‑за длительного безделья. Сегодня я готова выполнять любую работу.
– Вот и отлично. У тебя прекрасно получаются зарисовки найденных лабиринтов. Так что будь добра переделать наши основные карты. Там столько исправлений и добавленных позже линий, что невозможно разобраться, какие и куда ведут. А ведь нам, возможно, придется уходить отсюда самым спешным образом. Не хватает потом тыкаться, как слепые котята.
– Хорошо, я прямо сейчас и займусь составлением новых карт.
Успокоенный таким обещанием, Невменяемый хитро подмигнул настороженно следящему за ними барону Туличу и отправился договариваться о дальнейших действиях с герцогом Каррангаррским.
Вскоре показался проводник на каноэ, ведя второе суденышко за собой на буксире. Он сразу озадачил всех новым сообщением:
– В главной пещере, при свете одного среднего трего, развлекаются с десяток воинов. Они наловили рыбы и теперь разводят костер. Скорее всего, будут готовить то ли обед, то ли поздний завтрак.
– Вот и хорошо, – обрадовался Кремон, усаживаясь на корму и хватая весло. – И нам ориентир прекрасный, и за воинами, если они решат вернуться, сможем потом проследить по тоннелю.
Прибыв на место, они застали Брига Лазана, продолжающего следить отделенным сознанием за местными воинами. Бесчувственное тело асдижона охраняли двое коллег.
– Не возвращался? – спросил командир отряда, располагаясь на скале.
– Нет еще. Видимо, там идут интересные разговоры, если не сказать споры. Порой так кричат, что звуки сюда по воде доносятся.
– Тоже неплохо. Значит, о нашем присутствии еще не догадываются. Тогда просто отдохнем, нет смысла раньше времени тратить попусту магическую энергию. Бриг и сам услышит что надо.
К моменту прибытия четвертой группы все истомились от праздного ожидания и безделья. Все, кроме Невменяемого. Прикрывшись курткой, он беззаботно играл со своим орденом. Он несильно давил на жемчужины, поэтому звуки получались тихие, почти неслышные остальным. Вскоре верхняя жемчужина стала все чаще переходить в режим мигания и после этого продолжительное время не затухала, словно ждала от своего хозяина каких‑то действий. Однако славный орденоносец никак не мог взять толк, что делать дальше, да и усложнить мелодию у него никак не получалось. А без этого дальнейшее «приручение» награды казалось бессмысленным.
Когда на маленьком пятачке собрались все тринадцать Эль‑Митоланов, сознание Лазана призвали обратно в недвижимое тело. Тот вернулся почти без перегрева, благо расстояние до места наблюдения было совсем небольшое, и, едва открыв глаза, затараторил:
– Вы себе не представляете, сколько ценной информации можно почерпнуть из пьяной болтовни расслабившихся солдат! И пленного захватывать не надо.
– Не громко ли ты нам рассказываешь? – с беспокойством перебил его Кремон.
– Разве вы не слышите их выкрики даже здесь? Да они друг друга не могут перекричать, не то что нас услышать. К ним ведь недавно еще пятеро присоединились. Ни в чем себе не отказывают…
– И чем же они напиваются?
– Чем‑то наподобие гремучки. Правда, так и не понял, из чего они ее гонят, вроде из водорослей. Но самое главное – это внутреннее устройство их царства. Количество обитателей здесь просто немыслимое…
– Но как они себя называют?
Асдижон Лазан перешел на торжественный шепот:
– Точно так же, как называется один из видов разумных, о которых написано перед Аркой: вьюдораши!
И Бриг постарался сжато рассказать о самом важном, что он почерпнул в разговоре.
Как выяснилось, все местное население делится на несколько прослоек. В первую, самую привилегированную, входили царь со своими родственниками и несколько древних и богатых семей с пышными родословными. О них было сказано лишь несколько фраз, из которых следовало, что наследные принцы такие же крепкие, резкие ребята, как и их престарелый папаша.
Вторую ступеньку занимали Эль‑Митоланы. Как показалось Бригу из разговоров, местных колдунов насчитывалось очень мало, и говорили о них с опаской, почти со страхом. Получалось, что почти все вьюдораши, обладающие магическими способностями, находились в царской свите и использовали свои силы для откровенного геноцида своих соплеменников. Своих молодых коллег царские прихвостни уничтожали разными методами по всему царству. О двух таких случаях хвастливо рассказал один из воинов‑ветеранов.
Сразу за Эль‑Митоланами шли погонщики. Кто они такие и почему занимают третью ступеньку, асдижон Лазан разобраться не смог. Потому что говорили о погонщиках очень мало, двусмысленно намекая, что эти странные разумные немного не от мира сего.
На четвертой ступени государственной иерархии стояли сотни управляющих, которые и руководили основными массами народа. Каждого управляющего назначал лично царь отдельным указом, выбирая кандидатов из числа самых достойных и отличившихся воинов.
Ну и воины – наиболее многочисленная прослойка в обществе, – как и полагается, занимали пятую ступень. Наведением порядка и дисциплины в царстве занимались, как правило, дети и внуки потомственных военных, и пробраться в их ряды выходцам из народа было нелегко.
На самом дне фактически в полном рабстве и бесправии находились все остальные вьюдораши. Причем в количественном отношении их было более девяноста процентов от всего населения. Жизнь этого большинства была кошмарна и вызывала жалость, их не допускали никуда, даже к здешним озерам, переполненным рыбой. Лишь в виде исключительной благодати один раз в неделю управляющий мог поощрить подведомственный ему участок города или селения походом в такое место и разрешить лов рыбы под надзором нескольких воинов. Сразу становилась понятна радость подталкиваемых копьями носильщиков, когда они прибыли на ловлю – несколько дней их семьям не грозила голодная смерть. Зато все остальное время простые вьюдораши жили впроголодь, несмотря на неимоверное количество рыбы в подземных озерах.
Дело в том, что пройти к озерам в обход воинов без разрешения никто не мог. Все редкие, специально проделанные проходы находились под неусыпным контролем постовых. Зато сами солдаты проводили здесь свое свободное время и обжирались рыбой от пуза, приобретая тем самым добавочную физическую силу и ощутимое моральное превосходство над своими бесправными согражданами.
Выслушав этот поток информации, Кремон задал самый главный вопрос:
– Что собой представляют их города и где они находятся?
– Городов несколько, но где они и что собой представляют, понять не удалось. Думаю, это упущение пора исправлять. Идем в разведку?
– Да. Сколько силы у тебя осталось?
– Треть.
– Ты и ты, – указал пальцем командир отряда, – отдаете свои магические силы асдижону. Вы двое – Аллану. Вы двое – мне. Ты двигаешься сознанием к солдатам и продолжаешь наблюдение за ними. Вы трое держите свои силы в резерве и просто прислушиваетесь к обстановке. А нам пожелайте удачи!
Три разведчика быстро договорились между собой, кто куда следует в случае развилки дорог, получили магическую энергию и быстро покинули свои обмякшие тела отделенным сознанием.
Задерживаться долго возле пирующих воинов Кремон не стал. Лишь профессиональным взглядом быстро оценил качество оружия и качество заточек режущих кромок и откровенно подивился неважному качеству и элементарной недисциплинированности – мечи были нечищены и в густых пятнах ржавчины. Даже влажностью лабиринтов нельзя было оправдать такую безалаберность воинов в отношении своего оружия.
В темном тоннеле передвигаться стало сложней, потому что проход петлял и извивался, словно взбесившаяся змея. Помогли навыки, полученные ранее при разведке недр, и молодой колдун легко двигался по пути наименьшего сопротивления. Да и не могли вьюдораши, еле волокущие огромные корзины, двигаться слишком длинной дорогой, что и подтвердило вскоре светлеющее пятнышко выхода.
Сначала Кремон попал в караульное помещение, представлявшее собой анфиладу из нескольких длинных комнат, в которых, судя по всему, жили и тренировались пирующие возле озера воины. Несколько вьюдорашей спали на широких кроватях. Несколько сидели в самом дальнем, дежурном помещении. Большая, окованная железом дверь вела куда‑то наружу. В тусклом свете не сразу удалось рассмотреть большие пустоты снаружи, потому что на широком балконе восседали на лавках трое сторожевых воинов в полном боевом облачении.
И только заглянув им через плечи, Кремон беззвучно завопил от восторга и восхищения: в обе стороны простирался Утерянный Путь!
Освещение в древнем тоннеле было скудным, лишь кое‑где мрак пытались разогнать редкие трего да еще реже ровным светом сияли круглые магические светляки, подвешенные у самого свода. Но даже в таком неверном освещении были видны двух– и трехэтажные постройки из камней, дерева и лозы, среди которых занимались хозяйственными делами тысячи вьюдорашей.
То есть глазам невидимых наблюдателей открылся ни много ни мало первый город найденного подземного царства. Скорее всего, остальные города находились точно в таких же участках огромного тоннеля, проложенного неизвестными предками.
Балкон, на котором восседали воины, нависал над несуразными постройками, и со стороны, по стене, к нему вела узкая железная лестница. В данный момент лестница была поднята, и дежурные относились к своей службе наплевательски. По нескольким подслушанным репликам можно было догадаться, что главная их тема обсуждения – проходящие внизу особи женского пола. Да и вьюдорашки в большинстве своем на первый взгляд только тем и занимались, что игриво посматривали наверх.
«То же, что и во всем остальном мире!» – констатировал Кремон и на максимальной скорости понесся по тоннелю вправо. Он договаривался со своими коллегами поступить так в случае развилки, к тому же где‑то там находился предположительный центр Утерянного Пути. И именно там можно было воочию убедиться, существует ли поперечный Длинный Путь и хоть что‑то напоминающее Некрополь Сущего Единения.
Древний тоннель был прямым, словно луч света. Однако мрачно освещенные поселения часто чередовались с полностью затемненными участками, коих было гораздо больше, чем заселенных и обжитых. Но и на этих темных пространствах высились какие‑то непонятные нагромождения, возможно заброшенные постройки. Кое‑где мелькали крохотные пятнышки света, но исследовать их в данный момент не было смысла: силы быстро таяли от преодолеваемого расстояния, а цели поиска пока не наблюдалось.
Почти над каждым крупным поселком виднелись балкончики с несколькими воинами – все‑таки служба здесь велась постоянная. Внутрь недр никто категорически не допускался. А поскольку вдоль всего Пути тянулись подземные озера, то такая скаредность и лишение благ собственного народа была непростительна. И уж совсем непонятным было терпение угнетаемых вьюдорашей.
В одном месте Утерянный Путь расходился в разные стороны двумя ответвлениями, но, проскочив по одному из них, Кремон вновь оказался в основном тоннеле. Зато в ответвлениях он успел четко рассмотреть ярко освещенный поселок с добротными постройками и широкой центральной улицей. Скорее всего, здесь жили либо знатные и богатые семьи или сословия, либо вьюдораши из царской свиты. Через большой отрезок пути по бокам опять мелькнули такие же ответвления, и опять они были ярко освещены.
Затем Кремон пролетел над особенно крупным и лучше всех освещенным городом, расположенным в основном тоннеле. Здесь постройки занимали все пространство до самого свода, а порой смыкались там причудливыми гроздьями. Да и сами жители здесь выглядели солиднее и откормленнее. Кремон решил, что следующий город уже будет расположен в гипотетическом центре Утерянного Пути, но в этот же момент магические силы его исчерпались окончательно, и колдун в нестерпимом жару очнулся в собственном теле.
С нескольких сторон его одновременно поливали холодной водой, но это приносило лишь небольшое облегчение. С силой перевернувшись на бок, Кремон со стоном скатился в воду и уже там, быстро восстанавливая нормальную температуру тела, блаженно подвигал руками и ногами. Потом он опять выбрался на камни и использовал остаток тепла для просушки мокрой одежды прямо на себе. Рядом с ним постепенно приходили в себя Бриг с Алланом.
– Что там делают воины? – первым делом поинтересовался командир у тех, кто сидел в резерве.
– Продолжают пьянствовать. Вроде слышится нечто похожее на песни.
– Отчего бы им и не попеть, – со злобой заговорил Бриг Лазан. – Так издеваться над своими соплеменниками! Очень неприятную сцену увидел в одном поселке…
– Кажется, мне посчастливилось побывать в доме управляющего, – вмешался Аллан. – Старый такой, почти белый. О жаловался своему сыну на плохую долю народа и проклинал правящего царя, которого зовут Лалуллель. Оказывается, в их именах чем больше букв «л», тем знаменитее род. Хотя царь всегда перед коронацией добавляет к своему имени окончание «ель». Так вот, управляющий называл Лалуллеля деспотом, тираном и самозванцем. И, что самое интересное, мерзким колдуном. Так что здесь мы имеем дело с вопиющим нарушением основного правила Мира Тройной Радуги: запрет магам находиться на высшей ступеньке власти. К сожалению, не удалось выяснить, сколько времени этот царек сидит здесь на троне. Но судя по злобе управляющего – очень долго. Дальше старик выражал горькую тоску и плакался над решенной и незавидной участью какого‑то князя Лиллама. Этот князь единственный, кто мог бы претендовать на корону по истинному наследному праву. Но его скоро обязательно убьют вместе со всеми приближенными. Старик убеждал сына принять участие в спасении князя любыми путями. И мне кажется, молодой вьюдораш последует советам своего отца.
– Вот тебе и диктатура местного самозванца! – воскликнул Невменяемый. А один из проводников добавил:
– Похоже, политические страсти в самом разгаре.
– Нет, не в разгаре, – поморщился Лазан, – а скорее всего, на последнем издыхании. Ведь если уничтожат последнего законного наследника, власть навсегда останется тирану. А если вспомнить, что и сыновья его парни крепкие и правильные, в понимании солдат, то местному народу не позавидуешь. Но…
– Да! – торжественно продолжил Аллан. – Самое главное свершилось, Путь найден! Наши войска наведут здесь должный порядок и восстановят справедливость.
– Эх, молодежь! – с осуждением воскликнул Бриг. – Все бы вам с помощью войска решать… А если не получится? А если все вьюдораши разбредутся из своих городов по каррангаррским недрам? Их потом и за тысячу лет отсюда не выковыряешь.
Но помощник герцога не видел в будущем больших трудностей:
– Тогда легче заключить договор с местным царем и прийти к полюбовному согласию, – заявил он.
– Ну и проблемы тут возникли! – Невменяемый тяжело вздохнул. – Нам сейчас не до них. Считаю, что главную задачу участники похода действительно выполнили. Сейчас же немедленно возвращаемся в Салию и уже там все спокойно обдумаем. Вы двое отдаете магические силы мне, вы – Аллану и Бригу. И сразу же первой четверкой – в лагерь.
Когда оба каноэ скрылись из вида, командир отряда разрешил:
– Если у вас накопилось немного силы, можете в меру возможностей проверить окрестности. Я остаюсь сторожить тела.
Все тут же отключились и подались отделенными сознаниями за информацией. Каждая кроха знаний о местном царстве могла пригодиться впоследствии. Сам же Кремон уселся удобнее, прислонившись спиной к скале, и стал обдумывать увиденное, непроизвольно нажимая при этом на теплые жемчужины ордена. Отвлекся он от своих раздумий, лишь когда верхняя жемчужина вновь замигала светло‑зеленым светом.
«И чего она мигает? – раздраженно подумал колдун. – Может, есть хочет? Так ведь тепла ей даю предостаточно. И мелодий других я играть не умею! – Он несколько раз надавил на жемчужину указательным пальцем, и оттенок свечения стал темней. – Точно, голодная! Чем же ее задобрить? Силой бы поделился, так ведь… – Тут он вспомнил, что сил у него целых две и он вполне может позволить себе побаловаться толикой магической энергии. – Ну что ж, тогда получи!»
В следующий момент Кремон пропустил энергию в жемчужину, которой касался пальцем. Сразу появилось знакомое ощущение потери, когда отдаешь свою силу другому, а прислушавшись к себе, колдун действительно осознал: одной силы нет! Зато жемчужина стала красной! Более того, находящаяся чуть ниже вторая жемчужина замигала светло‑зеленым маячком.
В совершенной умственной прострации, действуя словно по наитию, Кремон поднес палец ко второй жемчужине и через мгновение вообще остался без магической силы. Зато теперь обе жемчужины отчетливо светились темно‑красным цветом.
Кремон не знал, радоваться ему или паниковать. Очередная загадка ордена была раскрыта, но сам он остался совершенно обессиленным в магическом плане. А вдруг надо будет срочно помочь товарищам? Или случится еще что‑нибудь из ряда вон выходящее?
Лихорадочно продумывая варианты своих действий, Невменяемый вновь притронулся пальцем к красной жемчужине и попытался вернуть себе колдовские силы. И чудо произошло: он тут же опять стал полноценным Эль‑Митоланом!
Палец к самой верхней жемчужине – и у него в теле сразу две силы.
Затем то же самое в обратном порядке – все сработало: обе жемчужины покраснели, а Кремон превратился в обычного воина. Конечно, на время, ведь через десять‑двенадцать часов сила мага полностью восстановится.
Правда, за то же самое время из тела неудержимо ушла бы вторая сила, полученная от коллеги. А что будет в случае с орденом? Удержится ли сила в нем хоть какое‑то время?
Этот вопрос показался самым интересным. Ведь если бы удалось аккумулировать силы мага в ордене, то…
О таком преимуществе перед всеми остальными страшно было и подумать. Но не прекращать же эксперименты на полпути?!
Уже и вторая тройка колдунов отправилась во временный лагерь с другой стороны озер, а Кремон все продолжал переливать магические силы из себя в орден и обратно. Наконец он оставил обе жемчужины красными, полными сил и решил посмотреть, что из этого получится.
Часа через три он ступил на обжитый отрядом берег под приветственные крики своих товарищей, чувствуя, что четверть силы в теле уже восстановилась. Однако интенсивный красный цвет жемчужин не ослабевал. Оставалось лишь дождаться утра и окончательно во всем удостовериться.
И как раз с этого момента на отряд посыпались основные неприятности.
Не успели начать ужин, как оба врача подняли тревогу: наследная принцесса все‑таки выскользнула из‑под их жесткого присмотра, ушла на «вольную охоту» и отсутствует вот уже два часа. Хоть с ней и отправился верный телохранитель, но в складывающейся обстановке отсутствие любого человека могло привести к нежелательным последствиям.
Скрепя сердце Кремон оторвал всех людей от праздничного ужина и повел в лабиринты тоннелей на поиски капризной и взбалмошной принцессы, хотя где‑то на задворках сознания у него и мелькнула нехорошая мыслишка: «Оставить все как есть, а утром все выяснится само собой…»
Однако совесть не позволила так поступить.
Поиски велись до поздней ночи, но безрезультатно. В связи с чем немедленный уход на поверхность группы герцога Каррангаррского был отменен и все они во главе с Фелисом Райне тоже приняли участие в интенсивных поисках.
Только глубокой ночью один из проводников наткнулся на место трагедии. Сопровождающий его егерь тут же бросился к лагерю за основными силами, и через два часа командир отряда лично осматривал место происшествия, с нескрываемым содроганием переступая через окровавленные куски человеческой плоти. А Мирта следовала за ним по пятам, стуча зубами от злости и ужаса.

Глава 46
Погоня и западня

Проведя тщательный осмотр, убедились, что останки принадлежат только одному человеку – телохранителю принцессы. Сама Элиза, судя по всему, была похищена. По всем проходам и лабиринтам мгновенно была отправлена погоня.
Но вот кто, как и за что расчленил тело воина, никак не могли понять. Зато было очевидно, что Валдек всеми силами защищал свою обожаемую подопечную: вокруг было порядочно чужой крови и ошметков плоти с клочьями серого меха. Наверняка не один вьюдораш пожалел о своей слабой воинской выучке. Скорее всего, со стороны нападавших были жертвы, однако ни одного трупа не нашли.
А вот след похитителей отыскался довольно быстро: в одном из дальних проходов, наспех замаскированном большим валуном, обнаружили следы крови, по которым и устремилась погоня. Кроме того, Кремон утроил меры безопасности и в лагере. Фактически там осталась треть всех Эль‑Митоланов во главе с герцогом Каррангаррским и более половины людей без магических способностей. Они полностью отключили в пещере освещение, выбрали самые удобные рубежи для обороны и приготовились к любой неожиданности.
А самые сильные и проворные члены отряда устремились за своим командиром. Причем погоня велась небезрассудно и наскоком. Поскольку наследницу престола не убили сразу и не бросили, значит, ее захватили либо в заложницы, либо для того, чтобы заманить остальных ее товарищей в ловушку. Это прекрасно понимали все. Поэтому на каждом перекрестке несколько колдунов падали на землю и устремлялись отделенным сознанием за посланными наугад по тоннелям светляками. Порой магические источники света застревали среди вычурных сводов, но в большинстве случаев удавалось отследить окружающие пустоты на предмет возможной засады или подстроенного обвала.
Через полчаса попался первый труп. Видимо, этот вьюдораш был убит еще в стычке с Ваддеком и нападавшие унесли его с собой. Через некоторое время носильщики устали или посчитали, что оторвались от погони. Затем на пути попалось еще два таких же остывших трупа. Лучший телохранитель Спегото доблестно сражался с врагами, что вскоре подтвердили еще три трупа. Судя по всему, эти вьюдораши скончались совсем недавно из‑за тяжелых ранений. Похитители устали тащить своих товарищей и, прикончив их, просто‑напросто бросили как ненужный балласт.
Стало ясно, что о погоне они знают и стараются оторваться от преследователей изо всех сил. Благо Валдек нанес огромное количество ран даже тем врагам, кто еще оставался на ногах и тащил на себе тело принцессы. Попадавшиеся время от времени капли крови верно и безошибочно указывали дорогу.
Теперь Кремон перестал осторожничать и на максимальной скорости понесся по кровавому следу. Пустоты тем временем увеличились, и, по прикидкам, все преследователи сейчас находились где‑то намного выше проходящего внизу Утерянного Пути. То есть проходы над большими подземными озерами все‑таки существовали.
Резкое ускорение бега дало свой результат. В одной из огромных, длинных пещер посланный далеко вперед светляк выхватил из темноты нескольких вьюдорашей, которые торопливо заваливали за собой вход в узкий лаз. Как ни спешили преследователи, часть стены все‑таки рухнула и гора камней и мелкого щебня наглухо перекрыла лаз.
Невменяемый берег свои основные магические силы для предстоящего поединка, поэтому вперед выдвинулись Аллан и Бриг Лазан. Совместными магическими усилиями Эль‑Митоланы довольно быстро расчистили завал и, совершенно истощенные, отступили назад.
По лазу Невменяемый бежал на четвереньках со скоростью хорошего бегуна, не обращая внимания на окровавленные колени, локти и плечи, которым больше всего доставалось при ударах о выступающие неровности. За ним, стараясь не отстать, спешили четверо самых лучших егерей.
Лаз оказался невероятно длинным, и оставалось лишь удивляться, как местные воины умудрились протащить по нему тело Элизы Майве. Но вот и он кончился. Молодой колдун свалился с двухметровой высоты в большую пещеру и сразу послал светляк вперед. За выступающим поворотом стены мелькнуло несколько серых теней, поспешно удирающих на коротких лапах. Зарычав словно взбесившийся ва‑лель, Кремон выхватил меч и бросился за похитителями. Но не успел пробежать и двадцати метров, как сзади раздался резкий хруст и треск, сдавленные крики – и все это перекрыл громкий ухающий звук нового обвала. Пораженный страшным предчувствием, Невменяемый остановился как вкопанный и обернулся, с ужасом глядя на лаз, из которого только что вывалился сам. Отверстия больше не было! Только туча пыли стремительно двигалась в сторону, замершего человека. Егеря погибли жуткой и страшной смертью по вине аборигенов этого проклятого царства!
В бешенстве стиснув зубы, Кремон застонал и повернулся в сторону, ускользающих похитителей. Но не успел сделать и шагу: скальная поверхность под ним расступилась, и в следующее мгновение он с головой ушел в холодную воду. Тяжелое вооружение и кольчуга не дали возможности вынырнуть сразу. Пришлось воспользоваться левитацией. Но когда молодой колдун начал всплывать, ему неожиданно показалось, что вода стала вязкой. Потом и того хуже: всплытие совершенно прекратилось! Еще через минуту Невменяемый стал задыхаться без притока воздуха, а окружающая его субстанция напоминала уже не воду, а скорее упругий каучуковый раствор, хотя и матово‑прозрачный. Прошло еще две минуты, и судорожно дергающийся в тисках застывшей воды человек сделал спазматический вдох, заранее прощаясь с жизнью.
Как ни странно, вдох получился. Воздух ворвался в легкие очень горячий, словно из жаркой пустыни, но тем не менее вполне пригодный для жизни. Гася панику и интенсивно восстанавливая дыхание, Кремон в последний раз попробовал пошевелиться и в тот же момент понял окончательно: он в ловушке. Потому что если бы хотели убить, сделали бы это уже давно. В свете собственного светляка он увидел над головой копошащиеся фигуры вьюдорашей. Воины присматривались к нему, угрожающе помахивали копьями и открыто злорадно посмеивались. Вокруг них топтались несколько десятков особей без какого‑либо оружия. При этом все свободно ходили по поверхности застывшей «воды», готовя какие‑то длинные полоски с зубьями.
Командовали ими два соплеменника в длинных и просторных балахонах, по всей видимости местные Эль‑Митоланы. Они громко и отчетливо отдавали команды, которые доносились до пленника словно через толстый слой ваты:
– Десять – на внутренний разрез, двадцать – на наружный. Начинайте распил по обозначенным линиям. Пошевеливайтесь!
Затем стали понятны и все их действия. Стальные полоски оказались своеобразными пилами, которые легко и споро погрузились в субстанцию с намертво застывшим в ней Невменяемым. Въюдораши принялись выпиливать вокруг него глубокую траншею, оставляя человека неприкосновенным. Получался довольно громоздкий параллелепипед: ведь свой хост Кремон из рук так и не выпустил и теперь представлял собой статую с поднятым на уровень груди оружием.
Траншеи были выпилены лишь с двух сторон, затем пилы просто уложили на их дно и стали отделять прозрачное образование снизу. А сверху уже ввинтили несколько широкозахватных полуметровых шурупов, прикрепили тонкие, прочные канаты и натянули их для окончательного распила. И вот настал момент, когда параллелепипед качнулся в воздухе, освобожденный от окружающей субстанции. Потом его подняли вверх, установили на низкую тележку с десятком колес и общими усилиями всех рабочих покатили по каменному покрытию пещеры. Оглянуться назад не было никакой возможности, однако оставшиеся сзади кол‑дуны‑вьюдораши наверняка вновь готовили ловушку к работе.
Все это время Невменяемый лихорадочно соображал, как использовать свои магические силы. Уровень магической энергии в его теле был полным, плюс накопленные силы в двух жемчужинах! Однако воспользоваться висящим на груди орденом возможности не было. А значит, лучше не экспериментировать, скорее всего, в этой застывшей «воде» магия может причинить вред в первую очередь самому пленнику. Поэтому оставалось лишь наблюдать и ждать более удобного случая. Хоть руки прямо‑таки чесались немедленно отомстить за гибель своих товарищей, зверски уничтоженных во время обвала.
Тем временем тележку доволокли до конца пещеры. Неожиданно огромная стена распахнулась, словно створки ворот, и за ними открылся большой и ровный тоннель. Он, конечно, не шел ни в какое сравнение с основным тоннелем и выглядел гораздо скромнее: всего три метра в высоту и четыре в ширину, но тоже был выложен дуросовыми плитами. Судя по всему, он выполнял чисто вспомогательную функцию, поскольку в нем не было никаких построек или праздно шатающихся вьюдорашей, которых можно было наблюдать чуть не на всем протяжении Утерянного Пути.
Полупрозрачная глыба с замершим в ней человеком некоторое время двигалась под уклон, так что усилия приходилось прилагать для удерживания, а не для толкания. Затем тоннель сделал несколько крутых витков по спирали вниз и неожиданно вывел на акваторию Утерянного Пути. А затем началась длинная и однообразная дорога: пленника повезли по направлению к центру Каррангарр.
Вернее, однообразной ее назвать было сложно – теперь у Кремона появилась возможность более внимательно и спокойно рассмотреть проплывающие мимо постройки, толпы вьюдорашей, собравшихся поглазеть на схваченного человека, да и вообще на уклад жизни простых обывателей подземного царства. Ведь когда колдун проносился здесь отделенным сознанием, ухватить многочисленные детали просто не было возможности.
Первое, что Невменяемый понял из доносящихся до него разговоров: совсем недавно по этой же дороге точно таким же образом провезли человеческую самку. Значит, наследная принцесса Спегото еще жива. Видимо, либо сам царь, либо правящая верхушка решили начать переговоры. Ведь фактически вьюдораши захватили две ключевые фигуры в отряде: командира и венценосную особу. Про герцога Каррангаррского они могли не знать, или его просто не удалось заманить в ловушку.
Мысль о том, что сейчас происходит с отрядом, очень беспокоила Кремона и не давала сосредоточиться. Наверняка друзья предпримут попытку прорваться по его следам, но если лаз был обрушен во всю его длину, то… Оставалось лишь «просматривать» территории царства отделенным сознанием. Как бы то ни было, но сил у оставшихся Эль‑Митоланов на это должно хватить. В конце концов, они могут попробовать прорваться через один из охраняемых входов в озерные края. Но тут уже решать герцогу и асдижону – Кремон молил судьбу, чтобы те не успели забраться в гибельный лаз.
Поселки сменялись городками, потом другими поселками, но чаще всего тянулись совершенно голые и запущенные пространства огромного тоннеля. В каждом населенном пункте колдуны‑вьюдораши требовали у правителей новых соплеменников, и те сменяли прежних толкавших и тянувших. Порой в лямки впрягались совершенно ослабевшие или старые особи, но суетящихся вокруг управляющих это интересовало мало. Да и предводители кортежа не переживали из‑за замедленного продвижения, – похоже, что конкретных сроков им никто не ставил.
Подавляющее большинство вьюдорашей при виде человека выказывали не страх и ненависть, а вполне понятное удивление, любопытство, а то и симпатию. Порой на их мордочках читалось сочувствие, жалость, изредка испуг или сопереживание, и уже совсем редко злость или неприязнь. То есть простой народ не испытывал к чужакам явного неприятия. Оставалось только дождаться конечного участка пути и проследить за реакцией правящей структуры подземного царства.
По понятным причинам молодой колдун не мог ручаться за правильное понимание мимики совершенно незнакомого ему вида разумных, но некоторые долетавшие до него слова очень и очень обнадеживали:
– Красиво он смотрится с мечом!
– Ага! Я тоже такие статуи видел на отвале.
– Еще есть очень похожие барельефы на стенах храма.
– Неужели люди послали к нам своих представителей?
– Может, царь отменит вечную изоляцию?
– Вряд ли, ведь предки могли это сделать давно, но Великое Завещание не зря изменили…
– Конечно! Разве можно общаться с этими уродами, которые только и мечтают, что носить шубы из наших шкур!
– Зря ты так! Зачем им шубы? Наверху Занваль греет.
– Да увидят наши дети свет Занваля!
Последние восклицания‑пожелания раздавались довольно часто, из чего можно было сделать вывод, что мечта о выходе на поверхность заложена у вьюдорашей на чисто инстинктивном, подсознательном уровне. И видя человека, который может лицезреть невидимое для них светило, они явно воодушевляются мыслью, что если уж не они, то их дети обязательно полюбуются видом земной поверхности, освещенной дневным светом.
Еще бы только узнать, что такое «вечная изоляция» и кто ее придумал. Похоже, что кто‑то из дальних предков этих пещерников перемудрил со скрытностью и чрезмерной ненавистью ко всем остальным видам разумных. А может, были и какие‑то другие причины. Жаль, что нет возможности посидеть в местной библиотеке и поискать в исторических свидетельствах подоплеку создавшейся ситуации.
Кремона везли по Утерянному Пути долго, более восьми часов. Уже давно позади осталось то место, до которого молодой колдун смог дотянуться отделенным сознанием накануне, а скрип колес по‑прежнему сопровождал повозку. Могло показаться, что скоро появится примерная середина этого древнего сооружения, но вся процессия под прямым углом свернула во вспомогательный тоннель и всего лишь через сотню метров остановилась перед странными выпуклыми железными воротами. Судя по тому, что все сопровождающие работники попадали ниц, пленника привезли в личную резиденцию царя или некое культовое заведение. На ногах остались лишь колдуны‑вьюдораши да десяток воинов с посуровевшими от осознания собственной значимости мордами.
Створки ворот стали разъезжаться в стороны лишь после пятиминутного отсутствия организаторов ловушки. Взору предстала округлая впадина и такой же округлый свод – внутри помещение напоминало огромный полый шар метров сорок в диаметре. Но самое первое, что бросалось в глаза, – это точно такая же полупрозрачная глыба застывшей «воды», которая стояла внизу по центру впадины, и в ней довольно четко просматривалась фигура наследницы престола Спегото с воздетыми кверху руками. Видимо, в момент пленения или насильственного окунания в жидкость она всеми силами рвалась к свету и воздуху, да так и оказалась скована неведомыми силами чужого колдовства.
Стояла она спиной к выходу, поэтому не сразу, только скосив взгляд, поняла, что рядом с ней установили точно такой же параллелепипед. Правда, вряд ли принцесса смогла догадаться, кто стал ей товарищем по заточению.
Перед пленниками была еще одна деталь – огромная мягкая кровать на высоких ножках. На ней, подобрав под себя короткие лапы, восседал еще один местный служитель. Он отличался более пестрыми и многочисленными одеждами и отсутствием одного уха, судя по всему отрезанного уже давно. А может, и не отрезанного, а откушенного голодными соплеменниками. Жрец, которому кличка Одноухий подходила больше всего, подождал, пока все воины и работники покинут шарообразное помещение, и только тогда заговорил, громко и отчетливо выговаривая каждое слово:
– Жалкие уроды! Вы явно полезли не в свое дело. А вторжение на территорию независимого государства у нас карается только одним – смертью. Так что в конечной своей участи можете не сомневаться, она уже решена.
Жрец сделал выверенную паузу, шумно вздохнул, как бы показывая некоторое сожаление, и продолжил:
– Теперь о том, почему вы живы до сих пор. А также о том, что вам предстоит сделать, чтобы прожить еще хотя бы несколько дней. Вначале о тебе, человеческая самка…
Было видно, как после этих слов Элиза затряслась в своем заточении от гнева, но наружу не донеслось даже мычания.
А Одноухий продолжал также громко и размеренно:
– Тебе не повезло уже давно, много месяцев назад. Тебя угораздило попасть под выбросы секреций пещерной матки, которую нерадивые Погонщики не успели вывезти с отчужденных территорий. Для нас подобное весьма болезненно, но и только. А вот человек со временем проходит инкубационный период и начинает превращаться в совершенно иное существо. Существо страшное и опасное не только для нас, вьюдорашей, но и вообще для всего живого на планете. Одно из древних и не совсем понятных слов, которые существуют для обозначения этого процесса, – мутация. В процессе этой восьмидневной мутации человек превращается в жуткое огромное существо, которое может расплавлять скалы, крушить любые преграды, видеть все живое на значительную глубину в толще недр и затаптывает или съедает все, что растет и шевелится. При этом никакая магия на монстра не действует.
«Ну вот, – озабоченно воскликнул про себя Невменяемый. – Еще одно создание, которое может обладать Заливным Щитом! Да как же с этой напастью бороться?!»
– У нас есть сведения, что с мутировавшим чудовищем может справиться только другое чудовище, которое наши древние предки специально для этого и создали. Называется оно Невидимый Сторож. Но где этот Сторож находится и существует ли в реальности, нам неведомо.
«Я его собственными руками уничтожил! – с опозданием пожалел Кремон. – А ведь он питался себе рыбкой и никого не трогал. Ждал такого вот редкого случая… Но неужели Элиза и в самом деле может так измениться?»
Жрецу раздумья пленника были неведомы. Он сообщал очевидные для него истины:
– Есть и еще способы уничтожения мутирующего чудовища. Его можно и надобно уничтожать еще во время инкубационного периода или после первых же основных преобразований. Что мы и попытались сделать, устроив лавину в горном ущелье. Наши военные были уверены, что самка погибла и угрозы больше не существует. Увы, ошибка их уверенности – передо мной. Но теперь все будет контролироваться как надо. Мы решили испытать еще одно древнее средство, прекращающее мутацию. Вдруг этот метод нам когда‑нибудь пригодится… Так вот, заключается он в том, что попавшего под выброс секреций надо подвергнуть сексуальному насилию в первую же минуту каждой инициации превращения в монстра. Естественно, что наши сограждане до такого скотоложства опуститься не могут, поэтому мы решили доставить сюда человеческого самца и наградить его этим мерзостным удовольствием перед казнью. Ты, самец, поживешь, а мы понаблюдаем за экспериментом. Ха‑ха! – Представив эту картину, жрец повеселел и захихикал.
«Получается, что нас не специально отбирали из всего отряда?! – запаниковал Невменяемый. – Получается, что в живых я остался лишь благодаря своей поспешности и совершенно случайно?! А значит, о переговорах с царем и речи не идет? И мы тут просто как подопытные кролики? Да сами они уроды! – Дергаться было бессмысленно, кричать тоже. Да и другие мысли вдруг ошарашили его своим кощунством: – А принцесса?! Как это будет выглядеть? Откровенное насилие? Над ней? Ничего не понимаю…»
Отсмеявшись, Одноухий продолжил:
– По нашим расчетам, первая мутация должна начаться через пару часов, а может, и раньше. Твоя задача, самец: как только самка потеряет сознание, сразу же начинать грубо ее насиловать и не останавливаться до полного удовлетворения с ее стороны. Это у нее произойдет одновременно с возращением нормального сознания и способности мыслить. Потом ты должен ждать следующего раза – инициация происходит примерно два раза в сутки. Если ты не будешь делать это, самка станет намного сильней тебя и просто разорвет на части. Тогда мы прекратим эксперимент и полностью уничтожим ее, переработав на фарш для наших маточных личинок. Ну может, еще понаблюдаем второе и третье превращение, чтобы иметь об этом представление. Дальнейшее наблюдение становится крайне опасным, и рекомендуется уничтожить монстра самым безжалостным способом. Так что, самец, тебе скоро предстоит пятнадцать радостных мгновений. Если, конечно, ты хочешь еще пожить…
Жрец спрыгнул с кровати, собираясь уходить, но вспомнил что‑то и остановился:
– Кстати, человеческий самец, у тебя ведь тоже есть магические умения. Так вот, хочу тебя сразу предупредить: в этом храме они тебе не пригодятся. Мало того, в течение нескольких часов волшебные стены вытянут из тебя последние крохи колдовской силы – и ты превратишься в обычное существо. А меч я у тебя заберу на всякий случай. А то вдруг порежешься или свою партнершу поранишь.
С этими словами колдун вьюдорашей бросил на застывшую «воду» желтоватый зернистый порошок, и параллелепипед с одной стороны стал «плавиться», словно подтаявший кусок льда. Меч оказался снаружи, и одноухий довольно ловко вывернул его из остатков застывшей «воды». Затем посыпал еще немного порошка над головой каждого из пойманных людей и спокойно прошел мимо. Послышался шум закрывающихся ворот, и пленники остались в одиночестве.

Глава 47
Право выбора

Первым из плена освободился Невменяемый. Одежда его промокла насквозь, но зато теперь он хоть как‑то смог двигаться и говорить. Последние куски вязкой субстанции он буквально отодрал от себя с силой и тут же бросился на помощь принцессе. Та, вместо ожидаемого облегчения, впала в истерику, перемежающуюся жуткими рыданиями. Только спустя несколько минут молодому колдуну удалось разобрать ее причитания:
– Они издалека забросали Ваддека копьями, а потом на моих глазах мечами изрубили на мелкие кусочки его истекающее кровью тело.
Невменяемый взял принцессу на руки, положил на кровать, где она тут же свернулась калачиком, а затем полчаса успокаивал и шептать ей утешающие слова. О погибших егерях он благоразумно решил промолчать. Только дождавшись, когда всхлипы и рыдания прекратились, Кремон начал деликатно подводить принцессу к главному вопросу: что делать? Как отреагировать на россказни вьюдораша? Что в его словах правда, а что ложь?
Оба были уверены: их явно обманывают. Непонятно для чего, но обманывают однозначно. Поэтому они принялись торопливо обсуждать свою линию поведения:
– Надеюсь, ты не осмелишься меня насиловать? Пусть и в бессознательном состоянии?
– Элиза, как тебе не стыдно? Разве я давал тебе повод для таких подозрений?
– Ладно, я не хотела тебя обидеть, – отчего‑то погрустнела принцесса. – Но вдруг я действительно начну превращаться в монстра?
– Если и так, ты ведь не станешь разрывать меня на кусочки?
– Но если рассудок меня покинет?
– Я справлюсь с тобой и без изнасилования. – Как?
– Ты не забыла, что я Эль‑Митолан? Силы в себя я чувствую, хотя этог мохнатый уродец и говорил…
Невменяемый замолчал и, внимательно прислушавшись к себе, с ужасом обнаружит, чт о магические силы постепенно вытекают из его тела и растворяются в окружающем пространстве. Он в панике заглянул себе за отворот рубахи, и только тогда у него отлегло от сердца: обе жемчужины горели насыщенным красным цветом. Засунув руку под рубаху, Кремон наиграл произвольный мотив и с некоторым злорадством увидел, как призывно замигала третья жемчужина. Вся оставшаяся в его теле магическая сила ушла в орден. Правда, жемчужина стала не насыщенно‑красной, а розовой.
«Ну и шейтар с ними! – подумал Кремон. – Главное, что мои силы останутся при мне. И стены этого храма‑западни не смогут вытянуть из древнего артефакта мои запасы!»
Потом он заговорщецки подмигнул Элизе Майве:
– Не переживай, уж с твоей мутацией я справлюсь, чем бы нас ни пугали. Или не обманывали…
– Мне бы твою уверенность. – Женщина устало улыбнулась в ответ. – И еще понять бы, для чего они все это затеяли.
– Может, хотят сами себе доказать, что мы с тобой находимся на более низком этапе умственного развития, чем они? А сами будут созерцать наши низменные инстинкты, потирая свои лапки. Вот только откуда они будут наблюдать за нами?
Невменяемый внимательно присмотрелся к стенам и своду и довольно быстро обнаружил поперечно расположенные полоски, которые вполне могли оказаться окнами, прозрачными для взгляда с другой стороны.
– Так и есть! Вон оттуда они собрались следить за нами. Видишь, там и вон там? Слыш…
Оглянувшись на лежащую принцессу, он поперхнулся на полуслове. Глаза у нее остекленели, и по струйке стекавшей изо рта слюны было видно, что сознание полностью покинуло девушку. А значит…
Молодой колдун поспешно отбежал от кровати как можно дальше, но спрятаться было совершенно негде. К тому же теперь все дно помещения было заполнено холодной водой, которая в самом глубоком месте доходила Кремону почти до колена. Единственным местом, на котором хоть как‑то можно было закрепиться и занять оборонительную позицию, были входные ворота. На них в хаотичных направлениях располагались впадины, бороздки и канавки, за которые хоть и с трудом, но можно было ухватиться и подняться до середины ворот. Если с наследницей престола что‑то случится в ближайшие минуты, то лучше иметь преимущество хотя бы в высоте своего расположения.
Как оказалось впоследствии, такие меры предосторожности себя оправдали, а точнее, спасли колдуну жизнь.
Неожиданно лежащее на кровати тело напряглось, выгнулось дугой, а потом с ним стали происходить жуткие метаморфозы. Оно то надувалось огромным шаром, то покрывались иглообразными наростами, а потом все конечности то исчезали, то меняли свою форму и количество. На то, что происходило с головой, Кремон вообще не мог смотреть, с омерзением отворачиваясь в сторону, и в душе соглашаясь на любое изнасилование, лишь бы не видеть происходящего ужаса.
Через несколько минут от одежды на теле принцессы остались только клочья, но и они опали, когда невообразимый кусок пузырящейся плоти упал с кровати и скатился в лужу. Тогда чудовище затихло, подняло голову, осознало себя как сущность и огляделось вокруг узкими щелочками глаз. Морда его была похожа на шурпанскую, только короче, словно ее обрубили на уровне пасти.
Увидев висящую на железной двери жертву, неведомая «зверушка» удовлетворенно рыкнула и поспешила за своим первым обедом. Вот только обед оказался не так прост и не желал стать объектом гастрономических интересов. Начался бой на выживание.
Молодой колдун понимал: имея почти тройную магическую силу, он запросто убьет чудовище, а вместе с ним и саму Элизу Майве. Поэтому следовало быть внимательным и не переусердствовать в средствах успокоения, тем более что он надеялся обойтись простыми и несложными магическими действиями.
Первым он применил сонное заклинание. По своей силе оно могло свалить с ног любого гиганта, а то и двоих, если бы они стояли рядом. Но мутирующее чудовище лишь чуть‑чуть замедлило свое движение.
Потом пошли в ход все остальные умения из богатейшего магического арсенала, который был в распоряжении Кремона. При всем при этом он был вынужден еще и носиться по всему храму, потому что чудовище в большом прыжке пыталось достать до висящего на воротах колдуна, протаранить его щиты и сбить вниз. Приходилось петлять, вырываться вперед и вновь зависать на максимальной высоте. И уже оттуда раз за разом встречать целеустремленно атакующее животное. Именно животное, потому что от разумного создания в нем не осталось и тысячной доли.
Через час Кремон выдохся – и физически, и магически, и морально. Лишь в самый последний момент он удержался оттого, чтобы нанести чудовищу смертельный удар, – потому что заметил, что и оно устало и начало меняться. Только теперь все преобразования проходили в обратном порядке и гораздо медленней, из‑за чего пришлось еще добрых пять минут побегать по опротивевшему храму, теряя последние капли колдовского могущества.
Наконец Кремон, шумно дыша, уселся спиной к воротам и с полным безразличием стал наблюдать, как из лужи воды, отфыркиваясь, выползает совершенно обнаженная, вернувшаяся в прежнюю форму Элиза Майве. Она взобралась на кровать, уселась там с ногами и только после этого, словно проснувшись, стала осматриваться по сторонам.
Вначале она увидела своего командира и поразилась его жалкому состоянию. Затем опустила взгляд на свои ноги – и вспомнила все. И сразу же началась новая истерика. Пришлось Кремону вновь добрых полчаса возвращать наследнице престола твердость духа. Только после этого она смогла рассказать о своих ощущения и воспоминаниях.
Оказалось, что в теле зверя она чувствовала и помнила себя совершенно отчетливо, но вот управлять им не имела ни малейшей возможности. Она могла лишь ждать трагического конца, оставаясь посторонним наблюдателем.
– Ты ведь мог меня убить? – спросила Элиза, закончив рассказ.
– Мог…
– Почему же этого не сделал?
Кремон пожал плечами:
– Не подумай, что ради тебя. Скорее ради… нас всех. И себя в первую очередь.
– Значит, в следующий раз ты меня опять сможешь остановить, не причинив вреда?
– Увы! – Молодой колдун упал спиной на кровать и внимательно прислушался к своей магической силе: – Во мне не осталось ни капли силы, и проклятый храм перекрыл все потоки мировой энергии. В следующий раз ты меня съешь и не подавишься.
Наследница престола вздохнула с полной безысходностью. Немного подумав, она приподнялась на локте и заглянула Кремону прямо в глаза:
– Значит… будешь меня насиловать?
– Тоже увы… Боюсь, что не смогу…
– Почему?! – экспансивно воскликнула девушка и с явной обидой прикусила нижнюю губку.
Невменяемый отвел взгляд и стал осторожно подбирать слова для объяснения:
– Понимаешь, Элиза, то, что я увидел… вернее, то, что представляло собой твое тело в момент мутации, навсегда отбило у меня охоту к близости с женщиной. И вопрос даже не в тебе, твое тело… мм… в его настоящем виде достойно всяческого восхищения, но вот зверь, который из него появился…
Оба долго молчали, глядя на серый купол потолка и перебирая в голове возможные варианты спасения. Однако по всему получалось, что их отряд здесь собственными силами не справится – слишком далеко находился этот странный храм‑шар. А организовать и привести значительную помощь спасателям никак не хватит недели. Позже, конечно, возмездие настигнет всех виновных вьюдорашей без исключения. Зная, что Утерянный Путь существует, Дарина Вторая соберет наемников со всего света, но выковыряет этих мохнатых уродцев на белый свет Занваля. А уж тем более она это сделает, если не дождется возвращения из Каррангарр своей старшей дочери.
Жаль, что увидеть справедливый суд пленникам не придется. По всему выходило, что одноухий жрец не соврал, а значит, совсем через непродолжительное время перед Кремоном и Элизой вновь встанет страшный выбор: умереть или заменить смерть постыдным и грубым «удовольствием».
В этом отношении Элиза Майве оказалась намного сообразительнее. Своим женским чутьем и прекрасно развитой интуицией она прекрасно сообразила, что может остановить Невменяемого в самый ответственный момент и тут же начала принимать надлежащие меры. Потому что трезво и цинично рассудила: лучше уж быть изнасилованной, находясь при этом без сознания, чем умереть, не осознавая этого.
Первым делом она подошла к мини‑озеру в центре:
– Хм! Посмотри, как хорошо здесь все отражается!
Кремон непроизвольно откликнулся на приглашение и уставился на обворожительную и манящую женскую фигурку. Тогда принцесса игриво обежала вокруг лужицы, словно согреваясь, при этом одной рукой придерживая свою подрагивающую от бега грудь, которую считала самым действенным оружием в соблазнении любого мужчины.
Но молодой колдун опять скривился и отвернулся.
Тогда в ход пошли другие хитрости:
– Я пить хочу! Может, прямо отсюда напиться… вроде вода прозрачная и чистая.
– Не смей! – Невменяемый вскочил на ноги, а потом решительно схватил свою «сокамерницу» за плечи и поволок к дверям. – Там кто только не ходил грязными ногами! Давай лучше стучать будем! Ведь не собираются они нас целую неделю морить голодом и жаждой…
В тот же момент сверху послышался голос Одноухого:
– Конечно, не собираемся! Наоборот, для поддержания необходимого жизненного тонуса будем кормить вас самыми отборными и питательными продуктами.
В верхней трети сферы виднелось большое открытое окно, откуда по пояс высовывалась фигура жреца. Чуть сбоку от него еще два вьюдораша поспешно опускали огромную корзину с едой, фруктами и кожаными флягами с жидкостью. Лишь только корзина коснулась пола, крючок провис вниз, освободил захват и отошел в сторону. Веревку тут же вытянули наверх, – видимо, пленникам запрещалось иметь такие предметы.
– Этого вам вполне хватит до следующего раза, который будет через девять с половиной часов. Выживете – получите еще еды. Не понимаю, как тебе удалось спастись… Но вряд ли даже такие уникальные запасы магии, как у тебя, человеческий самец, в следующий раз помогут тебе уйти от набирающего силы зверя.
– Так он еще и усиливаться будет? – не выдержал Невменяемый.
– А как же! Кроме того, в каждую последующую мутацию он будет становиться в два раза больше.
Жрец хохотнул, и окно вновь стало почти не отличимым от окружающей поверхности.
Молодой колдун понурил голову и так бы и остался стоять каменным изваянием, если бы не принцесса.
– Ого! – воскликнула она, подбегая к корзине. – Да ты полюбуйся на это изобилие! И плоды какие диковинные! – Поднатужившись, она водрузила их дневную пайку на кровать. – А что в этих симпатичных фляжках? Надеюсь, нас не хотят отравить? Ну‑ка попробуй первым.
Пришлось Невменяемому пройти к кровати и поочередно попробовать содержимое каждой фляги. К их обоюдному удивлению, в трех емкостях оказался чудесный гремвин с непередаваемым запахом и ароматом. Несколько больших глотков этого напитка позволили Кремону наконец расслабиться и услышать просительные вопли собственного желудка, переходящие в откровенные требования: «Есть! Много и немедленно!» Да и понятно, время давно обеденное, а молодой здоровый организм еще не завтракал.
Как тут можно было сдержаться? Молодой колдун набросился на еду, словно не ел несколько дней. Элиза старалась не мешать ему своим вниманием, уселась к нему боком на другой стороне кровати и только временя от времени просила подать что‑нибудь из корзины. Однако при этом их руки каждый раз соприкасались, и мужской взгляд уже без содрогания скользил по обнаженному женскому телу. К тому же Элиза часто прикладывалась к емкости с гремвином, но делала всего лишь маленький глоточек, тогда как проголодавшийся и страшно уставший колдун хотел снять полученный стресс быстро и любым способом.
Через полчаса две фляги с алкоголем опустели, и на пленников стала накатывать сонливость. Последним волевым усилием Невменяемый попытался поделиться с наследницей престола собственной одеждой, но она твердо отказалась, ссылаясь на то, что в храме совершенно тепло, а одежда настоящему воину больше пригодится, чем ей.
Молодой колдун глубокомысленно покивал, пялясь на прекрасное обнаженное тело, но сон его все‑таки сморил. Настроив внутренний будильник на пробуждение через семь часов, Кремон завалился на спину и тут же уснул, успев почувствовать, как упругое женское тело ловко пристроилось к нему сбоку, мягкие волосы защекотали подбородок, а шею обвила женская рука. Затем наступил крепкий сон без всяких сновидений.
Выспаться удалось просто отлично. Еще не открывая глаз, Невменяемый ощутил в себе целый океан физических сил. А вот магических…
Видимо, на его лице отразилось жуткое разочарование, потому что тут же послышался встревоженный голос Элизы:
– Что случилось?
– Ничего нового, – грустно отозвался колдун и открыл глаза. И сразу же закрыл снова: прямо над его лицом соблазнительно красовалась упругая женская грудь. В нос ударил запах женского тела, и рот Кремона наполнился слюной от вполне понятного вожделения. Так и захотелось схватить крупный сосок губами и втянуть в себя это средоточие женского естества.
Чтобы не совершить этого, Кремон применил запрещенный прием: вызвал в памяти образ бросающегося на него чудовища. Возбуждение моментально спало, и он смог совершенно спокойно открыть глаза и продолжить свой рассказ о том, что его так расстроило:
– Ничего нового! В том смысле что мои магические силы и не думают возвращаться. Так что давай обдумаем наши предстоящие действия. Какие будут предложения?
Принцесса присела рядом, а потом прилегла на его руку. При этом ее умопомрачительная грудь опять оказалась у молодого колдуна перед глазами.
– Предложения? Ладно, давай думать… Может, ты нырнешь в лужу?
– В погоне за мной зверь пересекает ее не замечая.
– Тогда отгородись от меня кроватью.
– Уже пробовал сдвинуть, не получается, ножки намертво закреплены в камне, словно вплавлены. К тому же своим таранным ударом животное запросто собьет меня с ног. А как подумаю, что оно еще и больше станет…
Элиза тяжело вздохнула и подвинулась чуть выше:
– Что ж, тогда придется тебе меня насиловать.
При этом ее сосок упрямо коснулся губ молодого колдуна – и тому уже не помогали никакие образы. Он только и смог выдавить:
– Только не сейчас! Подождем, пока ты потеряешь сознание!
Роковая женщина, вскружившая голову не одной сотне мужчин, тут же отстранилась и грустно рассмеялась:
– Не переживай! Все‑таки это наша судьба. Не получилось так, значит, получится по‑другому. И мы совершенно бессильны что‑либо изменить.
Она чуть сдвинулась вниз и прижалась к его щеке губами:
– Пусть будет что будет, – затем прикрыла глаза, но тут же испуганно открыла вновь: – Ты только не прозевай, когда я потеряю сознание!
– Не прозеваю, жить‑то хочется. Нам надо обязательно протянуть эти дни. Время идет, вдруг к нам и успеют на помощь…
– Думаешь, нас спасут?
– Почему бы и нет? – Кремон решил поговорить о приятном и пустился по следам своих постоянных мечтаний: – Как только выберусь отсюда, сразу брошу все дела, закроюсь в своей библиотеке и на пару лет уйду в запойное чтение.
– А что будешь читать?
– Все, все подряд! Не знаю, сколько лет прожить надо, чтобы хотя бы самое главное перечитать.
– Хорошо тебе, у тебя отпуск будет, – пожаловалась принцесса, – а мне теперь до конца жизни тащить на плечах груз государственных забот.
– Ну у каждого свои прелести.
– Какие там прелести?! Даже за границу выехать нельзя! Может, я тоже мечтаю побывать у тебя в гостях. Показал бы мне свой замок?
– С радостью! Тем более там есть что показать. Одни заколдованные ворота чего стоят…
Так они болтали некоторое время, пока Элиза вдруг не замолчала на полуслове. С екнувшим сердцем Невменяемый заглянул в ее остекленевшие зрачки, затем провел рукой по прелестному телу, припал губами к впадине между грудей и быстро, словно на учениях, стал раздеваться.
Торопливость сбивала с толку, мысли метались хаотично, и молодой колдун самыми жесткими методами постарался упрятать в себе воспоминание о том звере, который еще совсем недавно гонялся за ним по всему храму. Иначе ничего не получилось бы, и так все оказалось на грани срыва. Уже страстно обнимая принцессу и соединившись с ней он почувствовал, что лежащее под ним женское тело начало выгибаться и преобразовываться. Но тут же плоть расслабилась и вернулась в нормальное состояние. Процесс пошел… И пошел весьма неплохо. По возрастающей, к самому пику удовольствия. Постепенно Кремон разогрелся и вошел во вкус. И даже осознание того, что сверху за ними наблюдают мохнатые уродцы, не помешало разгорающейся страсти. К концу часа Элиза неожиданного закричала от бешеного оргазма, задергалась в сладостной истоме и уже в полном сознании подставила губки для завершающего поцелуя.
Чуть позже она стыдливо призналась:
– Это было прекрасно, мне очень нравятся подобные изнасилования…
Молодому колдуну ничего не оставалось, как пообещать:
– Не знаю, как потом, но еще тринадцать раз я тебе гарантирую…
И тут же с немым веселым ужасом замер, с недоверием прислушиваясь к своим ощущениям. Ошибки быть не могло: он был полон магической силы! Полноценной, родной силы Эль‑Митолана, которая придает невероятную уверенность во всем.
Стараясь не шелохнуться, он проделал весь комплекс магических наблюдений и тут же с горечью осознал, что накопленная во время сексуального акта энергия уже начинает потихоньку рассасываться в окружающем пространстве.
Откатившись в сторону, Невменяемый быстро оделся и отработанными движениями проделал необходимые операции со своим орденом. Верхняя жемчужина налилась насыщенным красным цветом. Не выдержав рвущегося из него восторга, он вновь бросился к недоумевающей и немного обиженной принцессе, схватил в крепкие объятия и горячо зашептал в самое ухо:
– Не знаю, что у нас получится дальше, но в данный момент я счастлив невероятно!
Наследница престола довольно прикрыла глаза, снисходительно улыбнулась и прижала его голову к своей роскошной груди. Уж она‑то никогда не сомневалась, что с ней любой мужчина будет беспредельно счастлив.

Глава 48
Князь Лиллам

Начиная со второго «изнасилования», проходившего уже с полного обоюдного согласия, пленники стали замечать некоторые странности, творящиеся вокруг. Вода в большой луже то покрывалась коркой льда, то вдруг вскипала крутым кипятком. То вдруг в замкнутом пространстве храма поднимался ветер. То за стенами вздрагивало и скрипело что‑то громадное, то все тряслось и вибрировало. А в самый финальный момент, перед оргазмом, в воздухе возникали тающие на лету снежинки.
Каждый раз после этого Одноухий выдавал новую корзину с продуктами, издевательски посмеиваясь над пленниками, и говорил, что даже священный храм с трудом выдерживает процессы преобразования зверя в нормальное существо. Однако такие аномалии предусматривались в книгах древних, а значит, все пока идет по плану. Жрец желал пленнику быть поактивнее с подружкой и указывал приблизительные сроки следующего мутационного кризиса.
Подобная риторика сверху Кремона очень устраивала. Ежедневно две жемчужины становились красными, а значит, большой сюрприз для мохнатых жрецов не за горами. Потому что возможность для побега отыщется обязательно, и чем больше сил накопится в ордене‑артефакте, тем больше шансов на удачное отмщение своим тюремщикам. Вот тут вьюдораши совершили невероятное упущение, видимо, в их древних источниках об этом ничего не говорилось. Но магическая сила либо возникала ниоткуда, либо стены пропускали ее внутрь с десятикратным ускорением. Может, еще и потому эта сила не учитывалась, что ни в каких инструкциях не принимали в расчет наличие Жемчужного Ромба, и сам факт аккумуляции в нем магической силы был неведом создателям храма‑шара.
Подобное незнание обещало хорошие перспективы. А то, что пленника‑колдуна не обыскали, видимо, обусловливалось необычным способом пленения. Да и на стены слишком понадеялись. Поэтому оставалось только ждать момента, укреплять свое тело обильной пищей и готовиться к побегу. Между часовыми аттракционами ритуального соития пленников совершенно не беспокоили, а скорее всего, даже и не наблюдали за ними. Они вольны были заниматься чем угодно: спать, есть, бегать или заниматься обычным сексом. Принцесса по‑прежнему отказывалась одеваться, хотя Невменяемый и отложил для нее свою нательную рубаху и тонкие штаны, которые обычно носил под основными. Штаны были с дырками на коленях, и наследница гордо заявила, что лучше умрет от холода, чем наденет на себя такое уродство, благо в камере было довольно тепло.
Изнывающий от безделья Эль‑Митолан периодически «просматривал» состояние своего организма и вскоре с удивлением и с радостным облегчением заметил, что его опухоль стала скукоживаться, словно ссыхаясь. При этом ни дискомфорта, ни болей в желудке не ощущалось. Трудно было прогнозировать дальнейший процесс, но, похоже, события, происходящие в этом храме, явно сказывались на инородном образовании в теле Кремона отрицательно.
Однажды, когда на ордене‑артефакте уже красовалось девять красных жемчужин, жрец появился в окошке явно во внеурочное время. Он обеспокоенно справился о самочувствии пленников и предложил добавочную корзину снеди. В душе немало дивясь такому поведению Одноухого, Кремон с некоторой ленцой выкрикнул:
– С чего бы такая щедрость? Вроде не голодаем и добавки не просим.
– Да это не от меня. Тут с вами хочет поговорить одна важная персона. Решил, говорит, для себя лично составить справедливое мнение о наших главных врагах. Не откажетесь с ним пообщаться?
Наследная принцесса хитро подмигнула молодому колдуну и, бесстыже откинувшись на спину, согласно проворковала:
– Ну если за добавочную корзину…
Жрец куда‑то пропал, а вместо него в окне показался внушительный, по меркам местных жителей, воин. Через плечо у него была перекинута синяя лента, а на груди висел большой медальон серебристого цвета, весьма похожий на какую‑то награду.
Воин внимательно осмотрел весь храм и только потом отодвинулся на самый край проема, а на его место встал другой вьюдораш. На его голове красовалась хрупкая корона тонкой работы, сделанная из синеватого хрусталя или подобного ему материала.
По бокам от него встало еще два местных аборигена, явно из когорты колдунов: длинные синие балахоны полностью скрывали их мохнатые тела.
По манере говорить было понятно, что прибывший обладает немалой властью и авторитетом:
– У нас очень мало времени. Мне с большим трудом удалось подкупить этого одноухого идиота и выбить свидание только на полчаса. Рядом его нет, таково было мое условие, так что можете мне отвечать откровенно. Итак, первый вопрос: что вас привело в наше царство?
Принцесса с иронией подморгнула Кремону, как бы предупреждая, что откровенничать с непонятным визитером надо осторожно. Молодой колдун решил добавить в эту встречу официальности и, прежде чем ответить, склонился в сторону, кровати:
– Вы позволите отвечать, ваше высочество?
– Позволяю! – Разрешение было дано с таким величием и помпезностью, словно наследница престола была одета в свое лучшее платье, обвешана драгоценностями и восседала на самом красивом и удобном троне.
Похоже, подобные действия пленников весьма смутили гостя. После короткой заминки и перешептывания со своими колдунами он сам попытался сделать полупоклон, признавая свое нетактичное поведение:
– Извините, ваше высочество, я не представился. Князь Лиллам, последний наследник древнего царского рода. Мои предки правили вьюдорашами полторы тысячи лет. Но уже двести лет, как династия сменилась правлением самозванца.
«Ого! – подумал про себя Кремон. – Значит, нынешний царек тиранствует здесь уже два последних века? Живуч, гад! Ну ничего, и у нас есть сведения о ваших тайнах. Что ты на это скажешь…»
– Очень приятно с вами, князь, познакомиться. Мы наслышаны, что в последнее время и над вами лично нависла угроза расправы?
Такого вопроса визитер точно не ожидал. Промычав что‑то невразумительное, он наконец выдавил:
– Вы и об этом знаете?
– Конечно. Потому и прибыли сюда, чтобы помочь восстановить справедливость.
– Только ради этого?
– Не буду врать: не только. Королевству Спегото крайне важно восстановить сообщение по древнему Пути между своими озерами Печали и Слез. Нынешняя королева Дарина Вторая настроена решительно и обязательно доведет это дело до конца.
– Так вы знали о нашем царстве?! – Казалось, что князь не перестанет изумляться. Поэтому Невменяемый всеми силами пытался и не соврать, и показать неотвратимость открытия тоннеля для всеобщего пользования:
– Скажем так, догадывались. Хотя многие утверждали, что жители недр уже давно и бесповоротно вымерли. Поэтому мы очень обрадовались, когда убедились в абсурдности подобных утверждений. И сейчас самое время пойти навстречу друг другу и заключить достойный и взаимовыгодный договор.
Лиллам наконец собрался и перестал отвечать вопросами:
– Подписание договора – прерогатива царя. К тому же вьюдорашам нет смысла идти на поводу у жителей верхнего мира.
– Ну вот, разве так может говорить наследник древнего рода? – возмутился Невменяемый. – Да вас самого в первую очередь должно интересовать процветание этого царства.
– Какое там процветание…
– Вот именно! Сейчас – загнивание! Ваш народ живет впроголодь, его даже не подпускают к внутренним озерам для лова рыбы. Я уже не говорю об остальных продуктах, которые вы могли бы получать из королевства в качестве платы за сохранение и поддержание тоннеля в надлежащем состоянии. Да и сами выходы на поверхность – разве вам не хочется увидеть мир?
– Хочется… но это трудно сделать хотя бы по той причине, что у нас остался лишь один Хабуку, и тот используется только с разрешения царя. А без Хабуку под лучами Занваля мы слепнем.
– Постойте, а как ваш Хабуку выглядит? – заинтересовался молодой колдун. И после того как князь описал знакомый шлем, радостно воскликнул: – Так у нас есть целых два Хабуку! На них еще написано: «Пускай сияние Занваля порадует твои глаза». Верно?
– Верно! Но вы себе представляете, какое это для нас чудо? – От возбуждения князь чуть не вываливался из окна, и его колдуны предусмотрительно поддерживали его под руки. – Да только из‑за этих Хабуку народ встанет на вашу сторону, и согласится на любые договора. Или… Царь вас убьет без промедления! И так удивляюсь, почему вы еще живы…
Кремон постарался вытянуть сведения и об остальных участниках отряда:
– Как там наши друзья? Что‑нибудь о них знаете?
– Немного, – признался Лиллам. – Почти все наши войска ушли в глубь лабиринтов и там пытаются изолировать рвущуюся на поверхность группу людей. Произведено множество заградительных обвалов, но как обстоят дела на данный момент – не ведаю.
Ответ был расплывчатый и неутешительный, но и мощь отряда была невероятная. Так что и всему войску вьюдорашей с ними трудно справиться. Но в данный момент следовало решать более глобальные политические проблемы.
– Ваше сиятельство, – официально обратился молодой колдун к князю, – мы предлагаем вам заключить договор о взаимопомощи и сотрудничестве. В таком случае независимость вашего царства будет сохранена и вы только перейдете под вассалитет королевства Спегото. Решайтесь немедленно, второй возможности армии хлынувших сюда наемников и отборных войск королевства вам не дадут.
После этих слов даже наследница престола встала на ноги и, поразмыслив, накинула нижнюю рубаху Кремона. А потом одобрительно кивнула ему: правильные слова – правильная реакция.
Князь опять посоветовался с колдунами и решительно сказал:
– Вначале мне хотелось бы узнать о всеобщей политической обстановке в мире. Рассказывайте!
Желание было вполне логичным, и молодой колдун сжато, скороговоркой стал описывать то, что происходит в мире. Даже в двух словах обрисовал расшифровку древнего трактата, найденную Арку и наущение древних всем разумным видам жить единой и дружной семьей.
Через пять минут быстрого и громкого разговора в горле у Кремона пересохло, и он подхватил одну из емкостей с водой, чтобы смочить рот. Поэтому в разговор впервые вступила наследница престола Спегото:
– Ваше сиятельство, информация у вас есть. Каковы теперь ваши действия?
– К сожалению, ваше высочество, у меня не так много возможностей изменить хоть что‑либо. На данный момент моя главная задача – это выжить самому. Но полученные от вас сведения, возможно, помогут мне собрать вокруг себя более многочисленную группу сторонников и уже тогда попытаться совершить коренные преобразования. На сегодняшний день положение в царстве просто катастрофическое: голод, нищета, невероятная детская смертность, короткий срок жизни. Приспешники царя тотально уничтожают всех своих возможных конкурентов – находят по всему царству будущих Эль‑Митоланов и просто их убивают или помещают в заточение, а потом не проводят обряд воспламенения. Молодые колдуны погибают в страшных мучениях. Именно из‑за этого в народе некому оказать помощь, справиться с болезнями и просто элементарно улучшить быт. Самозванец переврал все основные законы наших предков. Ведь по завещаниям вьюдораши должны были показаться верхнему миру еще двести лет назад. Именно тогда наши предки дали указание прекратить самоизоляцию, утверждая, что на поверхности уже не будет вредоносного для вьюдорашей излучения.
Но произошел бунт, династия была смещена, и власть захватил самозванец Лалуллель. Он подтасовал факты, скрыл истинное завещание и продолжает держать наш народ в полной изоляции. А в последнее время жизнь вообще стала невыносима…
В это время стоящий рядом воин наклонился и что‑то шепнул князю на ухо. Тот виновато развел лапками:
– Очень жаль, но время наше истекло, местные жрецы уже пытаются оттеснить мою охрану. Мы уходим, но обещать я вам ничего не могу. Будем стараться изо всех сил, может, что‑то и удастся изменить. Прощайте!
Визитеры поспешно скрылись в темноте. Еще через минуту появилась разозленная морда Одноухого, подозрительно осмотрела храм, и окно закрылось.
Пленники уселись на кровать и перешли к обсуждению услышанного:
– Как можно не проводить воспламенение? Да за это… любого наказания мало!
– Но почему народ не уничтожит самозванца?
– Ты же видела, какое здесь положение. Народ бесправен и безоружен.
– Да… Настоящие рабы…
Они еще долго сокрушались по поводу судьбы вьюдорашей, а потом, почувствовав усталость, проспали несколько часов. Все‑таки для очередного соития телу требовалось много физической силы.

Глава 49
Жестокость тюремщиков

Последний акт соития в заточении оказался самым потрясающим по силе вызванных им эффектов. Весь храм сотрясался словно от землетрясения, и оставалось только удивляться, как не вывалились ворота и остались на прежнем месте темные полоски окон. Лужа воды вначале вскипела, а потом моментально остыла, покрывшись коркой льда. Да и во всем помещении жреческой тюрьмы впервые стало необычайно холодно.
Но разгоряченная страстью принцесса и не подумала одеваться:
– Наоборот, приятно освежает тело…
Кремон же быстро оделся, сбросил собранную магическую силу в орден и удовлетворенно ухмыльнулся: теперь любому врагу, который помешает совершить побег, не поздоровится. Вот только где они? Не будут же они уничтожать пленников прямо здесь. Или им все равно? Могут ведь и закидать копьями через окна…
Пока никто не появился, молодой колдун еще раз быстро «просмотрел» свой желудок и лишь ценой неимоверных усилий удержался от радостных прыжков и восторженных криков: вживленная когда‑то в него в Царстве Огов опасная опухоль исчезла! То ли умерла, то ли рассосалась, то ли срок ее действия благополучно истек, но теперь самая главная забота молодого тела отошла в историю. Ничто изнутри больше не угрожало организму! Оставалось лишь ликвидировать опасности снаружи, что в данный момент и составляло главную проблему.
Наконец ворота разошлись, и внутрь бегом ворвались два десятка воинов. Среди них находилось четыре Эль‑Ми‑толана, которые сразу окружили прижавшихся друг к другу пленников.
Затем появился и сам Одноухий.
– Ну что с ними? – спросил он, поначалу стараясь держаться поодаль.
– Пустые как пемза, – огласил один их колдунов.
– Это хорошо, но лишний раз удостовериться в этом утверждении не помешает. – С этими словами жрец указал рядом с собой: – Идите сюда! Вот так, еще ближе. Стойте!
В руках он держал металлическую коробку с дыркой.
– Засунь туда руку! Левую! – приказал он Кремону.
– Зачем? – Но неуместность вопроса тут же доказали полтора десятка копий, уткнувшихся ему в спину. – Ладно, нет проблем.
Молодой колдун подумал, что перед ним один из артефактов, который проверяет наличие в носителе магии, и безбоязненно сунул в него руку. Как же он ошибался! В коробке что‑то щелкнуло, и адская боль обожгла ладонь. Невменяемый взвыл от боли и дернулся всем телом назад, но его остановили острые наконечники копий, нанеся колдуну несколько ран. Именно это остановило молодого колдуна от немедленной мести всем присутствующим, хотя правая рука уже судорожно сжимала под камзолом жемчужный орден. Все тюремщики отступили от пленника на несколько шагов и теперь с настороженным любопытством наблюдали за его реакцией. А он вовремя опомнился и, притворно скуля, баюкал всерьез покалеченную руку: почти все пальцы на ней были раздроблены.
– За что? Что я вам сделал? Изверги!
Он даже подпрыгивал на месте и размахивал окровавленной рукой, пытаясь хоть как‑то унять невыносимую боль.
Одноухий довольно закивал, а потом широко улыбнулся своей подковообразной пастью:
– Что, перегрелся при случке? Но это поправимо. Ребята, освежите наших дорогих гостей прохладной водичкой. Обоих!
Покрывавшая лужу корка льда была пробита, и беззащитных жертв с ног до головы принялись окатывать ведрами ледяной воды. Кремон терпел обливание молча, а вот принцесса визжала как оглашенная. Пытаясь увернуться от длинных копий, она поскользнулась на покатом покрытии и со всего маху плюхнулась в ледяную лужу. Среди тюремщиков и воинов началось повальное веселье. Все долго хохотали и притихли, только когда жрец торжественно воздел лапу. Дождавшись должного внимания, Одноухий произнес прощальную речь:
– Этот час последний в вашей жалкой жизни! Вы издохнете, словно мерзкие гады, и своими зловонными останками вскормите наши священные личинки. Разве что… – Жрец весело хохотнул от пришедшей ему на ум какой‑то мысли. – Разве что вы нижайше упросите нашего царя пасть лично от его руки. Может, вам и повезет – царь‑батюшка падок на такие просьбы! Ха‑ха! А теперь, мы вас проводим в последний путь!
Элиза тряслась от холода так, что с ее посиневших, обескровленных губ то и дело срывалось тоскливое всхлипывание. Согреться ей не помогал ни изорванный камзол, ни брюки, которые Кремон снял с себя и буквально силой надел на трясущуюся девушку. Потому что мокрая одежда не могла согреть обычного человека.
Но конвоиров такое состояние пленников только веселило, и они со смехом подталкивали свои жертвы тупыми концами копий. Идущий впереди жрец с трего передвигался быстро, даже не оглядываясь. Весь его вид говорил, что он полностью уверен: его подчиненные легко контролируют ситуацию. Да и что могли сделать пленники против десятка отборных солдат и четырех полных сил Эль‑Митоланов? Тем более что в пленниках ни оставалось и капли магической энергии.
Однако сам Невменяемый думал совершенно иначе. Тщательно осматриваясь, он выбирал подходящее место и удобный момент для решительной схватки. В том, что побег им удастся, он не сомневался ни мгновения. После презрительной речи жреца сомнений в своей дальнейшей участи не оставалось: впереди их ждет казнь. Вот только самая последняя фраза этой речи не давала молодому колдуну покоя. Неужели их действительно ведут во дворец и перед смертью они сподобятся предстать пред светлы очи местного тирана?
Судя по всему, это предположение соответствовало истине. Их вытолкнули из древнего ангара, который жрецы приспособили под свой храм‑лабораторию, провели по вспомогательному тоннелю и вывели в совершенно новую, не виданную ранее часть Утерянного Пути. Она имела вид огромной пещеры, причем практически незастроенной, а засаженной самыми разнообразными деревьями, порой совершенно диковинными и незнакомыми. Среди парка или, скорее, сада пролегала ровная, обложенная камнем дорога, на которой через каждые десять метров стояла пара воинов почетного караула.
Пока справиться со всеми, кто находился в пределах видимости, Кремону не составило бы труда, но он ждал того участка, где будут боковые двери с лестницами. Через них он наверняка попадет в озерные пещеры, а уж там запросто уйдет с принцессой от любых преследователей.
А пока окружающая местность вызвала у него живейший интерес: за высокими деревьями справа стена пещеры резко ушла вдаль. А затем взгляду предстало удивительное сооружение, расположенное как бы в гигантской нише. Точнее, это была часть сооружения, выступавшая из скальных пород – фасад древнего и прекрасного строения. Видимо, он был вырезан в цельном монолите талантливыми скульпторами, а затем покрыт специальным веществом, противостоявшим разрушению временем. С первого взгляда на этот фасад в душе возникала робость, смирение и покорность, а скорбные, величавые фрески навевали мысли о вечном покое.
От увиденного чуда принцесса на короткое время перестала дрожать и тихо воскликнула:
– Некрополь Сущего Единения!
Как ни странно, но идущий впереди жрец расслышал слова Элизы и брезгливо бросил через плечо:
– Неправда! Перед нами дворец самого сильного в мире Эль‑Митолана, самого доброго правителя всех времен, самого знаменитого царя вьюдорашей, избранного потомка и представителя духов недр его величества Лалуллеля Вечного!
«Вот оно как! – воскликнул про себя Кремон. – Этот самозванец себя уже и „вечным“ провозгласил?! И похоже, нас ведут именно туда, к нему самому… Видимо, нашу торжественную казнь намечается превратить в забаву? Ну что ж, будет вам забава! Пусть только удача мне улыбнется и я увижу этого царька хоть краем глаза! У‑ух!..»
Побег сразу отодвинулся на задний план, хотя Кремон продолжал брать на заметку и фиксировать в своей феноменальной памяти все входы и выходы. А также количество воинов, их расположение и наличие оружия. Когда придется уходить с изможденной морально и физически девушкой, будет не до рассуждений и бесцельных метаний.
Не снижая скорости и не останавливаясь в открытых центральных дверях, пленников провели через три продолговатых зала, частично заполненных придворными и знатью. В этих залах даже неискушенный взгляд замечал грубые преобразования древнего строения, совершенные неисправимыми вандалами. В некоторых нишах стояли работы современных скульпторов, но сами статуи вьюдорашей были установлены на старые пьедесталы. Видимо, раньше вдоль стен располагались усыпальницы великих правителей древности, а теперь на тех местах остались лишь пятна вновь выложенных мраморных плит, которые не везде соответствовали материалу и расцветке окружающего пола. То есть все, что было создано руками других разумных, а вернее, само напоминание о существовании каких‑либо других видов, кроме вьюдорашей, было полностью уничтожено.
В последнем зале, который предшествовал тронному, Невменяемый с удивлением заметил резко увеличившееся количество знати, которая сгруппировалась в правой части. А в самой середине этого столпотворения мелькнула диадема князя Л иллама. По тому, как расположились вокруг него оба приближенных колдуна, воины с синими отличительными перевязями и, видимо, друзья, стало понятно, что они в этом зале готовятся к самому худшему. Но пока всеми силами прикрывают своего лидера от прямой атаки.
Князь Лиллам заметил пленников и, привстав на какое‑то возвышение, провожал их взглядом через весь зал. Кремону даже показалось, что он уловил в глазах князя печальную безысходность и смирение со своей судьбой. Что‑то в этом зале в скором времени должно было произойти. Вот только что?
Тем временем вереница конвоиров с захваченными людьми прошла очередные ворота, до и после которых стояло по двадцать вышколенных и отлично вооруженных воинов. Сами ворота тоже были достойны отдельного описания. Невероятно мощные, из неведомого поблескивающего металла, они казались словно отлитыми из одной заготовки. Пожалуй, их единственных во всем Некрополе не смогла уничтожить рука вандалов. Хотя по всей поверхности виднелись следы таких попыток: мелкие сколы, пятна сажи, потеки смолы и наклеенные поверх всего этого фривольные ленточки легкой ткани. Под этим мусором рассмотреть истинный рисунок ворот было трудно, но даже несколько виднеющихся деталей заставили сердце плененного колдуна биться еще быстрей.
Да и сам тронный зал был потрясающе величествен. Даже в нынешнем своем состоянии он поражал устремляющимися в недосягаемую высоту сводами, витиеватостью резных колонн и выступающими декоративными украшениями из дуросовых пород. Построить такое под силу было только титанам. Оставалось лишь догадываться об историческом предназначении этого храма, потому что многочисленные барельефы тоже были закопчены и залиты невесть чем. При виде такого кощунства Невменяемый непроизвольно сжал окровавленные кулаки и опустил взгляд на пеструю толпу вьюдорашей. Многочисленными полукольцами они охватывали гротескный трон из блестящего золота и с презрительным любопытством разглядывали чужаков.
А на самом троне, забравшись туда с задними лапами, восседал сам здешний царь Лалуллель. Его отличительная корона, усыпанная сверкающими драгоценными камнями, величественно красовалась не на голове, а на подставке над головой. Похоже, для любого вьюдораша такая огромная и громоздкая вещь была бы слишком тяжела в ношении, и местный правитель не являлся исключением. Выглядел он довольно моложаво, что для Эль‑Митолана никогда не было проблемой, однако его мордочка, казалось, впитала в себя всю злость здешнего мира. На ней виделось столько ехидства, коварства, желчности и кровожадности, что сразу хотелось обозвать его мерзким и противным старикашкой.
Но Невменяемый подавил в себе подобное желание и, пока было время, внимательно просматривал зал. Конвоиры оставили их на левой половине тронного зала, которая была совершенно пуста, и парочка пленных смотрелась на огромном пространстве жалко и беззащитно, что Кремону и надо было. Наследная принцесса Спегото непроизвольно встала у него за спиной и обняла двумя руками за талию. Стуча зубами от холода, она выглядывала в сторону, трона с немым отчаянием и безысходностью.
Тишина в зале была неполной, придворные шепотом переговаривались, посмеивались, а порой и злобно фыркали в сторону, людей. Сам царь долгое время хранил презрительное молчание, но потом все‑таки заговорил:
– Хватит крутить головой и любоваться нашими чудесами! На твоем месте следовало бы пасть ниц и вылизывать пыль на полу, по которому мы ходим. Жалкий урод!
Невменяемому нужно было как можно дольше тянуть время. Поэтому он постарался не дергаться при звуках противного, скрипучего голоса Лалуллеля, а с прискорбием несколько раз кивнул и постарался придать своему голосу хоть немного почтения:
– Ваше величество, не обо мне речь. Я и так не считаю себя достойным лицезреть такое чудо собственными глазами. Но вот ее высочество наследная принцесса Спегото Элиза Майве могла бы ожидать от своего венценосного собрата более теплой встречи.
Услышав такие слова, царь откровенно и нагло расхохотался. Ему вторили все придворные. Пока звучал смех, Кремон продолжал украдкой осматривать царя и окружающих его подданных и с большим трудом сдержал удивленное восклицание: под правой лапой, прижатая когтями к золотому металлу трона, лежала литанра! Самое страшное и мощное оружие, дошедшее до наших времен из глубокой древности.
Тут же в памяти колдуна вихрем пронеслись картины и события, когда ему пришлось защищаться от этого оружия, сражаться с ним и использовать Структуру Отката для победы над врагом. Самое большее количество литанр в свое время имела Ледония. Но после гибели трехтысячного войска колабов‑колдунов в Гиблых Топях оказалось, что и у драконов есть кое‑какие запасы этого страшного оружия. С помощью литанр летающая армия Альтурских Гор почти полностью разрушила легендарную крепость Чальшаг, но потом была уничтожена Структурой Отката – магическим средством, которое придумал, а затем великолепно применил на практике протектор Агвана Хлеби Избавляющий. А его ученик оказался не менее достойным последователем и преуспел в использовании этой магической защиты в Гиблых Топях.
Вот и сейчас Кремон принялся лихорадочно возводить вокруг себя Структуру Отката. Тех крох магической силы, которые он насобирал с момента вывода их из жреческой тюрьмы, хватало для таких незаметных действий. Пока он еще не соображал, для чего это делает, но чувство предвидения явно указало на необходимость такого действия.
Тем временем царь отсмеялся, дождался воцарившейся тишины и перешел к оскорблениям:
– Этой сучке я и так разрешил перед смертью слишком многое. Подумать только, ее, как последнюю шлюху, ублажал такой же презренный самец. Зрелище, признаться, было потрясающее!
Новые волны хохота прокатились по необъятному залу, а принцесса задрожала как лист на ветру. Но за это время Невменяемый присмотрелся к персонам, окружающим болванку из золота. По сторонам в креслах сидели два вьюдораша в маленьких серебряных коронах. Их трудно было не узнать: принцы. Вид у них был капризно‑напыщенный, а глазки маслено поблескивали от продумываемых подлостей.
Двумя ступеньками ниже сидел старый, с белым мехом вьюдораш. Одежды на нем было больше, чем на других, и в этих одеждах могло скрываться что угодно, потому как было ясно: именно этот колдун и является самым приближенным к царю человеком. Он сидел чуть впереди не случайно: всеми своим магическими щитами колдун прикрывал диктатора от любых неожиданностей.
В толпе придворных виднелось еще несколько Эль‑Ми‑толанов, которых можно было узнать по ниспадающим накидкам. Еще десяток колдунов расположился на самой первой линии, по бокам от трона. Таким образом, выходило, что нанести вред Лалуллелю никто не мог.
Структура Отката уже была возведена наполовину, но следовало как можно больше тянуть время. И Кремон решился на последнее средство:
– Между прочим, ваше величество, мы прибыли сюда не для войн или захвата территорий, а для мирного предложения. Именно поэтому королева отправила с отрядом свою старшую дочь. Сами понимаете, что срыв нашей миссии не обрадует владычицу Спегото и месть ее будет непредсказуема и невероятно жестока…
– Ты меня надумал пугать?! – прямо на троне вскочил на ноги местный самодержец. – Мерзость! Да как ты смеешь?! Никто и не узнает о вашей судьбе!
Молодой колдун попытался вклиниться между криками:
– Но наши друзья обязательно донесут весть о нашей гибели…
– Ваши друзья тоже издохнут здесь, и свет Занваля никогда не коснется их глаз! – Царь даже стал подпрыгивать от раздирающей его злости.
Но Кремон уловил в его гневе самое главное: о смерти всех остальных членов отряда пока говорилось лишь в будущем! А значит, пока они просто изолированы в каких‑нибудь пещерах. Раз так, то не все еще потеряно, и дальнейшие выкрики Лалуллеля это подтвердили:
– Сейчас мы позабавимся с вами, а потом навечно упокоим и остальных уродов из верхнего мира.
С этими словами он подхватил с трона литанру и угрожающе потряс ею словно простой палкой. Затем спесиво посмотрел вокруг, дождался от своей свиты угодливых и восторженных восклицаний и вновь уселся на желтый металл.
Пленник сделал последнюю попытку договориться:
– Ваше величество, но если мы станем сотрудничать, это принесет огромную пользу и вьюдорашам. Мы сможем поставлять вам любые продукты питания в любом количестве. Любые изделия современной цивилизации, ткани, оружие, кожу! К тому же вы сможете беспрепятственно путешествовать по всему миру и греться под лучами Занваля!
После такой речи все придворные притихли, потому что подобные перспективы могли вскружить голову кому угодно. Но только не самодержцу:
– Мои подданные питаются просто отлично! У нас есть все, что нам необходимо! Мои приближенные всегда могут увидеть верхний мир с моего одобрения. И никакие уроды не смогут поколебать наших вековых традиций, никакие посулы не смогут заставить нас отречься от великих заветов наших предков! Пусть вечно живет наше племя вьюдорашей!
В ответ все присутствующие в зале, кроме пленников, дружно заорали:
– Да здравствует наше племя вьюдорашей!!!
Причем сделали это троекратно, чтобы усладить слух и гонор своего правителя.
Структура Отката уже была завершена полностью, и теперь следовало попробовать спровоцировать владельца литанры на нужные действия. Поэтому Кремон добавил в свой голос скорби и еще больше почтения:
– Ваше величество, теперь я действительно осознал все ваше величие и мудрость. А также то, что ваш народ могуч и праведен в своем единстве. Хоть с запозданием, но раскаяние все‑таки посетило мое сознание, и теперь я готов просить вас о последней милости…
В этой речи было столько искренности и раскаяния, что все притихли, а царь подался вперед с явной заинтересованностью. Стоявшая же за спиной колдуна Элиза, наоборот, отпрянула от него, наклонилась в сторону, и попыталась заглянуть ему в лицо. Она не ожидала услышать такие речи от бесспорного героя.
Лалуллель первым не выдержал затянувшейся артистической паузы:
– Чего же ты хочешь?
Кремон поднял на властителя полные слез глаза:
– Мне довелось услышать, что от вашей руки смерть наступает быстро и бесповоротно, поэтому прошу, чтобы ваше величество казнило нас собственной рукой.
– Хм…
– Тем более что и принцессе предпочтительнее умереть от руки великого царя. Для меня же подобная смерть вообще будет благом.
– Ха‑ха‑ха! – от всей души рассмеялся Лалуллель Вечный. – Вот тут я вас могу обрадовать: не откажу себе в таком удовольствии. Личной рукой превращу вас в горстку пепла! – Он соскочил с трона. – Здесь же! В этом великом месте, где все свидетельствует о моей силе и беспощадности к врагам вьюдорашей!!!
Опять стройный рев подхалимов родил немыслимое по силе эхо:
– Да здравствует наше племя вьюдорашей!!!
Пока эхо металось между сводами, главный подручный царя оглянулся на него и многозначительно подморгнул. Самодержец тут же вернулся на трон и совершенно спокойным голосом продолжил:
– Только мою милость еще надо заслужить… Ведь не каждому дано даже видеть меня, а уж пасть от моей руки…
Делать было нечего, и Кремону оставалось лишь раболепно воскликнуть:
– Что я должен сделать?
Прежде чем объяснить задачу, царь сделал короткое отступление:
– Возможно, скоро мы сами начнем завоевание верхнего мира. Наши предки всегда приветствовали подобные подвиги моего народа. Только вот мы давно не тренировались в сражениях с уродами. Мирная и созидательная жизнь расслабляет, ведет к попустительству в отношении своего тела, и как следствие, наши воины не имеют должной подготовки.
– Ваше величество желает, чтобы я тренировал ваших воинов?
– Еще чего! Просто я сам хотел бы оценить уровень твоего мастерства. Поэтому если ты победишь моего лучшего воина, только тогда смерть от моей руки доставит тебе… хм, удовольствие. Да и той сучке, что за тобой прячется, тоже. Ха‑ха!
Теперь Элиза вновь испуганно прижалась к Кремону. А тот с удивлением рассматривал брошенный ему под ноги хост.
– Бери оружие! Ведь твоя правая рука не повреждена!
Еще не видя противника, за которым помчался в смежный зал один из воинов, Невменяемый поднял легко узнаваемый свой меч, сжал в руке и только потом тихо прошептал принцессе:
– Ничего не бойся, далеко от меня не отходи, когда я прикажу, присядь и крепко обхвати меня за ноги. И помни, что бы вокруг тебя ни происходило, не открывай глаза и не разжимай рук. Поняла?
В измученных и покрасневших глазах девушки мелькнул тоненький лучик надежды, и она торопливо кивнула. Она уже не верила ни во что, но уверенный голос и властный взгляд заставили ее если не воспрянуть духом, то хотя бы достойно встретить последние минуты жизни.
Тем временем ворота приоткрылись, и отряд воинов пропустил в тронный зал одного из вьюдорашей. И чем ближе он подходил к трону, тем яснее узнавали его пленники: именно этот воин сопровождал князя Лиллама при посещении жреческой тюрьмы. Да и синяя перевязь говорила о том, что он является сподвижником князя.
Воин учтиво поклонился царю и замер в ожидании. Самодержец недовольно скривился:
– Вот и прибыл наш самый лучший воин… Победитель всех турниров… Силач, атлет, верный подданный… – При последних словах лицо царя перекосилось еще больше, и стало понятно, какое готовится представление. – Теперь настало время воистину послужить престолу. Воин, пред тобой враг, которой вторгся в наш мир с оружием. Докажи свое умение, покажи свою доблесть: убей чужака! К бою!
Похоже, что у самого умелого в воинском искусстве вьюдораша не было никаких возможностей отказаться. Скорее всего, за неповиновение ему грозила смертная казнь на месте. Поэтому он без раздумий выхватил меч и пружинистым шагом пошел в атаку.
Невменяемый стоял перед выбором: убить еще одного врага или нет? Ведь очень даже возможно, что перед ним не враг, а один из немногих потенциальных союзников – недаром местный диктатор решил руками чужака убрать из окружения князя одного из самых сильных защитников. А значит, убивать нельзя. Но и поддаваться не стоит, потому что тогда правящая клика может что‑то заподозрить. Умри сейчас Невменяемый, наверняка этого славного воина все равно лишат жизни не задумываясь. Лалуллелю просто нужен повод…
Сражался вьюдораш просто великолепно. И его первые атаки могли повергнуть наземь кого угодно… но только не воспитанника лучших фехтовальных школ Энормии. Не прошло и двух минут, как окровавленный противник Невменяемого рухнул на мраморный пол с рассеченной головой. И никто даже не заподозрил, что легкие раны, которые Кремон умело нанес своим хостом, совершенно несмертельны, а только так выгладят. Удар по голове производился больше плашмя, чем рубя, поэтому воин просто потерял сознание, хоть и выглядел полноценным кандидатом в покойники.
Самодержец ничуть не опечалился исходом поединка, лишь небрежно махнул передней конечностью:
– Унести! И расскажите, что наш триумфатор не смог одолеть чужака из верхнего мира.
Когда двое слуг унесли раненого на носилках, Лалуллель торжественно встал с трона, многозначительно поигрывая своей литанрой:
– Да, урод, воин ты превосходный. Поэтому я даже дам тебе право выбора…
Невменяемый внутренне напрягся:
– Какой, ваше величество?
– С мечом в руке хочешь погибнуть или без него?
– Конечно, с мечом!
– М‑да? Ну тогда отходи туда, к самой дальней стене.
– Но… зачем?
Царь злобно и сардонически рассмеялся:
– Не хочу, чтобы на мой трон брызнула твоя кровь! Назад! К стене! Дальше! Дальше!!!
Под его вопли Невменяемый силой протащил свою спутницу к самой стене, поставил на колени и заставил обнять себя за ноги. Потом нагнулся и отчетливо произнес:
– Держи меня изо всех сил, иначе меня может поднять вверх.
Элиза проявила свои самые лучшие качества: молча исполнила приказание. А молодой колдун переложил свое оружие в левую руку и с трудом сжал разбитыми пальцами. Нащупав правой рукой на груди орден, он пробежался по жемчужинам пальцами прямо через рубашку. Королевская награда чуть слышно отозвалась скрипичной музыкой. Ожившую надежду и уверенность пленник постарался спрятать за злостью и показной храбростью. Именно с таким видом он и направил взгляд в сторону, далекого трона. Затем угрожающе поднял свой хост и прокричал:
– Если меня не убьют сразу, я начну мстить! Вот этим мечом!
После этих слов возле трона произошло некоторое шевеление, послышался смех, и рядом с царем встал его первый приспешник, самый страшный из колдунов‑вьюдорашей. Криво усмехаясь, он достал из складок своей одежды такое же страшное оружие – ив следующее мгновение в сторону, чужаков были направлены сразу две литанры. Видимо, придворные уже имели возможность убедиться в силе древнего оружия, потому что уплотнили свои ряды, а все остальные колдуны накрыли трон и окружающее его пространство внушительной защитой.
Кремон чуть не подпрыгивал от радости, хотя и постарался сделать вид, что испугался:
– Почему вас двое?! Мы так не договаривались!
– Увы! Я не могу отказать в милости моему лучшему другу и сподвижнику! – воскликнул Лалуллель со смехом. – Да и смерть тебе будет теперь гарантирована самая что ни на есть моментальная!
Это были последние слова самозваного диктатора, тирана и мирового преступника. В следующий момент два счетверенных заряда вырвались из стволов литанр, долетели до прогнувшейся черной сферы, в которую превратилась окружавшая пленников Структура Отката, и ураганом понеслась обратно к трону.
Казалось, что в древнем зале одновременно произошло извержение вулкана, взорвался Занваль, и вся планета сплющилась под ударом огромного молота. Чудовищное завихрение всех мыслимых и немыслимых стихий в замкнутом пространстве привело к самым страшным и неописуемым последствиям. Если восемь подобных счетверенных зарядов уничтожили огромную армаду драконов, то для здешнего пространства вполне бы хватило и одного. Сколько было выпущено зарядов по Кремону в Гиблых Топях, подсчитать не было возможности: он тогда не оглядывался, а живых свидетелей такого действа не осталось. Но ведь там было открытое пространство, тогда как здесь…
Сразу после этого Кремон построил все свои дополнительные щиты и прикрепил их к стене. Кроме того, он попытался намертво врастить некоторые силы прямо в пол и пустить силовой опорный луч в потолок. Используя одновременно пять сил, как он и собирался сделать, любой колдун мог выжить даже при тотальной подвижке земной коры и остаться при любом обвале в нетронутой нише. Однако сейчас и этого оказалось мало. В немом ужасе молодой колдун одну за другой изъял из ордена еще пять сил и только тогда удостоверился в своей неподвижности.
Еще три магические силы он влил в собственное тело на всякий случай и две оставил в ордене на случай непредвиденных обстоятельств, потому что здравый смысл подсказывал: кое‑кто из колдунов у трона мог выжить. И как только стихия пойдет на убыль, надо было двигаться на добивание.
Пятнадцать минут неистового урагана и бушующих молний могли ослепить кого угодно. Но когда блистающая темень стала опадать, Кремон попытался сделать шаг вперед и не смог. Оказалось, что ему мешали побелевшие от напряжения руки принцессы. Пришлось потратить еще одну драгоценную минуту, чтобы освободиться от их мертвой хватки и накрыть Элизу отдельным непроницаемым куполом: ведь в чернеющих вихрях все еще проносились крупные, тяжелые предметы.
Пока Невменяемый добирался до трона, светопреставление практически окончилось. Но самое главное, что ему открылось после тщательного осмотра: добивать было некого и ворота в тронный зал оставались закрыты. Первое обстоятельство его обрадовало: здесь врагов не осталось. А в других залах? Что там творится?
Если этот зал выдержал такой кошмар, то, возможно, ворота теперь никогда и не откроются! Что, если они повреждены? При таком раскладе здесь можно и от голода помереть, потому как такие прочные стены никакими средствами не пробьешь. Тут же пришла спасительная мысль, что можно будет накопить магические силы, а потом просто раскрошить небольшой участок стены или двери…
От дальней стены послышались сдавленные рыдания, и молодой колдун поспешил к принцессе на помощь. Он плюхнулся рядом и посадил ее себе на колени как ребенка, укачивая и шепча успокоительные слова и обещания, что теперь уж точно все будет хорошо. Занятые этим, они даже не обратили внимания на заскрипевшие ворота.
В таком положении их и застали ворвавшиеся в зал воины, в цветах которых превалировали синие ленты сподвижников князя. В первую секунду показалось, что они сразу набросятся на людей, но вьюдораши лишь встали полукругом на входе и во все свои огромные глаза рассматривали окровавленные останки соплеменников. Спустя несколько минут полного ступора вперед выдвинулся не кто иной, как сам князь Лиллам. Дрожащим от волнения голосом он выкрикнул вопросы, которые впоследствии отразились во всех исторических хрониках:
– Что здесь произошло? Где царь?
Невменяемый встал, помог подняться Элизе Майве и совершил изящный поклон, при этом лихорадочно перебирая в памяти местные традиции и вспоминая, какое именно окончание надо добавить к имени нового царя. Слегка сомневаясь в правильности выбора, он распрямился и во всю мощь своих легких гаркнул:
– Царь умер! Да здравствует царь! Да здравствует его величество самодержец племени вьюдорашей царь Лиллам…ель!
Кажется, все прошло на отлично. Воины как по команде рухнули на колени и дружно закричали:
– Да здравствует царь Лилламель!!!
А недавний князь горделиво пошевелил усами и задумчиво посмотрел на людей. Эхо здравицы в его честь уже давно разносилось по другим, сопредельным с тронным, залам, когда Лилламель поднял руку и в наступившей мертвой тишине отдал свои первые исторические приказы:
– Немедленно оказать помощь ее высочеству наследной принцессе Спегото Элизе Майве! Подготовиться к торжественному приему в ее честь! Объявить по этому поводу всенародный праздник!
Затем с брезгливым видом посмотрел себе под ноги на кровавые останки предыдущего правителя и вполголоса добавил:
– И как можно быстрее уберите из тронного зала эту мерзость…